Грация из трущоб.

— Какой у вас чудесный сад, — сказала Фриск, наблюдая, как старичок-садовник огромными ножницами срезает несколько веток бирючины. — Да, отец сильно постарался! Нанимал лучших ландшафтных дизайнеров и садоводов! — тут же ответил Папирус. — Вот как? — Да, а ещё… «Наконец-то, этим двум есть о чем поговорить», — с облегчением подумала ты. — «остались только…» — ты перевела взгляд на бредущих впереди Санса и Чару. — «За все время, что длится прогулка, они ни разу и слова друг другу ни сказали! Чара все пытается его разговорить, но Господин только усмехается и отмалчивается. Это не хорошо! Нужно будет провести с ним беседу по этому поводу…» — А ты, что думаешь Т/И? — вдруг обратился к тебе Папирус. «Ох, какая неловкость! Я ведь совсем не следила за их разговором! А ведь Тереза мне говорила: «Всегда слушай, о чем говорят господа, чтобы не попасть впросак. Хоть ты и слуга, но не ровен час, как тебя обязательно спросят и не важно, что: мнение или попросят дать ответ.» И что же теперь делать?» — Простите, господин. К моему глубочайшему сожалению, я не слушала, то, о чем вы изволили говорить с принцессой Фриск. — ты приложила руку к груди и опустила голову. — Как и ожидалось от прислуги. — неприязненно и с долей непонятной брезгливости заметила Чара. Санс сурово на неё посмотрел. — Простите. — уже без прежнего сожаления повторила ты. — И вообще, зачем ты ее вообще спросил? — продолжила она ехидно. — Разве у прислуги может быть свое мнение? «Что?! А вот это уже перебор!» — раздраженно пронеслось в голове. — Эй, Чара, — начал было Санс. — Извинись, — резко и холодно потребовал Папирус. Ты с удивлением уставилась на него. — Прошу прощения? — оторопело произнесла девушка. — Я сказал что-то непонятное? Извинись. — с ожесточением повторил скелет. Чара с нескрываемой яростью посмотрела на тебя. Еще бы! Явно не ожидала, что потенциальный будущий муж младшей сестры вступиться за «какую-то там прислугу»! — Ты же несерьезно, верно? Чтобы я, да еще перед какой-то деревенщиной извинялась?! — почти истерично воскликнула она. — Чара, но он прав. — вмешалась Фриск. — Ты незаслуженно оскорбила эту девушку, а она, между прочим, столько всего для нас сделала! Просто извинись. — Ладно! Прости! — со злостью выплюнула та. — Ох, что Вы! Не стоило! — с едва различимой иронией ответила ты. Если бы взглядом можно было убивать, то твое тело стало бы великолепным дополнением для сада. «Во всяком случае, пока не начало бы гнить», — подумалось вдруг. — «Ох, что же ты, Т/И! Странные мысли тебя посещают! В любом случае, нужно будет сказать Папирусу спасибо.» — Продолжим прогулку? — осторожно спросила Фриск, все еще ощущая напряжение. *** Когда пришло время обедничать, а девушки ушли, ты окликнула братьев. — Господин, — начала ты, обращаясь к младшему скелету. — спасибо Вам большое. — Не за что, Т/И! Ты же моя дорогая и единственная подруга! И к тому же, Фриск права. Чара тогда незаслуженно оскорбила тебя. А ты знаешь, что я больше всего на свете не люблю, когда обижают моих друзей! — Да, знаю, господин. — ты улыбнулась. Какой же все-таки он милый и хороший! — Но все же, будьте, пожалуйста, аккуратнее. Ведь отношения с семьей Вашей будущей супруги весьма важны! Папирус опустил взгляд, его выражение лица стало немного печальным и отрешенным. — Верно, Т/И, ты права. — Что же, не смею вас более задерживать, господа. Братья ушли, а ты направилась на кухню, проверить, все ли в порядке. *** — Т/И! Скорее, отнеси это господину Сансу, в его покои! — сказала Тереза, громко поставив перед тобой поднос. Порой тебе начинало казаться, что эта женщина обладает какими-то удивительными способностями. А как иначе объяснить, что она была буквально везде! В каждом уголке поместье, если прислушаться, можно было услышать ее недовольное ворчание или как она напивает незатейливый мотив, стряхивая пыль. А еще буквально минуту назад ты слышала, как она отчитывает какую-то нерадивую служанку, а теперь она тут и, судя по всему, оказалась здесь гораздо быстрее тебя, что невозможно, учитывая, что у Терезы, по ее же словам, больные ноги. Чудеса, да и только! — Господину нездоровиться? — обеспокоенно спросила ты и взяла поднос. Женщина, не глядя на тебя, беззаботно ответила: — Да нет, выглядел более чем здоровым. Сказал, что просто хочет поесть в одиночестве. Да, его отцу это явно не понравиться! — и она зачерпнула из булькающей кастрюльки ложку бульона. — Ммм, какой наваристый! — Тереза довольно улыбнулась и зачерпнула еще. — Я вот уверена, что он просто не хочет лишний раз находиться в компании той взбалмошной принцесски! И досталась же ему эта редкостная стерва! Бедный парень, вроде бы ничем не провинился перед Всевышним, за что же Он его так? — Тереза! Бросьте такое говорить, кабы не услышал никто. — ты оглянулась на снующих туда-сюда поваров, кажется, они ничего не заметили. — Ой, Т/И, а то ты так не считаешь! — она лукаво посмотрела на тебя. — Ладно, иди уже. *** — Господин, позвольте войти. Дверь тут же распахнулась, Санс немного помятый, видимо, дремал, взял поднос из твоих рук. — Господин! Я и сама могу!.. — Лучше освободи стол. Ты ещё поворчала для виду и начала сгребать кучи различных бумаг. Чего тут только не было: письма, стихи, скомканные листы, с большими пятнами чернил, даже вырванные страницы из книг! — Господин, а Вы знаете, что портить книги — это весьма дерзкий и отвратительный поступок? — сказала ты, убирая чернильницу на правый край стола, а бумаги — на левый. — А, ты об этом. — совсем не стыдясь своего «преступления», Санс поставил поднос. — Ну, в своё оправдание могу сказать лишь только то, что мне нужна была срочно кое-какая информация, а нести книгу к себе или, тем более, переписывать текст, мне было лень. — Если так продолжится, то Ваша лень испортит почти все книги в библиотеке! — укоризненно заметила ты. — Да будет тебе. — безмятежно произнёс он, отправляя в рот кусочек мяса. — Давай лучше пообедаем, м? — Нет, господин, я не могу. Мне нужно идти. — засобиралась ты и пошла уже было к двери. — Останься. Это приказ, Т/И. — властно, спокойно сказал скелет. — Н-но, господин… — от его тона по коже побежали мурашки. — Не беспокойся, если спросят, то скажешь, что злой и гадкий Санс заставил тебя кормить его с ложечки и никуда не выпускал. — он усмехнулся. — Хаха, ладно, так и скажу, господин. — ты улыбнулась, присела рядом с ним. Скелет протянул тебе вилку с аппетитным куском говядины. Кажется, на обед сегодня должна была быть она. Умопомрачительный запах наполнил комнату. — Ешь уже. — П-приятного аппетита. — тихо сказала ты и сделала небольшой укус. — Вкусно! — с восторгом ты быстренько проглотила остальную часть. — Рад, что тебе нравится. — Санс улыбнулся. — Если хочешь, то можешь съесть все остальное. — А Вы? — Да я и не голоден особо. Кушай. — и он придвинул к тебе тарелки. — Нет, господин, так дело не пойдёт! — категорично заявила ты и наколола ещё один кусочек мяса. — Вот, скажите «А-а»! На скулах тут же заиграл голубоватый румянец. — Эй, Т/И, когда я сказал, что ты кормила меня с ложечки, я же шутил! — Ничего не знаю! Ешьте, господин! Он ещё несколько секунд поколебался, но всё-таки съел. И следующий кусок тоже. И последующий. В скором времени ты скормила ему весь обед. — Ну вот, — довольно сказала ты, составляя посуду. — а говорили, что не голодны! А сами! — Хах, это потому, что ты меня кормила. — Санс ухмыльнулся и с озорством посмотрел на тебя, видимо, ожидая реакции. Но ты промолчала и взяла в руки поднос. — Всего хорошего, господин! — и вышла из комнаты. *** Вечером, когда все уже отправились почивать, в коридоре тебя перехватила Тереза. — Т/И, слыхала новости?! — возбуждённо начала она. — Что такое? — Через несколько дней в поместье будет бал! — По случаю помолвки? — хотя и так понятно, но на всякий случай уточнила ты. — Верно. Столько гостей прибудет! Ведь как-никак дочери самого замуж выходят! — она вздохнула. — Эх, кажется, ещё вчера наши молодцы только-только были детьми, а теперь? Через каких-то несколько месяцев женятся! — Это точно. Спасибо за известие, доброй ночи, Тереза. — Доброй ночи! — и насвистывая какую-то мелодию, женщина скрылась за поворотом. А ты так и осталась стоять посреди коридора. «Всего несколько месяцев и господин Санс исчезнет, даже не вспомнив обо мне!» — ты сжала ткань в области сердца. — «Пусть это правильно и так нужно, но все равно это так… Так… Так больно!» Ты почувствовала, как никому ненужные слёзы застилают взгляд. Опустившись на кресло, ты закрыла лицо руками и заплакала, ощущая ноющую боль в груди.