И все равно ты влюбишься

      Чан решил принять душ перед утренней планеркой, пока коллеги завершают свои обходы. Спокойно раздевшись, он широко потянулся и включил воду, настраивая нужную температуру. Стоя под струями, смывая все заботы ночного дежурства, Чан вдруг вспоминает своего соулмейта. В нерабочее время он совсем другой — улыбка, превращающая глаза в полумесяцы, задорный смех и он весь такой мягкий, что хочется завернуться в его руки, как в одеяло.       Парень всегда был геем (хотя такого понятия нет в мире соулмейтов), всегда встречался с милыми мягкими мальчиками, предпочитая быть активом. Грубостей, конечно, себе не позволял, но и к собственному заду никого не подпускал. А после встречи с Уджином задумался.       Вряд ли старший будет снизу (ну снизу можно быть по-разному, Чани~), а свою задницу хочется оставить все так же неприкосновенной!       — Ох, не думал, что здесь кто-нибудь будет в это время.       Чан оборачивается на голос и упирается носом в грудь… Уджина?!       — И- извините! — отступая, он едва не падает, но его неловко взлетевшие руки ловит, все еще стоящий на сухом полу (и в штанах), Ким. Чан повторяется: — Извините.       Уджин мимолетно улыбается, но смотрит не на парня, а на его руки.       Татуировка.       Чана слегка встряхивает (а вообще очень неловкая ситуация! Он голый!), он пытается освободить руку, но снова едва не падает.       — Как давно ты знаешь? — спрашивает Ким. У него- то нет привычки носить широкие браслеты и рубашки с длинными рукавами.       — Чуть ли не с первого дня…может отпустите меня? Мне немного неловко…       Старший фыркает, но отпускает. Чан тут же отворачивается к душу, выключая воду, мысленно матеря себя и ситуацию. Через секунду он чувствует дыхание в волосах и легкое прикосновение к руке с «браслетом».       — Ты такой красивый и сексуальный, что у меня ни одной приличной мысли нет — хочу тебя прямо здесь!       — К- кто-нибудь помогите может войти…       — Я, в отличие от некоторых, запираю дверь, когда собираюсь принять душ.       От едва слышного шепота, легких прикосновений и ощущения «вот он, твой соулмейт, твоя судьба! прямо за твоей спиной- только обернись» Чана в глазах плывет (это вода с волос стекает, Чани, не драматизируй).       — Но ты не против? — слегка ухмыляется Ким, проведя носом от челюсти до виска.       — Нет, — Бан полностью расслабляется, откинувшись назад, на твердую грудь соулмейта. — Только я…       — Всегда был активом? — Уджин разворачивает парня в своих руках прижимая спиной к холодной плитке (как канонично), смотрит в доверчивые глаза напротив. «Боится ведь, даже толком не знает, но доверяет». Улыбается нежно — за что ему такое чудо, м? — Не бойся, я умею держать себя в руках.       — А я — нет, — просто выдыхает Бан, подаваясь вперед и целует.       Он надеялся, что страсти вскипят, что его первый раз, в роли пассива с суперсексуальным Кимом, произойдет прямо здесь, в рабочей душевой, но Уджин оборвал его порыв. Обхватив широкими ладонями лицо младшего, он изменил «направление» поцелуя со страстного на нежный. Обвел языком красивые чановы губы, для начала лишь поверхностно поцеловав каждую, а уж после скользнув внутрь. Давняя привычка не закрывать при поцелуе глаза позволила понаблюдать, как стремительно краснеют чужие щечки и как трепещут густые ресницы.       Уджин увлекся и лишь почувствовав животом чужое возбуждение открыл воду (спасибо хоть не ледяную).       Чан вздрогнул, от неожиданности разрывая поцелуй. Во взгляде полный раздрай, как и в душе.       В его двадцать пять и с десятком партнеров «за плечами», таких чувств он ни разу не испытывал. Даже первая влюбленность и первый поцелуй не сравнятся с этим шквалом эмоций, что сейчас вьются внутри. Тут тебе и смущение на грани с неловкостью, и возбуждение, и необъятная нежность, и…вот это, самое теплое чувство, это любовь, да?       Уджин спокойно ждал пока Чан придет в себя, позволяя ему вырисовывать что-то пальчиками на своей груди.       — Это…это… — Бан быстро облизнул губы, привлекая к ним внимание, к таким припухшим и блестящим, что Ким не сдержался и снова его поцеловал. Но теперь уже совсем легко.       — Одевайся. У нас, конечно, еще вечность впереди, но обход скоро закончится, — старший вытянул Бана из- под воды, довел до его шкафчика и протянул полотенце.       Ясности в глазах напротив не появилось. Они пробежались пару раз по торсу Кима, туда-сюда, задержавшись на мокрых штанах, и Чан выдохнул:       — Ты офигеть какой горячий!       Уджин солнечно улыбнулся, испытав некоторую неловкость — ему впервые такое говорит мужчина. Он легко подался вперед, уже настроившись на еще один горячий поцелуй, но вдруг услышал мелодию своего телефона.       — Прости.       Чан только пожал плечами, наконец почувствовав холодок, и принялся вытираться и одеваться, одним ухом невольно подслушивая разговор суженного. И холодея теперь уже от его содержимого.       — Привет, малышка, уже проснулась? — ласково заворковал Уджин. — Да, солнышко, я скоро буду!.. Нет, сладкое с утра вредно!.. Малыш… прекрати капризничать!.. Джинни! — мужчина слегка нахмурился. — Ты забыла, о чем мы вчера говорили? Если не прекратишь, не будет тебе сюрприза сегодня!.. Да, у меня для тебя кое-что есть, — Уджин бросил взгляд на замершего Бана и легко улыбнулся. — Думаю, тебе понравится! — впрочем, его улыбка быстро пропала, когда он увидел погасшие глаза парня. Пришлось свернуть разговор и идти пояснять. — Чан, Джинни моя дочь. Ей всего пять…я был женат, но она встретила своего соулмейта и…их самолет разбился когда они летели в Тайланд, знакомиться с его родителями…следующим летом будет три года.       Чан не знал радоваться ему или плакать — его соулмейт вдовец с ребенком. Что если он будет сравнивать его, Чана, со своей женой? А если ребенок его не примет?       Впрочем, все его мысли быстро сменили русло, стоило взять зазвонивший телефон и услышать первый всхлип младшего из друзей:       — Хён, что мне делать?

***

      Хёнджин выскочил на улицу, сбив пару прохожих, так как слезы застилали глаза (чудо что он без травм по лестнице спустился). Он совсем не ожидал увидеть на спине Чанбина свое тату.       он не хотел в соулмейты парня…       он не хотел в соулмейты лучшего друга…       Едва услышав звук соединения, он всхлипнул в трубку:       — Хён, что мне делать?       — Хёнджин, ты где? Что случилось? Ты что, плачешь?       — Хён, он из-за меня уехал! Я его соулмейт!.. я тот мудак что его обидел! Хён, я готов под машину броситься, лишь бы забыть ту боль, что увидел в его глазах! Что мне делать, хёоон?       — Хёнджин, прекрати истерику! Ты где сейчас?       — Рядом с его отелем…       — Быстро сел на ближайшую лавочку и жди пока я перезвоню!       Чан отключился буквально на пару минут, но за это время Хван немного успокоился, даже всхлипывать реже стал.       Вскоре прилетела смс с непонятными цифрами и буквами, а затем позвонил Бан.       — Это номер машины моего друга, он минут через десять тебя заберет. Его зовут Хан Джисон, он согласился тебя приютить не надолго. К Чанбину не ходи пока в себе не разберешься! Я ему сейчас позвоню, узнаю как он.       — Хорошо… Чан- хён…спасибо…       — Вернешься — пиздюлей получишь!       Хёнджин смотрит в пустоту всё время, пока перед ним не появляется какой-то парень.       — Хёнджин?       — Джисон?       — Идем, ты выбрал место где нельзя парковаться, еще пара секунд и мне придется платить штраф!       Машиной Хана оказывается Ниссан Микра* ядрено- оранжевого цвета. Хван невольно фыркает.       — Что?! — тут же реагирует Джисон. — На нее самая низкая аренда! — Джин только качает головой и, прежде чем сесть, откатывает сиденье назад до упора. Спустя пару минут дороги в тишине он слышит: — Я живу в пригороде и ехать нам минут сорок, так что — рассказывай!       — Что именно?       — Всё! Почему хён, с которым мы почти не общались три года, вдруг вспоминает обо мне и просит приютить «одного придурка, не умеющего держать язык за зубами»? А другой мой хён сейчас с разбитым сердцем и бутылкой виски сидит в какой-то дешевой гостинице?       — И ничего она не дешевая! У них там не номера, а квартиры!       — Ты с темы- то не съезжай!       Хёнджин отворачивается к окну и, провожая взглядом пейзаж, рассказывает чуть ли не всю свою жизнь абсолютно незнакомому человеку.       — Забавно, — невесело ухмыляется Хан. — Япония приманивает такие истории что ли?       — В смысле?       — В прямом. Я сам из такой же ситуации. Ты упомянул Минхо — не Ли Минхо, лучшего танцора Сеула?       — Ну вроде как, — Хван внимательно следит за водителем. Он будто становится на пару лет старше. — Ты знаешь его?       — Лучше, чем ты думаешь…он мой сводный брат и соулмейт.