Грация из трущоб.

— Да… — он нахмурился. — Важный день… Ты украдкой глянула на него. В голове сразу ярко вспыхнула вчерашняя сцена за ужином. Это случилось по прошествии двух-трех дней после совершеннолетия Папируса. Семья скелетов сидела за столом и неспешно трапезничала. Ты стояла возле двери, позади Санса, опустив голову. Кроме тебя других слуг не было. Гастер вытер рот салфеткой, кашлянул. — Нет более смысла затягивать. — ты вместе с братьями удивлённо посмотрели на него. — Санс, Папирус, вы оба женитесь. — Отец!.. — возмущённо вскрикнул младший скелет. — Что ты такое говоришь?! — Я ожидал, что ты скажешь нечто подобное. — Санс усмехнулся. — И на ком же, позволь узнать?! — не унимался Папирус. Гастер посмотрел на него так, будто бы он сказал что-то абсурдное. — На дочерях короля, конечно же. Папирус пораженно замолчал, а Санс резко помрачнел. — Отец, на ком угодно, но только не на ней. — Это не обсуждается. — мужчина перевёл взгляд на тебя. — Т/И, выйди, это личный семейный разговор. — Слушаюсь. — ты поклонилась и хотела уже было выйти, но вдруг. — Пусть останется! Она тоже часть семьи! — воскликнул младший скелет. — Я ценю, что Вы такого высокого мнения обо мне, но господин Гастер прав. Прошу меня извинить. — и ты вышла. — Чёрт! — зло рыкнул Санс, резко распахивая двери. Те с шумом ударились о стены. Следом вышел расстроенный Папирус и поспешил в свою комнату. — Господин?.. Санс не ответил и пошёл к лестнице, ведущую на второй этаж. — Т/И, мне сейчас очень дружеская поддержка, поможешь? — едва улыбаясь, спросил он. — Конечно, господин. Вы прошли наверх, по коридору, и свернули. Скелет открыл дверь в гостевую комнату, пропуская тебя вперёд. Ты прошла и остановилась посередине. Санс, закрыв двери, плюхнулся на кровать. — Присаживайся. — костяная ладонь похлопала по простыни. Ты села. — Господин, о чем Вы разговаривали с… — неожиданно, Санс обнял тебя, опустив голову на плечо. — Давай посидим так, хорошо? Ты тихонько угукнула и замерла. — Т/И. — Да, господин? — Обними меня. Ты неуверенно обхватила его тело руками. — Да, так хорошо… — он сжал тебя чуть сильнее, потерся скулой о шею. Ты почувствовала, как загорелись щеки, как по телу пробежали приятные мурашки. В смущающей и томной тишине, ты услышала гулкое биение. — Господин, что это? — ты хотела уже было отсторониться, но Санс прижал тебя к себе плотнее. — Ничего особенного, просто, — он жарко выдохнул, опалив кожу. — моя душа. — В-вот как… — ты замолчала, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь?! Вся эта ситуация до жути смущала. — Господин… — М? — Может, Вы отпустите меня? — Нет… — Простите? — Хах, ничего, иди уже. — скелет выпустил тебя из объятий. Ты встала и поправила форму. — Спасибо, Т/И. Тряхнув головой, ты отогнала от себя навязчивые мысли. — В любом случае, жду Вас внизу. — ты ободряюще улыбнулась и вышла из комнаты. В коридоре суетились двое горничных, подгоняемых ворчанием Терезы. — Доброе утро, Т/И. — поприветствовала она тебя. — Доброе утро. Все чистоту наводите? — спросила ты, глядя как одна горничная протирает окно, а вторая стряхивает пыль с картин. — Это точно. — мрачно ответила женщина. — Все на нервах из-за того, что скоро сюда король и королева с детьми приедут. Сама понимаешь, голубая кровь, все дела. — она поморщилась. — Поговаривают, наши молодцы женятся скоро? — Да, на обоих принцессах. — кивнула ты. — Давно пора, ладно Папирус, без году неделя взрослый, но Санс-то чего? — Не знаю. — А я знаю. — шаловливо, почти с детским восторгом, сказала Тереза. — Отойдем-ка в сторонку, а вы, — она грозно посмотрела на горничных. — чтоб, когда я вернусь, и каждую пылинку вылизали, понятно? Те кивнули. — Ну, говорите уже. — вполголоса произнесла ты, когда вы с Терезой отошли подальше от девушек. Она улыбнулась. В уголках глаз пучком собрались морщинки. — Наш-то старшенький влюблен. И похоже, что безответно. — женщина, будто бы сочувствуя, вздохнула. — С чего Вы это взяли? — А с того. Один раз, я проходила мимо его комнаты, давно это было, может года три или четыре назад, и слышу, как он пылко стихи кому-то читает. Я уж подумала, что он там с девушкой какой-нибудь, бал ведь тогда был. Осторожно заглядываю, а он там один. Стоит перед зеркалом и так печально смотрит, что сердце невольно сжалось! — Тереза сжала фартук на груди. — А вот, ещё кое-что. Недавно… — Т/И, Вас господин Гастер зовёт. — прервал вас подошедший слуга. — Да, сейчас подойду. Простите, Тереза, в другой раз. Ты отошла, а она кивнула. — Где он? — В кабинете. Шурша складками форменного платья, ты пошла в указанном направлении. «Вот как», — подумала ты. — «Я и не знала, что господин Санс влюблен. Интересно, кто она? Надеюсь, хорошая девушка. Если у господина будет хорошая и любящая девушка, то мне большего и не нужно». Но сердце все равно болезненно кольнуло, при мысли, что Санс обнимает другую. — Господин, вызывали? Мужчина стоял к тебе спиной и смотрел в окно. — Да, мне тут пришло кое-что. И это адресовано тебе. Возьми, на столе. Ты подошла к столу и увидела белый аккуратный конверт. — Эт-то же!.. — ты прервалась, когда увидела от кого это письмо. Сжав зубы, ты усмехнулась. — Надо же, спустя семь лет, всё-таки решился. — Можешь открыть сейчас или чуть позже. — Спасибо, господин. — ты поклонилась. — Скоро завтрак, не забудьте. — Передай поварам, что я не голоден. — Как прикажете. *** После завтрака, ты поспешила в комнату. Наспех закрыв дверь, ты нетерпеливо разорвала конверт, принялась читать.

«Здравствуй, моя дорогая Т/И! Надеюсь, ты не против, что я тебя так называю. Как ты? Как твои дела? Все ли с тобой хорошо? Здорова ли ты? Я вот — не очень. После того, как вернулся в деревню, начал пить. Много и беспросветно. Днями и ночами сидел в том грязном салуне, вспоминая о тебе. Боже, наверное, ты сейчас настоящая красавица! Допился до того, что пьяный буянил, и все ходил, искал тебя. Потом, злой и уставший, засыпал на улице. Недавно наведывался к врачу. Ты помнишь его, старый такой, сухой мужик с козлиной бородкой. За все то, время, что тебя не было, он поправился, килограммов на тридцать, а то и сорок! Теперь непонятно, кто толще — он или портной. Что насчёт портного, он умер года два назад. От брюшного тифа. Заразился, наверное, через свои иглы и помер. Теперь его лавкой жена заправляет. Так вот, наведывался я к врачу и он мне, значится, говорит: — Вам, батюшка, пить нужно меньше. Иначе, лет пять, в лучшем случае, шесть, и все. — и развел свои пухлые руки в стороны. — Что же, — говорю, — на все воля Божья. — и ухожу. Да, наверное, бабка твоя и мать в гробу перевернулись, видя, что со мной стало. А ведь порядочный человек! Учитель! Ладно, не о том речь. Думаю, ты хочешь знать, как идут дела в деревне? Все по-старому. Разве что, нет больше того портного, и детей гораздо больше стало. Лист скоро кончится, а я так и не сказал самого главного. Дорогая моя, любимая племянница, Т/И, прости меня. Прости за то, что так подло нарушил обещание и бросил тебя. Прости, что врал тебе на счёт твоих родителей. Они уже восемь лет как в земле лежат. Если захочешь их навестить, адрес будет на обратной стороне. Прости, за то, что тебе пришлось пережить и что пришлось испытать. Ты не подумай, что я оправдываю себя, но поступил я так для твоего же блага, чтобы ты была счастлива. Здесь, в этом захолустье, для тебя нет ничего светлого, нет будущего. Поэтому, я надеюсь, что поступил правильно, и ты сейчас счастлива. Всегда твой, дядюшка Филипп.»

Ты прижала письмо к груди. На глаза невольно выступили слёзы. — Господи, дядюшка, я все эти годы… Я так ненавидела тебя! Считала предателем! Обманщиком! А ты!.. — Т/И? — в дверь постучал Санс. Ты вздоргнула, быстро вытерла слёзы и убрала письмо в карман фартука. — Да, господин? Сейчас иду. Ты открыла двери и попыталась улыбнуться. — Т/И, что случилось? — он в миг стал серьёзным, заметив влажный блеск в глазах. — Ничего такого, господин. — ты попыталась увильнуть от ответа. — Так дело не пойдёт, рассказывай, мы ведь…друзья, — сделав странную и совершенно ненужную паузу, настаивал скелет. — Ох, Вы уверены, что хотите знать? — Абсолютно, но прежде, давай сменим обстановку. И он осторожно и немного неловко взял тебя за руку и повёл вниз, видимо, в сад. Ощущение его руки, и то, как фаланги бережно сжимают ладонь, смущало и дарило невероятное душевное тепло. Ты покраснела и опустила голову, дабы скрыть неяркий румянец. Присев на аккуратную лавочку, Санс медленно, словно нехотя, отпустил твою руку. — А теперь, рассказывай давай. Ты потупилась и продолжила молчать. — Если не хочешь, можешь не говорить, — скелет вздохнул. — но, пожалуйста, не плачь больше. Я ведь волнуюсь. — Господин? — Хех, знал, что ты так отреагируешь. — он улыбнулся, замечая, как покраснели твои щечки. — Нравится Вам меня смущать, — сконфуженно проворчала ты. — небось, с каждой девушкой себя также ведёте? Теперь очередь Санса покрываться румянцем. Скулы тускло засветились голубым цветом. — С чего ты это взяла? Я не с каждой девушкой себя так веду. — он отвел взгляд и шёпотом добавил. — Только с тобой… — Что, простите? — Ничего. Может, всё-таки скажешь, что произошло? — Нет, господин, извините, но нет. — Как хочешь. И вы оба замолчали. Деревья приятно шелестели, повсюду стоял нежным и свежий аромат цветов: роз, импопеи, медуницы, дельфиниумов и многих, многих других. — Господин. — Ммм? — А какие они? — Кто? Принцессы? Ты кивнула. Санс, что до этого расслабленно сидел, напрягся. — Честно говоря, я не знаю. Я и видел их всего лишь пару-тройку раз, и то — на балах. О младшей у меня сложилось довольно приятное впечатление — скромная, добрая и милая, с незаурядным умом. В общем, интересная девушка. Старшая же… Как бы тебе сказать, она, хм, не знаю даже, но что-то меня в ней настороживает. Есть в ней что-то такое, убийственное, но тем не менее, она очень оЧАРОвательна. — он усмехнулся. — Господин! — недовольно протянула ты, но все же не смогла сдержать смешка. — Вы уж простите, но мне уже пора. Нужно столько всего ещё сделать! Ты встала и поправила фартук. — Бросаешь меня, да? — Такова судьба. — ты улыбнулась и пошла обратно, в поместье. — Как же ты жестока, Т/И! — крикнул тебе вслед Санс. — Даже очень…