Счастье из коробки

Высшие сферы. В белоснежном дворце Владыки Высших сфер было тихо и спокойно. Раннее утро еще только вступало в свои права и жемчужные сумерки уходящей ночи едва начали окрашиваться золотом рассвета. Высокие двери, ведущие в покои Владыки, с грохотом распахнулись. - Дариэль!!! Из-за золотистого шелкового полога огромной кровати послышался измученный стон. - Дариэль, прекрати стонать! Ты все равно уже проснулся, так что вылезай из кровати и давай поговорим! Из-за полога послышалось тихое, но возмущенное фырканье, и к посетителю вышел высокий молодой мужчина с длинными серебристыми волосами, роскошной гривой спускающимися почти до колен. - Что случилось, Раэль? Почему мой первый советник и высший сефирос бегает по коридорам дворца, как глупый молодой тенши, да еще и врывается к своему Владыке в такое непотребное время? Я едва успел одеться! – Глубокие темно-синие глаза Владыки возмущенно взглянули в яркие васильковые глаза советника. Раэль хмыкнул и склонился в нарочито почтительном поклоне: - Не извольте гневаться, Владыка! Нижайше прошу выслушать меня. Синеглазый Владыка поморщился и уже спокойно ответил: - Ладно, брат, прости. Что там у тебя случилось? Сефирос поправил такие же, как и у Владыки, серебристые волосы, набрал в грудь воздуха и рявкнул: - Ах, ты, засранец!!! Что у меня случилось, спрашиваешь? А у тебя, стало быть, все в порядке? А Микаэль?! Ты зачем отправил его в Медиаполис? Что мальчик, ничего не знающий о жизни в Среднем мире, будет делать там один? Владыка смутился и виновато взглянул на сефироса, однако тут же вновь вернул на лицо невозмутимое выражение. - А что не так, братец? В конце концов. Микаэль провинился и это – наказание! - Да что он такого сделал? – возмущению Раэля не было предела. – Подумаешь, стащил из хранилища омолаживающий артефакт и подсунул его нашему старейшему тенши, уважаемому учителю Гокки. Учитель-то остался доволен! - Зато недовольны его коллеги, которым теперь как минимум лет двадцать придется заменять учителя Гокки на занятиях, потому что он немного увлекся изучением артефакта и теперь может только агукать и писаться в штанишки! – Владыка строго нахмурил тонкие темные брови. – Пойми, Раэль, отправить мальчика в Средний мир было единственным выходом. Он совсем отбился от рук, никого не слушает, никого не уважает! От него рыдают не только младшие тенши, но и старшие тоже, да и сефиросам от него достается, даже высший уровень магии их не спасает! Я был готов закрывать глаза на его проделки до тех пор, пока он был совсем мал, но сейчас он взрослый парень, а вместо того, чтобы учиться и совершенствоваться во владении магией тенши, он проводит время, придумывая все новые и новые издевательства над ближними! Вспомни хотя бы драку, которую он затеял на прошлой неделе прямо в зале совета! У сефироса Азриэля до сих пор синяк под глазом и нос, больше напоминающий баклажан! - Азриэль сам виноват! – тут же возразил Раэль. – Ему не стоило подсмеиваться над тем, что мальчик не похож на тенши! А ты, Дариэль, мог бы быть и поснисходительней к ребенку, как-никак, он все-таки твой сын, да еще и наполовину высший демон! - Тише! – Владыка испуганно вздрогнул. – Не говори так громко, вдруг кто услышит! Если я и доверил тебе тайну Микаэля, это не значит, что я желаю сообщить об этом всем. Сефирос вздохнул. - Дариэль, ты не сможешь скрывать это вечно, особенно от Микаэля. - Я знаю…. – Владыка опустил голову и помолчал. – Я скажу ему, обязательно, но… потом. Как-нибудь потом, попозже. Когда он научится сдерживать свою демоническую кровь и станет настоящим тенши, а может и сефиросом. А пока он останется там, в Медиаполисе. Только там он сможет вступить в настоящую борьбу со своим внутренним демоном и выйти из этой борьбы победителем. Он просто обязан победить… Иначе… - Владыка жалобно посмотрел на сефироса и тихо закончил: - Иначе его заберут у меня, Раэль… Ты же знаешь, как к нему относится Совет. Сефирос грустно качнул головой и прижал к себе расстроенного Владыку. - Успокойся, брат. Если хочешь, я помогу мальчику. - Нет! Ни в коем случае! Я запрещаю тебе вмешиваться, Раэль! – Владыка оттолкнул сефироса и сердито взглянул ему в глаза. – Как ты не понимаешь, нам нельзя вмешиваться! - Точно? – Раэль насмешливо прищурил глаза. - Абсолютно! – фыркнул Владыка. – Я запрещаю тебе помогать Микаэлю! Он должен справиться сам! - И что же он должен сделать? – Недовольно переспросил сефирос. - Он должен полюбить. – Владыка мечтательно улыбнулся. – Полюбить и суметь пожертвовать ради любимого человека самым дорогим, что у него есть. Только так и не иначе, Раэль! - Ну, хорошо! Полюбить, это понятно. Но ты отправил его в Средний мир в форме человеческого младенца! Какое уж тут полюбить! Сначала верни ему его настоящий облик, а уж тогда он точно найдет свою любовь, ведь наш мальчик такой красивый! А его чудесный голос, лечащий сердца и души! Он, несомненно, привлечет к нему массу людей, из которых малыш и выберет достойного, а уж потооом... – Раэль довольно прищурил глаза и расплылся в предвкушающей улыбке. - Нет! - Что опять не так, Дариэль?! - Он должен полюбить сам. Не выбирать из числа влюбленных идиотов, пускающих слюни на его внешность и голос, а полюбить, всем сердцем, влюбиться без памяти, втрескаться по уши, наконец! Только очень сильное чувство поможет ему выиграть у демонской половины своей души. – Владыка взволнованно прошелся по комнате. – Раэль, как ты не понимаешь! Если мальчик не справится, демоническая кровь погубит не только его! Он просто обязан справиться… Все, я принял решение! Его настоящий облик я ему верну, так и быть, но во всем остальном он будет полностью подобен человеку, он не сможет пользоваться магией, будет чувствовать холод, голод и боль, и я лишаю его возможности пользоваться голосом! И ты, Раэль, не помогаешь ему ни под каким видом, понятно?! - Это слишком, Владыка! - Иначе все это не имеет смысла, брат. Прости, но я не изменю своего решения. – Синеглазый Владыка грустно отвернулся и сефирос понял, что на сегодня аудиенция окончена. С досадой сжав зубы, Раэль вышел из покоев Владыки, тихо прикрыв за собой дверь. Что же, он сделал все, что мог, дальнейшая судьба их маленького тенши в его собственных руках. Раэль зажмурился, сложил пальцы крестиком и изо всех сил пожелал, чтобы Микаэлю хватило ума и сердца сделать правильный выбор. Держись, малыш! ***** Медиаполис. Средний мир. Меня разбудил яркий солнечный свет, заливающий спальню из незашторенных окон. Я лениво приоткрыл глаза и удивился тому, как разительно отличалось сегодняшнее утро, чистое и ясное, от вчерашнего серого потопа. Небо сияло всеми оттенками синевы, облака плыли белые и пушистые и, хотя было и прохладно, но от промозглой сырости не осталось и следа. Еще минут пять сладко потянувшись в теплой постели, я лениво вылез навстречу новому дню и пошлепал в ванную. Водные процедуры всегда относились к моему любимому времяпровождению, поэтому из ванной я вышел в состоянии, близком к нирване примерно через час. Да, я люблю понежиться в теплой водичке, торопиться-то все равно некуда. Не спеша одевшись, я отправился на кухню. И, только выйдя в гостиную, вспомнил о найденыше. Мальчишка! Он что же, до сих пор спит? И есть не просит… Он же маленький, младенцев ведь положено кормить по часам! Я ринулся к подозрительно тихому дивану и оторопел. На диване, вместо пухленького милого младенца, раскинувшись во сне, спало чудо. Одеяло сползло на пол, подушки валялись там же, и мне ничего не мешало разглядеть хрупкое, изящное тело парнишки лет семнадцати, абсолютно голого и потрясающе красивого. Не спрашивайте меня, чем он был так хорош – я все равно не смогу дать определение этому эфемерному ощущению чего-то необыкновенно прекрасного, охватившему меня при одном только взгляде на это чудесное создание. Нет, дело не в чистой, нежной и бархатистой коже, изумительного молочного оттенка, не в копне светлых волос, разметавшихся по подушке серебристыми прядями, не в ровных темных бровях, от изгиба которых замирает сердце, и не в пушистых ресницах, до которых хочется дотронуться кончиками пальцев, и даже не в розовых, чуть влажных губах, полуоткрытых, еще по-детски пухлых, но уже четко очерченных, изумительного рисунка. Все это внешнее, это есть и у других, красивых людей много. А в этом мальчике было что-то еще, что-то, что заставляло душу сжиматься от восторга и петь от одного только взгляда на него, что-то, что окутывало его тело сияющим покровом чистоты и совершенства, вызывая на глазах невольные слезы восхищения. Он был похож на ангела, нежного хрупкого ангела, невесть как попавшего с небес в мою холостяцкую квартиру. Не могу сказать, сколько я стоял так, рассматривая моего странного гостя, не в силах отвести от него взгляд, но тут мальчик забавно сморщил нос, громко чихнул и сел. Я вздрогнул и потрясенно выдохнул, увидев, как затрепетали темные ресницы и на меня взглянули удивительно яркие глаза цвета расплавленного золота. Эти золотые глаза и еще простая резиновая соска, свесившаяся ему на грудь на цветном шнурочке… Я купил ее вчера в соседней аптеке… Это и есть мой младенец?! Мальчишка сфокусировал на мне взгляд, и я смог полюбоваться на быструю смену выражений на его подвижном личике, от легкого удивления, потом непонимания, до, наконец, чистой паники. Вскочив с дивана и даже не подумав прикрыться, мальчик заметался по комнате, как перепуганный котенок, одним толчком уронив меня на пол и опрокидывая на своем пути все, что только можно было опрокинуть. Через пять минут комната стала больше напоминать свалку, а у меня резко зарябило в глазах. Я схватился за голову: - Прекрати мельтешить, ненормальный!!! Но мой окрик, казалось, только подхлестнул мальчишку, и он свечкой взвился на спинку кресла, а оттуда – на шкаф, скидывая на пол все, что на нем стояло. И тут я… ээээ… немного рассердился! Взглянув на осколки того, что когда-то было моим кубком за первое место в соревнованиях по теквондо, я зарычал, и, подскочив к шкафу, одним движением сдернул мальчишку на пол. Чтобы он не ушибся, мне пришлось прижать его к себе, о чем я сразу же пожалел, потому что этот неадекватный ангел оказался самым настоящим демоном и, выдираясь из моих рук, располосовал мне пол лица! А когда я все же попытался его успокоить, еще и ударил меня пяткой по самому дорогому! Остатки моего человеколюбия лопнули с хрустальным звоном и я, практически завязав мальчишку в узел, уложил его животом себе на колени и, с чувством глубокого удовлетворения, принялся шлепать его по очаровательной пятой точке. Мальчишка замычал, задергался, но, поняв, что ему не вырваться, затих. Я увлеченно отсчитывал удары, его бархатная попка краснела на глазах (должно быть, ей было стыдно за плохое поведение своего хозяина), и тут я услышал тихий всхлип, потом еще один… Рука замерла на взмахе и медленно опустилась, злость прошла тут же, а стыд остался. Ну что же я, в самом-то деле… Парень испугался, разнервничался, а я вместо того, чтобы просто поговорить… Подняв мальчишку, я усадил его на свои колени и обнял, ласково поглаживая по спине и бормоча что-то извиняющее и утешающее. Демоненок поднял голову и недоверчиво сверкнул на меня своими золотыми глазами, из которых все еще катились слезы. Я ободряюще улыбнулся ему: - Ну, прости-прости! Если бы ты так не гонялся и не ударил меня, я не стал бы тебя наказывать, малыш, правда! А теперь скажи мне, как тебя зовут? Как ты сюда попал? Глаза мальчишки вдруг наполнились таким отчаянием, что у меня дыхание перехватило. А когда он попытался жестами объяснить мне, что не может говорить, я и вовсе, чуть под землю не провалился. Господи, он же немой, он болен и напуган, а я его так… Обняв притихшего мальчика, я прижал к себе его тонкое тело и прошептал: - Ничего, малыш, ничего… Вот увидишь, у тебя все будет хорошо, и я тебе во всем помогу. Ничего не бойся, я тебя не брошу. Мальчишка вздохнул и, тихо кивнув головой, обхватил мою шею руками, уткнувшись носом мне в плечо. Демоненок исчез и на моих коленях сидел самый настоящий ангел, а я гладил его легкие, длинные, ему почти до пояса, серебристые волосы и судорожно соображал – что же я теперь скажу Таньке?!!! ***** Как говорится – не поминай лихо… Не успел я придумать хоть какое-нибудь объяснение появлению в моей квартире вместо младенца взрослого парня, пусть и ангельской наружности, как в дверь забарабанили. Точно, Танька - только она постоянно стучит в дверь ногами, начисто игнорируя звонок. Ласково потрепать мальчишку по голове, пересадить его на диван, метнуться в спальню к шкафу с одеждой, напялить на пацана мою майку и цветастые шорты и открыть подруге дверь – на все это у меня ушло меньше минуты. Танька, взглянув на мою расцарапанную физиономию, так и застыла с открытым ртом, уронив на пол большого плюшевого медведя с голубым шелковым бантом на шее. - Макс, милый, обычно твои дамы царапают тебе спину… Ты что, решил попробовать что-то новое? БДСМ, плетки, наручники? Я, мрачно посмотрев на подругу, подобрал с пола медведя, и приглашающе махнул Таньке рукой: - Может, сначала зайдешь, а потом будешь спрашивать? Танька кивнула и бодрым шагом направилась в гостиную, причем только для того, чтобы через секунду вылететь оттуда с выпученными глазами и нечленораздельным мычанием: - Ооооо!!! Ээээтттооо! М-м-м, ух! - Да-да, это действительно ух, Танюша, но не спрашивай, как это получилось, я не знаю. – Я похлопал подругу по спине, помогая проглотить удивление, и потащил ее на кухню. Когда я рассказал ей все (хотя и рассказывать, особо, было нечего), мы немного помолчали. - Да, Макс, я всегда знала, что с тобой когда-нибудь случится что-то необыкновенное! И не зря я всегда была рядом! Дождалась! – С чувством сказала Танька, сияя, как начищенный пятак. - Может, хватит издеваться, чудовище. – Я не разделял Танькиной радости. – Что мне дальше-то с ним делать? Это уже не маленький ребенок! Видела, во что он мою гостиную превратил? И все за каких-то пять минут! А что дальше будет? Да к тому же он еще и немой, не разговаривает совсем, мычит только… - я удрученно шмыгнул носом. - Ничего не знаю, может, ты сам гостиную разнес, а на него теперь сваливаешь. – Подруга хихикнула. – А он такой зайчик, прелесть! Так что никуда тебе от него не деться! Документы мы ему сделаем, только запишем его совершеннолетним, а то проблем не оберешься. А что не разговаривает… Ну, дам я тебе адрес одного врача, хороший врач, вдруг да поможет твоему ангелочку. – И Танька, забрав у меня ключи от своей машины, упорхнула, предварительно потискав мальчишку и чмокнув его в нос. И этот мелкий демон не только не сопротивлялся, он еще и довольно жмурился, чуть ли не мурчал! А меня, между прочим, расцарапал и чуть достоинство не отбил, поросенок! Обидно, да! ***** Проводив Таньку, я занялся более насущными проблемами. Моего подопечного следовало умыть, накормить и одеть. С умыванием мы справились блестяще. Мальчишка пришел в полный восторг от большой бежево-золотистой ванны, блестящих кранов, зеркальных шкафчиков и всех тех ароматных флакончиков, которые в этих шкафчиках стояли. Пока он весело плескался и пускал по ванной хлопья белой пены, я успел приготовить нам завтрак. И на этом дело застопорилось. Попробовав мое коронное блюдо (конечно же, яичницу), мальчишка сморщил нос и, не моргнув и глазом, вывалил содержимое тарелки на пол. Мои вопли были полностью проигнорированы, а когда я попытался все же заставить его съесть хоть ложку из моей тарелки, тарелка отправилась следом за яичницей, разлетевшись на мелкие осколки. - Ах ты, мелкий засранец! У нас же теперь, кроме детской смеси и пол-пакета молока вообще ничего нет! - Я встряхнул мальчишку за плечи. На меня тут же вызывающе уставились золотистые глаза демоненка, и он весьма талантливой пантомимой дал мне понять, что если мне так уж приспичило позавтракать этими помоями, то я могу их и с пола соскрести, потому что вкус все равно будет дерьмовый… Я слегка опешил. А он весьма способный малыш, однако… Изобразить такое всего несколькими жестами и выражением лица! И главное, я его отлично понял. И обиделся… Ничего и не помои, а очень даже приличная яичница, ну, подгорела чуток, с кем не бывает, есть-то ее можно! Я мрачно отмывал с пола остатки нашего завтрака, стараясь даже не глядеть в сторону найденыша и жутко жалея, что в свое время я так опрометчиво отказался от услуг экономки. Теперь нужно бежать в магазин, закупать продукты, готовить… Не фастфудом же его кормить. А есть очень хочется уже сейчас! Я сурово сдвинул брови и взглянул на демоненка, однако брови тут же разошлись и подскочили вверх – демоненка не было. Передо мной на стуле опять сидел ангел и смотрел на меня с такой голодной грустью в глазах, что мне стало нестерпимо стыдно за свои никудышные кулинарные способности. - Да ладно тебе, что ты… ну, извини…- вот ведь, опять я перед ним оправдываюсь! – Ты подожди, я сейчас в магазин схожу, это рядом, и приготовлю что-нибудь другое, ладно? – Поняв, что против ангелочка мне выстоять, я покачал головой, взъерошил серебристые волосы мальчишки и отправился одеваться. А когда закрывал за собой дверь, уловил довольную ухмылку демоненка и понял – попал я по-крупному… ***** Накормив, наконец-то, своего подопечного (он привередливо фыркал и долго ковырялся в тарелке, но кукурузные хлопья с изюмом, залитые сладким йогуртом, все-таки съел), я залез в Интернет и принялся выбирать ему одежду в первом же интернет-магазине, чьи сроки доставки меня устроили. Демоненок (сытый, а потому пребывающий в образе ангелочка) с интересом наблюдал за процессом, молча тыча пальцем в особо понравившиеся ему вещи. В результате я понял, что ему особенно нравятся джинсы – их мы заказали штук восемь, всех цветов, какие были, а так же, к моему ужасу, широкие и цветастые гавайские рубашки. Ничего другого ему не приглянулось и мне стоило больших трудов уговорить его на более теплые вещи нейтральных цветов, причем согласился он только тогда, когда я вытащил его на балкон и дал постоять там, в одной майке. Слегка посинев, демоненок одобрил выбор нескольких толстовок, рубашек с длинными рукавами и свитер. Утеплив демоненка еще курткой и обувью, я удовлетворенно выдохнул. Хорошо, что он все-таки прислушивается к голосу разума, то есть, к моему, а то было бы совсем тяжело – так я, наивный, думал в тот момент. Моей наивности хватило как раз до обеда. Потому что в обед, на приготовление которого я угробил два часа, меня ждало блистательное представление театра одного актера. Не знаю, чем ему не угодили сосиски с отваренной мной вермишелью (варить пришлось два раза, потому, что первая порция расползлась в странную скользкую кашу), но эту самую вермишель я счищал уже не с пола, а со своих волос, потому что эта мелкая сволочь надела тарелку мне на голову! Да еще и обматерила меня площадной бранью! Вот вы можете обложить человека матом, используя только мимику? А он смог. Даже без интернациональных жестов… А минуту спустя я, уже в который раз, успокаивал моего бедного, безутешного ангела и клялся научиться готовить уже до ужина, лишний раз убеждаясь, что моя спокойная вольная жизнь кончилась.