Waves of Time

Джебом в шесть лет

— Запомни, большие мальчики не плачут, Джебом-а, — сказал его отец.       Джебом был в классе, который на следующий год станет его и он боялся этого. Его родители должны были уйти через несколько минут, все его друзья, с которыми он подружился в садике, пошли в другую школу, поэтому он будет совсем один. Его новая школьная форма и рюкзак не могли помочь ему справиться со стрессом, который он чувствовал: все будет в порядке? Сможет ли он завести новых друзей? Учитель будет хорошим? — Все будет в порядке, дорогой. Я приду забрать тебя до того, как ты поймешь, что школа закончилась, — его мама присела, чтобы быть с ним одного роста и обняла его. Джебом почувствовал себя лучше, но когда она встала, он вдруг ощутил, как слезы подкатывают к горлу, но он не мог плакать: его отец сказал, что большие мальчики не плачут.       Джебом глубоко вздохнул и зашел в класс. Там было много свободных мест: одно с мальчиком, который уже сидел слишком прямо, одно с девочкой, которая ела свои козявки и даже не стыдилась этого и одно в конце класса. Он решил сесть в конце. Он всегда мог попробовать завести друзей на переменах.       Во время обеда, когда он шел к столу, где были его одноклассники, которые выглядели мило, он врезался в кого-то, из-за чего упал на попу и весь его обед оказался на нем. — Ты тупой или как! — крикнул Джебом. Он ударил свою задницу и теперь вся одежда была грязной, поэтому он скорее всего не получит десерт сегодня вечером. Хорошая работа, незнакомец! Хорошая работа! — Ты врезался в меня! — сказал так называемый незнакомец. — Потому что ты не смотрел перед собой! — он посмотрел на мальчика, с которым разговаривал. Джебом знал его. Это был его одноклассник, но он не помнил, как его зовут. Мальчик теперь тоже смотрел на него, но он улыбался. Он был весь в супе и рисе, но улыбался? Что с ним не так? — Я Джинён, приятно познакомиться, — улыбнулся мальчик. — Твое имя не отчистит мою одежду, дурак, — ответил Джебом. Он до сих пор думал о том, что возможно его отец накричит на него вечером и он не получит десерт, поэтому Джебом до сих пор злился и нет, он не хотел быть милым с Джинёном. — Мне кажется, мы станем лучшими друзьями, — Джинён до сих пор улыбался и Джебом был более озадачен этим. — Я только что назвал тебя тупым, а ты хочешь быть моим другом? — Я сказал лучшими друзьями, не друзьями, дурак, — засмеялся другой мальчик.       До того, как Джебом смог ответить, два учителя пришли помочь им встать и отчистить грязь, которую они сделали.       Этим вечером, пока его отец читал ему нотацию о том, что произошло в школе, Джебом продолжал думать о том странном парне, Джинёне, которого он встретил сегодня. На следующий день Джебом увидел Джинёна в дверях класса: — Моя мама сделала немного кимпаба, потому что я хотел извиниться за вчерашнее.       Сгоряча Джебом назвал Джинёна тупым вчера, но он знал, что все произошло из-за него, а мальчик все равно сделал кимпаб, чтобы извиниться? — Хорошо, прощаю, — сказал Джебом, — И я не возражаю быть твоим другом. — Я сказал лучшими друзьями, не друзьями, дурак, — засмеялся Джинён.       И в этот раз Джебом тоже засмеялся, потому что неожиданно он понял, что встретил своего лучшего друга.

Джебом в двенадцать лет

— Так ты ни разу не читал книги? — спросил Джебом своего лучшего друга.       Они были в комнате Джебома, лежали на полу и разговаривали о том, что произошло, так как Джебома наказали из-за одного происшествия, которое включало в себя его кулак и челюсть другого парня… — Как получилось, что мы дружим уже шесть лет, и ты ни разу не читал книги? — Джебом до сих пор был в шоке от того, что сказал Джинён, — Мне жаль, но я должен отдать статус лучшего друга кому-то другому. Ты его больше не достоин. — Заткнись и дай мне книгу, Джебом-а. — Я твой хён, придурок! И что ты хочешь прочитать? — Джинён молчал, поэтому Джебом просто вздохнул: — Хорошо, я понял, ты не знаешь, — он встал и пошел к книжной полке, — У меня есть одна, которую я недавно прочитал. Она написана иностранным автором, но все равно хорошая. — Джебом дал ему книгу «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Эта книга не была лучшей, с которой надо начинать читать, но Джебому она показалась захватывающей. Он был уверен, что Джинёну она тоже понравится, — Не читай ее слишком быстро, Джинён-а. Никогда не читай книгу только из-за слов, читай ее из-за чувств, хорошо?       Через неделю Джинён стучался в дверь к Джебому со слезами на глазах. — Эй! Ты не сказал, что она грустная! — закричал младший.       Джебом начал смеяться, пропуская Джинёна в комнату. — Значит, ты прочитал ее правильно, Джинён-а. — Я не хотел этого. Я хотел драконов и экшена и еще чего-то, но не то, что заставит меня понять, насколько грустный этот мир.       Джебом до сих пор смеялся над своим лучшим другом. — Но мир и правда грустный, Нён-и. — Я должен быть оптимистичным из нас двоих, — надул губы Джинён, — Хорошо, просто обними меня, потому что мне до сих пор грустно из-за этой тупой книги.       Он обнял его, потому что знал, что это то, в чем нуждается его друг. Через несколько секунд Джебом разорвал объятия и сказал: — Даже если мир — страшное место, я всегда буду рядом с тобой, Джинёни. — Обещаешь? — Обещаю. Всегда и навсегда.

Джебом в пятнадцать лет

— Джебом, пошли! У нас будут проблемы! — закричал Джинён, но Джебом не мог пошевелиться. Джинён и он смеялись на скамейке рядом со школой и группа парней в той же школьной форме закричала им: «Как староста класса может тусоваться с этим тупым дебилом?!»       Джебом сразу стал злым. Во-первых, он не любил, когда люди ставили под вопрос дружбу Джинёна с ним, просто потому что он староста класса. И, во-вторых, его назвали тупым и дебилом. Джебом первым начал махаться кулаками, несмотря на то, что Джинён уговаривал и даже молил его уйти. Их было четверо, а Джебом один, поэтому не надо быть Эйнштейном, чтобы понять, насколько плохой стала ситуация.       Джебом был на земле, когда внезапно услышал мужской голос, который кричал, чтобы они остановились. Он увидел другого парня в той же школьной форме; он разговаривал с той группой парней, которые били его несколько секунд назад. — Ты тупой или как? Ты считать не умеешь? У тебя не было и шанса против них. Айгу, это точно не то, что мне нужно было сегодня. Эй! Вставай, придурок!       Джебом с благодарностью, несмотря на то, как этот парень общался с ним, встал и начал отряхивать свою рубашку, чтобы выглядеть нормально. — Не делай так, парень. Жизнь слишком коротка, чтобы умереть так. — Я бы все равно не умер, — ответил Джебом. — Я знаю то, что я видел. И зови меня хёном. Я твой хён. — Я не должен, — Джебом повернулся, высматривая, где был Джинён, — Кстати, спасибо, — сказал он, смотря на «хёна» снова.       Он начал идти, когда увидел Джинёна, но тот парень быстро схватил его за шиворот рубашки. — Эй! Ты не можешь уйти просто так. Как тебя зовут? — Я не знаю твоего имени, так почему я должен говорить тебе свое? — Ты не видишь, что у нас одинаковая форма? Я твой старшеклассник, придурок. Ты должен уважать меня. — Я буду уважать тебя, если захочу, — он повернулся снова, но Джинён уже бежал к ним. — Джебом-а, ты в порядке?       Ну что ж, все старания не говорить незнакомцу своего имени разрушились благодаря Джинёну. — Так тебя зовут Джебом?       Джебом до сих пор игнорировал его, шепча Джинёну: — Я же говорил тебе не называть меня «Джебом-а» рядом с незнакомцами!       Джинён ответил не шепча: — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, — он посмотрел на другого парня, — Я Джинён, друг этого придурка. Спасибо, что спасли его. Возможно, когда-нибудь он научится не попадать в неприятности, — вздохнул Джинён. — Вау, как так вышло, что у этого грубияна такой приятный друг? Я Хакён, кстати, учусь в выпускном классе. Я не видел вас раньше. Вы новенькие, да? — Так как ты на самом деле приятный, я расскажу тебе, — начал Джинён, потому что почувствовал, как Джебом напрягся, — Не ставь под сомнение нашу дружбу. Он не такой. Поэтому он подумал, что это была отличная идея подраться с теми парнями выше и сильнее него, — Джинён закончил и дал подзатыльник Джебому. — И так как ты тоже приятный, — ответил Хакён, — Просто знай, это тупая реакция. — он хотел продолжить, но внезапно зазвонил его телефон. Когда он посмотрел, кто это, прошептал тихое «блять» и попрощался с ними, оставляя их одних. — Ты знаешь, как сильно тебе повезло сегодня? — спросил Джинён своего лучшего друга, — Они могли убить тебя. Обещай больше не делать так, хён. Если твой отец узнает об этом, он убьет тебя, и мы не увидимся две недели. — Ты не сможешь изменить меня, Джинён-а, — сказал Джебом и ушел, оставляя младшего одного.       Прошли недели и каждый раз, когда Джебом влипал в какие-то проблемы, он мог видеть Хакёна краем глаз, который присматривал за ним. Однажды ему надоело, что старшеклассник наблюдает за каждым его шагом, поэтому он пошел к нему, не беспокоясь, что рядом были его друзья. — Ты можешь прекратить? Это бесит, — сказал Джебом достаточно разозленным голосом. — Извините меня, парни, я скоро вернусь, — извинился Хакён и взял Джебома за шкирку и потащил его в тихое место, где никого не было. Джебом пытался вырваться, но вскоре понял, что это было бесполезно: Хакён был сильнее него. — Я перестану так делать, когда ты перестанешь влипать в неприятности, Джебом-а. — Джебом-а? Не знал, что мы настолько близки, чтобы ты звал меня «Джебом-а». Кроме того, ты не мой отец, поэтому я не обязан тебя слушаться. Просто прекрати. — Твой отец вообще знает, что ты делаешь в школе, Джебом-а? — спросил Хакён, который полностью проигнорировал, что Джебом сказал ему. Но Джебом не ответил. Он смотрел под ноги, — О, так он не знает. Так ты понимаешь, что то, что ты делаешь, неправильно, да? — но Джебом также не отвечал, — Слушай, Джебом, я пытаюсь контролировать тебя или что-то типа того. Я пытаюсь помочь тебе. Когда я вижу… — Это все из-за Джинёна, — прервал Джебом. — Джинён? Твой лучший друг? — Если мой отец узнает, я не смогу видеться с Джинёном больше. — Так почему ты делаешь это? — Я не знаю. Просто я такой…       После этого дня Хакён продолжил присматривать за Джебомом, но в этот раз Джебом не возражал, он даже был благодарен.       Однажды днем двое друзей были в метро, где ждали Хакёна. Джебом уже растягивался, а Джинён писал что-то в тетради. Джебом признался, что волновало его все эти дни. — Джинён-а, я должен тебе кое-что сказать… — начал Джебом. — Нет, я не куплю тебе клубничное молоко, хён, — ответил Джинён, не отрывая взгляда от тетради. — Нет, я не об этом. В общем, у меня теперь есть девушка.       В этот раз Джинён посмотрел на него, закрывая то, что было у него в руках. — Девушка? — Да, ты же знаешь Пак Джимин, да? — Американка? — Да, она. Ну, так вот это она, — улыбнулся Джебом, думая о своей новой девушке. — Почему? Как? С каких пор? Ты не можешь просто сказать это и не рассказать в деталях. — Почему? Я не знаю. Она милая и веселая, поэтому это произошло. Как? Я тоже не знаю, просто произошло. И с каких пор? Эм, с прошлой недели? Разве ты не счастлив за меня? — Нет, конечно, счастлив, хён. Просто это слишком внезапно. Ты никогда не говорил о ней. Ты любишь ее? — Джинён, не надо. Прошла всего лишь неделя, почему ты уже говоришь о любви, — засмеялся Джебом, — Но не волнуйся, Джинёни, даже если у меня теперь есть девушка, я всегда буду рядом с тобой. Ты так и останешься моим лучшим другом. Всегда и навсегда. — Конечно…

Джебом в восемнадцать лет

      Прошло несколько лет, и теперь Джебом должен был пойти в университет с Джинёном. Он был очень рад, когда узнал, что их зачислили в один университет и заселили в одну общагу. За последние три года многое изменилось. Ну, во-первых, он теперь был свободен. Его отношения с Джимин были милыми, но вскоре они поняли, что им лучше остаться друзьями. Джинён до сих пор его лучший друг и он до сих пор дружит с Хакёном. Даже его личность поменялась: его характер изменился. Потому что во-первых, Хакён грозился сказать его отцу, если тот не измениться и во-вторых, Хакён также сказал ему, что он не может распространять негативную энергию около его сына Джехвана, которому уже пять.       Когда родители поцеловали их, Джинён и Джебом начали раскладывать вещи в общежитии. — Я сегодня нажрусь, Джинён-а! — Я играю только на выпивку, не на раздевание, — ответил Джинён. — Эй, это первый раз, когда нас никто не контролирует. Конечно, я собираюсь нажраться в говно.       Джинён вздохнул. Он знал, что его друг не будет слушать его и что он конечно же сделал. Было два утра, Джинён пытался дотащить своего отключившегося друга обратно в общагу. Он тоже не был трезв, поэтому вся эта операция была провальной, и никто не помогал им. Замечательно.       После долгих двадцати минут паданья на каждом шагу, Джинён уронил Джебома на его кровать и лег спать.       Это случилось осенью в начале учебного года первого курса и через несколько месяцев, когда начались первые признаки весны, он был в квартире Хакёна. Джебом смотрел Губку Боба с Джехваном рядом с ним, пока Хакён готовил обед, но Джебом все равно не мог сфокусироваться на мультике. — Хён, — крикнул Джебом, — Ты можешь представить меня как отца?       Он услышал, что Хакён засмеялся до того, как тот высунул голову в дверной проем. — О чем ты говоришь? Мне кажется, ты проводишь слишком много времени с Джехваном, — засмеялся Хакён, но внезапно стал серьезным, — Стоп. Не говори мне, что ты спросил, потому что хочешь ребенка, Джебом-а.       Джебом вздохнул, потому что он не знал, как объяснить, о чем думал в последнее время. — Это не так. Просто я думал о своем отце, и мне было интересно, каким отцом я буду своему ребенку, понимаешь? — Тебе только восемнадцать, Джебом-а. Просто наслаждайся студенческой жизнью и потом мы поговорим об этом. Это не так, как ты думаешь. Подожди, ты же свободен, да? — Да, хён, — засмеялся Джебом, — Просто я хочу сделать что-то выдающееся в своей жизни. Типа я даже не знаю, почему изучаю экономику и финансы.       Хакён вышел с кухни и сел на ковер в гостиной перед Джебомом. — Послушай, я не Бог, поэтому не знаю ответы на все вопросы, поэтому я просто говорю о своем жизненном опыте за двадцать два года. Жизнь всегда будет сбивающей с толку. Мы всегда думаем, что взрослые знают, что делают, но это не так. Все пытаются каждый день не быть жалкими и наслаждаться тем, что, как мы думаем, делает нас счастливыми. То, что ты чувствуешь сейчас нормально, Джебом-а. Я прошел через это, но ты должен пообещать мне, всегда слушай свое сердце, несмотря на то, какой может быть выбор. Так ты никогда не потеряешься в жизни.       Теперь каждый раз, когда он лежал на кровати, вспоминал слова Хакёна. Всегда слушай свое сердце. Было легко так сказать. Его отец всегда говорил ему не плакать, выглядеть сильным и жестким, поэтому теперь он не знал, как слушать сердце.       Лучше начать с менее волнующей мысли: универ. Что он делал здесь? Почему он изучал экономику и финансы? Он на самом деле не знал. Это дорога, которой все следуют. Учеба в университете, работа, семья, пенсия и смерть. Но может, все было не так? И если он отчислится, что он будет делать? Это не как в старшей школе, что оценки гарантировали ему безопасность во всем. Он любит книги и свою камеру, но они были всего лишь хобби, ничего особенного. Вскоре он понял, что он не ходил в университет, потому что все так делали, а потому что он хотел сделать так, чтобы его отец гордился им. Он пытался последние восемнадцать лет, но все еще не преуспел в этом…       Теперь о том, каким отцом он будет. Он любил своих родителей, но он не хотел так воспитывать своих детей. Джебом чувствовал, что быть родителем можно более веселым, более глубоким и более любящим, чем он испытал. Его сыну, если у него будет сын, будет позволено выбирать те хобби, которые он хочет, проводить время с теми, с кем хочет, пока этот человек заслуживает уважения, Джебом скажет ему делать, что в его силах, что оценки не играют большой роли. Джебом бы просто любил своего ребенка так сильно, как только мог.       Но у него одного не мог появиться ребенок. Он встречался с несколькими девушками, но они всегда расставались с одной отговоркой: «Нам лучше быть друзьями». Встретит ли он своего соулмейта в универе? Встретил ли он его уже в библиотеке или типа того? Ее? Что если это был он? Он никогда не думал об этом достаточно долго, но ему было без разницы с кем он будет встречаться, пока он чувствовал, что у них настоящая любовь.       И он хочет любовь с заглавной Л, которую можно увидеть в телевизоре и прочитать в книгах. Он хочет страсть, любовь, которая поглотит его. Возможно, поэтому с его бывшей не сошлось: не было пламени. Он хочет того, кто всегда будет рядом с ним, несмотря ни на что. Кто-то, кто не боится недостатков Джебома, потому что не был идеальным, он был далек от понятия «идеальный», но он попытается. Всегда слушай свое сердце. Вот что он теперь будет делать. Он не хочет, чтобы его чувства остались глубоко внутри него, они же для чего-то даны.       Джебому потребовалось несколько месяцев, чтобы прийти к последнему ответу на жизнь: любовь. Кто будет около него навсегда? Сначала он всегда искал кого-то нового, кого-то, кто мог прийти в его жизнь внезапно, пока он не понял, что этот человек уже здесь, он был здесь уже двенадцать лет. В первый день в первом классе, когда Джебом сел на задние парты, а Джинён на передние, когда Джебом хотел пообедать с группой одноклассников, в которую не входил Джинён, когда Джебом не мог даже вспомнить его имени. Судьба решила, что им следует влюбиться.       Джебом всегда думал, что это было странно: как Джинён хотел дружить с ним сразу, как Джебом назвал его тупым. Всегда Судьба связывала их, чтобы они могли быть вместе. В средней и старшей школе Джебом всегда злился, когда люди ставили под сомнение его дружбу с Джинёном, потому что даже он не знал, почему Джинён с ним дружил. Джинён был умным, красивым, веселым, вежливым, у него были все качества, которых не было у Джебома, но он решил быть лучшим другом Джебома и остаться с ним всегда и навсегда.       Он больше не нуждался в доказательствах, что Джинён был единственным для него, что он всегда будет им, ему просто нужна была уверенность, чтобы сказать ему об этом. Как он должен был сказать своему лучшему другу, что он думал, что они соулмейты и должны начать встречаться? Он пошел к единственному человеку, которому мог доверять в такие моменты жизни — его Хакён-хёну.       В жаркий, солнечный июньский день Джебом постучал в дверь к Хакёну. Он был слишком сильно напряженный и обеспокоенный, чем когда-либо. Первый курс университета почти закончился, и он хотел сказать Джинёну о своих чувствах до конца года. Он оттягивал этот момент, но теперь, когда семестр почти закончился, ему нужен был план. — Хён, мне нужна твоя помощь, — Джебом зашел и стал ходить по квартире Хакёна. — Хочешь чай, чтобы успокоиться? — пошутил старший. — Мне не нужен чай, мне нужен план. — Для чего? — Ну, я тут много думал и мне кажется, что мне очень сильно нравится Джинён и я хотел бы сказать ему до конца учебного года, но он заканчивается уже на этой неделе, а я все еще не сказал ему. Я просто хочу, чтобы все было идеально, потому что, ты же знаешь, не всегда можно встретить своего соулмейта и… — Джебом продолжал говорить без остановки, он даже не дышал. — Джебом-а, воу, воу, воу, притормози-ка. Ты говоришь слишком быстро. Из всего этого я понял только половину. Давай с самого начала, хорошо? Тебе «очень сильно нравится Джинён»? — Да, — подтвердил Джебом, — Все началось, когда ты сказал мне всегда слушать сердце, что я и начал делать и думать обо всем в моей жизни. А затем я понял, что Судьба свела нас. Может быть, я тоже ему нравлюсь, я не знаю, но мне нужно сказать ему о том, что я чувствую к нему, хён.       Джебом удивился внезапным обнимашкам от Хакёна. — Ты так вырос, Джебом-а. Я горжусь тобой. — А я был бы сильнее горд тобой, если бы однажды ты научился не обнимать людей до смерти. Я не могу дышать, дуралей! — Хакён быстро дал ему подзатыльник из-за того, как Джебом назвал его, но он просто засмеялся. — Говоря о плане, я могу тебе сказать только, что это должен быть ты. Если то, что ты сказал правда, не пытайся быть кем-то другим. Если ты ему тоже нравишься, Джинён примет тебя такого, какой ты есть. — Я все равно не смогу притвориться кем-то другим. У меня же нет денег. — Разве так не у всех? — засмеялся Хакён, — Кстати, ты приготовил подарок на мой день рождения, который уже в эту субботу?       Блин. Со всеми раздумьями о жизни и Джинёне, Джебом полностью забыл, что день рождения Хакёна было на этой неделе. — Нет, этого быть не может. Этот дуралей забыл о моем дне рождения. Я отдал ему четыре года дружбы и это все, что я получаю взамен. Я должен выгнать тебя из своего дома прямо сейчас, Джебом-а, — он пытался выглядеть угрожающе, но все равно была видна улыбка в уголке рта. — Но я же сказал тебе, что хочу признаться до конца учебного года… Я думал, может поехать в Пусан в субботу… — И бросить меня в мой праздник? Радуйся, что ты мой друг, Джебом-а. Я уже кое-что придумал с Тэгуном и Джехваном. И по правде говоря, мне нравится то, что ты хочешь признаться в мой день рождения. Это будет особенным днем для нас двоих в будущем, — улыбнулся Хакён.       Так они провели весь оставшийся день, пытаясь придумать, что сказать Джебому.       Он никогда не нервничал так сильно, даже когда приходил табель успеваемости, и он должен был сидеть перед отцом, когда тот читал его. Джебом ненавидел этот разочарованный взгляд на лице его отца в это время.       Они ехали на автобусе около трех часов, и оставалось еще два. Джинён спал на его плече, и он не знал было ли это из-за прикосновений их кожи или из-за того, что он знал, что собирается сделать сегодня. Ему было жарко и кондиционер в автобусе не помогал. Он всегда винил лето за такую погоду.       Они арендовали маленькую комнату, находящуюся около круглосуточного магазина рядом с пляжем, потому что они не могли позволить себе большее, но и этого было достаточно. В конце концов, он был с Джинёном и больше его ничего не волновало.       Они провели весь день на пляже вместе. Джебом взял с собой камеру, Konica compact cam, потому что он хотел запечатлеть каждую деталь этого дня, чтобы он смог вспоминать о нем каждый раз, пока он не состариться и его память не ухудшится.       Ночью они взяли две упаковки пива, хотя Джинён взял только одну, Джебом добавил другую, говоря: «Никогда не знаешь» и три упаковки рамёна с говядиной, и они положили одеяло на крышу их комнаты, чтобы посмотреть на этот прекрасный вид и послушать шум волн.       Этот момент приближался и Джебом не знал сможет ли набраться смелости, чтобы сделать это. Он должен был остаться в Сеуле, чтобы отпраздновать праздник Хакёна или должен был он взять его с собой или что-то, что придало бы ему сил. Так он начал пить без остановки, не обращая внимания на рамён. Через час, с одной стороны, он был трезв, чтобы понять, что он делал, но с другой — пьяным с розовыми щеками. — Джинён-а. — Ммм? — Ты такой красивый, Пак Джинён, ты знаешь это? — Что за херню ты несешь, хён? — засмеялся Джинён. — Не смейся. Я серьезно. Ты всегда был красивым, даже с рисом в волосах, — засмеялся Джебом, — Кто спрашивает о том, чтобы стать друзьями, когда тебя назвали тупым? — Я сейчас уйду, хён. О чем ты говоришь? — Я говорю о том, что — Джебом подвинулся, чтобы быть перед Джинёном и взял его руки и положил их на свои щеки, — Я не могу жить без тебя, Пак Джинён.       Джинён до сих пор молчал, поэтому Джебом продолжил: — Мы дружим уже достаточно долго, и я не мог даже представить, как много ты значишь для меня, Джинён-а. Судьба свела нас вместе, и я был слеп, что не замечал то, что находится прямо передо мной. Я говорил тебе, что хочу, чтобы мы оставались друзьями всегда и навсегда и сейчас я тоже хочу, чтобы мы были всегда и навсегда. Ты когда-нибудь понимал, что Судьба свела нас вместе? — Джебом начал смеяться, но внезапно почувствовал губы на своих губах. И в этот момент Джебом забыл обо всех других поцелуях, которые у него были. Он впервые нашел то, что искал так долго: пламя. Поэтому он ответил ему на поцелуй страстно, пока у них двоих не осталось воздуха. — Я тоже люблю тебя, Джебоми, — улыбнулся младший до того как снова поцеловал его.       Этой ночью они не спали, не хотели и не должны были. Вместо этого они провели оставшееся ночное время и рассвет в руках друг друга, разговаривая, смеясь и целуясь. Джебом чувствовал себя снова подростком. Он понял, насколько слеп был всю жизнь; Джинён как его лучший друг или Джинён как его парень, это был один и тот же Джинён. Джинён оставался Джинёном, Джебом — Джебомом и они такими и останутся, всегда и навсегда.       На следующее утро в автобусе обратно в Ильсан Джинён спал на плече Джебома снова, но в этот раз Джебому не было жарко, потому что рядом с ним был человек, которого он искал всю свою жизнь; человек, который заполнил его полностью. Он и раньше был счастлив; все время, которое проводил с Джинёном, время, когда Тэгун сказал, что он милый, каждый раз, когда Джехван улыбался ему, но он никогда не чувствовал себя таким счастливым и умиротворенным одновременно. Это то, что ты должен чувствовать, когда нашел свою любовь? Конечно же, да. Поэтому он не мог понять, как его отец будет реагировать на его счастье.       Они были в его доме около пяти минут, и потребовалось буквально тридцать секунд, чтобы рассказать им об этой новости. Он не был зол, он был в ярости; называл их вещами, которые Джебом не знал, что вообще существуют. Обвиняя его характер, будто это был один из величайших грехов в мире, что он должен стыдиться даже мысли о том, что это нормально, что нормально быть с мужчиной. Поэтому Джебом ушел. Он ушел, потому что не мог выносить этого. За восемнадцать лет Джебом был разочарован в своем отце и он думал, что не может стать хуже; ну, то, что только что произошло, доказало ему обратное. Но в этот раз Джебому было плевать, он не осчастливит его и не будет принимать всю ненависть и боль, которую его отец чувствовал по отношению к нему и миру. — Клянусь Богом, если бы он был моим отцом, я бы ударил его! — зло сказал Джебом перед его домом с Джинёном, — Как он смеет говорить такие вещи про тебя! — Прости, хён, — извинился Джинён, — Я не должен был предлагать говорить им об этом… — Нет, нет, Джинён-а, я хотел все равно рассказать им, потому что ты самая счастливая вещь, что случилось в моей жизни. — Но твой отец… — Плевать, — прервал Джебом, — Теперь меня волнуют только наши отношения, Джинёни. Давай никогда не возвращаться в этот дом и просто быть вместе, всегда и навсегда.

Джебом в девятнадцать лет

      Лето прошло, а Джебом не разговаривал со своим отцом уже три месяца. Все то время они были дома у Джинёна, так как его родители были более понимающие и любящие, чем его. Они помогли им очень сильно пройти через это сложно время вместе; Джебом хотел уйти из универа, так как он больше не хотел ничего общего с этим мужчиной, но все долги, что были у него, были на его обучение экономики и финансов, потому он решил остаться, пока не найдет хорошую работу, которая обеспечит их с Джинёном, и поможет им найти квартиру. Также во время лета Джебом фотографировал каждую мелкую деталь его жизни, надеясь, что это будет что-то значить для него или кого-то еще однажды.       Однажды, когда он был около университетского озера, пытаясь сделать фотографию гусей, Джебом услышал какой-то бит. Он повернулся и увидел парня, возможно, своего возраста, на скамейке с ноутбуком на коленях, который читал рэп. Будто кто-то его вел, Джебом подошел к этому парню. — «Ты родился господином, почему же тогда хочешь стать рабом? "Молод поскольку страдаю". Такого рода опасные высказывания — самая большая проблема. Вся жизнь — ловушка, совсем как музыка. Ведь как только увязнешь в ней — останешься в дураках. Да ну нах. Ты такой единственный. Хоть ты и не совершенен, но ты — эксклюзивное лего. В любом случае, кто-то страстно желает заполучить тебя. Вот так-то, просто будь собой!»¹ — Вау, это круто, — сказал Джебом незнакомцу. Так называемый незнакомец повернулся, закрывая свой ноутбук. — Боже, ты испугал меня! — ответил незнакомец. — Прости, — улыбнулся Джебом, — Я просто пытался сделать несколько фотографий, а затем я услышал тебя. Это было круто, чувак. — Спасибо, — улыбнулся другой парень, — Меня, кстати, зовут Намджун. — Я Джебом. Так как ты в кампусе, ты должно быть студент, да? Что изучаешь, если ты так читаешь? — засмеялся Джебом. — Я только что перевелся сюда, потому что в другом универе не оценили мое искусство, — засмеялся Намджун, — И я изучаю музыку. — А, это многое объясняет. Так ты написал то, что читал? — Я написал ее, спродюсировал, все сделал сам. — Это впечатляет, чувак. Но как ты вообще сделал это? — Я просто даю говорить своему сердцу, — ответил Намджун.  В этот день Джебом не смог найти гусей, которых искал, но нашел гораздо больше: нового друга и жизненный совет.       Как Хакён и говорил ему, он слушал свое сердце, чтобы найти важность всего, что окружало его с самого начала, но теперь он также должен дать говорить своему сердцу? Однажды ночью, когда Джинён уже спал, Джебом пошел в гостиную с бумагой и карандашом, чтобы написать все, что было в мыслях через сердце. Но ничего не выходило. Он быстро написал Намджуну и его новый друг просто ответил: «Начни со своего сердца и закончи головой, Джебом-а».       Что это вообще может значить?       Все что он чувствовал сейчас это счастье, потому что он знал, что Джинён спал в их кровати и что завтра он проснется рядом с ним и так будет до конца его жизни. Но в то же время ему было страшно, что все может закончиться. И даже это понятие любви было страшной вещью, позволяющей быть полностью обнаженным физически и эмоционально перед человеком. Но он пообещал Джинёну. Даже если мир — страшное место, я всегда буду рядом с тобой, Джинёни. После того, что случилось с его отцом, он пообещал себе всегда защищать Джинёна. Его отец… До сих пор больно думать, что он никогда не будет тем отцом, которого он хочет, что его отец никогда не будет гордиться им и тем, кем он станет. Обвиняя его характер, будто это был один из величайших грехов в мире. «Если так отец решил видеть счастье сына, как грех, значит, я должен согрешить снова» — подумал Джебом. И так он провел несколько часов: писал, стирал и снова писал то, что он чувствовал впервые в жизни: «Даже если это опасно, подойди ближе, еще немного. Я не могу остановить это. Все говорят мне, что мне нужно проснуться, что я выгляжу как дурак. Почему меня обманывают? Я тоже это знаю. Правда в том, что у меня шрамы от ран. Это странно, хотя я знаю, я не могу отпустить тебя. Если это грех, я, вероятно, снова согрешу. Пока я не задыхаюсь, ехать или умереть, я собираюсь идти. Если это грех, я буду наказан. Ради тебя я бы все потерял. Я хочу всего тебя, это не ерунда. Если ты спросишь меня, почему я люблю тебя, нам придется не спать всю ночь. Я всегда думаю о тебе. Мы должны идти друг к другу все ближе и ближе. Пока мы не разбиты, я буду рядом с тобой, я сотру все, кроме тебя. Я грешу и грешу снова, пока не умру. Я больше не могу узнать свое сердце Несмотря на то, что оно уже разорвано, я все еще люблю тебя. Даже если я хочу остановиться, я не смогу себя контролировать. Теперь все кончено, жить без тебя, детка.»² — Джинён, ты можешь представить меня отцом?       Это было через несколько месяцев после его первого текста и Джебом был на кухне с Джинёном, ожидая, когда закипит вода для рамёна, а Джинён — моя две чашки. — Ты называешь свою кошку своей дочкой, конечно, я представляю тебя отцом, — засмеялся Джинён. — Нет, я имею в виду с настоящим ребенком…       Джинён выключил воду, подошел к Джебому и взял его руки в свои. — Скажи, что ты хочешь сказать, хён, я выслушаю. — Я не хочу быть таким мудаком, как мой отец. Я хочу быть лучшим отцом и лучшим человеком, Джинёни, ты понимаешь?       Джинён оставил легкие поцелуи на губах Джебома, затем сказал: — Но ты уже намного лучше своего отца, Джебоми. И тот факт, что ты принял свои темные стороны сердца делает тебя тем, кто ты сейчас, потому ты будешь отличным отцом. Если это то, о чем я думаю, ответ будет да, Джебоми, я бы хотел быть отцом вместе с тобой. — Правда? — спросил восторженно Джебом. — Правда, — улыбнулся Джинён. Джебом отпустил его руки, чтобы обнять и поднять его, чтобы посадить на столешницу, полностью забыв о воде. Он начал целовать каждый миллиметр лица Джинёна снова и снова, — Джебоми, — начал смеяться Джинён, — Я не смогу стать отцом, если ты меня убьешь своими поцелуями.       Джебом тоже засмеялся и сказал: — Это потому что я люблю тебя, Джинёни, — в этот раз он поцеловал его в губы, — Я люблю каждую часть тебя, и я просто хочу, чтобы ты знал это.       Джинён улыбнулся и сказал: — Я тоже люблю тебя, Джебоми. — Ты знаешь, я твой хён. — Да, но я единственный, кто может так делать. Всегда и навсегда.       Они не знали, как выжили следующие месяцы, потому что все произошло слишком быстро: Намджун и Сокджин начали встречаться, Джебом нашел работу, Тэгуна уволили, поэтому Хакён принял предложение о работе педагога по вокалу, экзамены на втором курсе, но в конце Джебом решил бросить универ и, самое важное, у них появилось три пятилетних ребенка в их домах: Марк, Воншик и Юнги.       Было нелегко, но они были вместе и это единственное, что было важным для них.