Счастье из коробки

Время остановилось. Нет, не правильно - время просто замедлилось и потянулось, как густая, липкая смола, давая Микаэлю возможность во всех подробностях увидеть, как человек неловко покачнулся, как его нога соскользнула со ступеньки лестницы, как удивленное выражение его лица сменилось сначала растерянностью, а потом испугом. Микки отчетливо видел, как человек пытается удержаться, как напряглись его мышцы, как взлетели руки, пальцы скользнули по перилам лестницы и беспомощно сжались, не задержавшись на них и секунды. Тенши ахнул, и, преодолевая странную свинцовую тяжесть во всем теле, потянулся за человеком, протянул ему свою руку, попытался схватить, помочь, удержать, но не успел - ноги человека оторвались от ступеней, он опасно отклонился назад… и тут время очнулось и рванулось вперед, отнимая последнюю надежду на помощь и жестоко сталкивая хрупкое человеческое тело к самому подножию лестницы. Микаэль замер, не в силах отвести взгляд от фигурки человека там, внизу, с ужасом осознавая, что быстро увеличивающееся темное пятно на светлом ковре под головой Макса - кровь. «Нет…» - чей это шепот? «Нет…» - чуть громче. «НЕТ!!!» - и истошный крик наконец-то вырвался из груди, причиняя резкую боль, терзая отвыкшее от звуков горло, но тенши, не обращая на боль внимания и, прыгая через три ступеньки, помчался вниз, к своему человеку, постанывая от страха и продолжая выкрикивать его имя. С размаху – на колени, руки трясутся, непослушные губы дрожат, вновь и вновь выговаривая любимое имя, пытаясь дозваться, вернуть. Его человек, его драгоценный человек не может вот так просто оставить своего непутевого тенши, уйти как раз тогда, когда Микаэль наконец-то понял и смирился со своим чувством, с этой глупой, но такой необходимой ему влюбленностью! - МАКС!!! Очнись, открой глаза, Макс, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – чудесный серебристый голос зовет, умоляет, но человек не отзывается, его белое лицо кажется настолько спокойным, безмятежным, уже почти нездешним, что тенши начинает трясти от ужаса. А в следующий миг он вдруг застывает соляным столбом от простой, но совершенно невозможной мысли, каленым железом прошившей его душу: - Макс… Это же все из-за меня… Это я толкнул тебя, Макс… Я убил тебя… Я убил… Я убил тебя!!! Вцепившись в своего человека обеими руками и пачкая в луже крови роскошные серебристые волосы, Микаэль, в изнеможении приник к неподвижному телу, словно сумасшедший шепча одни и те же слова и уже не имея сил выбраться из этого адского круга. А еще через несколько секунд нервы сдали окончательно, и тенши разразился громкими рыданиями, захлебываясь и поскуливая, как раненый зверек, беспомощно теребя ослабевшими пальцами рукав рубашки бесчувственного парня. - Мааакс, не бросай меня, слышишь, Мааакс… Я же люблю тебя, тупица, ты не можешь так уйти, идиотина, не можешь, не можешь! - Оххх… Знаешь, малыш, если бы я знал, что ты такое скажешь, давно бы с этой лестницы навернулся… - Макс, скривившись от боли, приподнял руку и погладил тенши по волосам. - М-м-маакс?... – Зареванные глаза Микки неверяще уставились на бывший труп. – Макс, ты жив? Ты жив… Ты жив, скотина!!!! – И счастливый тенши бросился обнимать своего почти потерянного человека. - Ну вот, сразу уж и скотина… Но я тоже тебя люблю, дурачок, только не жми меня так, мне и без того хреново… - Макс с трудом перевел дыхание и попробовал встать. Тенши тут же подскочил и помог ему подняться, ухитряясь одновременно продолжать всхлипывать, улыбаться и шмыгать носом. - Дааа… - задумчиво произнес Макс, потирая поясницу и окидывая взглядом лестницу, - могу сказать одно – госпожа Удача сегодня на моей стороне. Ну, хватит, Микки, не реви, я жив и почти здоров! Ай, больно-то как… И удачливый человек, бережно поддерживаемый под руку сияющим тенши, медленно захромал вверх по лестнице, охая, вздыхая и ни на секунду не выпуская теплой руки своего ангела. ***** Вот я идиот! Я был настолько счастлив признанием Микки, и настолько занят собственными болячками, что сразу даже и не понял, что мой мальчик заговорил! Заговорил! Боже мой, какой же у него голос… Нежный, чистый, волнующий, с удивительными серебристыми нотками. Этот голос вылечил меня лучше всех мазей, таблеток и припарок, которыми меня засыпал наш семейный доктор, на вызове которого настоял Микки. Так что два последних дня в загородном доме прошли для меня самым приятным образом. Ангел не выпускал меня из кровати… эй, а что это вы так улыбаетесь? Да не в том смысле – не выпускал! Просто Микки заставлял меня лежать, не вставая, мотивируя это тем, что я самый больной в мире человек, а я не сопротивлялся потому, что он так мило заботился обо мне и забавно смущался, когда я начинал говорить ему комплименты. После признания Микки вел себя настороженно, словно проверяя мою реакцию, робко бросая на меня испытующие взгляды и краснея, когда я смотрел на него, не в силах скрыть своего чувства. Я не торопился. Он любит меня, и это главное, я не стану его пугать или давить на него, он должен сам решить, какими будут наши отношения. Но я ждал, каждую минуту, каждую секунду, я ждал хоть какого-то намека, знака, легкого движения, чтобы сорваться ему навстречу, обнять и уже никогда не выпускать из объятий. Я горел от любви, плавился от желания и тихо таял от нежности. Надо ли говорить, что почти все время, когда я оставался один, я провел под холодным душем? И как я еще ангину не подхватил, повезло! ***** Мы вернулись в город, и вновь потекла размеренная, спокойная жизнь. Ну, как, спокойная… Каждый день для меня был наполнен ожиданием, надеждой и жгучим, иногда почти нестерпимым, желанием. Уединение в ванной уже не помогало, но на сторону не тянуло, мысль о том, что я могу получить так необходимую мне разрядку с кем-то другим, казалась мне отвратительной. Я не мог даже подумать, что обнимаю не Микки, а кого-то другого, а попытавшись представить себе поцелуй с моим бывшим, я едва сумел унять накатившую внезапно тошноту. Замкнутый круг… Зато Микки был абсолютно безмятежен. Он перестал устраивать мне мелкие гадости, стал на удивление заботливым и милым, но… Этот демонический засранец соблазнял меня напропалую! Нет, он не подходил близко, почти не касался меня и вел себя вполне корректно, однако… Задумчивый, оценивающий взгляд, скользящий по моему телу, юркий влажный язычок, иногда небрежно и немного нервно облизывающий нежные губы, изящная рука, легко поправляющая шелковистые пряди волос. Один раз в ресторане, где мы ужинали, он чуть не довел меня до точки кипения, просто рассеянно поглаживая тонкими пальцами высокий бокал с шампанским. А уж эти офисные бумаги… Они постоянно падали на пол и бедному Микки приходилось долго собирать их по всему кабинету, принимая при этом настолько провокационные позы, что я выскакивал оттуда, как пробка из бутылки и бежал… правильно – в туалет. А его голос! Он лишал меня остатков самообладания, заставлял томиться и дрожать от желания ощутить его тело под своими ладонями, вновь почувствовать ошеломляющий вкус его губ. Но я держался! Мне хотелось, чтобы мой ангел первым подошел ко мне, коснулся меня, поцеловал, в конце концов! Чтобы у него не осталось никаких сомнений в том, что нашим отношениям быть, безусловно, однозначно, без шансов передумать и отступить. Я любил его, желал его и хотел владеть им безраздельно, не больше и не меньше. ***** За всеми этими переживаниями я и не заметил, как подошло Рождество. Погода радовала легким морозом, обычная городская зимняя слякоть сменилась тонким покровом пушистого снега, а город сиял огнями, празднично украшенными витринами и роскошными темно-зелеными елями, усыпанными яркими шарами и лентами. Рождественские гимны, звучащие на каждом шагу поднимали всем настроение, а я мучился вопросом – что же мне подарить моему ангелу? Обойдя все более-менее приличные магазины города, я совсем отчаялся. На глаза не попалось ровным счетом ничего такого, что можно было бы счесть достойным подарком для Микки, в результате до Рождества оставалось полтора дня, а подарка у меня так и не было. Поэтому, возвращаясь с очередной встречи с клиентами, на которую меня отправил отец, я продолжал ломать голову над этой проблемой. Никаких подходящих мыслей в голову не приходило, и я совсем уже было упал духом, как краем глаза заметил в переулке небольшую, расцвеченную яркими рождественскими огнями, вывеску: «Счастливый тенши» и картонную фигуру белокурого ангела у входа, чем-то неуловимо напомнившего мне Микки. Тенши?… Ах, да, конечно, эти сказочные помощники, несущие удачу и процветание людям! Не раздумывая ни секунды, я резко вывернул руль и, не обращая внимания на истошные автомобильные сигналы мне вслед, припарковался у магазинчика. Дубовая дверь с морозным белым стеклом, звякнув серебряным колокольчиком, пропустила меня внутрь. Магазинчик был и в самом деле не велик, уютное помещение со стеклянными низкими витринами наполнял золотистый свет и ароматы ванили, корицы и апельсинов. Я был готов увидеть в витринах какие-нибудь пряники или фрукты и был весьма удивлен, разглядев под стеклами сияние золота и драгоценных камней. А магазинчик-то, оказывается, ювелирный! - Здравствуйте, чем могу помочь, молодой человек? Я поднял глаза. Передо мной стояла солидная полная женщина лет пятидесяти с очень темными, собранными в высокую прическу волосами. Глубокого вишневого цвета платье с кружевным белоснежным воротником выгодно оттеняло большие карие глаза, с интересом меня разглядывающие. - Здравствуйте. Видите ли, я ищу подарок… Особенный подарок, для очень дорогого мне человека… А ваш ангел около входа чем-то мне напомнил его, вот я и … - отчего-то замялся я. - Вот как? – женщина улыбнулась. – Тогда вам точно подойдет вот это. – И она поманила меня к боковой витрине. Открыв стеклянную крышку, женщина подняла с бархатной синей подставки цепочку браслета и протянула мне. Едва взяв в руки это украшение, я понял, что нашел то, что искал. Незатейливое, но изящное плетение цепочки белого золота подкупало тонкой простотой и совершенством, а еще на браслете была подвеска – маленький ангел, чьи белые волосы отливали серебром, а крылья были усыпаны бриллиантовой пылью. Этот браслет настолько подходил Микки, что я купил его тут же. Совершенно очарованный, я поблагодарил продавщицу и помчался домой, к моему ангелу. ***** Когда дверь магазина захлопнулась за покупателем, женщина довольно улыбнулась и направилась к огромному зеркалу в витой дубовой раме, стоящему в глубине магазина. Тихо стукнув костяшками пальцев по стеклу, женщина позвала: - Раэль! Раэль малыш, все готово! Зеркальное отражение дрогнуло, и в зазеркалье из-за рамы осторожно выглянул сефирос. - Он ушел? - Да. И он купил браслет, который я приготовила. - А заклинание? Ты прицепила к нему заклинание? – Васильковые глаза сефироса взволнованно заглянули в лицо женщины. - Малыш, за кого ты меня принимаешь? Конечно, все сделано в лучшем виде! Кроме того, это совершенно новое заклинание, я сделала его специально для них, оно позволит этим несмышленышам показать друг другу их истинные чувства и желания. Уж в этом-то я мастер! Ваш отец, уж на что был самым сильным сефиросом Высших сфер, и то никогда не мог устоять против моих безделушек. – Женщина лукаво усмехнулась. – Так что не беспокойся, моему внуку этот подарок понравится. Раэль облегченно вздохнул и улыбнулся темноволосой волшебнице. - Спасибо, мам! Я знал, что могу на тебя рассчитывать! Ты навестишь нас с Дариэлем? - Может быть… - задумчиво протянула женщина, - если ваш отец сумеет оторваться от своих учеников, мы навестим вас, мальчик мой. - Да, кстати, Дариэль спрашивал, не хочет ли отец вернуться к управлению Высшими сферами, а? А то мало ли что… - Раэль смущенно опустил глаза. Женщина рассмеялась. - Не волнуйся, малыш, я прослежу, чтобы к тому времени, когда Дариэль захочет второго ребенка, ваш отец помог ему с делами. Тебе, кстати, тоже пора бы уже выбрать себе пару, Раэль. - Нет-нет, мне некогда думать о таких глупостях, мам! – окончательно смущенный сефирос засуетился и, быстро распрощавшись, исчез. Женщина, мягко улыбнувшись своим мыслям, вздохнула и прошептала: - Все будет хорошо, сынок. И у тебя, и у Дари, и у Микаэля. Женщина вновь повернулась к зеркалу и щелкнула пальцами. Ее облик дрогнул, поплыл, меняясь, и через секунду в зеркале уже отражалась высокая стройная темноволосая девушка лет двадцати с яркими васильковыми глазами, такими же, как и у Раэля. - Ну, вот и все, можно возвращаться домой, а то меня уже супруг заждался. Опять будет ворчать, что я балую наших мальчиков. Но они же еще такие молодые, наивные… Как тут не помочь? Еще одни щелчок тонких пальцев, и свет погас, погрузив магазинчик в полумрак. Девушка по-хозяйски осмотрелась и, удовлетворенно кивнув головой, растаяла в серебристом сиянии. На дверях магазина «Счастливый тенши» появилась табличка: «Закрыто». ***** Рождество мы решили отметить дома, правда, ужинать мы все же поехали в ресторан. А что поделать, готовить я, конечно, немного научился, но вот до праздничных блюд как-то еще не дошел. В нашем любимом ресторанчике нас уже ждал столик на двоих в тихом уголке, отгороженном от общего зала небольшим зимним садом и цветными ширмами. Теплые золотые огоньки свечей, рождественский букетик в центре стола, белоснежный фарфор и сверкающий хрусталь – атмосфера праздника будоражила, поднимала в душе радостную волну и заставляла верить в чудеса. Когда ужин был почти закончен, я, наконец, решился и протянул Микки красную коробочку, перевязанную яркой полосатой лентой, пробормотал неловкое поздравление и напряженно замер, впившись глазами в его лицо. Я не понимал своей реакции, но безумно боялся, что подарок ему не понравится, почему-то мне казалось, что вся моя дальнейшая жизнь зависит именно от того, придется ли Микки по душе мой подарок или нет. С легким шорохом упала на стол развязанная лента, Микки открыл коробочку, и… Зал ресторана разорвал счастливый вопль: - МАААКС!!! Какая красота! Похоже, к такому здесь были не готовы. Я ведь уже говорил, что у моего ангела прекрасный голос? Так вот, он еще и очень-очень громкий. И сильный. Короче, когда официанты собрали с пола разбитую посуду, гости ресторана успокоились и вновь расселись по местам, а с потолка перестала сыпаться штукатурка, я взял в руки браслет и, легко поцеловав подвеску-ангела, надел эту очаровательную вещицу на точеное запястье моего мальчика. Микки вдруг притих и долго смотрел на сверкающую безделушку на своей руке, а потом встал и, сделав шаг ко мне, уселся на мои колени, крепко обхватив меня за шею и уткнувшись носом в плечо. Мое бедное, замученное постоянной внутренней борьбой, сердце пропустило удар. А потом решило, что ему пора посмотреть на белый свет и попыталось с разбегу выскочить из груди, потому что Микки поднял голову и, робко и смущенно, прижался губами к моим губам.