Счастье из коробки

Счастье… Для кого-то это возможность вершить судьбы мира, для кого-то – купаться в роскоши, для кого-то – просто посидеть в тишине и отдохнуть. Мое счастье было светловолосым и смотрело на меня сияющими глазами цвета плавленого золота. От одного взгляда на это совершенное, абсолютно идеальное чудо, от одной мысли, что это чудо принадлежит только мне, я почти задыхался от такой дикой, захлестывающей все мое существо радости, что терял способность соображать. Я засыпал Микки подарками и сладостями, беспрестанно тискал и целовал его, а если вдруг мне не удавалось коснуться его, хотя бы полчаса, у меня начиналась самая настоящая ломка. Мой ангел терпел мое безумие с мудрой снисходительностью тенши. Мы словно поменялись местами - теперь я был нетерпеливым, капризным ребенком, желающим получить все и сразу, а Микки, ласково улыбаясь, потакал моим прихотям. Новый год пролетел в состоянии всеобъемлющей эйфории, страсть кипела и переливалась через край, и в доме не осталось ни одной горизонтальной поверхности, которую бы мы не употребили по назначению. Бурные проявления чувств сменялись тягучей, сладкой, словно патока, лаской, чтобы уже через мгновение опять зажечь в крови пожар желания, сметающий на своем пути все барьеры и условности. Я не забыл о предупреждении Камерона и организовал Микки такую охрану, что он еще долго дулся на меня, обнаружив под дверью спальни четырех вооруженных до зубов качков, с интересом прислушивающихся к интригующим звукам нашей любви. Он даже устроил мне встречу с демоненком и громкую истерику, но я остался непреклонен! Я не мог себе позволить подвергнуть его жизнь опасности или вдруг потерять его. Нет, только не это! Январь закончился, февраль промелькнул еще быстрее, весна была ранней и бурной. Мы с Микки почти не расставались, стараясь быть как можно ближе, словно прорастая друг в друга невидимыми узами. Я был на вершине блаженства, глаза моего ангела лучились счастьем, мы понимали друг друга с полувзгляда, и все было на редкость спокойно. Вестей о Джобе Вейсе не поступало, и я расслабился. Никогда себе этого не прощу, сколько бы лет не прошло, всегда буду помнить собственную глупость! Мне предстояла рядовая поездка, всего час до ближайшего городка, час на переговоры и обратная дорога. Никакой особой важности или спешки не было, обычная рутина. И я легкомысленно махнул рукой на то, что один из охранников, число которых по просьбе Микки я, уже неделю как, сократил до двух, на работу не явился. Ну, мало ли что, может, заболел, позвонит, скажет, а мне ждать некогда. В конце концов, Микки не останется один, он целый день проведет в офисе, разбираясь с бумагами, так что одного охранника на несколько часов хватит. И я, нежно расцеловав моего мальчика, со спокойной душой умчался на деловую встречу. Недальновидный идиот! Все началось с того, что я не смог уехать со встречи вовремя – какой-то ненормальный проколол все четыре колеса моей машины. Пока их меняли, я попытался позвонить моему ангелу, получив в ответ только длинные гудки и вежливое предложение оставить сообщение на автоответчике. Попросив Микки перезвонить мне, я принялся нервно мерить шагами площадку перед автосервисом, поглядывая на часы. Через полчаса я забеспокоился по-настоящему. Позвонив отцу и получив заверения, что он присмотрит за Микки, я, с трудом дождавшись окончания ремонта машины, сел за руль и помчался по направлению к Медиаполису. Ответный звонок отца застал меня уже в пригороде и едва не довел до инфаркта – отец совершенно растерянным голосом сообщил, что они не могут найти Микки! Только подумайте – не могут найти! Я похолодел, ноги отнялись мгновенно, и я резко затормозил, съезжая в сторону и пытаясь успокоить захлопавшее в горле сердце и выровнять дыхание. Он просто ушел домой и, наверное, заснул, ведь мы не спали почти всю ночь… А как же охранник? Он же должен быть рядом с Микки! Понимая, что от слепой и безумной паники меня отделяют только несколько минут, я глубоко вздохнул и чудовищным усилием воли постарался взять себя в руки. Нужно скорее вернуться домой! Скорее! И машина, взвизгнув резиной по асфальту, рванула с места. Я выжимал из нее все, на что она была способна, а в голове кружилась и не давала покоя одна единственная мысль – только бы успеть. Я не знал, что случилось, не представлял себе, что буду делать, просто чувствовал, что мой мальчик в беде, и я переверну небо и землю, чтобы помочь ему и сотру в порошок любого, кто осмелится причинить ему вред. «Только дождись меня, мой ангел, только дождись…» - заклинанием твердил я, не сводя глаз с дороги. Я должен успеть… ***** Влетев в офис, я бросился в кабинет – пусто… На столе сиротливо стоит забытый нетбук, Микки даже не выключил его, шкаф с одеждой распахнут настежь, куртки Микки на месте нет, а его вязанная шапочка валяется на полу у самой двери. Господи, да что здесь случилось?! Я выскочил из кабинета в комнату сотрудников. Взволнованные, перепуганные женщины загалдели все разом, я даже не сразу понял, что они мне говорили, пока не разобрал: «Микки очень спешил, бежал бегом, даже куртку не одел, нес ее в руках, ничего не сказал и выбежал вон! Он был так взволнован, нет – испуган, и торопился, очень торопился!» Голова шла крУгом, я ничего не понимал! Что могло так испугать моего озорного, веселого тенши, что он сломя голову бросился куда-то, не предупредив никого? И где, черт возьми, этот охранник?! Может, отец уже успел что-то выяснить? И я помчался к нему в кабинет. Отец был не один. На кресле рядом с его столом вольготно развалился крупный, мощного сложения человек, темноволосый, с небольшими, но очень яркими и живыми темными глазами, которые, казалось, просканировали меня с ног до головы в одну секунду. - Макс, познакомься, это Брайан Сторм, директор агентства, из которого мы нанимали охрану. Господин Сторм, это мой сын, Макс Росс. Гигант легко поднялся с кресла и протянул мне руку. - Очень приятно, господин Росс. - Макс, – поправил я мужчину, слегка поморщившись – его рукопожатие было весьма крепким. – Вы что-то знаете о Микки? - О мальчике я не знаю ничего. Однако, могу с уверенностью сказать, что двое моих людей, охраняющих его, выведены из строя намеренно, а это не дает надежд на положительные прогнозы. - Намеренно? Что вы хотите этим сказать? - Я лично проверил все детали. – Сторм нахмурился. – Я очень тщательно подбираю людей для своего агентства и за каждого могу ручаться головой. Так вот, Жорес, один из ваших охранников, не далее, как сегодня утром получил металлическим прутом по голове так, что до сих пор не пришел в себя, и, если бы не мальчишки, наткнувшиеся на него по дороге в школу, неизвестно, выжил ли бы он вообще. А второго, Кейна, мы нашли с час назад в невменяемом состоянии в какой-то подворотне в Южном районе только благодаря маячку, вшитому в его форменную куртку. На его шее следы от иглы – ему вкатили хорошую дозу сильного наркотика. Из всего этого только один вывод, Макс – на вашего мальчишку охотились специально. Причем профи, и мои ребята в заказ не входили, их обезвредили, но не убили. А теперь ваша очередь рассказать мне, кто так хочет угробить мальчика, что рискнул нанять специалистов и связаться со мной? Чувствуя, как от слов мужчины мое сердце сжимается от страха и болезненно ноет, я медленно опустился на стул и выдавил только одно имя: - Джоб Вейс… Это он. Но доказательства… Их нет. Весь рассказ занял у меня минуты три. Внимательно выслушав меня, Сторм кивнул и направился к дверям, кинув нам на прощанье: - Рекомендую вам сидеть тихо и ждать – похититель свяжется с вами, они всегда так делают. А я до этого момента должен кое-что предпринять. И, кстати… - Сторм обернулся, и на его лице появилась жестокая ухмылка, от которой у меня прошел мороз по коже, - должен вам сказать, что я не прощаю людей, поднимающих руку на моих парней. Так что обещаю, я найду и доказательства и вашу пропажу. Обязательно. Дверь за ним бесшумно закрылась. И тут я не выдержал. Дикий страх, что я больше не увижу моего ангела, и осознание собственной беспомощности навалились на меня таким тяжким грузом, что я, зарычав от жгучей горечи безысходности, ослепленный своей потерей, принялся молотить кулаками блестящую поверхность тяжелого дубового стола, сбивая руки в кровь и желая, чтобы боль физическая хоть немного помогла унять боль, терзающую мое сердце. Слезы жгли мои глаза и никак не могли пролиться, и только хлесткая пощечина, полученная от отца, помогла прекратить надвигающуюся истерику. Где же ты, мой ангел, где ты?! ***** Я провел ночь в каком-то бреду. Даже мысль о сне вызывала у меня отвращение. Я не находил себе места, шагая из угла в угол и не имея возможности остановиться. Нервное напряжение не давало мне даже присесть, внезапно мне начинало мерещиться, что Микки ждет меня на улице, я спешно одевался и выходил из дома, но, сделав несколько шагов, разворачивался и бежал обратно, потому что вдруг понимал – он дома и ждет меня там. К утру я больше походил на несвежий труп, чем на успешного и довольного жизнью селебрити. Еще ни разу в жизни я так не торопился на работу. Но все, что ждало меня в офисе, это звонок от Сторма с известием, что никаких известий нет. Не зная, чем занять себя и сознавая полную невозможность создать хотя бы видимость работы, я вышел из здания фирмы и побрел куда-то по улице, сжимая в руке телефон и не глядя по сторонам. Воспоминания мучили меня, перед глазами постоянно стояло лицо моего ангела, его нежные губы, золотые, так легко загоравшиеся страстью, глаза, шелк его серебристых волос, тело сводило от желания вновь почувствовать его в своих объятиях, прижать к себе, ощутить его изумительный вкус на своих губах… Больно, так больно… Уже почти не контролируя себя, я громко застонал и до хруста в костяшках пальцев сжал кулаки. Боже мой, Микки, если ты не вернешься, я сойду с ума! Не знаю, сколько я блуждал так по улицам города, без цели, без смысла, все сильнее погружаясь в темные глубины отчаяния и ужасающей тоски по моему ангелу, может быть час, а может быть пять. К действительности меня вернул телефонный звонок. Схватив трубку, я бросил взгляд на номер – незнакомый. Похититель? Пальцы плохо слушались, но я, все же, сумел нажать на кнопку. Смутно знакомый голос, тихий, какой-то придушенный: - Макс? Макс, это вы? - Да. Кто это? Микки у вас? Отвечайте! – я даже не заметил, что кричу во все горло. - Тише, пожалуйста, мистер Росс! Это Камерон Вейс. Я знаю, куда отец спрятал вашего Микки, но мне с трудом удалось связаться с вами. Поэтому запоминайте адрес, я не могу разговаривать с вами долго! - Говорите! Я запомню! Камерон быстро назвал мне адрес, абсолютно незнакомый, судя по всему, где-то на окраине. - Прошу вас, Макс, поторопитесь, пока отец не ждет вас и не успел наделать глупостей! Я тоже попробую помочь, если, конечно, смогу. Прощайте. В трубке послышались короткие гудки. Я медленно опустил телефон в карман. Ну все, Джоб Вейс, я надеюсь, ты уже купил себе место на кладбище? Потому что я не намерен щадить тебя, ублюдок! Я развернулся и побежал в сторону стоянки такси, уже не думая ни о чем, ни об отце, ни о том, что мне может понадобиться оружие или хотя бы помощь Сторма, ни о чем ином, кроме как о том, что скоро увижу Микки и смогу освободить его. А в том, что смогу, я даже не сомневался. ******* «Холодно… Почему так холодно? Макс забыл закрыть окно? Вот дурень, все-таки еще не лето… Но этот запах… Затхлый запах гнили, ржавого железа, мышей и пыли, запах запустения. Нет, так у нас дома пахнуть никак не может… Где я? Охххх… Глаза не открываются, веки, как свинцом налиты, и все тело затекло… Глаза, а ну-ка, раз-два, открылись! Открылись, я сказал! Ох, как в голове-то гудит…» Хрупкий светловолосый паренек, лежащий на грязном бетонном полу, со стоном пошевелился и приоткрыл глаза. Огромное помещение, освещаемое только одиноким фонарем где-то далеко наверху, терялось во тьме. Микки попытался сесть и оглядеться, но снова мешком повалился на пол. «Вот блин! Руки связаны, ноги тоже… Как пить хочется… И голова просто разрывается… Что же это творится? Меня все-таки похитили?» Кое-как приподнявшись и оперевшись спиной об обшарпанную стену, парень осмотрелся. «Ого, вот это зальчик! Потолка почти не видно, окон тоже, противоположная стена только угадывается в темноте, а вон и дверь справа, железная, ржавая, с виду – старье старьем. И по центру в обе стороны – столбы, тоже старые, вон, как арматура торчит, весь бетон почти раскрошился … Ну надо же, прямо классика жанра, все самое важное происходит на старых заброшенных заводах…» - парень попытался усесться поудобнее, но связанные сзади руки мешали, а заду было холодно и жестко. «Так, последнее, что я помню, это звонок от какого-то мужика, который орал, что Макс попал в аварию и умирает, и я должен срочно ехать к нему, машина ждет… Почти не помню, как бежал, кажется, меня впихнули в какой-то автомобиль и… И все. Темнота… Черт! Развели меня, как лоха последнего, а ведь Макс предупреждал! Макс… Прости меня, Макс…». Грустно шмыгнув носом, Микки попробовал освободиться от веревок. Подергавшись минут десять, злой и вспотевший пленник, досадливо плюнув, затих. «Вот же засада! Ни разорвать, ни развязать не получается. Мне бы хоть капельку магии, тенши я или нет, в конце-то концов! Может, чем-нибудь перепилить получится?» Парень оглядел замусоренный пол. Битый кирпич, куски бетонных столбов, ржавые балки. Не подойдет. Стеклянное крошево разбитых ламп, тускло поблескивающее в полутьме, было слишком мелким, чтобы ухватить кусочек связанными руками, тем более, связанными сзади. «Вот, говорил же мне Владыка Дариэль: «Микаэль, уделяй больше внимания тренировкам, тебе, как будущему сефиросу, это понадобится», а я… «Отвяжитесь, Владыка, нужны мне ваши спецназовские тренировки, как рыбке зонтик, если что, так мне убежать проще!» Вот и убежал, называется… А ходил бы на спецкурс к Раэлю, глядишь, и вывернулся бы… А теперь что делать? Только ждать... Макс меня найдет, обязательно… Макс…» Мысли путались, усталость, стресс и все еще гуляющие в крови остатки вколотого похитителями наркотика брали свое, глаза закрывались сами собой, и Микки, скрючившись на холодном выщербленном бетоне, постепенно вновь погрузился в тяжелое забытье.