Приобретённое счастье

Проебаться в своей жизни может каждый. Но, позвольте заметить, проебаться так, как сделал это Юнги, увы, не каждый сможет. Найдутся, конечно же, герои и сделают точно также. Мин дышал тяжело и сквозь сжатые зубы. На что он подписался? На что согласился? Целую неделю с этими детьми? Да, пусть они и его кровь, и альфа внутри чувствует родное, но он не привык к тому, что за кем-то нужно смотреть и подтирать кому-то задницу. В прямом смысле этого смысла. Юнги вздохнул особо аккуратно, дабы детские ароматы не вдыхать и всё же ещё отмотал туалетной бумаги, приятной на ощупь, посматривая на смущающегося мальчика, который чуть склонил голову на бок. Мин быстро справился с задачей, убрал всё на места и тщательно вымыл руки с мылом, пока светловолосый ловко натягивал трусы с шортами, мчась в сторону кухни, где его уже ждёт подозрительно притихший Чонгук. Юнги хочет несколько раз приложиться головой о стену, либо приложить туда же это маленькое черноволосое чудо, которое сейчас сидит около холодильника, дверца которого открыта, а белая жидкость находится на полу, вероятнее всего — это молоко. Чонгук забавно морщится и опускает всю пятерню в лужу, немного стучит по полу и поднимает голову, улыбаясь. Замирает. Молчит и поджимает свои маленькие прелестные губки. Даже Чимин, мальчик, любивший поговорить, сейчас молчал. От Юнги исходила аура злости и бешенства, что нещадно пугало детей. Они молчали, стараясь ничего не спрашивать, опустили дружно свои прелестные головки и уткнулись взглядом в пол. — Что мне с вами делать? — Строго спросил Мин, подходя к Чонгуку и поднимая того с пола. Посадив обоих на стулья, каждому подоткнул тарелки с кашей и чай. — Это не моя тарелочка, — тихо сказал Чонгук. Мин и без того взбешенный и раздражённый, пытаясь найти половую тряпку, хлопнул громко дверцей холодильника, напугав обоих детишек. — Ешь свою кашу. Как увидишь рисунок на дне, убедишься, что это твоя тарелка. Как ни странно, но сказанные слова подействовали на ура, а потому оба загремели ложками. Юнги решил, что переодевать мокрого Чонгука сейчас нет смысла. Ну, подумаешь, посидит немного грязный и мокрый. Зато поймёт в следующий раз, что баловаться на кухне нельзя. Пока дети неспешно завтракают, Юнги также успевает навести себе кофе и попить горячий напиток, вздохнуть спокойно и посмотреть на малышей. Тэхён уехал сегодня утром, а они проснулись не так давно. Позадавали несколько вопросов насчёт того, куда делся папа, а после, кажется, просто смирились. «Умные, не по годам дети» — вспоминает Мин слова Тэхёна. Ага. А то как же. Юнги снова задумывается о том, как прожить ему эту неделю, не нанеся вреда детям и себе ущерба. Будет чертовски сложно, а главное опасно. Кажется, всё же стоит позвать брата младшего, чтобы тот помог ему в этом непростом деле. Отвлекает от раздумий Мина зазвонивший телефон. На экране высвечивается короткое «Намджун». — Слушаю, — говорит Юнги и отпивает кофе, продолжая стоять, облокотившись спиной на тумбу, и посматривая за двумя малышами, что решили немного отвлечься, переговаривая что-то на своём детском языке. — Ты на работе? — Слышится немного усталый голос. — Нет, взял больничный. А что? Уже соскучился? — Усмехается Мин, пока моет кружку. — По тебе не успеется. Просто звонил узнать, где ты. Собираешься отсыпаться или решил взять работу на дом? — Интересуется-уточняет Намджун. — Второе, — говорит Юнги, убирая кружку и поворачиваясь. Ровно в этот момент из коротких, маленьких пальчиков Чимина выпадает кружка, обливая тёплым чаем и падая на пол. Мальчик поджимает губы и прижимает ладошки к лицу, а Мин отчётливо слышит всхлипы и видит, как на подрагивающие плечи опускается небольшая ладошка Гука, — я перезвоню. Мин откладывает телефон в карман и обходит стол. Стул отодвигает и не находит ничего лучше, кроме как малыша второго, мокрого, прижать к себе. Тот вскоре поднимает взгляд, по щекам до сих пор катятся крупные слёзы. — Ну и что это? Такой взрослый мальчик, а плачешь по такой ерунде. Я налью тебе чая немного меньше, и кружку ты удержать сможешь. Успокаивайся, — говорит Мин, в душе, конечно же, переживая. Слёзы маленького ребёнка ему не особо то и приятно видеть. — Хён! — Зовёт его громко Чонгук, показывая на дно тарелки и выглядя при этом обижено, — это не моя тарелочка! Мин вздыхает и прикрывает глаза. Ну просто великолепное утро первого дня. После обеда Юнги решает позвонить Хосоку, переговорить, сказать, что он на больничном, потому что давнему другу помогает посидеть с его детьми. И как бы не было ему немного опасно, да ещё и сложно, Хосок должен немедленно приехать по такому-то адресу. Мин Хосок омега, на два года младше Юнги. Сам парень обожает своего брата, работает вместе с ним, а ещё подрабатывает хореографом у детей. Самое главное, что Юнги может вытеснить из этого, это фраза — «у детей». Уж кто, как не Хосок, сможет ему помочь в этом непростом деле. Омега соглашается быстро, приезжает по адресу через сорок минут и трезвонит дверь. Пока Мин открывает её, то здоровается, получает крепкие объятия и по привычке уже, не отвечает на них. Хосок едва ли не пищит, когда видит малышей. Сразу же падает к ним на мягкий ковёр, подтаскивает к себе один из карандашей и помогает на альбомных листах рисовать бабочек и жуков. В последствие этого они и знакомятся. А после Мин младший узнает, что хён сегодня был грозный и страшный, даже успел напугать их. Когда близится время обеда, Хосок щёлкает на кнопку пульта, находя канал с мультиками, и удобно устраивается среди хохочущих малышей, которые развалились на ногах Мина младшего. Омега ласково треплет их, относится практически так, словно дети ему не чужие, а родные даже, а после смеётся вместе с ними. Пока дети заняты с пользой, а на кухне даже слышится их лепет и смех Хосока, Юнги становится практически спокойным. Он думает, что приготовить на ужин сразу, чтобы после не отвлекаться. Занимаясь готовкой, альфа никак не может выкинуть мысль из головы, что у Тэхёна появился уже свой альфа, с которым он проводит течку. Не то, чтобы ему было совсем всё равно. Просто, что будет после? Если за неделю он привяжется к своим же детям, полюбит их? Что ему делать тогда? Тэхён явно поступает обдуманно, идёт на крайние меры и подрасчитывает всё. Возможно, это последний, первый и единственный раз, когда они смогут посидеть втроём, увидеться. Возможно, Юнги почти уверен в этом, Тэхён больше не разрешит им видеться, общаться. Не подпустит Мина к дому, не будет показывать детей. То что же ему тогда делать? Громкий и частый топот маленьких ножек вырывает из раздумий. К ноге сразу же прижимается теплое маленькое тело, кулаки сжимают ткань штанов и тянут на себя, привлекая внимание. Юнги опускает голову вниз и видит самого очаровательного омегу на свете. Чимин похож на него внешне, особенно подбородком и щеками. — Что случилось? — Спрашивает Мин, когда замечает переживания малыша, что отражаются на его лице. — Гукки сказал, что я некрасивая омега, — делится Чимин и жмурит глазки свои блестящие, чёрные как пуговки. В Юнги едва ли не впервые, о да, просыпается нежность и желание защищать. Он поднимает малыша, прижимает к себе, а тот, как пандочка, виснет на шее и носиком маленьким и аккуратным туда же тыкается. — Он не хотел тебя обидеть. Ты очень красивая омега, — говорит Юнги, посмеиваясь. — Правда? Хён так думает? — Лукавая улыбка сразу же озаряет лицо мальчика, а Юнги приходится скрыть смешок. Вот только скрыть улыбку совсем не получается. — Хён точно уверен в этом, — Договаривает Юнги, шепча слова так, чтобы это выглядело правдиво для мальчика и очень серьёзно. В глазах напротив можно увидеть безграничное удивление и щемящую нежность, любопытство, а также доверие. Это добивает альфу. То, как этот ребёнок проявляет к нему доверие, цепляется пальчиками маленькими за шею, смотрит с уже безграничной любовью и привязанностью. Следующие слова заставляют Мина запрокинуть голову и всё же засмеяться в голос, поражаясь детской непринуждённости. — А ты будешь моим альфой? — Чимин дует губки маленькие и не понимает причину смеха. — Я тебе хён, малыш, и альфой твоим быть не могу. Но могу быть твоим защитником, — улыбается Юнги. Вскоре на кухню вплывает улыбающийся Хосок, забирая при этом Чимина с рук брата. Он относит того на диван и сажает рядом с свернувшимся в клубок Чонгуком, который спит себе спокойно, задрав попу кверху. Омега и сам, недолго думая, укладывается под бок к сопящему брату, закрывая глаза и также засыпая. — Так что за друг? — Спрашивает Хосок, оказываясь на кухне. Он садится за стол и с тарелочки красивой потягивает печенье, жуя довольно. Юнги вздыхает, откладывает столовый прибор и садится напротив, раздумывая, чтобы сейчас стоит наплести, выдумать быстро, чтобы Мин без подозрений поверил, не стал вдаваться в подробности и расспрашивать. — Тэхён, — говорит просто, посматривая на Хосока. — Омега Намджуна? — Спрашивает с удивлением и приоткрывает рот даже, чуть не выронив печенье. — Воу-воу, я не думал, что у него уже есть дети. Хосок продолжает что-то говорить, пока Юнги пытается вдохнуть кислород спасительный и унять непонятно откуда взявшуюся боль в груди. Странно. Чего это он так переживает? Тэхён, оказывается, собирается связать свою жизнь с лучшим другом Юнги. И опекунство над детьми возьмёт Намджун. Эта мысль бьёт отчаянно в затылок, висок прокручивает болью и Юнги хмурится. Парень понимает, что накосячил смертельно, но эта новость добивает, ломает его, крошит кости в порошок, а душу выворачивает. Сотни игл вонзаются в сердце, а лёгкие сжимают стальными тисками. — Юнги? — Спрашивает омега, — всё в порядке? — А., — Юнги хочет сжать кулаки, ударить в стену, закричать, что всё плохо, лучше не станет и не будет. Он самый настоящий мудак, который поступает всю свою жизнь неправильно. То, что должно принадлежать ему, достаётся тем, кто лучше него. — Всё хорошо. Он не говорит Хосоку больше ничего лишнего, а вечером гуляет с детьми, замечая за собой, как привязывается к каждому. Это и пугает. То, что с ними вскоре придётся расстаться, что Тэхён больше не подпустит к этим малышам, просто убивает Юнги, режет ножом тупым по нервам. Ночью альфа зажигает ночник, который выглядит как пузатый медведь, а после читает сказку. Он ещё долго посматривает на кроватки и безумно сильно корит своё отношение ко всем людям, что его окружают. Кажется, он не думал, что получит такое несчастье в своей жизни.