Слизерин?..

Мысли метались в голове, а с ними метался и сам хозяин. «Завещание? Родители знали, что они умрут? Или это все же видимость, и они живы? А может они…» — тут хлопнула дверь. — Гарри, ты уже готов? Молодец. Пойдем. Северус потянул руку, и Гарри — мальчик уже привык к этому имени — быстро за нее уцепился. — Будь готов, аппарируем. Мальчик почувствовал, будто его затягивает в воронку и тащит по узкому коридору. Миг — и они около обшарпанной деревянной двери, над которой висит вывеска с надписью «Дырявый котел». — Проходи, знакомься. С этого бара маглорожденные начинают знакомство с магическим миром. Перед мальчиком предстал полутемный бар, имеющий вид дешевого заведения прошлого века, с кое-где висевшими фонарями, замусоленными столиками и куда-то ведущей лестницей. Запах стоял тоже не очень; он шел скорее от посетителей, чем от самого заведения. Завсегдатаи не очень отличались видом от бара. Небритые, немытые, нечесаные, в потрепанной, порванной и кое-где зашитой одежде, они выглядели как… м-да… бомжи. Мальчик потер нос, незаметно поморщился и ответил: — Северус, давай скорее уйдем отсюда. Мужчина кивнул и потянул мальчика к неприметной двери у лестницы. — Вот, нам сюда. Проходя по залу, мальчик бормотал: — Бедные маглорожденные и их родители. Я понимаю, почему они не хотят вливаться в наш мир. Это же средневековье какое-то!.. — Они видят еще худшее. Смотри. Северус открывает дверь и перед Поттером предстает… мульта с отбросами. «Очень похоже на обычный компост позади продуктового, что мы с Дадли нашли два года назад…» — Фууу… Не, ну мне очень жаль теперь маглорожденных. Вход у мусора… Значит, и мир такой — подстать мусору… И все еще хотят, чтобы новички вливались… М-да… Улыбаясь на это ворчание, зельевар подошел к кирпичной стене, к которой были поставлены мульты с отходами, и простучал кладку в определенном порядке. — Прошу. Мужчина сделал приглашающее движение. Мальчик послушно пошел в образовавшуюся арку. — Это Косой переулок. Перед мальчиком предстала улица, по праву называющаяся магической. Там и тут проходили люди в длинных мантиях, колдовали походя облегчающие, леветирующие, но не кичась своими способностями. Но магов было немного, наплыв на торговый проулок происходил обычно в период перед первым сентября. В конце улица делилась на две других. — Слева — Теневая Аллея, справа — живые кварталы для маглорожденных, желающих остаться в мире магии. А на развилке — банк Гринготтс. Мужчина потянул Поттера за собой в указанную сторону. На дверях Гарри увидел предупреждение, написанное в стихах: «Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда». — Из банка действительно невозможно что-либо украсть — у них перед каждой ячейкой стоит ловушка, которую они проверяют раз в десять лет, — пояснил Северус. — Теперь подходим к дежурному (он сидит в левом углу), и говорим либо о деле, которое привело нас сюда и может обойтись без управляющего, если он есть, либо просим провести в кабинет управляющего. Но сначала не забудь поздороваться. Они подошли к дежурному, Гарри выступил вперед и последовал указаниям зельевара: — Пусть ваше богатство процветает, а враги утонут в своей крови, уважаемый. — Пусть и вы останетесь без врагов, но с богатствами. Что вас привело сюда? — гоблин был доволен тем, что такой юный маг знает, как правильно приветствовать их расу. — Мне необходимо пройти в кабинет управляющего родом Поттер на слушание завещания моих родителей. — Хорошо, наследник, пройдите за Рибхом, — гоблин указал на появившегося из ниоткуда более молодого гоблина. Северус с Гарри послушно отправились вслед за ним. Через двадцать минут блуждания по коридорам («лабиринтам», — мелькнула мысль у Поттера) Гринготтса они вышли к обычной двери. — Вот, вам сюда, управляющий уже вас ждет, — гоблин поклонился, указав на дверь, и исчез так же неожиданно, как появился. Открыв дверь, зельевар с мальчиком оказались в просторном помещении с огромным дубовым столом, за которым сидел старый представительный гоблин. Напротив него располагались два одинаковых кресла, еще несколько стояли вдоль стен. Кресла были обиты зеленым бархатом с искусной резьбой. Кабинет освещался неизвестно откуда взявшимся светом (Гарри специально осмотрел потолок, стены и все пространство помещения, но светильника не нашел). — Здравствуйте, уважаемый. Мне вчера пришло приглашение на оглашение завещания моих родителей. Это друг семьи Северус Снейп, я хочу, чтобы он присутствовал на оглашении. — Хорошо, наследник. — Гоблин достал резную шкатулку из ящика стола и положил в него заранее приготовленную записку. Через несколько секунд шкатулка осветилась мягким желтым светом, и гоблин достал из нее свернутую пачку пергамента. — Так, вот этот раздел завещания после семнадцати, этот после четырнадцати… — бормотал гоблин, доставая завещание. — Ага, вот, после семи. Итак, наследник Поттер, ваши родители на семилетие завещали вам вот это письмо и дом в Годриковой Впадине. Письмо лучше сначала прослушать, так как там есть раздел магической передачи. Будете слушать? — Конечно. — Гарри привстал с кресла, на которое успел сесть, пока гоблин разбирался с завещанием. Северус сел в соседнее. — Но после я получу письмо на руки? — Конечно, наследник. Итак, — гоблин достал странный артефакт, похожий на тостер, чем тот и был странен. Гоблин вложил в один из разрезов распечатанное письмо. Из второго разреза появился синий луч, отразился от зеркальца, которое подставил управляющий, и превратился в две полупрозрачные фигуры. Северусу они напомнили телесного патронуса, но, как известно, люди не могут быть Защитниками. — Мама? Папа? — Да, Гарри, это действительно их образы, но это не сами Джеймс и Лили, — Северус грустно улыбнулся и сжал плечо мальчика, выказывая поддержку. Тут «Поттеры» заговорили. — Здравствуй, Гарри. Если ты это видишь и слышишь, значит нам не удалось избежать планов Дамблдора. Мы, возможно, живы, но ты дожил без нас до семи лет. Надеюсь, Северус позаботился о тебе, — Лили мягко улыбнулась. — Если т… — Если только он не заперся от отчаяния в своей лаборатории, — фыркнул, перебив супругу, Джеймс. — Мне казалось, что вы свои разногласия выяснили еще на третьем курсе, — Лили ехидно подняла бровь. — Ладно-ладно, продолжай, — сдавшись, поднял руки мужчина. — Так вот, Гарри, за несколько месяцев до твоего рождения нам стало известно о планах на твою жизнь и наше в ней отсутствие. Я нашла зелье, которое, вроде, должно помочь пережить Аваду, но оно экспериментальное, поэтому мы пишем свое завещание. Тут мужчина выступил вперед. — Я, Джеймс Карлус Амадей Флинт Певерелл-Поттер, перед лицом Магии и Рода, принимаю тебя, Габриэль Морган Фредерик Пауль Певерелл-Поттер, своим сыном и Наследником по магии и крови. — На этих словах гоблин поднес Гарри коробочку с перстнем, который тот быстро натянул на средний палец левой руки. — А также назначаю воспитателем первого порядка Сириуса Ориона Антареса Ликель Блэка, воспитателем второго порядка Северуса Октавиуса Мориона Принца, воспитателем третьего порядка Ремуса Джона Вульфрика Люпина. Я полагаюсь на вас. Что было услышано, то не изменить. Мы тебя любим, Габри. — Джеймс ласково улыбнулся, подошел к жене и обнял ее. Образы исчезли, а загадочный артефакт выплюнул конверт с письмом обратно. Гоблин передал его Гарри, готовившемуся, судя по подозрительному блеску в глазах, расплакаться. — Все необходимое выполнено? — пытаясь говорить ровно, спросил Гарри. — Конечно, Наследник, вы можете идти, — гоблин поклонился и проводил их до двери. Выйдя из кабинета, Северус быстро довел Гарри до аппарационной площадки, взял его на руки, повернулся вокруг своей оси и пропал. *** Северус не знал, куда отправиться, и выбрал первое пришедшее на ум место. Им оказался дом в Спиннерс-энд. Зельевар быстро довел вздрагивающего мальчика до старого продавленного дивана, усадил и обнял его. Тот мертвой хваткой вцепился в мантию зельевара и прижался лицом к его груди. — Поплачь, поплачь, — тихо шептал Северус, гладя мальчика по голове. — Их, я надеюсь, только пока нет, ведь я давал защитное зелье… — А как оно действует? — поднял Гарри блестящие глаза на мужчину. — Оно должно было сымитировать их смерть, только вот не знаю как, иллюзией или как Напиток Живой Смерти. Извини, Гарри, — развел он руками, видя что мальчик почти успокоился, — это было экспериментальное зелье. Единственное, что точно было известно, это то, что существо, выпившее это зелье, после попадания Первого Непростительного оказывалось живым, при этом явно был виден и труп существа. Но в случае с Лили и Джеймсом… Мне кажется, что-то пошло не так… На людях это зелье не испытывалось… Глядя на то, как справляется с эмоциями сын Поттеров, Северус неожиданно почувствовал гордость. Несмотря на короткое время после встречи «лицом к лицу» с родителями, Гарри был уже практически спокоен. Придя в себя, он начал оглядываться, и Северус наконец осознал, КУДА аппарировал вместе с Гарри.  — Где мы?  — Это… Понимаешь, Гарри, этот дом я до семнадцати лет считал родным. Сейчас он таким является только на взгляд Дамблдора.  — Тут так странно… — мальчик передёрнул плечами, — и мрачно…  — После моего рождения у матери начались перепады с магией — она всё чаще стала исчезать, мать превращалась в сквиба, а отец — всё больше пить. А как ты знаешь, дома очень хорошо пропитываются аурой отношений, характеров и действий хозяев, — пожал в ответ плечами Принц. — Ну ладно, нам пора. Зельевар снова прижал мальчика к себе и аппарировал на Прайветт-Драйв. *** И жизнь снова вошла в колею. Гарри учился вместе с Драко и иногда Даддерсом, играл вместе с ними в магические и магловские игры, и только по ночам ему изредка приходили размышления о судьбе его родителей. *** За неделю до одиннадцатого дня рождения в Литтл-Уининг начали приходить письма, адресованные на имя Гарри Поттера, проживающего в чулане под лестницей. Дядя Вернон, ненавидящий все НЕНОРМАЛЬНОЕ, просто сходил с ума, находя письма для племянника в бутылках из-под молока и в скорлупе яиц. Петунья, помня о своей роли, пыталась реагировать отрицательно, но на самом деле ей казалось все это смешным и чуточку абсурдным. Дадли тоже это веселило, но ему было немного жаль отца. Гарри же просто наслаждался суматохой. Семья Дурслей с племянником переместились на маяк, где Вернону удалось снять жилье, никому не известное, но в ночь на тридцать первое июля кто-то постучался им в дверь. Шум ударов был схож с раскатами грома, поэтому все сначала думали, что это гроза, тем более что на улице бушевал ливень, но дверь упала и в комнату вошёл кто-то огромный. Гарри смотрел на него и не мог понять, кто он такой: для человека он был слишком большим, для великана — маленьким. «Полукровка, наверное», — возникла мысль у Гарри, но он быстро сосредоточился на вошедшем. — Эээ… Здрасте… Меня зовут Рубеус Хагрид… Я пришел за Гарри… Только… Сейчас… Дверь закрою… Поддувает… — Хагрид развернулся и вставил дверь в проем. — А зачем вы пришли за мной? — начал играть Гарри. — Вы ведь не из школы Святого Брутуса? — Как это зачем? Ты же волшебник, Гарри. Ты с самого рождения записан в Школу Магии и Волшебства Хогвартс! Твои родители были волшебниками, значит и ты волшебник! С тобой ведь происходили волшебные вещи? — Д-да… Я как-то питона выпустил… На флюгер попал… Волосы отрастил, — все тише говорил Гарри, начиная бормотать что-то невнятное. — Ну вот видишь! Ты — волшебник!.. — начал более уверено Хагрид, но его тут перебил дядя Вернон: — Не смейте! Не смейте! Мальчишка не будет учиться этим вашим фокусам в этой вашей школе! Мы специально ничего не рассказывали, думали, не узнает — не будет ничего, а когда начала появляться эта магия-шмагия, я выбивал ее из него! Он будет нормальным человеком, а не непонятно кем с непонятным образованием! — Так вот почему Гарри ничего не знает! Вы ему ничего не рассказали! Не рассказали, что он герой, что его родители стали героями, что он волшебник, что он будет учиться в Хогвартсе! Вы ему НИЧЕГО не рассказали! — начал заводиться полувеликан, но его перебил Гарри, уже уставший от этого концерта: — Так я еще и герой! Значит, меня уважают, да, Хагрид? — Да, — подтвердил все еще кипящий Хагрид, подходя к дивану в центре комнаты. — Не подходите! — Дядя Вернон направил на полувеликана ружье, которое он, оказывается, держал в руках. Гарри задумался: что он делал, когда дядя Вернон его взял? У Хагрида, видимо, лопнуло терпение, он достал зонтик с очень странной ручкой, будто кто-то склеил обломки ровной палки, но направил кончик зонтика не на Вернона, а на Дадли. Тот, зная, как опасны могут быть вещи в руках волшебника, бодро скакнул за спину Гарри. Хагрид проследил зонтиком за Даддерсом: — Гарри, отойди! — Дурдом, — прошептал Гарри, устало потирая переносицу. — Вы не имеете права! — решила все-таки подать голос Петунья. — Дети неприкосновенны, это было записано в волшебном учебнике у Лили! — Дядя Вернон, тетя Петунья, давайте вы заберете Дадли, а я договорюсь с Хагридом? — Хорошо, но учти, мальчишка, я ничего ненормального оплачивать не буду! — Дурсли наконец покинули комнату. Гарри опустил плечи, и вообще изображал несчастного мальчика, даже всхлипывать начал, только вот он пытался удержать смех — слишком забавно выглядел дядя Вернон, когда уходил. — Ну не плачь! — попытался Хагрид успокоить Гарри, поглаживая по голове. — Твои родители позаботились. Завтра сходим в банк Гринготтс, где лежит твое наследство. А сейчас уже поздно, давай поспим? А! — вдруг хлопнул он себя по лбу. — Ты, наверное, голодный! Вот, держи, — он вручил Гарри белую коробку, перевязанную бечевкой. — Открой! А я пока тебе сосисок пожарю. Пока Хагрид был занят непритязательной готовкой у камина, Гарри развязал бечевку, открыл коробку и увидел шоколадный торт из глазури: «С дним роженья, Гарри!»* Он задумался: если бы он не приобрел семью в три года, и тетя Петунья так и не примирилась бы с его мамой, то как бы он был счастлив получить, наверное, первый праздничный торт. После, так и не вынырнув из раздумий о его возможной жизни, он съел подкопченные сосиски, поблагодарил Хагрида и лег спать у камина, так как диван занял полувеликан, дав ему, правда, свою большую и теплую куртку.