Anapneo

До следующего матча по квиддичу между Гриффиндором и Когтевраном остается две недели, когда Драко впервые отхаркивает маленький белый бутон. Он шлепается в центр раковины, и ворох лепестков прогибается под его незначительным весом. Драко смотрит на него, вцепившись пальцами в края раковины, с ужасом, тогда как дышать после освобождения напротив становится легче. Драко не легче. Бутон означает, что в его внутренностях цветов стало настолько много, что они больше не помещаются. Еще немного, и они заберут тело Драко. Прорастут, подпитываемые его кровью и плотью, под палящей силой его эмоций за вместо солнца. Сожрут Драко вместо того, что маглы называют фотосинтезом. В этот день, тщательно заметя все следы, Драко отправляется не в спальню. Он несколько минут стоит перед покоями декана, старательно дышит на счет, приглаживает волосы и каждые две минуты бормочет: "Анапнео", наставив на себя палочку. Через тридцать минут ему кажется, что уже достаточно, и он стучится в покои Северуса Снегга. В первую очередь, конечно, Драко рассказывает про квиддич. Скоро матч и для Драко очевидно, что ловец Когтеврана не обгонит Поттера. Чжоу Чанг настоящее посмешище на метле, которое само даже снитч не ищет. С другой стороны вся школа в курсе их с Поттером прошедшего романа. Крестный слушает и смотрит насмешливо, когда Драко вдруг осознает, что его немного занесло, и начинает рассказывать об уроках, успехах в рунах и практике невербальных чар. Он до натуги старается повторить то, как легко скользит до крестного чашка чая со столика, но собственная чашка добирается до него подрастеряв по пути все содержимое. Крестный не ругается, напротив, взмахнув палочкой и прибрав все, продолжает легко усмехаться. Драко знает Северуса Снегга всю свою жизнь, и маленькие косвенные признаки говорят о том, что сейчас Северус Снегг в своем самом благодушном настроении. Поэтому перед уходом Драко между делом жалуется на плохое самочувствие и просит два фиала укрепляющего. Северус, конечно, делится, но взглядом провожает внимательным и настороженным. Зелье немного помогает. Ослабший измученный организм подпитывается силами, а Драко начинает смотреть на лепестки в раковине со злостью. Во вторник он уже подбивает Крэбба. — Зайдешь к ней, пожалуешься на легкое недомогание, между делом упомянешь сложные квиддичные тренировки под пронизывающем ветром. От диагностики отказываешься, якобы не болен, но просишь парочку фиалов укрепляющего. Все, давай! — А если Помфри не даст? — уныло интересуется Винс. — Потопчешься на месте и посмотришь жалобными глазами. О! Или лучше, скажи, что учеба истощает тебя умственно, а спорт физически, может еще для настроения подкинет чего. От укрепляющего правда становится легче. Драко кажется, что он наконец-то вернулся в строй. Он продолжает применять Анапнео каждые двадцать минут, каждый вечер и каждое утро он по прежнему выблевывает лепестков на полноценный букет, но теперь он начинает думать. В пятницу в Больничное крыло с жалобами на сильнейшую физическую и умственную переутомленность обращается уже Гойл. Драко уверен, что если парни пойдут туда по второму разу, Помфри не расщедрится даже на один флакон, а потому вылазку в Хогсмид планирует с особой тщательностью. Крэбба и Гойла о желании попутно посетить Лавку зелий он предупреждает уже находясь в Хогсмиде, между делом. Так, чтобы они и не заподозрили, что было целью всего. — Вы неповоротливы как два горных льва, нет уж, пойду один, встретимся в Трех метлах. И Драко степенно направляется к магазинчику, пытаясь не сорваться на перебежки. Уже внутри он торопливо скупает половину укрепляющего, берет унцию дорогущего зелья для поднятия духа и пять веселящих. Добавляет ко всему относительно недорогие успокаивающие и расстается практически со всеми своими деньгами. — Скажите, — он непроизвольно наклоняется ниже к престарелому зельевару за прилавком, — у вас есть Феликс Фелицис? Волшебник смотрит недоверчиво и неодобрительно. — Кажется, в Хогвартсе скоро квиддичный матч? Вы уведомлены, что использование этого зелья в подобных мероприятиях запрещено? — Что? Да я бы ни в жизни, на матч! — "Ах черт, как было бы замечательно сыграть с ним против Поттера", мелькает мысль в голове. — Дело в том, что я... — мысли Драко отчаянно мечутся внутри черепушки. Ради чего вполне законного он мог бы захотеть выпить Феликса Фелициса? Что убедило бы этого старичка? — Я хочу признаться в чувствах, кое-кому, — Драко намеренно напускает смущение на лицо. Ни перед каким Поттером пить Фелицис он не собирается, но это сильно поможет ему в дальнейшем поиске лекарства от болезни, — и я... Я не уверен. Лицо старичка смягчается, и теперь волшебник смотрит на него с некой хитринкой во взгляде и усмешкой на губах. — А вы готовы дорого платить, что ж. Я знаю, у какого зельевара смогу выкупить для вас унцию. Предварительно это обойдется вам около тринадцати галлеонов. Драко торопливо кивает, и оставляет последний оставшийся галеон в качестве залога серьезности своих намерений. Сумма в тринадцать галеонов возмутила бы его еще в начале года, сейчас Драко почти уверен, что без определенной доли удачи обладает низкой вероятностью дожить до начала следующего. Покидает Лавку Драко вполне довольный собой.

***

Следующие три дня Драко в разы бодрее. Он принимает по одному укрепляющему в начале каждого дня, и перед сном, сразу после того, как цветы выдирают себе выход из его организма через рот. Тело к концу дня сильно ослабевает и хочется принять зелье до того, как его начнет выворачивать, чтобы принять момент с большим мужеством, но Драко боится, что с цветами выблюет и все зелье, а значит весь эффект пропадет впустую. Он сознательно отдаляется от Крэбба с Гойлом, чтобы в один день они случайно не обнаружили его в ворохе лепестков и не решили, что самое время сообщить обо всем мистеру Малфою-старшему. Сейчас, когда он чувствует себя немного лучше, пойти на такой шаг в разы проще. Во вторник ночью его прошибает неожиданная мысль. Это ведь последний год его жизни. Если он ничего не предпримет, или план, который неясно формируется в его голове не сработает, то это будет концом. Он так никогда и не окончит Хогвартса. Не решит, какую специализацию возьмет для себя. Не возьмет в руки кубок квиддича. Но, если в предстоящем матче Гриффиндор обойдет Когтевран, то это означает, что завершающим матчем года станет противостояние Гриффиндора Слизерину. Драко даже садится в кровати от неожиданности. Это означает, что у него будет последний, самый последний, шанс победить. Обыграть Поттера. Уйти, криво усмехнувшись ему напоследок. Чёрт, Драко должен начать тренироваться прямо сейчас! Заставить себя уснуть удалось только мыслями, что ему надо как можно скорее проснуться.

***

Привычно проснувшись на час раньше других, Драко не идет в туалет Плаксы Миртл, чтобы совершить ежеутренний ритуал по избавлению от лепестков, а с нечеловеческой скоростью несется к квиддичному полю. Проблеваться приходится над унитазом в раздевалке, но Драко уверен, что в такую рань из замка никто не выходит. Нимбус ложится в руку тепло и приятно и весь следующий час ловец носится по полю, летая как никогда раньше. Потому что уже ничего не имеет смысл, кроме этого. Кроме воспоминаний о Поттере. Как ветер треплет его волосы во все стороны, как сосредоточенно хмурятся брови над круглыми очками, как он стремительной молнией мчится вперед. Драко обыграет его в этот раз. Должен обыграть. Поэтому Драко ни капельки не страшно входить в любые виражи, пусть он выходит из них с трудом. Если он сегодня здесь разобьется, значит так тому и быть, решает он, повторяя знаменитейший финт Воронского. Спустя два часа, с опозданием и не позавтракав, Драко заходит на чары вымотанный, но с мрачной веселой решимостью. Профессор Флитвик с сожалением снимает баллы и качает головой, а родной факультет смотрит недовольно и непонимающе. Драко Малфоя ни баллы, ни взгляды не волнуют. Его не волнуют и результаты занятия. Ему абсолютно все равно, кто и как на него смотрит сейчас. Занятие сдвоенное с когтевранцами, и в их противостоянии Гриффиндору слизеринцы всегда принимают их сторону. Но сейчас Драко смотрит на игроков и молча желает им провалиться. Чтобы сглаз сработал как следует, ему пригодилось бы родиться девушкой, вроде тетушки Беллатрикс, и повторить его вслух, но не то чтобы Драко верит, будто без этого они победят. Поттера еще ни разу не одолели, кроме того случая с дементорами. В горле першит, и Драко применяет короткое Анапнео. Он давно уже раздумывает, что стоило бы применять его как минимум невербально, а лучше и вообще без палочки, но на успешное освоение беспалочкового ушли бы годы, а на невербальное месяцы практики, прежде чем он решит опробовать его на себе, а не на кусочках пергамента, что не жалко. "Не все ли равно, если я умираю?" — мелькает бравирующая мысль. Это близко похоже на истерику, Драко догадывается, вот только он не чувствует себя на грани. На грани он находится с тех пор, как признал, что заболел Ханахаки. Сейчас ему напротив кажется, что он чувствует себя лучше. После занятий того же дня он сидит, опираясь спиной о боковую стену квиддичной раздевалки. С этой стороны от взглядов с поля его защищает изгородь и трибуны, все двери расположены на другие стороны, и лишь маленькое окошко под потолком делает стену не полностью глухой. Нет даже необходимости накладывать дезиллюминационное, все равно Хогвартс с другой стороны, и маленький, пустой, никому не нужный квадрат земли ниоткуда не прослеживается. Чары невидимости накладывать Драко и не умеет. Иначе, он бы, наверное, все-таки прошел и сел бы под трибунами. Сейчас почти все они заняты небольшими группками людей. Извечные квиддичные фанаты вовсю строили прогнозы на ближайший матч, а братья Криви пытались запечатлеть Поттера в наиболее хорошем ракурсе. Драко продолжает сидеть и ждать, когда гриффиндорцы закончат, чтобы полетать самому. Тренирующихся, как и Поттера, отсюда не видно. Долетают только наиболее громкие выкрики и ахи, поэтому Драко надолго углубляется в себя и понимает, что с поля ушли, только когда маленькое окошко раздевалки высоко над ним раскрывается. Он с любопытством поднимает голову и продолжает сидеть, чтобы не выдать себя ни звуком, теперь четко различая слова, что произносят люди внутри. Голоса явно принадлежат рыжему Уизли и Поттеру. — Фух, надо было сразу открыть, воняет как от загона за хижиной Хагрида. — Угу. Кут и Пикс, на мой взгляд, летают с каждой тренировкой все лучше. — А что насчет них? Их на сколько из десяти? — Уизли явно посмеивается когда спрашивает, и Драко очень интересно, о чем идет речь. — Чёрт, Рон, парней классифицировать намного сложнее. Как я, блин, должен решить, если не рассматривал их так никогда? — Про Кэти Белл ты сразу сказал, что на восемь, — Уизли все еще забавляется, но дышит в несколько раз тяжелее, чем Поттер. Тренировки даются ему тяжело. — Это другое, — Поттер даже по голосу кажется смущенным, — девушки, они, ну, даже если не рассматривал раньше, прикинуть довольно просто. — А теперь прикинь на Кута и Пикса. — Черт возьми, я не знаю, Рон, — Гарри тоже посмеивается, — как я должен оценивать, по красоте что ли? — Нееет, — ржет Уизли, — по красоте это у нас к Малфою. — С чего это вдруг? Вот он точно максимум на единичку, даже думать не надо. Парни одеваются, видимо, до конца, и, когда уже уходят, Драко успевают услышать только завершающее: — Ну а Кут и Пикс, не знаю, наверное, на четверку оба. Драко молчит пару минут, потом наставляет на себя палочку и тихо шепчет: "Анапнео". Он осторожно выглядывает, чтобы убедиться, что Поттер с Уизли ушли последними, и осторожно прокрадывается на поле. В голове пусто и Драко продолжает летать, пока не показывается луна. В голове тяжело и Драко не может схватить за хвост ни одну мысль, они постоянно ускользают, но больно жалят и кусают, как пикси. Он здраво рассуждает, что если провозится еще минут десять, его могут обнаружить и оштрафовать, на автомате идет в раздевалку. Пропитавшиеся потом перчатки тяжело снимаются с окоченевших пальцев, и Драко возится с ними с ожесточенным упорством. Достаточно опуститься перед унитазом на колени, чтобы плечи зашлись в припадке от кашля, а откуда-то изнутри раздался утробный, тяжелый звук. Белые красивые бутоны с плеском падают в воду, пока полностью не забивают отверстие. Выглядит, будто кто-то решил смыть букет роз. Драко отправляется в душ и стоит под горячей водой, прислонившись к стене. Вода разгоняет навалившуюся апатию и мысли начинают четче формироваться в голове. Если он обыграет Поттера, тот изменит свою шкалу оценки? Решит, что Малфой достаточно хорош в квиддиче настолько, что его общую оценку можно поднять до четырех с половиной? Как это все глупо и неважно. Драко хочется смеяться. Какая разница, кого и насколько оценивает Поттер, если это все равно никак не повлияет на отношения? Драко хочется смеяться и поэтому по его щекам начинают литься слезы.