Мертвые бабочки

Фейт Лаборд сходила с ума: из-за этого тумана совсем нельзя было выйти из дома. Отец запретил, но на самом деле Фейт уже начинала обдумывать план побега. Ей хотелось увидеть Артура, и она ничего не могла поделать с собой. Девушка вытянула прядь волос у виска, накручивая ее на палец. Жвачка во рту стала такой безвкусной, но почему-то Фейт продолжала ее жевать, словно выплюнуть ей было лень. Она слишком сильно была погружена в свои мысли о предстоящем побеге. Разговор с Артуром выбил ее из колеи. Она не ожидала, что он будет таким холодным и отстраненным с ней, словно она ничего не значила для него, и в последние полгода между ними ничего не было. Конечно, он боялся жены, но Фейт считала, что давно ей следует все рассказать. Так будет милосердней по отношению к Тэссе. Признаться, Фейт видела Тэссу всего лишь один раз. Кажется, на собрании общества лепидоптерологов, где Артур читал доклад о каких-то редких мотыльках, меняющих свой окрас из-за того, что англичане отапливают свои дома до сих пор углем. Тэсса тогда была в темно-зеленом шелковом платье, подчеркивающем ее стройную фигуру. Цвет ткани прекрасно оттенял ее кожу и оттенок волос, но на том собрание были, куда более привлекательные дамы. Ну, по крайней мере, так показалось Фейт. Она даже успела перекинуться парой фраз с женой Артура, но та вряд ли помнит об этом. Тэсса Грин казалось такой высокомерной, она явно думала, что самая лучшая в этом зале. — Не думала, что такие юные создания интересуются бабочками, — начала Тэсса, беря с подноса бокал с шампанским. — Думала, что эта странная страсть распространяется лишь только на мужчин, потому что они склонны к коллекционированию. — Мой отец изучает бабочек, — просто ответила Фейт. Хотя ее подмывало сказать, что она не разделяет эту страсть, и вот тут Тэсса права. Но Фейт промолчала. — У вашего мужа всегда такие интересные рассказы. — Да? — удивилась Тэсса. Фейт поняла, что жена Артура совсем не разделяет страсть мужа. Ей было все равно, чем он занимается, и Фейт всегда казалось, что именно ее желание разделить страсть с Артуром привлекло его. Он мог часами ей рассказывать о своих бабочках, а она с открытым ртом слушала его. Девушке очень хорошо получалось изображать удивление или интерес, поэтому Артур Грин был полностью в ее власти. Она была влюблена в него с шестнадцати лет, когда Артур пришел к ним домой выпить чаю. Фейт была очарована этим мужчиной: его манерой говорить, тем, как он держал сигарету между пальцами, как стряхивал пепел с нее. От его взгляда у нее все замирало внутри, ей казалось, будто он смотрит прям в душу. А какой он был красивый… Если можно было сказать всем одноклассницам, то, наверняка, она все поведала, не упустив мельчайших подробностей. Они все завидовали ей, а Фейт торжественно на это улыбалась, потому что у нее есть то, чего у них не будет. Фейт всегда думала, что Артур Грин приходит к ним домой не только, чтобы поговорить с отцом, но и для того, чтобы увидеть ее. Ей хотелось в это верить, и стоило ему задать вопрос адресованный Фейт, то все внутри замирало от восторга. — Как твои дела в школе? — он улыбался ей, и Фейт была готова отдать все, лишь бы он еще раз это сделал. — Все хорошо, — она тоже улыбалась ему в ответ. — Я рад, — Артур опускал взгляд, чтобы не смотреть на нее, и Фейт ощущала, что он делает это специально. Она мечтала о нем по ночам. Приспускала трусики, гладили себя там, представляя, что это его рука, что это его пальцы. Она хотела его, и ничего не могла поделать с этим. «Да пусть я буду гореть в аду за то, что уведу женатого мужчину, но я не могу без него», — так утешала она себя постоянно, стоило только Артуру постучать в дверь ее дома. Фейт сходила с ума по чужому мужу, и от этой мысли ей было очень хорошо. Это было так порочно, так противоестественно: ведь ей всего лишь семнадцать, а ему сорок два. У любви вообще нет возраста. Она первой дотронулась до него, когда он сидел в кресле перед камином. Папа где-то застрял в библиотеке, и у них с Артуром было не так много времени, чтобы побыть наедине. Фейт потянулась к Артуру, нежно прикасаясь к ее руке. Он сжал ее пальцы в ответ. Это был такой интимный жест, выражающий, куда больше, чем думала на самом деле Фейт. Ее пробрало до дрожи, и она совсем перестала дышать. В следующий раз Фейт позволила себе встать у кресла Артура. Она склонилась к нему. Мужчина поднял глаза, и она замерла, пытаясь понять, что за эмоции сейчас бушуют в нем. Фейт снова дотронулась до него, но в этот раз Артур не просто сжал ее пальцы, он склонил ее к себе, легко целуя в губы. После того поцелуя Фейт неделю ходила пьяная. Она постоянно дотрагивалась до своих губ, словно проверяла остался ли еще след на ее губах; смотрела на свое отражение, стараясь найти изменения в своей внешности, и ничего не находила. Все это было для нее в новинку, ведь она никогда не влюблялась. Любовь для нее вообще было незнакомым чувством. Фейт ждала следующей встречи. Ждала, когда Артур снова придет, но он не появлялся очень долго. Па сказал, что он уехал в командировку и вернется через месяц. Это время Фейт показалось бесконечным. День за днем она смотрела в окно, потом бросала взгляд на календарь, понимая, что еще слишком долго придется ждать, да и Артур может перестать приходить в их дом. Последнее для Фейт было смерти подобно. Он все же вернулся. Фейт была так рада, что почти не скрывала свои эмоции. Она обняла его порывисто, когда Артур вошел в дом, и не попросила прощения за эту фамильярность. Артур же просто улыбнулся на это, и Фейт поняла, что он ее. Артур стал звать ее на прогулки по городу. Фейт брала с собой камеру и делала снимки, просила прохожих снять их вместе. Она была влюблена и склонна делать всякие глупости, но вроде и Артур был не против этого. Так продолжалось несколько месяцев, а потом он привел ее в недорогой отель. Поначалу Фейт испугалась. Она не думала, что все до этого может дойти на самом деле. Тогда она пугливо посмотрела на Артура, а он молча снял шляпу и пальто, повесив их на вешалку. — Мы… — у нее пересохло во рту. Слова растаяли на языке. Фейт не знала, что ей сказать. — Все хорошо, — Артур взял ее за руки. — Не переживай. — он улыбнулся ей. Он поцеловал ее, чтобы она хоть немного успокоилась. Артур провел ладонью по ее стану, ощущая дрожь. Да, Фейт очень боялась, ведь она ничего не знала об этом на самом деле. Только имела представление, что могли делать мужчина и женщина в одной постели. — Все хорошо, — снова повторил Артур. Он расстегнул ее платье, спуская его с плеч, после стал ее медленно раздевать, целуя каждую обнаженную часть тела. Фейт зажимала губу, тая от каждого его прикосновения. Все, что ей оставалось просто довериться его рукам, позволить ему делать все, что ему вздумается. Фейт ощущала прикосновения его рук, чувствовала кожей его губы и знала, какие эмоции он должен видеть в глазах, и острее осознавала свое падение, тем сильнее возбуждалась. Она ерошила пальцами волосы Артура, пробегала ладонями по буграм его плеч, по гладкой груди под рубашкой. Он был таким красивым, просто совершенство. Она провела ладонью по его ширинке: бесстыдно, как, по ее представлениям, сделала бы только проститутка. И почувствовала под тканью нечто твердое. Она ничего не боялась. Могла делать все, что захочет. У него перехватило дыхание, он замер, перестав раздевать ее — пришлось помочь ему стянуть шелковые трусики, чтобы он увидел то, что, как внезапно поняла Фейт, давно уж рисовалось его воображению. Почувствовала, как он опрокидывает ее на спину, на кровать, и тело ее начало изгибаться дугой, поднимаясь к Артуру. Она ощутила его прикосновение. То был язык Артуру, горячий, быстрый, он играл на коже и внутри, поворачивался, словно ключ в щелевом замке ее плоти. Это поразительное новое ощущение наполнило грудь Фейт вздохами, тело ее принялись сотрясать долгие волны движения, страстное желание вело ее куда-то. Фейт начала мотать головой из стороны в сторону. Он лег на нее и принялся целовать ее лицо, груди. Ладони его поползли по внутренней стороне ее бедер, по шелковым чулкам, которые он так и не снял. Фейт задыхалась все больше, а Артур, словно смеялся над ней, продолжая пытку. Ей было больно, когда он проник в нее, и она попыталась сопротивляться, колотя кулачками в его широкую грудь. Но, кажется, все было просто бесполезно. Артур продолжил движения, а Фейт все никак не могла расслабиться. Прежние ощущения сошли совсем на нет, словно не было тех восхитительных минут. Позже Фейт лежала рядом с Артуром и все гадала, почему это так нравится людям. Артур понял ее мысли и хитро улыбнулся, принявшись ласкать ее снова. У него, наверное, было много женщин, раз он так себя вел, думала Фейт, когда его язык снова бесстыдно проникал в нее. Но она не решилась задать подобный вопрос, продолжая таять под ним. Странно, но когда он привел ее в следующий раз, но уже в другой отель, то Фейт сама на него накинулась. Да, ей совсем не понравилось то, что они делали тогда пару дней назад, но ее по-прежнему волновало общество Артура, как и его близость. Во второй раз все было намного лучше, чем Фейт могла себе представить. Она вздыхала под Артуром, наслаждалась каждым сантиметром его плоти, оказавшейся в ней, и совсем не понимала, почему тогда, в первый раз, ей не понравилось все происходящее. — Ты будешь со мной? — зачем-то спросила она, когда он содрогался в ней в последних конвульсиях. — О да… — прохрипел он. Когда он отдышался, то строго посмотрел на нее, и Фейт это не совсем понравилось. Ей совсем не хотелось, чтобы он вел себя с ней, как строгий отец. — Что такое? — Никогда не задавай вопрос в такой момент, — хрипло сказал он. — Почему? — Потому что мужчина думает мало, и он готов на все лишь бы просто кончить и умереть от оргазма, — Артур потянулся за сигаретами. — Ты поняла меня? — Да поняла, — немного обиженно ответила она. — Не обижайся, милая, — Артур затянулся, положив зажигалку в карман брюк, лежащих у кровати. — То, что делал ты… — она осеклась, не зная, какие слова лучше подобрать сейчас. — Я могу как-то порадовать тебя? — Думаю, тебе не понравится это. Как же он был не прав. Фейт вошла во вкус. Секс стал для нее наркотиком, и не важно, каким способом они это делали, главное, что она была с Артуром Грином, мужчиной, которого она любила до одури. Фейт была готова на все ради него, и он это знал. Для него она стала воровать бабочек из коллекции отца. Артур всегда говорил, что у его отца слишком много диковинок, и он не заметит пропажи. Да и сама Фейт прекрасно знала, что отец давно перестал пересчитывать свои сокровища. Нет ничего страшного, если она подарит некоторых бабочек. — Ты просто потрясающая, — каждый раз говорил Артур, когда она приносила его бабочек. Их связь продолжалась, и Фейт начинала понимать, что просто не сможет жить без Артура. Она не боялась забеременеть, потому что Артур уверял ее, что ничего не случится. Он пользовался резинками, а ее заставлял на всякий случай вставлять колпачок. — Ребенок может наделать столько шума, — как-то сказал Артур. — Нам всем будет плохо. Твой отец сделает все, чтобы меня исключить из ученого совета, тебя отправит подальше заграницу, а жена сделает все, чтобы пресса меня размазала, ведь наш брак по сути мезальянс. — В чем же он такой неравный? — Фейт тоже потянулась к сигарете. Она старалась курить только с Артуром и больше ни с кем. — Я думала, что это совсем не так. — У нее есть деньги и связи, — просто ответил Артур. — Не думала, что ты женился на деньгах, — усмехнулась Фейт. — Я женился на ней, потому что вроде бы любил, а она меня ждала с войны, — он стряхнул пепел с сигареты. — Так что все так, как и должно быть. Никто не виноват, что чувства утихли. — Ты можешь с ней развестись, — Фейт провела рукой по его крепкой ягодице, ощущая, как он напрягся. — Я? — зачем-то уточнил Артур. — Нет, я не могу с ней пока развестись. Но однажды это случится. Фейт хотела в это верить. Она надеялась, что однажды они перестанут прятаться по углам и все же станут мужем и женой. Времена меняются, и однажды люди перестанут осуждать женщину за то, что она осталась без мужа после развода. Наверное, именно поэтому Артур не хотел разводиться с Тэссой, думая о ее гордости. Благодаря этому осознанию Тэсса любила еще больше Артура. Он был у нее таким заботливым. Таким нежным и понимающим. Любая женщина позавидовала бы ей. Арчи, большой сенбернар, ткнулся носом в коленку Фейт. Она подняла глаза на собаку. Придется все же выйти из дома, ничего с этим поделать нельзя. Она оделась и вышла из дома. На улице висел густой туман. Ничего дальше 20 дюймов [1] не было видно. Нужно быть осторожной. По радио говорили, что люди попадали под колеса транспорта и погибали. Спустя десять минут Фейт начала ощущать, что ей совсем нечем дышать. Она завела Арчи домой и сама прошла в холл. Девушка постояла в тишине, смотря за тем, как мигает лампочка в коридоре. Фейт снова вышла на улицу. Она знала, что ей делать. Наверное, это была совсем глупая затея, но поделать девушка ничего с собой не могла. Дорога была трудной, приходилось часто останавливаться, чтобы отдышаться. Воздух был слишком тяжелым и ее легкие с трудом воспринимали его. Фейт все время боялась попасть под машину, но все же страсть пересилила в итоге все. Спустя полтора часа Фейт оказалась у дома Артура. Она никогда не заходила вовнутрь, лишь только видела его фасад. «Я не должна этого делать, — пыталась она воззвать к разуму. — Не должна появляться здесь». Но поделать Фейт уже ничего не могла с собой. Она поднялась по ступенькам, и нажала на звонок. Ей открыла служанка. — Вы к кому? — К мистеру Грину, — выдохнула Фейт, понимая, что заветная цель близка.