Дело началось в заброшке

Ещё один толчок. Сквозь стоны Даст прикусил язык до крови, а затем, раскрыв рот, застонал, вдыхая воздух. Чувствовал, что внутри него что-то горячее, которое заставляет чуть ли ерзать по всей кровати и стонать. Пальцы крепко вцепились в ладони, чуть ли не окрашивая их в синий цвет, первых ранок и потеков крови. Изредка приоткрывая глазницы, наблюдал за изменяющимся лицом Рипера, которое каждый раз выражало разные эмоции: — Не съеживайся, итак неудобно… — Нгх~ п-прошу… переста-аах! — и ещё один не сильный толчок. Руки Смерти придерживали тазовые кости второго и при каждом новом толчке помогал двигать ими. Второй стонал сквозь слёзы, не зная куда деть лицо и вертел черепушкой по всей подушке, руки ужасно ныли и хотелось избавиться от пут. Но никто не спешил от них избавлять. Толчки становились более интенсивными, с каждым разом, казалось, более глубокими и частыми. С каждой минутой Смерть увеличивал темп, разгоняясь чуть ли не до бешеного, от чего получал от второго тихие и громкие стоны с непонятным бормотанием. Вертя черепушкой в разные стороны, стараясь скрыть поток слез, да и стекающие по «щекам» слюни, Даст хрипел, стонал, высовывал язык и жадно глотал воздух. Вскоре, чтобы избавиться от ненужного сковывающего ощущения, поднял правую ногу Пыльного и закинул к себе на плечо, продолжив вдалбливаться уже на всю длину и вдалбливая второго в кровать. Сладкие стоны, вперемешку с всхлипами, которые прерывались поцелуями и поглаживанием ребер сводили обоих с ума. Но никто не мог соображать нормально. Волна эмоций, ярких красок и ощущений охватила их с головой, заставляя не только отдаваться самому процессу, но и наслаждаться им. Непроизвольно Даст сомкнул ноги за спиной Жнеца, тем самым, прижимая его к себе. Тот, ухмыльнувшись, продолжил толчки, казалось, с новой силой. Не выдержав такого напора, прохрипев, сладко простонав, выгнувшись в спине, словно кошка, Даст всхлипнул и сжал ноги сильнее. Это немного затормозило движение Рипера, но через некоторое время свыкнулся и продолжил вдалбливать второго в кровать сильнее. Стоны, слёзы, всхлипы, слюнки из рта — все это заводило, учитывая то, что руки были связаны. Это не мешало, наоборот, даже как-то веселило. Наблюдать за тем, у кого связаны руки и он ничего не может поделать, кроме как наблюдать за твоими действиями и наслаждаться ими. Вскоре, после всех этих ощущений, да и самого процесса, Рипер медленно вышел, сорвав с уст убийцы ещё один протяжный стон и кончил на него, высунув язык от удовольствия и закатывая глазницы. Оба часто дышали, с ярким румянцем на скулах, было слышно громкое дыхание, то, как некоторые косточки хрустят и трутся друг о друга. Все это создавало некое мимолетное ощущение невесомости и забытости. Дышать было, практически не чем. И возможно от этого, но скорее от кайфа, мелких разрядов по всему телу, Рипер упал бездыханным трупом на кровать, пытаясь обнять Даста. Тот, мелко дрожала на кровати, отвернулся от него, съеживаясь в мелкий комок и что-то непонятно бурча. Не поняв в чем суть, Рипер вскоре заснул, а Пыльный лишь смотрел куда-то в сторону. Его мысли были совершенно о постороннем, от которых нужно было срочно избавиться. Но он не знал как именно избавиться от них. Да и тело ныло, чуть ли не доставая до каждой кости и выворачивая её наизнанку. Волна новых ощущений, эмоций… столько всего за всю свою жизнь сумасшедший не испытывал никогда и сейчас, лёжа в полнейшем ступоре, пытался это осознать и как-то успокоиться. Но хотелось плакать, хоть и сам не понимал почему, да и говорил себе, что не мелкий, чтобы плакать. Но это утешение мало чем помогало, если, можно сказать, вообще не работало.