Маков Цвет

Грубые пальцы напоминают иглы, что без сопротивления вонзаются в тело. Боль распространяется плавленной сталью от очагов кровоточащих ран, а жар все нарастает. Они смеются, оглушительно громко обсуждая между собой округлость моих юношеских бедер. Болезненная противная рвота хочет вырваться наружу из растраханного горла. Но застревает в нем вместе с воплями о спасении, в такой час в школе никого нет. Не могу воспротивиться, всю жизненную энергию словно выкачали, не осталось ничего. Альф трое, они старше на несколько классов и грубы до крайности. Чувствую, инстинкт начинает выть внутри, как раненная бродячая псина. Защищаю открытую шею рукой, тут же получая укус в запястье — до маленьких ранок и капель крови прокусывает кожу этот урод. Да и остальные оставляют уродливые метки на теле. Это инстинкт альфы — метить того, кого трахают. Переношу всё молча, стиснув зубы, даже после того, как они удовлетворили свои потребности, они обмачивают меня собственной мочой, гогоча при этом как последние дауны. Когда становится тихо, пытаюсь встать, но не удается даже пошевелиться; слёзы впитывает почва, на которой распластано моё униженное тело. Первая течка в моей жизни стала адом, показав, что подобные мне существа значат для этого мира. Живот сводит судорогой, и я открываю глаза, понимая, что это был всего лишь сон из прошлого. Жар всё ещё не прошел, он окутывает все тело, плавя внутренности. Трогаю пальчиками лицо, отмечая мокрые дорожки слёз. Интересно, от чего мне горько сейчас? Может, от мысли, что Джун не дождался меня и нашёл себе омегу? Возможно, и от сна, подтвердившего мою жизненную позицию, что наш пол — это отбросы. Несмотря на то, что мы можем родить здоровое потомство с красивой внешностью и здоровым организмом, альфам плевать на все это; для них мы расходный материал, мусор под ногами, то, во что можно без разбора пихать свой узел. И как только я нашёл альфу, что не желал меня ни с кем делить. Наворотил дел. Однако бежать некуда, на это нет ни сил, ни желания. Хочу увидеть его, прижаться и вдохнуть пленящий запах. Как же моё сердце и тело скучали. Сейчас в постели, что пахнет им, возбуждение только усиливается. Больно, рыдание почти срывается с губ вместе с воплем отчаяния. Но в коридоре слышатся шаги — мощные, узнаю их и грустно улыбаюсь, принимая сидячее положение. Вскоре дверь распахивается, и в комнату входит Нам Джун. У него серьёзное, обеспокоенное лицо, между бровей пролегла складка, и губы плотно сжаты. Мы изучаем друг друга взглядами ровно минуту. Ощущаю холод на своей обнаженной коже и вздрагиваю, покрываясь мурашками, все бедра сейчас измазаны смазкой. Альфа же одет модно, со вкусом: джинсы светлые, футболка, а поверх изумрудная с принтом рубашка. Не могу отвести взгляда, преследую дорогой образ, когда он подходит ближе и садится на кровать, мне приходиться в таком положении изучать лишь его спину. У меня внутри бурлит, хочу прижаться, коснуться, сгореть в этих сильных руках, отдаться. Рука тянется, но отдергиваю её, вспоминая слова Тэ. Он больше не мой. Молчание и напряжение виснут в воздухе. Вижу, как альфа сдерживает дыхание, чтобы не поддаться моим феромонам, когда я в его уже вовсю потонул, и голова кружится. Концетрирую взор, закусываю губу до крови, боль отрезвляет — пусть и на краткое мгновение. От голоса хозяина, почти перестаю дышать, слишком родной, проникает в самые недра: — Чимин, почему ты здесь? Что произошло? Сглатываю скопившуюся слюну во рту, щиплю себя за руку, лишь потом, хоть немного соображая, отвечаю: — Джин хотел, чтобы я переспал с его партнерами по бизнесу, вызвал искусственную течку, мне удалось сбежать. Чувствую, как запах альфы становится резче, проникаюсь тем, как вибрирует возле него иллюзорный воздух. Хочу, хочу, хочу! Вопит сучка внутри меня, поэтому когда Джун соскакивает с воплем, ползу к нему ближе. — Вот урод! Убью! Он собирается уйти, оставить меня одного, не могу позволить случиться подобному. Пусть он и не мой, но единственный альфа, которого хочет моя омежья сущность. Перехватываю его за бедра и роняю на кровать, тут же седлая. Мне сейчас до жути стыдно, ошарашенный взгляд смущает. «Прости, если тебе противно, но я не могу иначе, ты мне нужен». Не могу сказать вслух ничего из этого. Поэтому просто задираю его футболку и провожу по шумно вздымающейся груди ладонями. Сквозь ресницы вижу удивление маньяка, но на этом не хочу останавливаться. Пусть только сегодня, пусть лишь всего на пару часов — хочу быть с ним. Быстрыми, судорожными движениями снимаю ошейник и кидаю в другую часть комнаты. Ошарашенный взгляд, огонь в зрачках, что сжигает заживо и дарует новую жизнь. Затыкаю рот альфе, когда тот что-то хочет сказать. Его дыхание обжигает ладонь, чувствую его член, пульсирующей задницей. Делаю пару стимулирующих движений. Затем ложусь на широкую грудь и, заводя руку за спину, начинаю сам себя растягивать. Стыдно, больно и так дурманящее, сам не могу определиться с эмоциями — их слишком много, они заполоняют собой всё. Одежда мешает, но силы от возбуждения, предательски покидают своего хозяина. Тону в угрожающем взгляде снизу, из-под опущенных ресниц осматривая красивое лицо сквозь пелену ситца или иллюзорное крылышко бабочки. Потом, как гром с ясного неба, альфа скидывает меня с себя. Я же не могу пошевелиться, сжимаюсь от холода, что снедает изнутри, боюсь открыть глаза, даже дышать. Всё правильно, он больше не свободен, с чего бы ему желать меня. Пытаюсь отползти подальше и забиться в подушки, спрятать голое тело, горящее огнем, от аромата альфы, что абсолютно везде. Внутри живота тугой узел, он давит, слёзы текут по щекам, сдерживаю всхлипы. Уползти и скрыться в коконе не успеваю: альфа тянет обратно, сжимает бока. Осмеливаюсь посмотреть на Джуна и, видя его полностью обнажённым, давлюсь. Его зрачки сейчас расширенны, а член плотно прижат к животу, что свидетельствует об искреннем желании обладать. Ничего не понимаю, однако моё тело чувствует похоть, что волнами доходит и до меня. Развожу ноги в жесте приглашения — и получаю хозяина. Он наваливается сверху и грубо целует, больно прикусывая губы и язык. Его пальцы выкручивают соски, с болью и стоном, рвущимися у меня из горла. Забытое удовольствие на краю бездны, пытка, перемешанная с острым удовлетворением — вот чего я желал. Принимаю всё: руку, что душит за горло, болезненные укусы в живот, от которых поджимаются мышцы. Тишина перестает душить, да и вообще окружающий мир меркнет, ноздри забиты маком, тело дрожит от прикосновения любимых рук. После такой хватки синяки будут сходить долго. Послушно переворачиваюсь на живот и оттопыриваю попку, получая по мокрым ягодицам рукой. Хлопки звонкие с хлюпаньем, смазка начинает бежать ещё активнее. Таких ударов слишком много, срываю голос от стонов наслаждения. Позорно поддаюсь на всё, принимая любую боль. Хочу! Снова вопит сущность, подаюсь бедрами назад, имитируя секс. Альфа утробно рычит и входит одним толком, причиняя боль и яркий оргазм. Ощущаю, как подушка мокнет от спермы. Облегчение растекается по телу, но тут же захлестывает еще более сильное возбуждение. Дрожу в сильных руках самца, задыхаюсь от грубых толков и выгибаю шею, приглашая пометить себя. Пусть метка и не приживется, хочу ощутить какого это. Джун стонет, заставляет лечь плашмя на кровать и, приподнимая задницу, входит еще глубже. Цепляю ногтями светлую простынь, пачкая орхидеи — невинные цветы — своей кровью и слюной, давясь кислородом и сгорая от желания принадлежать этому мужчине. Поднимаясь, прижимаюсь спиной к его груди. Закрываю глаза и наклоняю голову, открывая шею для метки. Секунда на раздумие, сильный толчок в пульсирующую задницу и зубы, что проникают под кожу, вгрызаясь в плоть. Замираю. Мир становиться ярче. Стону и кончаю еще раз. Меня словно разбивает на миллионы частиц, смывает все страхи, остается четкое чувство безопасности и надежности. Обмякаю в руках альфы, позволяя нам мирно развалиться на завоеванной кровати. На белых простынях разные жидкости, хотя кровь выделяется сильнее. Позволяю себе расслабиться, чувствуя набухающий внутри узел и ощущая на макушке горячее дыхание. Мы лежим рядом, греюсь об горячую кожу Джуна, вдыхаю любимый аромат и почти засыпаю в этой неге, когда до сознания доходит вопрос: — Почему ты пришёл ко мне? — Спрашивает он. Понимаю, что забыл сказать что-то очень важное — саму причину. Поворачиваю голову и, видя страх в глазах альфы, усмехаюсь и говорю сонным голосом: — Потому что я люблю тебя… Не успеваю закончить, как чувствую спазм наслаждения и сдерживаю стон. Нужно сказать больше, рассказать обо всех своих скитаниях в непроглядной тьме, но не могу: альфа смотрит и смеется, это больно режет. Вздрагиваю, спину покрывает холодный пот. Кажется, я забыл, что омега у него уже есть. Хочу вырваться, сбежать, забиться в угол, спрятаться, но узел внутри не отпускает. Приходиться спрашивать дрожащим голосом: — Почему ты смеешься? Я не шутил. Джун же поворачивает мою голову к себе и нежно целует, лишая способности возмущаться. Таю, мысли путаются, и совсем ничего не понимаю. Альфа после такой ласки шепчет на ухо: — От счастья, моё глупое чудо, радуются лишь счастью. Наступает пора удивляться мне, отворачиваюсь и, уткнувшись в подушку, задаю самый важный вопрос: — Разве у тебя уже не появилась омега в моё отсутствие? — Кто тебе это сказал? — переспрашивает хозяин, убирая челку с моего лица и целуя за ушком. — Тэ. Он сказал, что Чонгук провёл в твоей спальне ночь. Повисает тишина, но она не давит. Чувствуется тепло и покой. Вздрагиваю от ещё одного укуса в метку, жар переполняет все тело, хочется взорваться от эмоций. Улыбка сама расцветает на лице от этих ощущений, альфа же шепчет тихо, немного смеясь: — Ты дал себя пометить из ревности, это мило. Но у меня может быть лишь одна омега — и это ты. Гуки просто рассказал, что у него нашелся истинный, и мы всю ночь болтали о наших парах. Так что, надеюсь, ты теперь не жалеешь, сбежать от меня у тебя больше не получиться. Облегчение пробирается в каждую клеточку, счастье, радость захватывают нутро. Улыбаюсь и жмусь теснее к Джуну, тот обнимает, целует в подставленные губы и хмыкает довольно, по-хозяйски. Кажется разговоры больше и не нужны. Показываю ему язык и вздрагиваю, когда он пытается двигать внутри разбухшим узлом. Выгибаюсь от наслаждения и боли, тут же кончая третий раз. Нам Джун собирает белесые капли, размазывая их по моему бедру, улыбаясь нежно. Мне же хорошо до ярких вспышек перед глазами и зевком от усталости. Искусственная течка капитулирует, покидая организм. Думаю обо всем другом мы сможем поговорить и завтра, ведь сейчас мне не надо никуда убегать. В объятиях этого мужчины мой истинный дом.