All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

Она следует за Даудом по холмам, её рюкзак сильно раскачивается на плече, и ноги, кажется, тяжелеют с каждым шагом все больше и больше. Он носит грубо сделанные сандали, которые поскрипывали при ходьбе, и простую фермерскую одежду. Загорелый, он совсем не походил на бессердечного убийцу. Они прошли под деревянной аркой, которая стоит в конце дома и миновали ароматные цветы, которые прячут внутренний дворик от знойного Серконоского солнца. Осматривая горшки с крохотными растениями, она задается вопросом, действительно ли он Клинок Дануолла. — Я ем в шесть утра и в шесть вечера, — хрипло говорит мужчина, ей понадобилось некоторое время, чтобы переварить сказанное. Они проходят через открытую дверь в старинный каменный дом. — Ты можешь высказаться, если тебе что-то не нравится. — Императрица никогда не вставала в шесть утра без особой причины. В её жизни было множество учителей - мастера своего дела и достойные люди. Но никак не Дауд, хотя Корво считал иначе. Эта мысль не давала покоя. — Занимай любую из комнат наверху, — продолжает он, когда они останавливаются возле узкой лестницы с перекошенными деревянными ступенями. Несмотря на все усилия, она не может прочесть его. Не может понять, зачем он это делает, или почему он приглашает её в свой дом, когда прошло 12 лет с тех пор, как он убил её маму. — Полагаю, я должна поблагодарить тебя, — говорит Эмили. — Обойдусь, — огрызается мужчина, придавая ей немного облегчения. — Я делаю это не ради благодарности. — Тогда для чего? — девушка осмеливается спросить его напрямую. Его глаза были ясны и неподвижны, когда он пристально смотрит на неё. — Ну и не нужно, — обиженно произносит она. Взвалив тяжёлый рюкзак на плечо, она начинает подниматься по лестнице. Эмили делает всего лишь несколько шагов, прежде чем слышит шум и в следующее мгновение ощущает, как шершавые пальцы касаются её шеи. Пошатнувшись, императрица прижимает рану, и с приглушённым криком падает вниз. Она выставляет руки, чтобы хоть как-то смягчить падение, но этим только усугубляет ситуацию, подставляясь лицом под острое лезвие меча. — Потому что я мог убить тебя дважды, прежде, чем ты поднимешься наверх, — говорит он низким, опасным голосом. — Корво прав. Тебе нужна моя помощь. — Мне от тебя ничего не нужно, — мрачно отвечает Эмили, осторожно вставая на ноги, и стараясь не беспокоить рану. — Ты ранена, — его взгляд холоден, как клинок убийцы, который привёл её сюда. — Иначе, что мне тут делать? — резко отвечает девушка, — Отчаянные времена требует отчаянных мер. — Дауд мельком окидывает её взглядом, прежде чем подняться по лестнице. — Я редко бываю на втором этаже, так что можешь спокойно передвигаться по нему, — любезно говорит он. — С чего такая любезность? — с подозрением спрашивает она. — Из-за солнца там становится невыносимо жарко, — отмахивается Дауд, — и мне достаточно первого этажа. — Что насчёт остального? — осмеливается спросить императрица . Судя по виду - дом довольно большой. — Делай, что хочешь. Но держись подальше от моей комнаты. — с хрипотцой отвечает мужчина. Без проблем, думает Эмили, но вместо этого выпаливает: — Могу ли я ждать ответной услуги? — Нет,— прямо отвечает асассин. — Нет? — королевским тоном спрашивает она. — Вряд ли это уместно. — На мгновение она видит, как тень сомнения скользнула по его лицу. — У убийц же нет манер, — бормочет Дауд, прежде чем добавить лаконичное: — хорошо. — Так и думала, — самодовольно отвечает Эмили, а затем, со всем своим императорским достоинством поднимает свой рюкзак и поворачивается спиной к лестнице. Императрица не успела сделать даже нескольких шагов, как он ударил снова, дергая её за бинты, которые находились под рубашкой. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы волна боли пробежала по её спине. Она втянула воздух сквозь зубы. — Трижды, — отступая, бросает он через плечо. На этот раз, она даже не слышала, как тот подошёл. — Ты ставишь себя под угрозу, не скрывая свои раны. — Больше всего на свете ей хотелось столкнуть мужчину с лестницы. — Я надеюсь, отец был прав насчёт тебя, — бубнит себе под нос девушка. — Я тоже, — девушка могла поклясться, что слышала его голос. Пережив оставшуюся часть пути, Эмили видит, что наверху более пыльно, нежели внизу, хотя пол, вроде был недавно вымыт. Открыв первую дверь, девушка оказывается в комнате с низкой кроватью и небольшим окном, из которого открывается вид на холмы. Её рюкзак с глухим стуком падает на пол. Это не то, чего она ожидала. Не в первый раз она проклинает безумный план её отца; он согласился, что если Дауд откажется, она может вернуться в Дануолл. Скорее всего, он знал, что Дауд согласится, когда прочтёт это чёртово письмо. Теперь она находится под опекой убийцы, убившим её мать. Эмили переодевается и очищает лицо, насколько это было возможно без воды. Взяв со стола большую чашу, она крадётся вниз по ступенькам, в надежде найти воду. Девушка чувствует себя призраком, прячущимся в тенях. Однако, она проголодалась, и увидев на столе буханку хлеба вместе с ножом, старается незаметно проскользнуть на кухню. Услышав звук шагов, императрица теряет самообладание, но шаги тут же прекращаются. Она не настолько глупа, как он думает, поэтому вслушивается в тишину, ожидая нападения с любой стороны. Эмили хватает кухонный нож, отражая выпад, стремящийся к её шее. — Теперь до тебя дошло, — мужчина осмеливается похвалить её. Девушка чувствует, как что-то упирается ей между рёбер, и видит, как асассин тянет вторую руку, готовясь нанести смертельный удар. — Четыре. Она ненавидит его за этот подсчет.

****

Ко второй половине дня Дауд успел убить Эмили двадцать три раза, оставляя её злой и истощенной. Он взял вверх над ней. Сняв кастрюлю с огня, Дауд накладывает рагу в пустую тарелку, и указывает на пустое место рядом с ним, приглашая девушку к столу. Эмили предпочла бы оказаться в другом месте, однако поесть всё же нужно. Будь она в Дануолле, она бы забрала тарелку в свою комнату. Подавив свою ненависть к овощам, императрица, наконец, приступает к ужину, и радуясь в глубине души, когда ассасин молча встаёт из-за стола и уходит. Эмили заканчивает ужинать и приступает к мытью посуды - сегодняшний день сильно измотал её. Небольшое колебание воздуха подсказывает ей, что он опять пытается убить её. Но она слишком устала, чтобы увернуться от его выпада. Лениво поворачиваясь к Дауду, девушка видит, как ассасин осторожно отводит лезвие меча от нее. Мужчина явно не ожидал того, что она чуть не вспорола себе горло. — Я устала, — глухо произносит Эмили, отказываясь смотреть на мясницкий нож в руках ассасина. Будь моя воля, ты был бы уже мёртв. — Хорошее оправдание, — комментирует он, убирая нож на место. — Двадцать четыре. — Я надеюсь, ты не убьешь меня, пока я буду спать, — грубо отвечает девушка. — Я… — Дауд замолкает, издав сдавленный стон. К тому времени, как он отвечает, она уже ушла. Её мучает бессонница, и она часами смотрит в окно, наблюдая, за уходящим солнцем. Когда-то давно Корво рассказал ей историю о его милосердии и обещании Дауда исчезнуть, чтобы кровь больше не проливалась. Когда Эмили, наконец, засыпает, ей снится мавзолей, напоминающий пагоду, который прочно въедается в сознание. Её мать стоит перед ней, чтобы снова умереть, как в том старом кошмаре. А потом появляется Дауд, одетый в фермерскую рубашку с соломенной шляпой на голове, а вместо клинка, которым он убил её мать – буханка хлеба. Но это не мешает выполнить ему свою работу. Она просыпается вся в поту, не привыкшая к жарким ночам и незнакомой обстановке. Когда солнце уже взошло в зенит, Эмили спускается вниз, чтобы найти на столе свежеиспеченную буханку хлеба и тарелку с инжиром. Стены кухни покрывает каменная мозаика, окрашенная в белый цвет, а пол был выполнен из старой, обработанной древесины. Когда императрица выходит во двор - приятная прохлада кухни резко сменяется знойной духотой. Климат был далёк от Гристоля, и она снимает куртку, которую надела по привычке. На тяжелом столе больше не стоят горшочки с растениями. Также, меж двух столбов был натянут гамак, который колыхался на ветру. И в конце каменного дворика, был виден сад, где открывался вид на огромную долину с многочисленными фруктовыми деревьями. Её покой длился недолго, когда из соседнего дерева показывается рука, держащая садовую лопатку, словно это клинок. Эмили уворачивается и ей удается схватить его за запястье. В результате чего импровизированное оружие оказывается прижатым к её шее. Его подтянутое, загорелое предплечье было сплошь испещрено шрамами. — Слишком медленно, — произносит Дауд. — Откуда тебе знать?— переводит стрелки Эмили. — Поверь мне, — мужчина опускает оружие, — Это моя работа. — Как скажешь, — сквозь зубы выдыхает девушка. Он отворачивается и исчезает. Шорох листьев неподалёку заставляет императрицу повернуть голову, но только для того, чтобы почувствовать шершавые кончики пальцев у себя на затылке. — Ты позволяешь инстинктам управлять тобой, — тихо шепчет мужчина. И её инстинкты вопят ей схватить пистолет и нашпиговать его свинцом. Когда она оборачивается - ассасин уже скрылся в деревьях. — Инстинкты, — бормочет себе под нос Эмили, срывая спелые фрукты с дерева. Не считая засады, ей почти нравится гулять по саду. В следующий раз он выскакивает из ниоткуда. Девушка падает плашмя на землю и скатывается по склону, прячась за ствол ближайшего дерева. Только когда он одобрительно фыркает, она понимает, что выжила. Эмили почти спустилась со склона, как Дауд спрыгивает с дерева перед ней и опускает тяжёлую руку ей на плечо. Как же её бесит факт того, что он использует эти дешёвые фокусы, показывая, какая она лёгкая для него добыча. За время, потраченное на исследование территории, она выжила всего лишь четыре раза и умерла двенадцать. Невыносимая жара в купе с неподходящей одеждой из Дануолла наполняют императрицу ненавистью ко всему живому. Она берет ведро и идёт к насосу, стоящему недалеко от дома. Помыв голову прохладной грунтовой водой, Эмили откидывает мокрые волосы за спину, наслаждаясь струйками воды, стекающими вниз. Наполнив ведро снова, девушка направляется к своей комнате, снимает пропитанную потом одежду и стирает её в чистой, холодной воде. Она раскладывает свои мокрые вещи на крыше под окном, и возвращается на улицу, переодевшись в лёгкие брюки и рубашку. Несмотря на предупреждения отца, она взяла с собой только пару вещей, подходящих для серконского климата. Но вещи были не единственные, что взяла императрица. Пистолет и маленький меч были надёжно спрятаны в её рюкзаке. Эмили выходит на улицу и видит Дауда, сидящего за столом и поедающего яблоко. Вместо того, чтобы пройти мимо, она садится вперёд и ударяет кулаком по столу. — Чувствуешь себя в безопасности? — мужчина окидывает взглядом её оружие. — Да, — категорично заявляет она. Дауд ухмыляется и ей как никогда хотелось насадить его на клинок. — Не должна, — отвечает он, удерживая на ней взгляд. Она тянется к пистолету, когда он выхватывает меч. И они целятся друг другу в лицо. — Я победила. — Ты так думаешь? — спрашивает он. Эмили хочет закричать или выстрелить в него, или и то, и другое. — Я убью тебя первым прежде, чем ты выстрелишь. — Тогда мы оба проиграем,— отвечает императрица. — Убийцы не вечны, — говорит он. — Только один из нас сделает это, и я сомневаюсь, что ты выстрелишь. — Заманчивое предложение, — сквозь зубы цедит она. К её недовольству, ассасин опускает меч и возвращается к своему яблоку. Как будто больше нет других забот. — Ты не пытаешься убить меня?— искренне удивляется Дауд, пристально смотря в дуло пистолета. — Неудивительно, что твои инстинкты ужасны. — Он с силой всаживает клинок в стол и оставляет его там. — Твое последнее желание? — угрожающе шипит Эмили, снимая пистолет с предохранителя. — Эмили Колдуин, — мужчина впервые произносит её имя. — Я с удовольствием посмотрю, как ты это сделаешь. Она нажимает на курок. И… промахивается. Дауд выпрямляется и хватает её за руку, когда она неуклюже тянется за мечом в столе. Другой рукой он выхватывает у неё клинок и мягко касается острием подбородка Эмили. Все, что она может сделать – это плюнуть в него. — Ненавижу тебя, — шипит девушка, но тот даже не изменился в лице. — Тогда избавь меня от страданий, — огрызается Дауд. — Я не могу представить более достойного повода. — Он отпускает её запястье. — Твой следующий урок, — вздыхает он, — Всегда сражайся до конца. — Я не убийца, — говорит Эмили. Как ты, она хочет добавить, но вовремя прикусывает язык. — Если ты не будешь сражаться до последнего, ты умрёшь, — наставляет мужчина, выходя из-за стола. — Так что, если ты собираешься убить меня, просто сделай это, — асассин вытаскивает нож и вонзает в недоеденное яблоко так быстро, что Эмили подпрыгивает от неожиданности. — Если сможешь.