Мисс Блэк

Знаете, я хотела сделать себе каре и покрасить волосы в пепельно-серый. И к тому же нарастить себе ногти. А ещё я колебалась, не сделать ли себе татуировку в виде Хогвартса. Но пришлось временно отложить все эти манипуляции, так как на Святочный Бал меня пригласил не кто иной, как Виктор Крам, и я не хотела показать свой новый имидж перед всей школой прямо в такой важный для Вити и Гарри момент. И решила повременить со стрижкой и покраской. А ногти нарастила. Недели за полторы до бала Крам прервал наши занятия болгарским, так как ему нужно было думать и о бале, и о следующем испытании, но обещал, что после Рождества возобновит уроки, но только вместо двух занятий в неделю даст мне три — чтобы нагнать материал за месяц отсутствия уроков. Я была, конечно же, не против, но из-за этого у меня появилось свободное время — по два часа во вторник и пятницу, когда у меня раньше были уроки, и каждый день по полчаса-час, которые я тратила на домашние задания, которые Витя давал мне для закрепления. Язык, между прочим, шёл довольно хорошо. Я уже немного читала, говорила основную информацию о себе и даже умела хорошо считать до ста. И ещё могла говорить в прошедшем и настоящем времени. Свободное время я решила потратить на общение с Гермионой, которая в последнее время часто бывала одна, ведь Гарри и Рон помирились, а я всё время пропадаю за песнями и болгарским. — Привет, как дела? Знаешь, с кем пойдёшь на бал? — Нет ещё. Меня никто не пригласил, и Рон над этим подшучивает. Гарри, конечно, против но ты же знаешь, что он не хочет заново портить с ним отношения… — А ты познакомься с болгарином или французом. Тогда Рон сам прибежит извиняться, раз ты такого партнёра себе отхватила! — Можно, конечно, но я сначала подожду — вдруг кто-нибудь сам предложит, а через три дня сама пойду искать того, кто мне нужен. — Правильное решение. Дальше мы начали обсуждать книги, которые успели прочитать за год. Гермиона похвасталась, что прочитала-таки «Последний из могикан» Фенимора Купера, которого ей подарила тётя ещё на прошлый день рождения. Также подруга очень расхваливала мне «Джейн Эйр», которую я до сих пор не прочитала и ещё штук пять книг. Вроде бы, Жюля Верна, Александра Дюма и Пушкина. Чего-то подруга увлеклась магловской литературой. Меня магловские книги ещё не достигли — я только дочитала сборник Милларда Шентельского «В поисках пропавшей души», состоящий из 10 книг. Он, конечно, был не очень большим, так как сами по себе книги были небольшими, но затягивало очень сильно. Ещё был роман Ромилии Портноксен под названием «В глуши лесов», в котором рассказывалось о дочке лесника, которая однажды приехала в город, а потом вернулась обратно и очень по нему скучала. На самом деле очень трогательная книга, в которой печаль и горе смешивается с радостью и истинным изумлением. В этом году я прочла ещё несколько незначительны книг, и на этом, конечно же, всё. Следующей темой нашего разговора были фильмы. Гермиона очень любила детективы и мелодрамы, а мне же больше нравились боевики. Благо, мы обе могли посмотреть и те жанры, которые не очень любили, так что нам было что рекомендовать друг другу. За разговорами пролетел весь вечер, и я пошла спать, думая о том, что нужно побольше разговаривать с Гермионой и вообще как-о побольше уделять ей внимания. А то я какая-то плохая подруга. Утром нужно будет начать думать про платье.

***

Сегодня у нас внеочередной поход в Хогсмид, так как всем нужно было что-то купить. Кому-то нужен было платье, кому-то — заколка или бант, а кому-то тоник для волос (в последнее время я узнала, что многие мои однокурсники красят волосы). Я, недавно получившая деньги из дома, решила купить самое крутое платье в школе. Выяснив, какая мантия будет у Виктора, я решила, что наилучшим выбором будет приталенное платье с белым верхом и пышным бордовым низом. В магазинах было очень много подобных платьев, но через полтора часа я таки нашла то, что нужно было именно мне. К счастью, погода в этот день была просто прекрасной, и я пошла прогуливаться по улочкам. На меня посматривали местные жители, ведь я ходила с огромным пакетом, в котором лежало моё прекрасное и удивительное платье. Честно говоря, мне льстило то, что на меня смотрят, но вскоре это начало надоедать. А так как я отреклась от выражения «Мисс Блэк», то теперь меня все называли либо Кассиопея, либо просто Блэк, и от этого казалось, будто меня не ценят и считают вовсе не Мисс. Наконец я вернулась в замок и начала распаковывать платье. Оно было просто шикарным, и я была рада своему приобретению, как маленькая девочка новой кукле, которую через месяц выкинут. Как ни странно, но у меня начался скачок роста, которого я не ожидала и вполне возможно, что скоро мне придётся распрощаться с этим платьем. Но папа говорит, что моя мама тоже начала расти в пятнадцать, а с 12 до 14 почти не выросла. Ну хоть какое-то утешение. Честно говоря, мне кажется, что дома меня не узнают, если родители не приедут на последнее испытание. Я уже сейчас 5 футов 6 дюймов (167 см), а через пару месяцев вполне могу вырасти ещё на три дюйма. И буду я ходить такая вся высокая. А я уже надеялась, что этого не случится… — Хей, привет, Блэк! — крикнул мне Финниган, когда я, довольная, шла в Большой Зал. — Не хочешь пойти со мной на Бал? — Меня пригласили, Симус, — я ему улыбнулась. А так как была в благосклонном настроении, то предложила: — Я могу станцевать с тобой пару танцев, мой партнёр будет не против. — Здорово! — Симус очень обрадовался.        И я его понимаю. Хоть не придётся сидеть без партнёрши всё время. Там же фотографы будут, и потом это пошлют нашим родителям, а Симус там всё сидит и скучает…        Я сидела в Большом Зале и ужинала, а в голове крутилась детская песенка. По роще калиновой по роще осиновой На именины к щенку В шляпе малиновой шел ежик резиновый С дырочкой в правом боку Были у ежика зонтик от дождика Шляпа и пара галош Божьей коровке цветочной головке Ласково кланялся еж… Не знаю, откуда взялась эта песенка. Внутри меня будто появился ребёнок, напевающий эту песню, и я никак не могла забыть её. И всё мычала себе под нос про этого ежика, а Катрина, сидевшая рядом, начала хихикать, услышав мотив песенки. Мне тоже стало смешно, но лишь на мгновение. Затем я решила спеть что-нибудь другое. Пустынной улицей вдвоем С тобой куда-то мы идем, И я курю, а ты конфеты ешь. И светят фонари давно, Ты говоришь: «Пойдем в кино», А я тебя зову в кабак, Конечно. Восьмиклассница… Ты говоришь, что у тебя По географии «трояк», А мне на это просто наплевать. Ты говоришь, из-за тебя Там кто-то получил синяк. Многозначительно молчу, И дальше мы идем гулять. Восьмиклассница… Мамина помада, Сапоги старшей сестры. Мне легко с тобой, А ты гордишься мной. Ты любишь своих кукол И воздушные шары, Но в десять ровно Мама ждет тебя домой. Восьмиклассница… Все начали смотреть на меня и мне стало неловко. Но я собрала волю в кулак и спела песню, текст которой мне прочитал Исма в первый наш разговор… — Весенние грозы очнулись от снега И бросились в бой, вскинув бури свои. Все зимние бесы им сдались покорно И скоро в лесах залились соловьи. Девчушка, которой на вид было десять, Скакала по лесу совсем без сандалей. Цветы и деревья, увидев девчушку, Всю силу волшебную ей показали. Девчушка, смеясь, побежала на гору, И вниз, и к ручью, чтоб напиться воды, И вновь через лес, чтоб домой возвратиться, Где встанет послушать как кличут дрозды. Интересно, кого же они потеряли? Наверное, тоже какое-то чувство, Которое скрыто в весенней надежде В весенней любви, красках, свете и буйстве. Французы и болгары радостно хлопали, будто не слышали никогда ничего подобного, а ученики Хогвартса заверещали: — Концерт! Эта фраза так громко разлилась по школе, что даже профессор Снейп услышал этот «концерт!» в своих подземельях. И я не знала, чем весь этот «концерт» обернётся. Меня это даже пугало.

***

Вот и настал день, когда мне нужно было танцевать перед всей школой и даже чужестранцами. Я не волновалась, но всё равно не могла спокойно сидеть на месте. Даже когда я оделась, расчесалась, накрасилась и надушилась, то не могла сдержать свой пыл — я обеспокоенно ходила по гостиной и не знала, что же мне ещё такого сделать. В Большом Зале я ждала Витю не очень долго. Он не замедлил явиться и пришёл где-то минуты через две после того, как я спустилась вниз и прислонилась к каменной стене в холле. К слову, учителя постарались на славу — такого Рождества у меня ещё не было. Ну да ладно — выпендриваются, если хотят, так и пусть, мне то что? Начался бал, и мы с Витей, Гарри с Парвати, Седрик с Чжоу и Флёр с Роджером вошли в распахнутые двери. Послышались возгласы толпы. Всё вокруг в зале сверкало и блестело, а я хорошо проводила время. Первый танец исполняли только чемпионы с партнёрами, но то, что на меня смотрели мне не казалось чем-то ужасным. Но Гарри это немного смущало — я это почувствовала, когда он с Гермионой появились рядом. У него было такое лицо… Даже вспоминать страшно. Вечер прошёл чудесно. Сегодня для меня самым важным были танцы –я станцевала и с Крамом, и с Гарри, и с Драко, и с Симусом и со многими другими. Как-то выкроила время, чтобы поболтать с Гермионой, которая пять танцев станцевала с одним французом, а потом перестала танцевать. Сказала, что она его не понимает, и ей слишком сложно общаться с ним. В принципе, логично. Лучше пусть с Драко встречается, он не француз. И богатый. Устав от этого шума и гама я решила написать Исме письмо, ведь уже неделю не получала от него вестей. Нет, моё сердце чувствовало, что с ним всё в порядке, но нельзя было его так просто забывать. Я сидела во дворе школы и писала письмо, не замечая ничего вокруг. Была тишина, и внутри меня что-то радовалось. Мне всегда нравилась тишина. Я не заметила, как Гермиона опустилась на корточки рядом со мной. Она тихо сказала мне: — Твоя сестра хочет с тобой поговорить. Я встала и пошла вместе с Гермионой прямо к озеру, где стояла Шейла, облачённая в лёгкое и летящее синее платье. — Привет. Её голос был очень тихим, но очень отчётливым. Гермиона отошла подальше и занялась своими делами. — Привет, — сказала я. — Давно не виделись. — Хм, — сказала она. — И ты говоришь это собственной сестре. Мы помолчали, осознавая всю тяжесть ситуации. — Ты теперь не такая как раньше. Теперь я тебя и вовсе не волную. Ты всё время стараешься общаться со всеми, выпуская из виду других. Я молчала, понимая, что это всё правда. Мне было очень, очень стыдно! — Раньше мы с тобой часто разговаривали и проводили время вместе. Даже когда я встречалась с Джорджем, мы умудрялись выкроить время друг для друга. А теперь мы будто по разные стороны баррикад, и даже не замечаем, что проходим мимо. — Я знаю. Сестрёнка, я знаю. Шейла училась уже на шестом курсе, и я остро почувствовала, что она уже не сможет со мной часто встречаться. Ей остались экзамены на следующий год и всё — потом она вполне может уехать куда-нибудь. — Давай каждую субботу гулять здесь. — Шейла была очень грустной. — Тут очень красиво. — Давай. Всё вокруг казалось мне воздушным и лёгким, но это омрачалось тем, что я понимала свою ошибку — я уже больше года не общаюсь с сестрой как подобает. Мне стало стыдно за все те месяцы, но я почувствовала, что уже в который раз просто наплевательски забываю о ней, а когда она сама решается действовать мне становится стыдно. Видимо, я не могу любить сестру так, как она любит меня. Это, как я уже поняла — мой недостаток. Очень печальный недостаток, честно говоря. И я ничего не могла с ним поделать