Чудны дела твои, Кэт

Кэт со стаканом в руке расхаживала по кабинету — походкой пантеры, неспешно и решительно. Она размышляла, как именно Каре удавалось получать ту информацию. Бывали случаи, когда всё объяснялось просто: Кэт по какой-то причине переодевалась среди рабочего дня. Или поручала Каре забирать заказы одежды. Можно даже учесть ту пару раз, когда Кара ненадолго забегала в её пентхаус — приносила вещи, которые Кэт забывала в офисе. Но каждый день, как по расписанию, пока её не повысили? Тут было что-то другое. Кэт замерла и прищурилась, ухватившись за мысль. Кара ничего не записывала в те дни, когда не заходила к ней в кабинет. Были отдельные разбросанные заметки, но и близко не так часто, как раньше. И все они включали личные комментарии Кары. Откровения словно выходили случайными и неожиданными. Кэт снова зашагала из стороны в сторону, сделала новый глоток из стакана и задумчиво потёрла ногтем стеклянную поверхность. Вдруг она остановилась. В несколько шагов добралась до стола, отставила стакан в сторону и снова пролистала ежедневник, в этот раз изучая не поля, а основной текст на страницах. Её назначения, личные данные — боже, сколько всего Кара знает о ней. Но сосредоточиться нужно на другом. Кэт пролистнула несколько страниц, изучая конкретный месяц, и её осенило. Педантичность Кары, судя по всему, имела свои пределы. Для каждого из дней недели у неё была ручка определённого цвета — это и был ключ к разгадке. Вторник всегда был синим, даже если записи велись в понедельник — чтобы Кара могла по одному взгляду определить, к какому дню что относилось. Заметка же вверху страницы была написана цветом среды. Чернила не совпадали. Назначения и комментарии к расписанию были написаны чернилами, предназначенными для этих дней. Записки на полях были написаны чернилами для следующих дней. Это означало, что Кара делала эти записи по утрам, и никак иначе. Кэт всегда видела её с ежедневником в руках, когда они обсуждали события на текущий день — сразу после того, как Кара приносила ей кофе. Под диктовку Кэт она делала пометки, вносила исправления. При этом Кэт обычно уже сидела, удобно устроившись за столом. Глядя на ежедневник, Кэт медленно опустилась в кресло, озарённая новой догадкой. Она подумала о том, что могла делать каждое утро — по крайней мере с тех пор, как стала чувствовать себя так свободно рядом с Карой. Наклонив голову, пыталась понять, неужели она и правда… каждое утро? Кэт прикусила нижнюю губу и подумала, что Кара была подарком небес с самого начала, а проводя время рядом с ней, становилась только лучше. Вообще-то, Кара была единственной, кто продержался дольше трёх месяцев. Подперев ладонью подбородок, Кэт пыталась выхватить из памяти тот самый момент, когда стала вести себя с ней так неофициально, чтобы… ну, похоже, по-другому тут не скажешь. Конечно, Кэт много работала над своей физической формой, особенно после того как стала матерью. И не то чтобы она была скромницей. Но как это вообще — чувствовать себя настолько умиротворённо рядом с ассистенткой, чтобы каждое утро светить перед ней нижним бельём. У Кэт не было проблем с собственным телом, особенно в плане того, что подумают или не подумают о нём другие. По крайней мере с тех пор, как она начала путь, который привёл к нынешнему положению в Нэшнл-Сити. Отношение было таким не всегда — точно не в юности, когда они жила с матерью. Но после особенно неудачного периода в жизни, прямо перед тем как уехать из Метрополиса, Кэт удалось достичь личного уровня комфорта в своём теле, и теперь он был для неё как вторая натура. Кэт едва не рассмеялась над собой, покачала головой, откинулась на спинку кресла и задумалась о маленькой подсознательной оговорке. Она бы соврала себе, если бы сказала, что её никогда не привлекала некая Кара Дэнверс. На неё было приятно смотреть ещё в день их знакомства. Но внешняя привлекательность выросла в нечто гораздо, гораздо большее, чем Кэт могла себе представить, и это было уже совсем другое дело. Кэт не знала, когда именно это произошло. Начиналось всё с того, что она каждый день любовалась милым созданием, а пришло к тому, что все в офисе, и мужчины и женщины, обращаются с Карой так, будто она в отношениях с Кэт, хотя они всегда были только коллегами. Кара теперь неприкосновенна, но не недосягаема, и всё из-за того, как Кэт к ней относится. Сама же Кэт не торопилась придавать этому значение, даже в мыслях. Она усмехнулась, вспомнив, как Перри Уайт объяснял ей суть отношений между начальником и ассистенткой. «Это словно брак — но не самое начало, не медовый месяц, когда всё солнечно и радужно. Нет, Кэт, это как пятьдесят лет вместе, когда не осталось сюрпризов и вы понимаете друг друга почти инстинктивно. С твоей стороны и с моей стороны — у меня определённые ожидания, у тебя определённые ожидания, и мы идём к общей цели без слов. Это нелегко, это работа, и она может разочаровывать обоих, но по большому счёту мы есть друг у друга — и это всё, что у нас есть. Единственный человек, на которого можно рассчитывать в работе. Я всегда буду рассчитывать на тебя, а ты всегда можешь рассчитывать на меня. Без вопросов». Кэт тогда чуть не прослезилась от сентиментальности сказанного, но следом тот добавил, что ничего сопливее в жизни не говорил, протянул ей стакан со скотчем и велел вернуться к работе. Это было абсурдно, отчасти — сексистски, но позже, наблюдая череду своих собственных ассистентов, она поняла это. Константа. Вот что было важно. Единственное, что никогда не подводило, и что ты тоже никогда не должна подводить в ответ. Вторую часть она временами забывала, но опять-таки — в её задачи не входило быть кем-то кроме себя, когда речь шла об ассистентах. Это явно было причиной, почему она дважды разводилась, а все её долгие отношения можно было пересчитать по пальцам одной руки. Она не антигероиня мелодрамы, которой нужно измениться под влиянием простодушной инженю. Нет причин даже пытаться держать рядом кого-то, кто не поймёт, не сработается, неважно — под давлением или нет. Особенно когда она правящая Королева СМИ, которая не намерена останавливаться. А потом в её офисе появилась Кара, которая притворялась обычной, но каким-то образом с первых мгновений была самой необычной. Кэт следовало тогда довериться предчувствию, которое говорило, что в Каре есть нечто способное изменить её жизнь. Конечно, кто в здравом уме мог предположить, что Кара окажется той, кем окажется, и будет и дальше изображать её неловкую ассистентку. Чем больше Кэт обо всём этом думала, тем ближе подходила к ответу на все предыдущие размышления. Она поняла, когда стала относиться к ассистентке не просто как к хорошенькой девушке, которую можно подчинить себе. Когда обнаружила, что Кара — Супергёрл. Не когда вызвала на откровенный разговор на балконе, а когда самая первая мысль, ускользая, промелькнула в голове. Мысль позже подтвердилась, когда Кара в супергеройском облачении рывком встала с колен и посмотрела на Кэт открытым и твёрдым взглядом — после того, как окатила Лесли водой из трубы. Этот взгляд был знаком Кэт. Она несколько раз видела его на лице своей ассистентки — когда та думала, что Кэт не смотрит на неё, обычно в какой-нибудь непростой день. Это был оберегающий, внимательный взгляд, который столько всего говорил без единого слова. Этот взгляд принадлежал не супергероине, он принадлежал девушке, что каждый день сидела возле её кабинета и радела о ней сильнее, чем любая ассистентка, да и вообще сильнее, чем кто угодно в этой жизни. Каждый раз, когда Кэт замечала это, ей приходилось убеждать себя, что она неверно истолковала мотивы Кары. Что эмоции, мысли, желания Кары продиктованы тем, что она правая рука Кэт. Пока не увидела тот неприкрытый взгляд — не оказалось ни очков, ни угла в офисе, ни шкафа для бумаг, за которым Кара могла бы его спрятать. Тем вечером Кара была не её ассистенткой — она была спасительницей. И с того вечера Кэт всё сильнее и сильнее отчаивалась из-за того, что Кара, её простая, обычная ассистентка, на самом деле вовсе не такая. Отчаивалась из-за того, что пока Кара здесь, в офисе, удовлетворяет каждый каприз Кэт с такой лёгкостью, как будто это её собственное желание, — пока Кара в офисе, она не где-то там, не спасает жизни, не предотвращает катастрофы. Пока она здесь, она не может быть тем невероятным созданием, каким по определению является. И это было неправильно. Сама Кэт, конечно, устроилась более чем комфортно. Но ощущение комфорта отступает, когда знаешь, что некая инопланетная богиня по доброй воле стала твоей константой среди повседневных забот. Кэт пыталась — без особого успеха — оттолкнуть девушку, принудить к чему-то, на что та, как она теперь понимала, никогда бы не согласилась. У неё вырвался тихий смешок, пока мозг продолжал прокручивать в голове мысли. Откровение от Кары-ассистентки и Кары-Супергёрл — что Кэт тоже была для неё константой. Кэт позволила идее завладеть ею, и это стало веским аргументом — после того фиаско с инопланетными мозговыми волнами. Тогда стало ясно, что Кара не может больше оставаться её ассистенткой, что обеим её личностям нужно быть большим, открывать для себя больше, совершать больше. И что если она откажется увольняться, её нужно повысить. Это был ультиматум другого рода, с меньшими последствиями — так ей, по крайней мере, казалось. До той недели, когда Кара наконец наняла себе замену. Кэт никогда бы не призналась в этом — наверное, даже Каре, — но уже через пару дней она дулась, психовала и не находила себе места. Не то чтобы кандидатура была плохой — она просто не была Карой. Конечно, поглощённая этой своей детской обидой Кэт не пошла на контакт с новой девушкой, даже когда это потребовалось. Словно такое поведение убедило бы её саму, что она не влюбилась по уши в Кару и теперь не знает, что делать с этим фактом. Что делать с чувствами, которые, как она считала, никогда в жизни не испытает. Как будто с этим вообще можно что-то сделать. Кэт снова посмотрела на ежедневник, принадлежащий бывшей ассистентке, и задумчиво прикусила губу. Она погладила уголки страниц, захваченная пикантной мыслью. Это было бы рискованно, и это означало бы признаться Каре, что держала ежедневник у себя, даже когда та приходила и искала его. Хотя на самом деле, если бы Кэт сделала то, что пришло ей на ум, она призналась бы в гораздо большем, чем в том, что нашла вещицу. Сделав глубокий вдох, она пролистала страницы до дат следующей недели. Там были нетронутые страницы и пустые поля. Кэт взяла ручку. Пути назад не будет — она столько всего откроет Каре и потом никак не сможет оспорить это. Она выбрала место в нижнем правом углу и пометила его своим чётким летящим почерком. Осторожно подула на чернила, перевернула страницу и выбрала новое место. Взяла ручку с чернилами другого цвета и написала кое-что совсем иное. Так она продолжала, на каждых полях выбирая новое место, и каждый цвет чернил служил своей цели, пока не дошла до выходных. Кэт сглотнула, пытаясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение, пока её более рассудительная часть бранила её за, как кто-нибудь сказал бы, фривольное поведение. После чего коротко велела этой рассудительной части заткнуться, вписала время, оставила рядом простой комментарий и довольно, по-кошачьи улыбнулась. До конца дня Кэт видела Кару всего однажды, мельком. Та шла по офису, на ходу поручая что-то временной ассистентке, — и вскоре снова скрылась из виду. Кэт вспомнила об этом минут через двадцать, когда увидела Кару в костюме Супергёрл, летящую над городом в лапах чего-то похожего на двуногую ящерицу. Кэт повернула кресло к стене, скрываясь от взглядов из офиса, и взмолилась тому, кто услышит, чтобы Кара выбралась из передряги относительно целой. Она следила за картинкой от одного из своих операторов: вслед Каре летел огромный валун, потом его кусок отскочил в сторону, и стало видно девушку, целую и невредимую, только слегка присыпанную пылью. Кэт закрыла глаза, успев увидеть, как Кара с силой взмывает в воздух — без сомнения, прямиком в противника, — говоря себе, что придётся принять это. Что это и многие другие опасности станут частью её жизни, если Кара откликнется на её призыв. Она подумала о Картере и взмолилась, чтобы не сломать ему жизнь потаканием своим слабостям. Она снова открыла глаза и сфокусировалась на красной ткани, бьющейся на ветру, когда показались чёрные внедорожники с правительственными номерами и взяли под охрану существо, которое притащила Кара. Рабочий день близился к концу, и уже было понятно, что сегодня в офис Кара не вернётся. Кэт повернулась к столу и закрыла ежедневник. Быстро собрала вещи, решив, что поработает дома. Взяла ежедневник Кары и вышла из кабинета, ничего не говоря новой ассистентке, и повернула не направо, к частному лифту, а налево. Постучала в дверь кабинета Кары на всякий случай, а потом повернула ручку. Покачала головой, когда дверь открылась, вошла внутрь и положила ежедневник в центр стола. Заперла дверь и направилась к своему лифту.

***

Кара пришла в офис раньше обычного, так и не уснув после вчерашних событий: потери ежедневника и поимки рептилоида. Последнему удалось вырваться из своей камеры в ДЭО — как они с опозданием поняли, он умел отбрасывать конечности, как ящерица хвост. Бой не казался сложным: он без руки против Супергёрл с Хэнком, пока существо не впечатало её в стену, прямо в криптонитовый светильник. После извлечения оттуда Кара восстановилась довольно быстро, но на следующее утро ощущала дискомфорт со всём теле. От солнечных ламп в ДЭО она отказалась, предпочтя отправиться наконец домой и отдохнуть. Конечно, заснуть не получилось, и едва солнце заглянуло в окна, она уже была у входной двери. По привычке — и, наверное, отчасти из ностальгии, — Кара взяла по пути кофе, который обычно пила Кэт, а себе — с пряной тыквой. Она поставила стакан на стол Кэт, сняла крышку и тепловым зрением довела кофе почти до кипения, чтобы он был идеальной температуры, когда та придёт на работу. Кара оглядела кабинет, снова заключив, насколько пророчески мыслила в ту ночь, когда сравнила его с бастионом Кларка. Единственное отличие было в том, что бастион Кларка всегда был в его распоряжении, а вот в свой она теперь могла попасть лишь в плаще и через балкон. Кара услышала сердцебиение Кэт среди городского шума и поняла, что та гораздо ближе, чем должна быть в этот час. С покорным вздохом она покинула кабинет и направилась к себе, чтобы её не застали. Кэт тоже не спалось. Она проснулась чуть свет, взбудораженная тем, что сделала накануне. Чувствуя, как всё внутри сжимается, прогнала прочь ненужные мысли и шагнула в частный лифт. Ей на телефон уже пришло расписание на этот день, и она знала, что остаток недели будет бурным. Положа руку на сердце, это более чем устраивало Кэт, учитывая, что её намерения можно будет воплотить в жизнь лишь на следующей неделе. Она прошла через офис в свой кабинет, совсем немного расстроенная тем, что ей тут же не протянули кофе, хоть и временная ассистентка, нанятая Карой, была рядом и забирала её пальто, выслушивая ряд поручений на текущий день. Как только с этим было покончено, женщина отправилась делать звонки в отделы, которые требовали внимания. Кэт обошла свой стол и остановилась как вкопанная, глядя на одинокий стакан с логотипом Noonan's. Она обратила внимание на пометки на стакане: её имя и сезонные пожелания. Только один человек, кроме неё самой, знал их. Значит, Кара уже здесь, а это свою очередь значит, что ежедневник снова у Кары. Кэт нервно сглотнула, надеясь, что та не пролистнёт до следующей недели и не увидит её пометки. Что всё произойдёт в своё время. Кара зашла в свой кабинет. Пришлось шарить в сумке в поисках ключа — она не помнила, чтобы запирала дверь. Сперва она заглянула в кладовую с канцелярией, потом сходила забрать почту, не говоря уже о том, что обошла все отделы и напомнила всем руководителям о сегодняшнем совещании: итоги месяца, осенний сезон и праздничные дни в CatCo. Большая часть утра была уже позади, когда Кара закрыла за собой дверь и не глядя плюхнула всё, что держала в руках, на стол. Повесила пальто на вешалку, отложила сумку в сторону и уселась в кресло. Ужасно хотелось есть, и она позвонила, чтобы заказать обед, одновременно с этим перебирая принесённые конверты. С опозданием поняла, что заказала еду и для Кэт тоже. Вздохнув, отложила почту, включила компьютер и написала временной ассистентке Кэт, чтобы та не заказывала начальнице на сегодня. Покончив с этим, вернулась к почте, взяла стопку конвертов для Кэт и отложила в сторону. Внизу под конвертами виднелся какой-то уголок. Кара нахмурилась, сдвинула всю пачку и застыла, вжимаясь в спинку кресла, будто перед ней был готовый атаковать хищник. На столе лежал её непонятно откуда взявшийся ежедневник. Кара огляделась по сторонам, словно в поисках камеры, но осмотр комнаты рентгеновским зрением ничего не дал, и она снова вернулась к предмету. Не успев осознать, что делает, схватила ежедневник и открыла, ожидая увидеть внутри стикер или записку от того, кто нашёл его. Ничего не обнаружив, просмотрела страницы с пометками. Снова ничего необычного: все её собственные записи и стикеры на месте. Кара захлопнула ежедневник и облегчённо вздохнула. Мысленно отчитала себя. Нужно купить новый, а этот оставить дома. Именно так она и поступит, как только закончится следующая неделя и начнётся новый месяц.

***

Кэт откинулась на спинку кресла, наконец-то позволяя себе расслабиться. Все сотрудники уже покинули офис, впереди их ждала свобода выходных. По крайней мере, тех, кому не нужно было дорабатывать застрявшие проекты днём в субботу. Неделя пролетела быстрее, чем ожидалось, — впрочем, Кэт не жаловалась. Где-то в среду она поняла, что Кара не увидела её маленькие заметки, иначе не была бы такой спокойной на совещаниях, на которых они обе присутствовали. По иронии, неделя прошла весьма гладко, учитывая все обстоятельства. Конец месяца, замены в самых крупных и дорогих выпусках журнала CatCo, следующий год не за горами, обдумать намётки грядущих изменений, одно из которых — завершение лондонской сделки. А значит, новый проект можно будет начать даже раньше. Кэт сделала глубокий вдох и на миг застыла. Как ей вытерпеть следующие сорок восемь часов, после которых всё так или иначе изменится? В воскресенье Кара уютно устроилась на кровати, умиротворённая после душа и обильного ужина. Она взяла ежедневник, готовясь в последний раз заполнить его на неделю. Потом она начнёт новый, а этот оставит в ящике прикроватной тумбочки. В это же время Кэт расхаживала по гардеробной, скрытой в глубине её пентхауса. С колотящимся сердцем, охваченная волнением — в кои-то веки приятным. Она даже поймала себя на том, что пальцы дрожат, — когда просматривала определённый ряд ящиков. После чего решила, что ей нужен бокал вина, и вернулась с ним в руке, чтобы выбрать последний элемент её плана. Она провела пальцами по тёмно-синей ткани, затаила дыхание и прикусила нижнюю губу, рассматривая этот интимный предмет гардероба. После чего сделала большой глоток бордовой жидкости, зная, что ни за что не уснёт сегодня. Особенно если Кара поймёт намёк, что ждать вообще не стоит, и появится у окна её пентхауса в своём костюме. Кэт шла на огромный риск, затевая всё это. Открывая собственные секреты и обнажая секреты Кары. Или, по крайней мере, показывая, что знает два из них — без сомнения, самые большие. Она надеялась, что это поставит их в более или менее равное положение. Кэт вспомнила несколько слов, которых коснулась, — написанных, наверное, бессознательно в тот день, когда Кэт повысила её. Короткая заметка — как мольба о том, что для них двоих ещё не слишком поздно. «Пригласи её на свидание». Такие простые слова — и сколько всего в них. И сколько всего произошло с тех пор и вплоть до счастливой случайности, когда Кара обронила ежедневник у неё в кабинете. Кэт вышла из гардеробной, закрыв за собой дверь. Подошла к кровати и добавила к тому, что там лежало, последнюю пару. Осмотрела выбранное на неделю, с лёгкостью планируя, что наденет с каждым для максимального эффекта. Потом бросила взгляд на окно, просто чтобы убедиться, что там нет гостьи. Кара, откинувшись на изголовье кровати, листала страницы ежедневника и прокручивала в голове воспоминания, которые приходили с каждой записью, будь то цвет или заметка о том, что привлекло внимание в тот день. Каждая надпись рисовала перед мысленным взором сцены мгновенно и с эйдетической точностью. Потом с раздражением прогнала эти мысли. Они будут вертеться в голове, доводя до дрожи и не давая спать. И завтра она весь день будет как оголённый нерв. Кара напомнила себе, что нужно будет провести все собеседования, которые, без сомнения, уже назначены на завтрашний день. Найти полноценную замену означало бы, что можно сосредоточиться на Кэт. Что будет допустимо позвать её на свидание, уже не считаясь её прямой или непрямой подчинённой. Кара потянулась к тумбочке и взяла цветные ручки, которые использовала для конкретных дней. Расписание Кэт было у неё в телефоне — оставалось перенести его в ежедневник. Кара изучила прошедшую неделю, проверяя, не нужно ли что-то перенести помимо обычных для конца месяца напоминалок. Незакрытых задач не осталось, так что довольная Кара перевернула страницу. И, моргнув, уставилась на чёрные чернила на полях для понедельника. Она знала этот почерк. Ей был знаком каждый завиток. В своё время Кэт оценила, что Кара научилась изображать её подпись с точностью, которая одновременно восхищала и пугала. Разумеется, она выждала месяц, прежде чем продемонстрировать новое умение. Учитывая её происхождение, на самом деле ей понадобилось всего несколько часов. Но тогда она точно не собиралась в этом признаваться. Прямо как сейчас отказывалась признаваться себе, на что именно смотрит. Она закусила нижнюю губу и нахмурилась. Пробежала пальцем по строчке, написанной почерком Кэт, и почувствовала углубления от нажима, оставленные, без сомнения, её любимой ручкой Montblanc. Охваченная одновременной паникой и интригой, жаром и холодом, Кара сжала пальцы в кулак и наконец позволила мозгу сложить написанное во что-то, что можно понять. «Чёрные кружевные». Вот оно. Два слова в тот же миг оживили в памяти вечер, который был теперь где-то очень далеко. Вечер, когда она увидела, как Кэт идёт по своему кабинету словно один из ангелов Victoria's Secret. Кара зажала рот ладонями, хоть и не знала, какую эмоцию пытается сдержать. Её грудь тяжело вздымалась, спина, прижатая к спинке кровати, горела огнём, а взгляд не отрывался от мягких чёрных линий, как будто они вот-вот спрыгнут со страницы и ударят её. Волоски на затылке встали дыбом, когда реальность из двух слов шибанула по ней, как булыжник из криптонита. У Кэт был её ежедневник. Был уже тогда, когда она пришла к ней и спросила? Или появился потом? Ходила ли она искать или кто-то принёс ей? Кара нервно сглотнула и отняла руки от лица. Облизнула губы, чувствуя прикосновение воздуха к ним, и попыталась осознать, что всё это значит. Догадалась ли она, увидела ли? Понимала ли, что имела в виду Кара, когда повторила за ней её же слова? Мысль пинбольным шариком носилась в голове. Кэт прочла. Не просто прочла — наверное, изучила все записи, пока не расшифровала. Кара моргнула, как будто впервые за вечность, сняла очки и потёрла лицо, давая мысли утвердиться. Кэт читала ежедневник. Кэт поняла, о чём она пишет. Или нет? Прищурившись, Кара ближе рассмотрела страницу, размышляя — может быть, Кэт просто играет с ней? Может, она на самом деле понятия не имеет и просто хочет посмотреть, что Кара будет делать с информацией, которую Кэт предоставила для этого дня. Кара захлопнула ежедневник и отложила в сторону. Надо понять, как быть дальше. Она больше не встречала Кэт на выходе из лифта, не следила за её днём, с тех пор как наняла замену. Так что — Кэт просто записала то же, что встретила в ежедневнике, чтобы посмотреть, как Кара поведёт себя? Рассеянно покусывая палец, Кара подумала, нет ли на следующих страницах ещё записей. Может, Кэт заполнила каждый день до конца года, чтобы Кара как-то отреагировала. Значит, если она и правда отреагирует, у Кэт будет от чего отталкиваться в своей разгадке. Любопытство грызло изнутри. Кара перестала терзать палец и снова взяла ежедневник в руки. Вся информация есть у неё в телефоне — на каждый день до конца недели. Может быть, если она ничего не станет делать, то сама сможет понять, что узнала Кэт, — по реакции Кэт на её, Кары, отсутствие реакции. Кара чувствовала, как сердце пускается вскачь, мысли кружатся всё сильнее, а тело угрожает таким выбросом адреналина, который получится согнать только в быстром полёте. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться. Выдохнула и ещё раз глубоко вдохнула, ища ту идеальную частоту, что так много раз убаюкивала её с другого конца города. Она наклонила голову. Уголки рта приподнялись, губы на вдохе приоткрылись. Она нашла Кэт, её биоритмы, её сердцебиение. Но тут же нахмурилась — в энергии женщины была какая-то перемена. Кара открылась чуть больше, напряглась, чувствуя, как чужой пульс атакует тело, подпитанный её собственным сердцебиением. Ей не нужно было смотреть на часы, чтобы узнать время. В этот час Кэт либо спала, либо работала у себя в кабинете, и никогда при этом у неё не было такого сумасшедшего стука сердца. В груди сдавило, пальцы сжали простынь. Остаться на месте, анализируя состояние Кэт? Или не думать вовсе, надеть костюм и в мгновение оказаться там? И тут она уловила его — гулкое биение, которое вибрировало во всех ритмах Кэт. Оно задело что-то глубокое и первобытное, бёдра Кары дёрнулись, и она резко втянула в себя воздух, запоздало осознавая, чем именно та занимается. Кара захватила чуть шире, проверяя, нет ли кого рядом с женщиной. Рядом не было других ритмов, и все чувства снова сосредоточились на Кэт. Сердце билось сильно и быстро, всё чаще и чаще, нервные окончания горели, и стоило Каре осознать, что происходит, как она распахнула глаза и попыталась заглушить все чувства, выпутаться из ощущений другого тела. Дыхание вырывалось из неё толчками, уши пылали, а сердце колотилось о рёбра. Пошевелив ногами, она застонала — вокруг бёдер и внизу живота разлилась свинцовая тяжесть. До этого Кара лишь однажды застала Кэт в спазмах собственной страсти. Уже тогда было тяжело не последовать за ней и не позаботиться о собственных желаниях, прислушиваясь к её. Кара тогда поклялась себе, что никогда так не сделает без ведома Кэт. Сейчас она старалась как могла, но тело ощущалось наэлектризованным, и Кара лишь обессиленно зарычала. Она отпихнула от себя ежедневник, и он со стуком упал на пол. Со всем этим она разберётся утром после ледяного душа. Сейчас же Кара зарылась под простыни и одеяла, накрыла голову подушками в попытке отключиться от женщины, что будет преследовать её во снах и жестоко оставит по пробуждении.