All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

По-настоящему уникальная природа логики, проявляется в тот момент, когда Дауд стоит у неё за спиной и касается кончиком иглы её шеи. Вплоть до этого момента девушка была убеждена в своей триумфальной победе над его волей, но его тёплые руки на ее коже, когда он обрабатывал место укола спиртом и точность, с которой он держал иглу, внезапно говорят ей об обратном. — Ты уверена? — шепотом спрашивает мужчина, словно каким-то образом чувствуя зарождающийся океан тревоги у нее в груди. Но сейчас не время для колебаний. Во-первых, было не просто убедить Дауда в этой, как казалось ранее, рациональной идее. Во-вторых, это был прекрасный шанс испытать действие усыпляющих дротиков в контролируемой обстановке, чего никогда не допускал чрезмерно заботливый отец. — Как никогда, — беспечно отвечает девушка. — В худшем случае, я снова вздремну, а ты - постарайся не потерять меня, как в тот раз, ай! Он вводит снотворное как раз в тот момент, когда она отвлеченно говорит с ним. Волна дезориентации тут же накатывает на неё, вот-вот лишая сознания. Императрица пробирается сквозь бурю, и следит за дыханием, не отрывая взгляда от света фонарей во дворе. — Чувствуешь? — спрашивает Дауд, стоя у неё за спиной. Тон его голоса напомирает Эмили о прикосновениях его грубых шершавых пальцев к ее коже. Он проделывал это кучу раз, гранича между непринужденной близостью и случайным касаниями в пылу сражений, но совсем не так, как это происходит сейчас. — Немного, — тихо отвечает Эмили, поворачиваясь к нему лицом с уже надетой фальшивой улыбкой. Действие снотворного напоминает ей опьянение, однако императрица побывала на стольких государственных мероприятиях, что у нее выработался некий иммунитет к спиртному. — Я ожидала и худшего. Его губы изгибаются в подобии улыбки, он выставляет перед ней руки, как спарринг-партнёр, и кивает головой на свою правую ладонь. — Как думаешь, сможешь попасть по ней? — привлекает её внимание Дауд, как будто развлекает принцессу на тренировочном дворе, а не человека, который кидал в него почти всей утварью, за исключением кухонной раковины. Будь она в трезвом уме, ему бы не сошёл с рук разговор с императрицей подобным образом, но сейчас она не в состоянии спорить с ним, поэтому послушно бьёт кулаком по его ладони. — Не плохо, — растягивая слова, лениво произносит Дауд, ясно давая понять, что доволен и явно ей потакает. В отместку, Эмили целится кулаком в подбородок, однако Дауд легко уворачивается от медленного кулака девушки. На его лице нет никаких эмоций. Выжидая пару секунд, он стоит неподвижно, а затем резко бьет второй рукой ей под рёбра. Снотворное затмило её инстинкты, поэтому вместо того, что хоть как-то заблокировать удар, девушка подпрыгивает от неожиданности и почти падает на землю, но Дауд вовремя подхватывает её, обнимая за поясницу. Эмили неловко размахивает руками и принимает позу, напоминающую танец, нежели боевую стойку. В такие моменты, когда он смотрит на неё, непроизвольно висящей на его руке, она думает, что есть вещи, которые Корво лучше просто не видеть. — Действует сильнее? — говорит мужчина сквозь плотно сжатые губы. В вечернем свете лампы, серебро в его волосах кажется золотом. Императрица знает, что он спрашивает про действие снотворного, но в данный момент, кажется, что это уместно и в другом контексте. Она наблюдает за мерцающим светом, падающим на его щетину, рассеченную надвое этим запоминающимся шрамом, другая половина лица остаётся скрытой в тени. Эмили не успевает даже осознать, что она делает, когда протягивает руку и проводит кончиками пальцев по шраму. Асассин вздрагивает, но не отстраняется. — Как ты получил свой шрам? — Пройдись до конца террасы и обратно, — командует мужчина, осторожно ставя её на ноги. Она недовольно морщится, но он даже не обращает внимание. — Тогда я расскажу. Дауд предложил ей неравную сделку, но у неё в голове крутятся куча вопросов, поэтому Эмили ничего не остаётся, кроме как выполнить просьбу. Девушка старательно перебирает ногами, чтобы не завалиться на землю. Спустя время, она доходит до конца террасы, где земля теряется в кромешной тьме, кроме лучика растущей луны на небе не было ни единого огонька. — Доверься своим чувствам, — кричит Дауд с другого конца террасы. Знал бы он, что подобный совет может обернуться для него самым опасным уроком на сегодняшний вечер. Плывя по течению своих чувств, Эмили шаг за шагом подходит все ближе к мужчине, и все больше начинает чувствовать себя как дома. Если бы она сейчас легла, то наверняка бы провалилась в крепкий сон. На полпути к финишу, решив проверить свои силы, она крутит колесо, касаясь ладонями земли, а её ноги элегантно взлётают над головой. Императрица приземляется с такой инерцией, что чуть не влетает в стену дома. Её действие вызывает у Дауда встревоженный вздох, за которым следует неразборчивое ворчание, — Выпендрежница, — доносящиеся из-за стола, где мужчина осмотрительно устроился подальше от ее беспорядочных кульбитов. Из-за появившегося головокружения Эмили решает оставить занятие гимнастикой и переключается на награду. — Шрам, — она тычет пальцем в Дауда, — История, — добавляет она, чтобы он точно понял, что от него требуется. — Ммм, ты запомнила, — находясь под впечатлением, говорит мужчина, хотя в голосе можно распознать нотки недовольства. Пока ассасин думает, что ответить, Эмили обдумывает возможные варианты развития событий, если ударит его прямо сейчас. — Рыболовный крючок. — Чего? — Не ссорься с докерами, — дает совет он, приподнимая левую бровь. — Кто-то, за убийство которого тебе заплатили? — беззастенчиво спрашивает девушка, отбросив всякую часть рационального мышления. — Нет, — мужчина внутренне приготовился к допросу, — Я сам так решил. Императрица напрочь забыла о том, что ответы на некоторые вопросы могут ей совершенно не понравиться. Хотя, она представляет реакцию человека, которому вспороли лицо рыболовным крючком. И реакция вряд ли будет сдержанной. По правде говоря, она сама бы отомстила самым жестоким образом. Ей не хотелось думать, как Клинок Дануолла прокладывает себе кровавый путь по городу. Особенно глядя на него сейчас и зная, что он не смог бы свернуть шею даже кролику. Как говорится - из огня да в полымя. — Итак, после того, как меня кто-то накачал снотворным, — весело начинает Эмили, подходя к столу и опираясь на него руками: желанная опора как дополнение ее собственным непредсказуемым ногам. — Игра в прятки продолжается? — Нет, — жестко отрезает Дауд. — Почему? — молодая императрица по-детски дует губы. — Потому что у меня нет желания искать тебя всю ночь, крепко спящую в грязи, — лаконично поясняет мужчина. Даже в таком состоянии, Эмили понимает, что он звучит разумно, но его реакция была такой резкой. — И ты уже победила, помнишь? — смягчается асассин. — Хм, — одобряющее бурчит она, опускаясь на одну из скамеек. — Ты прав. — Ты превзошла мои ожидания, — хвалит Дауд. Но когда та откидывается назад на спинку скамьи, его тон снова грубеет. — Сядь прямо, не то заснешь. Эмили недовольно стонет, но слушается и выпрямляется. Ощущения в теле были такими странными, но искушение позволить победить коварному снотворному все же сильнее. — Это детские игры, — произносит девушка, опираясь на согнутое колено и шевеля пальцем, как пьяный дирижёр оркестра. — И в этой игре ты имеешь дело с лучшим игроком. — Асассин все ещё пребывает в блаженном неведении касаемо того, что она видела сегодня. Вспышки воспоминаний о нем, мягко говоря… обнаженном, вызывают румянец на её лице, который она списывает на свои, помутившие рассудок, чувства. — Не самая лучшая игра для императрицы, — он говорит так, словно читает её мысли. Бросилось в глаза и то, что он намеренно подчеркнул её титул. — Вот почему мне это нравится, — лениво отвечает Эмили, потягиваясь, как кошка и замечает, что его взгляд прикован к ней. — Некоторые события в моем прошлом сделали меня трудным ребёнком, — решительно добавляет она, специально принижая себя, чтобы задеть его чувства. — Представляю, — сдержанно комментирует мужчина, наматывая круги по террасе. Он слишком хорошо понимает свою роль в формировании её эмоционального багажа. Конечно, девочка так рано потеряла мать, а её так называемые сторонники шептались об убийстве за закрытыми дверьми при дворе, или в уединении своих величественных домов, что было вполне разумно, учитывая обстоятельства и что пришлось пережить бедняжке. — Корво однажды сказал мне, что прибьёт мои ноги к полу, если я не перестану прятаться от своих наставников, — с теплотой вспоминает Эмили о своём детстве. — Это было безуспешно. Башня Дануолла вошла в историю как место, где мог спрятаться не по годам развитый ребёнок. Не помогало ничего: ни запертые двери, ни угрозы, ни поощрения. Только отец мог вернуть её обратно. С каждым разом укрытия становились все изощреннее, вовлекая отца в игры, которые были совсем не похожи на те, в которые они играют сейчас с Даудом. — Это может пригодится, — его голос выводит Эмили из своих раздумий, но она не может понять, что он хочет сказать. Дауд стоял, прислонившись к ограждению террасы, окружённый пожухлой травой, которая колышется, когда он меняет позу. — Что? — вяло спрашивает она, склонив голову на бок. “Где Соколов, когда он так нужен?”, думает императрица. По слухам, он тоже сбежал сюда, чтобы заняться своим новым безумным проектом. Похоже, Серконос все больше набирает популярность. — Способность исчезнуть. Даже среди тех, кто тебя хорошо знает. — Если бы я снова могла играть в прятки с моими учителями…, — мечтательно протягивает Эмили и представив эту картину, она заливается смехом, стыдливо прикрывая рот ладонью. — Думаю, бедная Каллиста тут же бы сбежала на пенсию, — сквозь сжатые пальцы прыснула она. — Это может спасти тебе жизнь, — серьёзно отвечает Дауд. Девушка надувает губы и гадает, может ли он хоть раз перестать быть таким серьезным и перестать читать свои дурацкие нотации. Эмили утыкается головой в стол и не поднимая головы спрашивает: — И это всё? — Выпрямись, — напоминает ей мужчина. Эмили поднимает голову и подпирает её руками. — Что, всё? — Доза, — объясняет императрица. — На государственных мероприятиях я была гораздо пьянее. — Но напивалась девушка исключительно для прикрытия, и такие случаи приводили её советников в бешенство. Дауд тихо смеётся и отходит от ограждения. — Думаешь, ты выдержишь больше? — на лице мужчины появляется такая редкая манящая улыбка. — Ну давай, рискни, — смело приглашает его Эмили, вставая из-за стола и топчась на месте. — Отлично, — внезапно соглашается он и она чувствует что-то неладное. — Мы проведём несколько тренировок. Её вопли, наверное, был слышны по всему Серконосу.

****

Снотворное работает дольше, чем она полагала. По ощущениям девушка тренируется уже целую вечность, а координация рук и зрения никак не улучшается. Несмотря на это, Эмили успешно справляется со всеми заданиями Дауда. — Сколько ещё будет действовать снотворное? — спрашивает Эмили, когда Дауд наконец-то оставляет её в покое. — Что? — дежурно переспрашивает он, особо не следя за их разговором, который протекает так же неловко, как и движение её ног с фехтованием. Впечатляет, как он вообще согласился вложить в пьяные руки оружие, но она так упорно настаивала, что он попросту сдался. Асассин выбивал меч из её рук бесчисленное количество раз, и если б она была в здравом рассудке, это немедленно привело бы её в бешенство. — Это чувство…оно…, — девушка поднимает руки и внимательно осматривает их. Ободранные костяшки пальцев после взбирание на дерево, а также царапины и различные ссадины, напоминающие ей о том, как она сражалась с ним, словно от этого зависела её жизнь, позволив при этом поранить руку ради победы. — Мы можем закончить, — уступчиво предлагает мужчина. — Да…, — Эмили трет глаза, — Я немного устала. Дауд вздыхает. Ироничная ситуация для них обоих. — Тогда на сегодня хватит. — он скрещивает руки на груди. — Ты молодец. — неожиданно хвалит мужчина. Но вместо того, чтобы обрадоваться, Эмили отвешивает настолько низкий поклон, что теряет равновесие и падает на обе руки. — Ты сможешь подняться по лестнице? — Кншно, — невнятно бормочет Эмили, — я в прдке. Она едва может пройти мимо него вперёд: кастрюли и сковородки с грохотом разлетаются по полкам, стоит ей их задеть. Девушка оборачивается и видит, как он стоит в дверном проеме, уперев руки в бока. — Ты в порядке? — он спрашивает с такой нежностью, что Эмили начинает сомневаться, тот ли легендарный убийца стоит перед ней. — Я…, — императрица пошатываясь направляется к столу, чтобы опереться на него. — Оно действует ещё сильнее? — А-а-а-а, — Дауд не сводит с неё глаз, — В какой-то степени. — Ммм? — она не может произнести ни слова, хотя её голова все ещё способна думать, но асассин, кажется, понял её. — Наркотик предназначен для того, чтобы как можно дольше держать людей без сознания, — объясняет мужчина. Он с тихим звоном ставит на место всё, что она уронила, ближе подходя к ней. — Развитая толерантность позволяет сопротивляться дольше, но рано или поздно снотворное берет свое. — Ого, — бормочет Эмили, чувствуя, что её затягивает в глубокую пучину. Она напоминает себе, что бояться нечего и это не опасно, она видела, насколько ничтожно мало он наполнил дротик, и даже просила увеличить дозу, но получила категорический отказ. Императрица не любила, когда кто-то решает за неё, как нужно делать, но в глубине души благодарна ему за упрямство в сложившейся ситуации. — Эмили? — Дауд зовёт по имени как раз в тот момент, когда его рука опускается ей на плечо. Было что-то необычное в том, как он произнес её имя. Она была так сосредоточена, чтобы не уснуть, что совсем не заметила, как он подошёл. Её желудок предательски сжался. — Да? — отвечает девушка с придыханием, остро ощущая давление ладони на своем плече. Она соврет, если скажет, что обычно они так не трогают друг друга. — Тебе помочь добраться до комнаты? — предлагает он. Эмили так сильно захлебывается в шторме, обрушившимся на неё, что не сразу понимает, что он спрашивает. — Нет, — машинально отвечает девушка и как подобает императрице возвращается к своим делам, а если конкретнее - борьбе со снотворным. Эмили также понимает, что ей не выбраться из кухни на своих двоих, — Но ты можешь… проводить меня до лестницы. — Не опустив никакого ехидного замечания, Дауд, как настоящий джентльмен, до которого, по мнению Эмили ему далеко, подаёт ей раскрытую ладонь. Опираясь на его руку, она крепко держится за Дауда, словно от этого зависит её жизнь. Они останавливаются у лестницы, где иллюзия должна закончится, потому что лестница не достаточно широка для них обоих. Эмили убирает руку с почти неловким жестом благодарности, и кладет на грязно-белую штукатурку стенки, поднимаясь на первую ступеньку. Пошатываясь, девушка двигает ладонью и встаёт на следующую ступеньку, но на третьей что-то идёт не так и она теряет равновесие, заваливаясь вниз. Дауд подхватывает её и поднимается сзади по ступенькам, ставя Эмили снова в вертикальное положение. — Ты это специально? — забавно, но после слов мужчины ей захотелось проверить его, и она мотает головой. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь в твоей комнате? — он снова предлагает свою помощь. В ответ, Эмили ещё сильнее мотает головой. — Если сделаешь это снова, я тебя отпущу, — Дауд ставит на место её эго. — Мне…нужна помощь, — наконец она признает поражение, а фраза в ее пьяной голове звучала получше. Ничего не сказав, Дауд молча подхватывает её под колени и легко поднимает на руки. Уже второй раз Эмили оказывается беспомощной и вынуждена принять его помощь. Виноваты оба: Дауд - из-за своей программы, а она - потому что настояла на этой сумасшедшей идее. В прошлый раз девушка не позволила поднять себя на второй этаж, сейчас же, мужчина несет ее на руках по этой самой лестнице, заставляя теснее прижиматься к друг другу. Пользуясь моментом, Эмили ещё раз смотрит на его лицо вблизи, изучая шрам, историю которого она узнала. Хотя до этого, она была к нему ещё ближе: ощущала прикосновение его грубой кожи на своей щеке. Её внезапно осенило, они были настолько близки, что казалось этого не должно быть на самом деле. То, что он сказал ранее, заставило её задуматься. Дауд поднимается по лестнице и с уверенностью, совсем не скрывая, что знает, в какой комнате она спит, направляется туда. Когда они доходят до порога, Эмили откидывает голову назад, встречаясь с ним взглядом. — Дауд, — собравшись с мыслями зовёт девушка, чтобы задать последний на сегодня вопрос. — Что ты имел ввиду? Дауд смеряет её тяжелым скептически взглядом. Несмотря на то, что они уже поравнялись с порогом комнаты, он так и не выпустил её из своей хватки. За всю свою жизнь, Эмили научилась не принимать ничего за совпадение. — Не понял? — она чувствует вибрацию, исходящую от его груди. Девушка никогда не видела, как он курит, но иногда по вечерам, к ее окну доносится странный резкий запах, похожий на табачный. — Когда ты сказал, что это плохая идея… проблема была не в этом, — Эмили опускает подробности, в которых даже пьяная в стельку не сможет признаться. Но если его слова имели смысл, то не нужно ему напоминать. Мужчина бросает на неё один из своих фирменных нечитаемых взглядов, но в этом случае, этот взгляд не такой уж и загадочный. Дауд слегка наклоняется, едва касаясь ее губ, а её сердце падает куда-то в желудок. На мгновение ей кажется, что он собирается сделать тоже самое, что она проделывала с ним, до того, как он сказал больше не делать этого. — На сегодня хватит вопросов, — произносит мужчина в опасной близости от ее открытого рта, а потом ставит Эмили на ноги, создавая между ними пространство. Одна рука все ещё лежит на ее спине, пока вторая открывает дверь в комнату. Воздух между ними наэлектризован, а из комнаты повеяло спертым горячим воздухом, который Эмили использует, чтобы объяснить свои пылающие щеки. — Спокойной ночи, — говорит Дауд и оставляет её наедине с замешательством и дрожащими ногами. Императрица пошатываясь, ложится в постель и засыпает, едва коснувшись подушки. Теперь у неё появилось ещё больше вопросов.