И все равно ты влюбишься

***Несколько месяцев спустя***

      Чанбин втрахивал сладко скулящего Хёнджина в стол. Секс перед завтраком — хорошая семейная традиция.       — Бини…я сейчас…аааххх       Младший растекается по столешнице сжимая Со в себе, за что получает звонкий шлепок по заднице и пальцы на основании члена.       — Я тебе не позволял! — тянет Чанбин, прекращая двигаться.       — Чанбини… хён…пожалуйста… — скулит Хван и пытается податься назад, но его прижимают к столу плотнее. — Пожалуйста, хён, — почти плачет младший, — пожалуйста, дай мне кончить!       Чанбин довольно улыбается, проводит ладонью по широкой спине с выступающими позвонками и такой родной «веткой», дарит еще один обжигающий шлепок:       — Хороший мальчик, — и делает пару неглубоких, но жестких толчков, не убирая руки с члена младшего.       — Хёоон! — Хёнджин выгибается чуть ли не до хруста в пояснице, его колени подгибаются, но упасть не дают столешница под животом и прижимающие к ней бедра любимого хёна.       Пара резких движений и Чанбин, с коротким рычащим стоном, изливается глубоко в младшего, отпуская его член.       Хван, не стесняясь открытой форточки, стонет, обильно кончая.       Бини тяжело дыша ложиться сверху, целует в шею и затылок, мысленно повторяя: «Я люблю тебя! Люблю!»       — Бини- хён, я люблю тебя! — выдыхает младший. Хёнджину тяжело произносить эти слова, ведь пять последних лет он спокойненько потрахивал девчонок, а его соулмейтом оказался лучший друг!       Бин медленно выходит с легкой улыбкой наблюдая, как его сперма стекает по бедру Джина. Шикарное зрелище! Развернув разомлевшего парня к себе лицом, лениво целует искусанные пухлые губы, животом чувствует, как желание возвращается к младшему и мягко спрашивает:       — Встретишь Феликса?       Хван кривится, отворачиваясь. А утро так хорошо начиналось!       — Хёнджин! — в голосе старшего проскальзывает недовольство. Он берет острыми пальцами чужой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Он такой же твой соулмейт, как и я! Я не понимаю твоей к нему ненависти!       — Я его не ненавижу! — тихо отвечает Джин.       — Тогда почему постоянно цепляешь? Каждый раз пытаешься предъявить свое превосходство! Ты его так на тренировках гоняешь, что он приходит домой без сил!       — Потому что я был первым! — вырывается вдруг Хван. Ему становится неловко быть вот так — голым, посреди кухни, с подсыхающей спермой на ноге — поэтому он уходит в ванную.       — Хёнджин! Ты что, ревнуешь? — не отстает старший. Он уже — волшебным образом! — в домашних шортах.       — Да! Я ревную! — младший тяжело, почти со всхлипом, вздыхает. — Хён, ты всегда был моим другом, а потом вдруг оказывается — что ты мой соул! Я был счастлив, даже больше, чем если бы им (соулом) оказалась… — Хван пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя последней девушки, но только махнул рукой. — И тут рисуется этот котенок Ли!..— парень произносит это совсем тихо, бессильно опускаясь на бортик ванны.       Чанбин ласково улыбается, прижимает голову любимого малыша к животу, ерошит волосы перед тем, как прижаться губами к макушке.       — Если бы мы его не нашли, мы были бы неполноценными! Не смогли бы только вдвоем.       — Но я хочу, что бы ты был только моим! — хнычет младший.       Бини приподнимает его лицо, ласково стирает редкие слезки, нежно — нежно целует в носик.       — Глупый малыш, я и так весь твой! — но твердо добавляет: — Самолет прилетает в три! И чтобы я пришел, а вы тут на диване целуетесь, понял? Только не трахайтесь без меня — хочу это увидеть!       — Хён, мы же оба пассивы! — выгибает брови младший.       — Это вы со мной пассивы, а вместе может, — Бини изобразил что — то руками, вызвав смешок у Хвана. — Помиритесь, пожалуйста! — уже спокойней и тише просит Со.       — Хорошо, хён!

***

      Феликс тихо постанывал, кусая подушку и сжимая колени. Вибрация то нарастала, то почти пропадала, блондин уже скулил от разрывающего возбуждения, но прикоснуться к себе боялся. Чанбин, перед отлетом младшего, запретил ему дрочить, и ослушаться старшего тот не мог, не смотря на километры их разделяющие.       После звонка любимому хёну, Ликс решил развлечься в одиночестве (ведь хён там с Хёнджином!), но что-то пошло не так.       Даже представляя, что рядом любимый Бини- хён, в растягивании себя не было никакого удовольствия, а вибратор скорее приносил неудобство, чем удовольствие. Тело, лишенное секса к которому уже привыкло, на две недели, думало по- другому, но морально Ликс был разбит.       Выключив и отбросив игрушку Ли закутался в одеяло и дал волю слезам. Плакал он долго и, наверное, слишком громко, так как почувствовал прикосновение к своим волосам. И рыдания стали еще горше.       Мама едва смогла его успокоить, понимая метания юной души — иметь двух соулмейтов очень сложно. Даже зная, что тебя любят, ты порой будешь чувствовать себя третьим лишним. А имея такой характер, как у Феликса, он будешь чувствовать себя так постоянно!       Утром семья проводила единственного сына обратно в Корею. Младшенькая сестричка сильно плакала, не желая снова расставаться с братом на неизвестный срок, а старшая попросила прилететь следующий раз со своими парнями.       И вот самолет приземлился. Феликс внутренне трясся от предвкушения, как его встретит его любимый Бини- хён, как он удивится его новому цвету волос и как они, наконец, вернутся домой и…       — Хён?       Его встречал Хёнджин. Один. А где же Чанбин?       Феликс подергал рукава кофточки (зря только выряжался!), чувствуя себя очень неуверенно рядом с этим хёном.       — Чанбину- хёну понравится? — заметив оценивающий взгляд, рискнул спросить.       — Что? Твой новый стиль? Да ты теперь реально ангелочек! — и чего было больше в этом ответе — насмешки или восхищения? — Идем домой! Бини сегодня задержится — у них какая-то проверка — а нам нужно будет приготовить ужин! А ты же знаешь, как я готовлю?!       Феликс едва заметно усмехнулся — Хван хорошо готовит только чай!       Вернувшись домой, парни приняли душ, Ликс немного отдохнул и отправился на кухню. На нем, по старой привычке, была футболка Бини-хёна и широкие простые шорты, что (как оказалось) покупал Хёнджин. Кстати, старший уже с чем-то возился у стола.       — О, Ликс! Я тут кимчи нашел, в холодильнике, что можем приготовить?       — Это кимчи, — Феликс отправил кусочек в рот, — я готовил перед отъездом. Вы вообще кушали?       — Да мы…       — Дай угадаю — заказывали через Интернет?       Хван смущенно ерошит волосы, пропуская младшего к плите. Для Хёнджина всё, что тот делает на кухне — сплошь магия!       Феликс порылся в холодильнике и нескольких ящиках, выкладывая на стол необходимые продукты: кунжутное масло, говядину, зеленый лук, имбирь, чеснок, перец чили и кунжут. (примечание: пульгоги)       — Хён, сходи в маркет, купи, пожалуйста, соевый соус и коричневый сахар.       — Хорошо, а может еще что?       — Рамен, — подумав, добавил Ликс. — И выпить.       — Я скоро!       Впервые в истории их отношений (!) Хёнджин поцеловал Феликса (пусть и мимолетно) в «губки бантиком» и скрылся за дверью. Ли прижал ладошки к покрасневшим щечкам, не ожидав такого от этого хёна.       Вернувшись Хван не сдержался — обнял блондина со спины, тем самым напугав, и звонко чмокнул в поразовевшую щечку.       — Хён, что с тобой? — рискнул Феликс, немного отодвигаясь, но не выбираясь из объятий.       — А что такое?       — Ты…никогда таким со мной не был…       — Соскучился! — улыбнулся Хёнджин и вновь поцеловал младшего, теперь в плечико, перед этим оголенное.       Задремавшие было бабочки в животе Ликса встепенулись и расправили свои крылышки. Неужели?..       Хван тем временем увлеченно выцеловывал хрупкое плечико и тонкую шейку.       — Хён…ну… — Ли откинул голову, чтобы облегчить парню доступ. -…мясо же…       — Мясо подождет, — Джин выключил плиту и, развернув младшего к себе лицом, усадил его на стол, вставая меж его ног. — А я нет!       Феликс и моргнуть не успел, как его поцеловали. Хёнджин немного прикусил нижнюю губу блондина, чтобы тот впустил его, и довольно мурлыкнул, когда Ликс подчинился. Они уже полгода под одной крышей живут, а целуются, вот так, впервые!       «Джин, ты многое потерял!»       Ликс очень отзывчивый на ласку — он выгибается под руками, стонет в поцелуй, зарывается маленькими пальчиками в темные волосы и немного тянет.       — Хён…джин, — Ли с трудом отрывает от себя увлекшегося парня.       — М? — Хван покрывает короткими поцелуйчиками шею, забираясь ладонями под шорты и сжимая упругие ягодицы младшего.       — Что, если Бини- хён вернется?       Хёнджин поднял голову:       — И что? У нас нет права целоваться? Я думаю, он не будет против.       — Да?       — Почему ты его так боишься? — желание старшего — разложить блондина на столе (как, не так давно, это делал Чанбин с ним самим) — никуда не делось, но немного притупилось.       — Я не боюсь! Просто не хочу его обидеть! — тихо отозвался Ликс, массируя хёну голову.       — Глупый котенок Ли! — Хёнджин разомлел под лаской, подался вперед и легонько чмокнул парня в надутые губки. — Чанбин знает, что мы неладим и он попросил меня помириться с тобой. Вот я и мирюсь!       — То есть, вот это всё — только чтобы «помириться»? — Феликс обиженно нахмурился и выдернул (довольно- таки грубо) шаловливые рученки старшего из своих штанов.       — Ой, Ликс, не дуйся!       Легко сказать! Младший отпихнул от себя парня, спрыгнул со стола и, поправив одежду, снава взялся за готовку.       — Серьезно? — Хёнджин досадливо взъерошил волосы. Вот такого он точно не ожидал! В штанах все колом стояло, да и у Ли шорты недвусмысленно топорщились, а он спокойно мясо нарезает! — Ладно, ангелочек, все равно у нас ничего бы не получилось!       — Почему? — невольно обернулся Феликс.       — Потому что мы оба пассивы! Хотя Чанбин уверен, что мы только с ним такие, а между собой бы определились.       Немного помолчав Ликс обернулся, убеждаясь, что Джин все еще с ним.       — Хён, а можно спросить?       — Давай.       — Как так получилось, что ты пассив? Ты в жизни очень бойкий и жесткий, а Бини наоборот — мягкий и спокойный.       — Ха! Забавно вышло, не правда ли? — Хёнджин улыбнулся своим мыслям. — В КНБ** проиграл!       — В с- смысле?       — Да в прямом! Мы в первый раз решили на КНБ разыграть, а потом типа поменяемся, и посмотрим кому где комфортнее… Мне всегда нравился секс с девушками, но хён он… его руки и пальцы…и губы ммм…. У меня крышу снесло! Серьезно! Бини просто волшебник! — Феликс залился краской смущения. Это Хёнджин может так легко о подобном рассказывать, а Ли даже при свидетелях целоваться стесняется! — Ну вот, а на второй раз хён приготовился быть снизу, но пока я его растягивал, он так стонал, что я не выдержал и сам насадился на него…и больше мы не пытались…в общем, я стопроцентный пассив!       — Н- не будь так уверен, — Ликс вспомнил властность Хвана.       — А ты?       — Что «я»?       — Почему ты пассив? — Хёнджин невозмутимо ест кимчи, внешне абсолютно не показывая интереса, но внутри весь горит от нетерпения.       — А по мне не видно? — слегка кривится блондин, возвращаясь к готовке.       — Ну знаешь! В тихом омуте, как говорится… — по напряжённой спине и слишком резким движениям, Хван понял, что история не очень приятная. — Поделишься? — вся игривость мигом испарилась — если с Ликси в прошлом что-то сделали, то он найдет этих сволочей и разорвет на куски!       — Еще в школе…у меня был друг, — начал Феликс спустя какое-то время. — Когда нам исполнилось по пятнадцать…он сказал, что я нравлюсь ему. Несколько месяцев всячески доказывал свою симпатию и в итоге — я сдался. На одной из вечеринок в его доме…мы переспали. Я…я был сверху…ты же понимаешь, что у нас не было опыта? Ни у его, ни у меня…и… — блондин как-то дернулся, от чего у Джина ёкнуло сердце — не к добру это! — Я его порвал… мы проснулись утром, а он смотрит на меня и… Господи, я будто опять в то время вернулся! — Феликс мотает головой, отгоняя воспоминания. Ему неприятно, но продолжает. — Он показал мне пальцы, испачканые кровью и…я не знаю, как описать… он был рад? Доволен? В его взгляде, и в голосе не было страха или злости!..       — А ты?       — Я? Я сбежал. Через пару недель его профиль кто-то выложил в группе «Лучшие шлюхи города» и скинул в чат класса. Как оказалось, он был склонен к БДСМ. Причем — в самом ужасном его проявлении. А я помог ему окончательно уйти в то болото… Не знаю, в чем причина, но после того, с кем бы я не пробовал встречаться — ни с кем не смог быть активом. А с девушками вообще ничего не получалось, даже поцелуев.       Хёнджин угрюмо жует кимчи, пытаясь переварить всю историю. У Ликса своеобразная психологическая травма, барьер — может стоит ему помочь?       — Феликс?..       — Нет, даже не предлагай!       — Да я даже не сказал ничего!       Ли устало выдохнул.       — Я знаю, что ты хочешь предложить. Меня устраивает моя роль в отношениях. Мне нравится… — он закусил губу, краснея.       — Нравится…быть снизу? — Хёнджин решил помочь, заменяя «нравится когда трахают тебя, а не когда трахаешь ты?» на более нейтральную фразу.       — Да!.. Хён, давай оставим этот разговор?       — Хорошо! Тебе помочь?

***

      Сегодня Чанбин очень торопился домой, настолько торопился, что чуть не порвал халат, зацепившись за стул.       — Оу, Бини! — в дверях его поймал Чан. — Куда ты так летишь? К тебе главрач проверку ведет!       — Хён, ты опоздал — они пять минут назад ушли! Меня дома ждут — Феликс вернулся!       — О! Ну ладно…может тебя подвезти?       — Ты на колесах? — удивился Со. БанЧан вроде упоминал, что отдал машину в ремонт.       — Не я, Уджин. Но думаю, он не откажет.       Чанбин только плечами пожал — раз предлагают зачем отказываться? И вот, спустя десять минут, он трясущимися пальцами пытается открыть дверь, слыша голоса своих мальчиков.       — Хён часто так задерживается? — звучит теплый низкий голос солнышка.       — Нет, это первый раз за этот месяц — проверки, — просто отвечает Хёнджин.       Чанбин тихо раздевается и с некоторой опаской заглядывает на кухню. Его мальчики смотрят что-то на телефоне, опустив головы, и в глаза сразу бросается светлая макушка. Будто почувствовав чужой взгляд Феликс вскидывает голову:       — Хён? Хён! — отбросив всё младший летит в объятия любимого Бини. — Хён, я так соскучился!       — Я тоже скучал, малыш! О, солнышко, только не плачь! — чувствуя влагу на плече запричитал Чанбин. Поглаживая едва слышно всхлипывающего Ликса по спине, он подозвал Хёнджина. Парень тут же подскочил — длинны его рук хватило, чтобы заключить обоих в комфортные объятия.       Парни живут втроем полгода, но в основном, как соседи — у каждого есть своя комната. Редко случается, что домой приходят все трое одновременно. У Чанбина бывают доп.часы на работе, у Феликса — занятия по корейскому после колледжа, а Хёнджин проводит 90% свободного времени в студии. Так что, не смотря на двойную «порцию» партнеров, секса в их жизни не так уж и много.       Феликс стеснительный нежный мальчик, он не позволит себе заниматься этим в присутствии кого-то постороннего (пусть он и соулмейт). По этой же причине Со и Хван ограничивают себя — не желая обижать и смущать младшего.       Хёнджин более раскрепощен с сексуальном плане — за что его и любит Чанбин — его можно разложить на любой поверхности: в спальне, в ванной, в гостиной на кресле, на столе на кухне, — и в любой позе. Он не бывает против, а порой и сам проявляет инициативу. А уж какой он минет делает!       Ликси же любит ванильный нежный секс, только в спальне за закрытыми дверями (даже если они одни в квартире), и только в классической позе. Это не значит, что Чанбин любит и хочет его меньше! — просто, по стечению обстоятельств, с Хёнджином у них активности больше.       Сегодня Со решает «познакомить» своих любимых мальчиков на этом уровне (Джини рассказал, что они вполне комфортно целовались и Ли совсем не был против!) — он надеется, что после этой ночи они перестанут ютиться по своим комнаткам и будут засыпать в объятиях друг друга, в общей спальне. Его спальне. Ведь здесь всё с самого начала было задумано под это — много места, большущая — и главное прочная! — кровать, огромный шкаф и отдельная ванная комната. Всё потому, что изначально «спальня» была квартирой — студией брата Чанбина, а квартира где живут мальчики — двушка самого Бина, подаренная родителями на совершеннолетие. Когда выяснилось, что соулмейт не один, брат съехал, подарив жилплощадь младшему, а родители быстро помогли с перепланировкой и ремонтом.       Феликс, отвечая на долгожданный нежный поцелуй хёна, чувствует движение — они идут в спальню. Не в его, на этот раз.       — Хён?       — Спокойно, Ликси- солнышко. Мы соскучились, хотим сегодня побыть с тобой!       В комнате уже ждет Хёнджин — он выглядит взволнованным, ведь ни Чанбин, ни Джин не знают, как отреагирует Ликс на это.       — Х- хён, я н- не уверен, — лепечет Феликс, прижимаясь к Бину спиной. Тот успокаивающе обнял его за талию:       — Никто не собирается ни к чему тебя принуждать, малыш. Нам просто нужно побыть втроем!       — Мы могли бы посидеть в гостиной! — Ли неуютно. Он хоть и любит (действительно любит!) своих парней, но…он не готов! Он боится!       — Ты предпочтешь диван — этому? — Чанбин широким жестом указывает на королевских размеров кровать. — Солнышко, ты мне доверяешь?       — Конечно, хён!       — А мне? — подает голос Хёнджин.       Феликс кивает, переводя на него взгляд:       — И тебе, Джини! — чуть расслабившись, он позволяет увлечь себя на постель.       Со располагается почти по центру, подтягивая блондина себе под бок, и переплетая с ним пальцы. Хёнджин забирается следом, мимоходом целуя обоих, укладывает свою голову на живот младшего и оккупируя вторую его руку, играясь с пальчиками.       — Как твоя семья отреагировала, узнав, что нас трое? — через какое-то время спрашивает Чанбин, чувствуя, что Феликс окончательно расслабился.       — Мама удивилась, конечно, но не была против. А папа рассказал, что у его коллеги тоже два соулмейта, только там две девушки и парень. Сестры в восторге — я показал ваши фотки — ждут, когда я привезу вас знакомиться!       — Может в мой следующий отпуск? — предлагает Бин, перебирая пряди чуть ли не мурчащего Хвана.       — Да когда он будет?! — тут же реагирует тот.       Коллега Чанбина ушел на пенсию и пока ему ищут замену, Со никто не отпустит — а ведь неизвестно когда найдут! И всем наплевать на усталость или график.       — Когда-нибудь да будет!       Парни смеются и Феликс окончательно расслабляется, наслаждается разговором и ситуацией в целом — у них действительно редко бывают такие посиделки, — но, утомленный перелетом и всеми событиями за день, вскоре засыпает.       Чанбин еще некоторое время рассказывает о том, что произошло на работе, пока его внимание не привлекает Хёнджин.       — Хён, он, кажется, спит, — шепчет парень, осторожно убирая прядку со лба Ли.       Старший укладывается удобнее, но медленно, так чтобы не потревожить сон своего солнышка. Хван же обнимает Ликса со спины — теперь он в коконе рук любящих его людей, под их защитой.       — Хён, я люблю вас. И тебя, и Феликса. Правда, очень люблю!       — Я вас тоже, Джини! Жизни не представляю без вас!       Атмосфера в комнате такая, что только романтической музыки не хватает, как в дорамах столь любимых Феликсом. Но во взгляде Хвана что-то, что выбивается из этой картины.       — Хён, как думаешь, когда он созреет?       — Джини, Ликси очень стеснительный — ему нужно время!       — У нас его, конечно, предостаточно, — Хёнджин плотоядно облизывается, крепче сжимая парня в своих объятиях. — Но после сегодняшнего — после того, как я почувствовал вкус его поцелуя — моей выдержки на долго не хватит! Хочу его! И тебя!       — Твоей выдержки? — усмехается Бин. — У тебя её никогда не было!       — Значит ты понимаешь, о чем я!       Чанбин с улыбкой наблюдает, как одно его счастье чуть ли не облизывает второе его счастье.       — Жаль, что я не увидел, как вы целуетесь. Наверняка это было очень горячо и нежно одновременно!       — Хёон! — скулит Хван, ёрзая. — У меня дикий стояк, а ты не делаешь лучше!       — Ты, наверное, доминировал, — продолжает Со и его взгляд темнеет. — Целовал жестко, кусал губы (как ты это любишь), Феликс робко отвечал, тихо постанывал (потому что ему тоже такое нравится), а когда он запустил свои маленькие пальчики в твои волосы…       — Хёон! — Чанбин улыбается глядя на страдающего младшего — он любит его дразнить! Думая, что Хван сбежит в ванную через какое-то время, Со не ожидает от него тихой просьбы: — Хён, расскажи про ваш первый раз!