Мисс Блэк

Дора приехала в десять часов вечера в Новый Год, но к праздничному ужину уже не успела, хотя огорчаться не стала, а просто извинилась за непунктуальность. Едва наступил час ночи, Дора отправилась к себе в гостевую комнату и написала письмо своим родителям о том, как она прибыла и как мы отпраздновали. Я была бы не прочь внести и свою лепту в её записульки, но у меня у самой была проблема — я должна была написать развёрнутое письмо миссис Уизли. Я долго не могла решить, как начать это страшное дело, но потом закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Посчитав до десяти я достала из ящика плеер наушниками и нажала на кнопку. В ушах зазвенела песня и мне стало намного легче писать — у меня проблемы не только со сдерживанием злости, но и с изложением мыслей, а когда играет музыка, то и успокаиваешься, и мысли в порядок сами приводятся. «Дорогая миссис Уизли! Шейла очень счастлива, что мы смогли её простить и впустили в наш дом, но я просто уверена, что она по вам очень сильно скучает. Это видно на её лице, когда она смотрит на нас с Гермионой, на маму, на папу… Ей грустно, что она предала нашу семью, просто так уйдя из дома, а потом явившись просто так и будто бы без причины. Конечно, мы с Вами, миссис Уизли, понимаем, по какой причине она решилась на этот шаг, но и объяснить окружающим ничего не можем, иначе Шейле будет больно. Я бы хотела поблагодарить Вас за Ваши чудесные подарки как на Рождество, так и на Новый Год. В Ваших подарках всегда так много радости и тепла, что именно их мне хочется открыть в первую очередь, что я и делаю, естественно. Знаете, я бы хотела попросить вас отправить к нам близнецов и Рона с Гарри на несколько дней, потому что я по ним очень скучаю, ведь долго с ними не общалась. Могу даже предложить поехать вместе с ними в школу, у папы даже микроавтобус есть, как оказалось. Но если Вы не разрешите, то я не расстроюсь — до школы осталась всего неделя, у дома есть Шейла и Дора. Но я была бы Вам очень признательна, если бы Вы им разрешили (ну если они захотят к нам, естественно). Шейла передаёт Вам привет и хочет поблагодарить Вас за Вашу теплоту и то счастье, которое Вы ей дарили. К письму прикладываю маленький подарочек. Кассиопея Блэк» На самом деле письмо получилось очень даже маленьким, но больше писать мне было нечего — я так уже всё высказала. Я спустилась вниз, чтобы поиграть с сестрой в карты.

***

Поезд ехал мимо заснеженных полей, которые сливались с густыми облаками. Небо тоже отливало серебром, и казалось, будто я нахожусь в белом листе, и от этого мне хотелось закутаться в плед. Меня спасала только песня группы «ABBA», играющая в радиоприёмнике и Рон с Гарри и Драко, которые пели вместе с радио. Песня поменялась. Парни начали танцевать под «Охотников за привидениями», и тут вошла Гермиона, которую никто не заметил, и Гарри заехал ей в глаз волшебной палочкой. Та заорала, и Гарри, отпрянув, повалился прямо на клетку с совой, Букля возмущённо заухала, Рон начал озираться, не поняв, кто надела столько шума, а Драко забился в уголок и там сидел. Теперь от холода не осталось ничего, кроме картинки за окном. Поезд остановился. Мы приехали, и все выбежал из купе, в котором уже была очередь на выход. Начался затор, а мы были в самой середине вагона — ни вперёд, ни назад. Потом оказалось, что двери просто не открыли вовремя и все просто стояли внутри, вместо того, чтобы выходить. Когда мы выскочили на свежий воздух, на меня дохнуло лесом и зимой, и стало так прохладно и легко, что я радостно закричала, спугнув птиц где-то очень далеко. Внезапно рядом оказался Драко — взъерошенный и без шапки, а на лице была мечтательная улыбка. — Никогда не замечал, как тут красиво. — Это у тебя мировоззрение поменялось, Малфой. Я тоже стояла бес шапки и пялилась на всё вокруг, а в глазах играли маленькие звёздочки, ка всегда, когда я была счастлива. — А я не могу в это поверить, — ответил мне Драко, и направился по снегу в сторону карет. — Не мог же я поменяться за несколько дней. — Прошло две с половиной недели, Дракс, а ты называешь это несколькими днями? — я увязалась за ним, будто мы всегда были лучшими друзьями и каждый день липли друг к другу, хот я единственный, к кому я могла отнестись, как к настоящему лучшем другу пока была Гермиона — мы с ней и правда общались каждый день. Мы ехали в школу и смотрели во все стороны, а когда приехали, то мне очень не хотелось заходить внутрь — так всё вокруг оказалось красиво. Когда все расселись за столы, директор. По традиции объявил нам все сведения, накопившиеся за две недели, и мы принялись за еду, появившуюся на столах. Меня уже давно не удивляла эта еда, но маленький Эрик Норман был ужасно счастлив. Он восторженно рассматривал еду, к которой не успел привыкнуть за полгода учёбы, и радостно рассказывал мне о том, как провёл каникулы. Эрик стал мне как младший брат, ведь я старалась помогать ему с домашними заданиями и рассказывала о разных школьных закоулках. В последнее время меня часто можно было найти в окружении первокурсников, которым я помогала на первых порах. Преподаватели этому умилялись, Гермиона меня подбадривала, попутно сожалея о том, что сама не может мне помочь, а Гарри с Роном не понимали, как можно возиться с такими маленькими идиотами. Мне было очень стыдно за Рона. Он постоянно был зол на всех и решил, будто он пуп земли, которого все должны слушать. Однажды он довёл Падму Патил до слёз, сказав, что та выглядит как бездомная в своей индийской одежде. Мне стало очень даль Падму, ведь на самом деле она выглядела очень даже симпатично. Мне пришлось поговорить с Роном, чтобы тот перестал себя так вести, просила помочь Гермиону и Гарри, но тот никого из нас не слушал. А сейчас он сидел один одинёшенек и ковырялся в картофельном пюре. Я не чувствовала к нему ни капли сострадания — он сам во всем виноват, но тут же, просто мгновенно, я поняла, что раньше я вела так себя по отношению к Шейле. Я всегда считала кого-то достойным зла, хотя все мне говорили, что я должна быть добра ко всем. Так прошёл весь вечер, и я за своими мыслями даже не заметила, как наступила полночь, и я уже сидела в своей кровати. Я очнулась лишь когда в окне блеснула луна и подмигнула какая-то маленькая звёздочка. Тогда я отложила свои мысли в сторону и легла спать, укутавшись в одеяло.

***

Утро выдалось морозным, и нам отменили травологию. Услыхав об этом, я развернулась обратно и пошла в библиотеку, чтобы взять дополнительную литературу по нумерологии. Мне нужно было много заниматься по нумерологии, так как она вообще не двигалась с места и я её вообще не понимала. Стоило мне плюхнуться на стул с тремя толстыми книгами, как передо мной появился Фред Уизли с учебником и старыми конспектами. — Где брата посеял? — Он на рунах. — А ты почему не на уроке? — А я не пошёл на руны. Я выбрал прорицания, нумерологию и уход за магическими существами. — А у меня есть руны, они мне очень нравятся. Мне кажется, это очень интересно. — Гермиона твердит мне об этом весь год, но я что-то не верю. Фред открыл учебник и начал записывать информацию на чистый листок пергамента. Я какое-то время смотрела, как он пишет, и потом спросила: — Что пишешь? — У меня проблемы с трансфигурацией. — Ты серьёзно решил начать учиться? — у меня глаза в мгновение ока стали как галлеоны. Я просто не могла поверить, что близнецы могут взяться за ум. — Почему бы и нет. Кому нужны безграмотные продавцы фокусов? Я улыбнулась. — Ты понимаешь нумерологию? — Конечно, чего там не понимать! — А объяснишь мне? Фред отбросил свои конспекты в сторону и начала мне объяснять все темы от начала учебника, а я сидела и кивала, а потом писала. И через три часа мне очень захотелось есть, так что я взяла свои листочки и убежала из библиотеки — на обед.

***

Был уже конец января, и мне стало холодно и пусто. Все сидели, уткнувшись в учебники, и лишь иногда слышались звуки шелеста страниц. Вокруг была тишина, причем настолько угнетающая, что мне стало страшно. Это было как тогда, когда я была в доме один на один с папой и не знала, что он там. Сейчас я шла на урок трансфигурации, который был соединён с когтевранцами. Я села за первую парту и вытащила учебник с пергаментом, а потом в гробовой тишине продолжила сидеть, даже не шевелясь. В класс вошёл Артур Хортланд вместе со своей компанией и улыбнулся мне. И я подумала, что у него жуткая улыбка. Он сел прямо за мной, а к нему подсел Тим Малликус. А рядом со мной уселся Ричард Шарп. Я сидела тихо, как мышка, а аудитория постепенно наполнялась людьми. — Здравствуйте, ученики. Это произнесла МакГонагалл, едва войдя в класс. — Сегодня у нас диагностическая работа, которую попросила провести мадам Помфри, так как мы давно не проверяли психическое состояние учеников. — Мы не шизофреники! — крикнула кто-то с последних парт, и весь класс шумно развернулся. Профессор МакГонагалл ничего не сказала, а просто пихнула мне и Шарпу тексты диагностических работ.

***

Седьмого февраля был турнир по квиддичу. Пуффендуйцы проиграли когтеврану, и поэтому наша сборная не выходит в финал. Капитан очень расстроился, ведь мы шли на кубок школы. Я про себя ухмыльнулась, ведь зря они взяли Бэрроу в загонщики — он даже не способен с нормальной силой по мячу ударить. И что, что я девчонка? Я ничем не хуже Бэрроу, и даже лучше. Я пошла с поля, и рассматривала окрестности, когда ко мне подбежал Гарри. — Ты расстроилась? — Нет, конечно. Это же не я проиграла, а наша команда, было бы из-за чего расстраиваться. Гарри помолчал. — Ну вы же на одном факультете учитесь, вы одна семья. — Ты же не расстраиваешься, когда ваша команда проигрывает. — Согласен, — Гарри мне улыбнулся и пошли в школу. — Ты что делаешь на пасхальных каникулах? — У меня папа женится, я поеду в Лондон. — Круто. Я никогда не видел свадеб. — Наверняка это что-то скучное, — сказала я. — Но я же не смогу не пойти, ведь это было бы неприлично. — Ага. Мы дошли до лестницы, и нам пришлось попрощаться — Гарри шёл наверх, а я вниз.