Дело началось в заброшке

— Что молчишь? — спросил Рипер спустя какое-то время. Но второй молчал, натянув капюшон и, что-то шепча, смотря в землю. Осмотревшись вокруг еще раз, увидя небольшие масштабы их недо-битвы, вздохнул, посмотрев на второго. Тому, казалось, было совершенно все равно, что происходит рядом. Для Даста все остановилось, и время и пространство. Выкидывало в прошлое, на разные временные промежутки, от чего в его черепушке происходила полная каша. Нельзя сказать, что он полностью отдался кровавым и пыльным воспоминаниям, нет. Скелет думал о многом, о живых, что были в прошлых таймлайнах и о мертвых, чья пыль осела в мелких частичках его одежды, создавая некий бледноватый блеск. И черный балахон Смерти, что на концах развивался, закрывая его тело с ног до головы. Коса, что он держал в руках, чье лезвие светилось голубоватым оттенком. Тишина продолжалась, казалось, такой зловещей тишины еще никогда не было. Она угнетала, темными руками стучалась в двери разума, ласковым шепотом прося открыть дверь и проникнуть в самые пучины сознания. А ты, упираясь, как упертый баран, отказываешься, пытаясь выглядеть нормальным. Но это выходит так наигранно и плохо, что все окружающие это замечают, кроме, пожалуй, тебя. Все это смешивалось в твоей голове: реальность и воображение, создавая новые контрасты, границы сознания, какие-то истины, которые все пытаются найти. Но когда ты пытаешься донести эту истину с твоей точки зрения, все тут же презирают и говорят, что ты не прав. Может быть, даже высмеивают. И тогда ты остаешься один, сам с собой, от чего и становишься замкнутым, маленьким психом. Который, в конечном итоге, свихнется и убьет даже близких людей и монстров. И смотря на монстра, что тихо посмеивался, натягивая капюшон на черепушку, Рипер вздохнул. Да, он видел разных монстров и людей, которые цеплялись за жизнь даже тогда, когда это было невозможно. Отчаяние, страх, неизвестность… все это можно было без каких-либо усилий разглядеть в Пыльном, но и не только это. Скорее всего, это злость, безумство, какое-то нашествие стольких ощущений, что любой бы позавидовал. Вот Даст приподнимает одну руку и, посмотрев на Рипера, ухмыляется, сверкнув глазницами, что наливались фиолетовым цветом: — Что ты хочешь сделать? Убить саму Смерть? Я сам кого хочешь убью. — протягивая руку, как по привычке, Смерть ухмыльнулся. Бросив быстрый взгляд на его руку, призвал кости и направил на Жнеца: — Хахаха… не подходи ко мне! Слышишь?! Не смей, убийца! — Я? И убийца? Ты ничего не попутал? — ухмыльнувшись, телепортировавшись позади Даста, Рипер оказался за его спиной. Призвав косу, прижал к горловым позвонкам, надавливая, тем самым, прижимая к себе. Это не понравилось второму и, стукнув локтем по грудной клетке, смог выиграть пару минут, пока тот корчился от небольшой боли. Вырвавшись, побежал со всех ног подальше от него, да и от этого места в частности. Бюст Папайруса парил все время рядом, иногда нашептывая, что надо было бы и его убить, на что Даст останавливался и, оборачиваясь, хотел побежать обратно, но надо было бежать вперед. Остатки здравого смысла, что тлели слабым огнем где-то глубоко в подсознании скелета, кричали, чуть ли не били во все свободные колокола, что надо спрятаться. И кричали так громко, что перебивали все геноцидные мысли. И скелет бежал от этого крика, а не от самого Смерти. Он понимал, за этот побег его могли посчитать трусом или слабаком, но на самом деле в его небольшой черепушке творилась настоящая война. Война остатков чего-то славного и геноцидного, лишенного пощады и полного крови: — Далеко собрался? — появившись перед скелетом так внезапно, с улыбкой и пустыми черными глазницами, спросил Рипер. — А? какого черта… уйди! — потянув Смерть за балахон, пошел дальше, натягивая капюшон до предела. — Ох… неужели думал сбежать от меня? Хаха, как наивно. Я чувствую, знаю, где каждая душонка в этом мире находится и что делает. Думаешь, твою найти не смогу? — призвав душу Даста, сжал в руках. — Ч-что ты… делаешь?! — Оу, что я делаю? ~ да так, просто решил поиграться~ — легонько надавил на душу, вызывая у сумасшедшего небольшой румянец и первую волну недовольства. Душа слабо запульсировала в руке, отдавая первую волну некого неприятного удовольствия. Дернувшись, убийца забился в нервных конвульсиях, пытаясь вырваться, но ничего не выходило. И только Жнец сильнее ухмылялся.