Грация из трущоб.

За окном что-то кричали дети. Кажется, не поделили какую-то игрушку. Ты поморщилась и с неудовольствием открыла глаза. Что-то подсказывало, что время уже перевалило за десять, а то и одиннадцать часов. Ты встала и, потянувшись, одела старые тапки дяди, что были очень большими и громко шаркали при ходьбе. — Дядюшка? — но в ответ тишина. «Наверное, ушёл куда-то по делам.» — решила ты. На столе стоял остывший завтрак, а рядом записка. Отпив из кружки, ты развернула и начала читать:

«Т/И, доброе утро! Прости, что ушёл так рано, мне нужно кое-куда наведаться. Скоро вернусь! Чуть не забыл! Сходи сегодня к портному и передай ему кое-что. Твой дядя.»

— И что мне ему нужно отнести? — повертев головой, ты увидела небольшой свёрток, завернутый в пожелтевшую газету. День обещал быть жарким. Хотя мокрое бельё, что лениво качалось, говорило о недавнем дожде. Повсюду слонялись недовольные женщины с корытами в руках и было слышно: «Опять перестирывать!» Где-то загавкала собака. Ты шла, улыбаясь, и изредка шлепала по грязи, которой, кажется, стало больше после дождя. «Интересно, а что там?» — прислонила ты к уху свёрток и потрясла его. Едва-едва что-то отозвалось. — «Наверное, что-то очень лёгкое. Но зачем портному что-то лёгкое?» И вот впереди показалась мастерская. Обшарпанная и деревянная, она смотрелась не так убого, как остальные дома в деревне. Старая вывеска с ниткой и иглой, что заржавела от времени, жалобно скрипела, раскачиваясь туда-сюда. За забрызганной витриной стояло два безруких манекена, совершенно голые. И вот, ты протягиваешь руку к железной ручке, как чей-то голос, полный яда, окликивает тебя. — Т/И! Ты поворачиваешь голову и видишь свору из пяти мальчишек. Тот, что постарше, и явно их лидер, выступает немного вперёд и, скрестив руки на груди, ехидно говорит: — Слыхал, что твой дядька продать монстрам тебя хочет. Поэтому и пошёл к той тётке, что уже свою дочку продала! — он усмехнулся. — Мало того, что родители бросили, так и дядька продать решил! Бедная, бедная сиротка Т/И! — будто по команде остальные мальчишки подхватили и на разные голоса начали повторять: «Бедная, бедная, сиротка Т/И!» — Это ещё что?! — услышала ты грубый возглас. — А ну, пошли отседова! — грузный мужчина вышел из соседнего дома и замахал кулаками. Мальчишки тут же разбежались, будто бы их не было. Но в голове эхом все ещё стояло: «Бедная, бедная сиротка Т/И!». Ты встрепенулась. «Нет, мой дядюшка не такой! Он бы ни за что не стал отдавать меня кому-нибудь! И родители меня не бросали, они уехали на заработки и скоро вернуться!». Ты вздохнула и уверенная, но с осадком в душе, вошла в мастерскую. *** Благо, в салуне, где мужчина пил вчера, ему дали её адрес. Ну, как адрес. Сказали:«Иди все время прямо, а как увидишь забор с гжелью, поверни, и вот её дом». И мужчина шёл. Все время прямо. Но забора с гжелью все не было. Были какие-то цветы с подтеками или просто однотонные доски. И деревня все не кончалась. «Удивительно! А ведь у нас одно из самых маленьких поселений.» — подумал он. Солнце палило. Невыносимо жарко! — «Да где же этот чертов дом?!» Пройдя ещё пару метров, он наконец-то увидел забор. Краска сильно облупилась, но, в целом, на гжель было похоже. И поворот был только один. Направо. Повернув, он увидел дом этой самой женщины. Ничего примечательного. Обыкновенный деревянный, как и везде, домик с чистыми окнами, выскобленной лестницей и небольшим огородом. Мужчина постучался. Спустя несколько дверь открылась, на пороге стояла довольно обыкновенная женщина. Не красавица, но и не дурнушка. — Добрый день. Могу я с вами побеседовать? — с вежливой улыбкой спросил он. Женщина устало вздохнула. — Насмехаться надо мной пришли? Унижать? — Нет-нет! Что вы! Я просто хотел поговорить! — Поговорить. — недоверчиво повторила та. — Ну, что же, проходите. Мужчина вошёл. Внутри также светло и опрятно.Выбеленные стены, свежевымытый пол, что все еще мокро бликовал, у стены, как и полагается, печь. Возле нее сундук с различными штуками, которыми пользуются женщины: одежда, веретена, пряжа. По левую руку грубый стол, накрытый белой скатертью, и такие же грубые стулья. На стене весит несколько образов. — Садитесь. — женщина поставила перед ним тарелку еще неостывших щей. — Ох, что вы. Я и не напрашивался! — мужчина скромно склонил голову. — Я ж просто узнать кое-что пришел. — И что же? — она села напротив, подперев подбородок рукой. — Ну… — он вздохнул и замолчал. Женщина также молчала и спокойно ожидала, когда он продолжит. — Я понимаю, что я не первый, кто спрашивает у вас это. Но все же я спрошу. Почему вы сделали это? Ее взгляд тут же стал стеклянным, а лицо непроницаемым. — Отдала свою дочку? — глухо сказала она. — А сами вы как думаете? Здесь, — она развела руками. — нет ничего. Ни достойной жизни, ни будущего. А я, как и любая мать, желаю только лучшего своему ребенку. Поэтому и поступила так. — она опустила взгляд и умолкла. — …Знаете, а моя девочка так плакала… Все кричала: «Мама!»… А что я? Стояла и еле-еле сдерживалась. А как они скрылись, так опустилась на колени и зарыдала. Молила Господа, чтобы с ней все хорошо было… Чтобы сохранил мою девочку… Мою милую Аннушку… — женщина всхлипнула и ее плечи затряслись. Мужчина встрепенулся и подсел к ней. Так они и сидели. Она — тихо плакала, а он — неловко поглаживал ее по плечу и что-то шептал. Наконец, женщина успокоилась, вытерла мокрыми руками глаза и прокашлилась. — Вы уж простите. — Ничего-ничего! Вам лучше? — Да, пойду только умоюсь. Подождите, пожалуйста. Она встала и, слегка пошатываясь, вышла. Через пару минут она вернулась. Спокойная, с легкой улыбкой, и с немного мокрым лбом и бровями. — Право, простите меня. Вы по делу пришли, а я тут разревелась. — женщина слегка покраснела и присела. — О чем вы хотели поговорить? — Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать. Я хотел спросить у вас, как вы нашли семью, которой нужен был человеческий ребенок? Извините, за немного некорректный вопрос. — Все впорядке. Не беспокойтесь. — она мягко улыбнулась. — Как я узнала? — ее лицо приняло задумчивое выражение. — Я услышала это из разговора двух старух, знаете, тех, что постоянно у почтового отделения торчат. Одна другой сказала, что слышала от своего сына, как я поняла, он — работает в одном из таких домов, что некоторым весьма состоятельным семьям монстров нужны были «компаньоны для их отпрысков». Потом она назвала их фамилии. Я запомнила парочку и отправила им письма с соответствующим предложением. В скором времени, мне пришел ответ. Правда, от одной семьи. Но так даже лучше. Представить себе не могу, как бы я писала извинения этим господам! Там была указана сумма и точная дата прибытия. — женщина усмехнулась чему-то. — Хоть бы на минуту опоздали, черти! Но нет — день в день, секунда в секунду! Помню удивленное лицо своей Аннушки… Ох, простите, а могу я спросить? Мужчина кивнул. — А зачем вам это? — Просто я, как и вы, желаю своему чаду всего самого лучшего. — он как-то печально улыбнулся. — О, у вас сын или дочка? — Нет, своих детей у меня нет. Но от младшей сестры досталась чудесная девочка. Лучшего ребенка, мне кажется, и не найти! Добрая, веселая, по-детски наивна, но при этом умна, как и большинство взрослых. Порой мне кажется, что умнее меня. А красива! Вы даже представить себе не можете насколько. Таких красивых детей я никогда не видел, а уж поверьте, детей я повидал не мало. Я ведь раньше учителем был. Так что, с уверенностью могу заявить, что это девочка — настоящее сокровище! — Вы так тепло говорите о ней… А что же с ее настоящими родителями? — Уехали на заработки в город. Там и погибли. Говорят, несчастный случай. В том городе их похоронили. — Ужас-то какой! А девочка знает? — Нет, я, понимаете, не могу ей сказать. Просто не могу. Я как представлю, как она плачет и убивается от горя, так плохо становится! — мужчина вздохнул и потер руками лицо. — Поэтому, пусть считает, что они живы и скоро вернутся. Нам обоим так легче. — Но рано или поздно она все равно узнает. — Да, но к тому времени, я надеюсь, она станет достаточно взрослой, чтобы принять эту непростую правду. Они замолчали. Настенные часы пробили два. — … И еще кое-что. Вы не могли бы мне сказать фамилии тех семей, которым нужны компаньоны? — Так вы все-таки хотите… — Да хочу! — неожиданно отчаянно вскрикнул он. — Пожалуйста… — Конечно. Дайте мне немного времени… *** Ты сидела на кровати и листала очередную дядину книгу. Большинство слов были непонятными, но картинки — очень интересными. «Ну, где же он?» — нетерпеливо пронеслось в голове. Все дела уже были давно переделаны, и было неимоверно скучно. «Интересно, а где Аннушка? Я так давно ее не видела!» — подумала ты, и сразу вспомнилось, как весело с ней было. Как теплыми летними вечерами вы, неспеша гуляли и разговаривали, как холодной зимой катались на замершем озере или втайне от взрослых сбегали в лес. Ты откинулась. «Я слышала, что она куда-то уехала. Но ведь ее мама здесь? Тогда с кем же она…» — Дорогая, я вернулся! Ты подскочила. Наконец-то! — Здравствуй, дядюшка. Я хотела спросить у тебя одну вещь. А тебя все нет и нет. — ты насупилась. — Прости, мне нужно было кое-что узнать. Давай я сейчас разденусь и мы с тобой побеседуем, м? — А ты кушать не будешь? — ты удивленно посмотрела на него. — Хм, ну, я уже поел. — Ооо… — хитро протянула ты. — Понятно… Познакомишь меня с ней? — Не глупи, ты единственная женщина в моей жизни. — дядя улыбнулся и поцеловал тебя в макушку. — Иди, я сейчас подойду. Ты послушно пошла в свою комнату. Через пару минут, вошел и он. — И о чем же хотела спросить моя дорогая Т/И?