All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

С момента последней встречи прошло уже довольно много времени, и Эмили решила, что Дауд просто-напросто забыл о ней. Девушка старается не думать о том, что была слишком груба в их последний разговор на крыше. Рано или поздно, он настигнет её, подберёт удачный момент, когда она расслабится и уйдёт в себя. Асассин то и дело бросал в нее фрукты, и ни одно укрытие не смогло спрятать от его зоркого взгляда. Лучше всего, по мнению Эмили, было сменить стратегию: держаться от него подальше и менять позицию каждый раз, заслышав звуки шагов. Он говорил ей, что способности Чужого ограничены дальностью, поэтому выбранная стратегия - лучший способ остаться незамеченной. Без Дауда здесь становится ещё более умиротворенно, и девушка проникается уединением этого места, так надёжно скрытого от суеты остального мира. Эмили невольно возвращается мыслями к Дануоллу, думает об отце и советниках, которые присматривают за империей в ее отсутствие. Всё это становится неважно - ведь здесь, вдали от цивилизации, что бы не произошло в мире - не изменится ничего. Сегодняшний день выдался на редкость жарким, что совсем не играет на руку императрице в их дурацком споре. Нагретый солнцем воздух не терял своего зноя даже в закатный час. Девушка вытирает пот с груди, и не выдержав застоя воздуха, раздраженная идёт к водяному насосу. Она останавливается всего один раз, когда ей будто бы слышатся его шаги, но оказывается,что это лишь лёгкое дуновение ветра и последующий за ним шелест листвы. Прочное старое металлическое приспособление гордо называвшееся насосом, по всей видимости, появилось здесь ещё задолго до появления Дауда. Набрав в ладони холодной грунтовой воды, Эмили умывает лицо. Можно было бы принять душ, но она не знает, где сейчас находится мужчина, и это заставляет её сильно нервничать. Как по волшебству, она слышит шорох его обуви, когда он подходит к дому. Думая только о том, чтобы её не обнаружили, она скрывается в зарослях низкорослых деревьев и взбирается на первое попавшееся дерево. Рискованно, но ей не скрыться в полуразрушенных стенах пристройки, а от старых привычек тяжело избавиться. Эмили затаилась в гуще листвы, сосредотачиваясь на том, чтобы удобно расположиться на ветке. Её собственное пыхтение напоминает ей об одном из его уроков, и девушка с усилием воли делает вдох-выдох, выравнивая дыхание. Она так ненавидит, когда он оказывается прав. Стараясь на этом не зацикливаться, Эмили удерживает спокойствие изо всех сил. Звуки шагов стихают - это хороший знак. Она пытается воспроизвести в голове маршрут, которым он должен пойти и крадется за ним к насосу. Девушка прокручивает в голове все возможные сценарии, пытаясь соотнести их со звуками: мытье рук, шарканье ног и внезапно наступившая тишина, которая могла означать только одно - он что-то заподозрил. Она внимание следит за дыханием и успокаивает пульс. Дауд просто продолжает заниматься своими делами. Услышав, что шаги стали стихать, девушка облегчённо вздыхает. Шаги удаляются все дальше и дальше. Он не стал бы так шумно двигаться, если бы что-то подозревал - успокаивает себя Эмили. С её стороны открывается вид на стену, где установлен душ. Дауд внезапно появляется в ее поле зрения, держа в руке бочку с водой, которую сразу устанавливает на подставку. Проверив, стекает ли вода, он подходит к душу. Хоть они находятся на расстоянии друг от друга, если он случайно взглянит в сторону, то без труда увидит кто за ним наблюдает. Она забывает про упражнение на дыхание и перестает дышать, когда он заводит руку за голову, и одним движением стягивает с себя рубашку. То, что он повернулся к ней спиной, практически обеспечивает ей некоторую безопасность. Но если бы она сейчас начала спускаться с дерева, то определённо привлекла бы внимание. Впервые за весь день Дауд её не замечает, и проигрывать при виде какого-то обнаженного мужчины она не собирается. Эмили всерьёз думает сбежать, когда мгновение спустя Дауд снимает штаны и вешает их рядом с рубашкой на крючок. Он встаёт под поток воды лицом к стене, его действия настолько отточены, что на разбитом кафеле можно увидеть различимые следы от его ног. Вода, стекающая между лопаток, наводит девушку на мысль, что несмотря на возраст, его тело находится в отличном состоянии. Ей нужно перестать пялиться на него, говорит сама себе Эмили. Но это значит - потерять бдительность, подсказывает ей внутренний голос, который хотя и принадлежал ей, сейчас рассуждал как настоящий асассин. Поэтому императрица не сводит с него глаз, точнее с его головы - единственного места, куда ей действительно нужно смотреть, пока он моется, даже не подозревая о слежке. Если бы он обернулся и заметил её, это поставило бы её в весьма щекотливое положение. Что ещё хуже, если она попытается сбежать и её поймают, то Дауд подумает, что Эмили несерьёзно относится к его урокам. Именно боясь осуждения со стороны мужчины, она остаётся на месте и успокаивает себя мыслью о том, что он поступил бы также, хотя сейчас и не время для подобных раздумий. Единственная вещь что удерживает её от разоблачения - его беспечность. К счастью, бочка с водой не бесконечна и через некоторое время, которое кажется целой вечностью для Эмили, Дауд тянется к крючку с одеждой и одевается, выходит из постройки и скрывается из вида, так и не заметив её среди деревьев. Шаги становятся громче, когда он надевает сандали и девушка замедляет дыхание, прислушиваясь к шелесту его обуви по утоптанной дорожке, ведущей к дому. Эмили выжидает до тех пор, пока полностью не убедится, что он ушёл и затем спускается вниз. Ей хватило тех нескольких минут, чтобы навсегда запечатлеть эти образы в своём сознании.

****

Императрица резко открывает глаза и с удивлением обнаруживает, что лежит на земле в облаке пыли. Должно быть, девушка провалилась в сон за дальней стеной у сада. Но разбудило её совсем не это, а настолько необычный звук, что ей пришлось дождаться его снова, чтобы убедиться, что ей не послышалось. — Эмили! — повторяется возглас, который без всяких сомнений принадлежит Дауду. Девушка садится и разгоняет сон, потирая глаза. Это просто неслыханной наглости поступок - то, как он специально провоцирует ее, зовя по имени. Эмили любопытно, что будет дальше и какую игру он затеял, поэтому она продолжает молча сидеть на месте. Скорее всего мужчина не слишком усердно искал её, раз она проспала остаток дня и толковать это как комплимент к ее скрытности - не стоит. — … Ты победила, если это то, что ты хочешь услышать, — продолжает звать Дауд. Это не может быть сон, ведь Эмили только что проснулась. — Что? — кричит в ответ Эмили, и спустя долю секунды Дауд появляется со скрещенными руками у края стены. — Ужин уже готов, — отвечает он, пристально наблюдая, как императрица встаёт и подходит ближе к нему. Девушка подходит ещё ближе, только сейчас заметив его сосредоточенный взгляд. — Ты что, спала? — Если так, то что? — дерзит Эмили, чем только подкрепляет домыслы Дауда. Девушка проходит по утоптанной дорожке мимо него, держа курс обратно к дому. Она обдумывает возможные причины его неожиданно добровольного поражения. Или, если быть точной, почему он поддался ей ради того, чтобы просто пригласить на ужин. Может он хочет загладить вину за свое поведение на вчерашнем ужине или это было чем-то более личным, например - желанием побыть в её компании. В любом случае, её урчащий желудок благодарен за напоминание. Эмили накладывает ужин из котелка, подвешенного над огнём, себе в тарелку и устраивается за столом, наблюдая, как Дауд ставит графин с водой и хлебницу на стол, прежде чем займёт своё место. Он садится прямо напротив неё и это хороший знак - он прибывает в благодушном настроении. Обычно, если он не хочет разговаривать, он отсаживается подальше. — Итак, — уверенно начинает императрица, — мне что-то полагалось за выигранное пари? — Вижу ты сразу приступаешь к делу, — отвечает Дауд с едва уловимой теплотой в голосе, чем подтверждает её догадки. — Даже если ты и задремала на финише, — не может не позлорадствовать он. — Даже во сне мне удалось скрыться от тебя, — защищается Эмили. — Ты уверен, что мой отец не ошибся в тебе? — она только что признается, что думает о нем как о каком-то учителе. — Вот и благодарность за то, что я мягок с тобой, — насмешливо замечает мужчина. — Что? — Повезло, что ты имела дело только с фруктами — терпеливо поясняет Дауд. — Что ты имеешь ввиду? Только не говори, что ты был снисходительным ко мне, — девушка делает драматическую паузу, — и отклонился от программы? — Откорректировал, — поправляет Дауд. — Я не могу воссоздать все условия. — Более того, ты не готовишь из меня убийцу? — равнодушно уточняет девушка, но тут же цепляется к его словам, пока он ещё в настроении. — Какие ещё исключения ты для меня сделал? — На этом этапе ты бы была немного потерянной. — Потерянной? Это же не…? — Снотворное, — говорит Дауд, как будто Эмили имела ввиду что-то другое. — Ты использовал снотворное на собственных людях? — удивлённо вздыхает императрица. — Лучше я, чем кто-то другой, — отвечает он так, будто это могло что-то исправить. — Для начала … я обычно разбалял его. — А-а-а-а, тогда это многое меняет и ты можешь спокойно накачивать наркотиками своих телохранителей, — усмехается Эмили. — Они не телохранители, — вставляет Дауд, обрывая её поток ошибочных суждений. — От людей, не переносящих даже сквозняк, мне мало проку. — Переносящих? — повторяет за ним Эмили. — Я думала, Чужой позаботился и об этом. — Ей нравится говорить о тех вещах, о которых такая неотмеченная личность, как она не должна знать. Корво, наверно, выпил уже столько яда, что можно было бы убить им всю башню Дануолла несколько раз подряд. Конечно, его переносимость яда не зависела от “силы тела”, как уверял отец. — Не стоит рассчитывать на временные дары, — жестко отрезает Дауд. — Давай проясним кое-что — начинает Эмили, решив пока не углубляться в эту кроличью нору. — Ты был “мягок” со мной, потому что не стрелял усыпляющими дротиками в меня днями напролёт. — Хм, — бормочет Дауд вместо вразумительного ответа. — Что ж, — произносит девушка, видя прекрасную возможность поиздеваться над ним и поставить теперь уже его в неловкое положение. — Так дело не пойдёт. — Что? — Задача твоей так называемой программы в том, чтобы знать, чему обучались твои люди, помнишь? — Да. И что ты предлагаешь?        — Я должна получить весь опыт.        — Я не могу это устроить.        — Зато я могу, — отвечает Эмили, и мужчина вопросительно склоняет голову набок, давая понять, что заинтересован. — Я взяла с собой несколько, — добавляет она, ошеломляя его ещё больше.        — Ты взяла с собой усыпляющие дротики? — настороженно спрашивает Дауд, но зато она не прихватила сменную одежду, будь она проклята.        — Я не знала, чего ожидать. Я взяла всего лишь пару штук, но полагаю, ты разбавишь их.        — Я не стану накачивать тебя этим, — ему просто необходимо это сказать.        — Ещё как станешь, — с нажимом произносит императрица. — Ты сказал, что это лучше развивает переносимость, так что я могла бы опробовать это в безопасной обстановке.        Эмили осмеливается играть на его чувствах и специально делает акцент на этой фразе, называя это - безопасным местом, здесь, рядом с ним. Она также надеется, что до него дойдёт смысл последних слов. — Не думаю, что Корво бы это понравилось, — все таким же напряжённым тоном отвечает Дауд и ей это было вполне достаточно, чтобы сделать собственные выводы и перейти в наступление.        — Корво здесь нет, — грубо отрезает Эмили, как будто до этого они не дрались между собой из-за злобы и детских игр, не проливали кровь, и не бросали в друг друга непристойные фразы вперемешку с оскорблениями, которые вполне могли довести её отца до белого каления. — Я принесу дротики после ужина.        Он бросает на неё многозначительный, и в тоже время сердитый взгляд, возвращаясь к еде. Быть может, он подумывает оставить перепалку на потом или, наоборот, заинтересовался в ее словах.             

****

— Кажется, ты собирался ответить на три моих вопроса, — нарушает тишину Эмили, но Дауд просто-напросто проигнорировал её. — Дауд?        — Чего? — резко отвечает мужчина. — Задавай свои чёртовы вопросы, я не собираюсь с тобой спорить.        Эти шесть слов вызвали у нее замешательство. Я не буду с тобой спорить. Как странно это было слышать от него.        — Когда ты понял, что это неправильно? — Эмили задаёт свой первый, давно обдуманный вопрос.        — Что именно понял? — переспрашивает Дауд, тем самым заставляя девушку возмущённо надуться. Не смотря на то, что ей приходится это говорить, она не прочь напомнить ему о том роковом убийстве.        — Убить мою маму, — отвечает Эмили, и его лицо приобретает более грозный оттенок.        — Я всегда это знал — почти мгновенно произносит мужчина, чего она не ожидала. — Просто выполнил работу. — Подобные разговоры у них уже были, но это совсем не тот ответ, который она ожидала. — Я имела в виду другое, — поясняет она. — Когда именно ты понял? — девушка не уверена, что подобрала правильные слова, но всё же надеется, что он поймёт, что она пытается донести. В прошлых беседах Дауд дал ясно понять, что убийство её матери стало отправной точкой, которая впоследствии привела его сюда, но в то же же время он никогда не говорил причину. — Мы заключили пари, — еле шевеля языком выговаривает Эмили в возникшей невыносимой паузе, умоляя его играть по правилам, которые они сами и придумали, и которые как будто что-то значат. — … Когда смывал её кровь, — отвечает он, опустив глаза так низко, чтобы она ни при каких условиях не встретилась с ним взглядом. — Как будто… что-то сломалось внутри меня. Это убийство…оно отличалось. — Чем отличалось? — последний вопрос, но она должна знать. Он встречается с ней взглядом. Это был взгляд человека, которому нечего предложить, кроме как мрачной правды. В которую, как ни странно, она верит. — Она стала последней.