Stories of Marvel

— Брат. Я скорбел... У Тора вместо яростного, жесткого крика из горла вырывается лишь сдавленный шепот. У Тора силы закончились враз, когда он понял, что снова попался. Брат обвел его вокруг пальца, как он, собственно, делал всегда. С далекого, но не забытого детства. Вот Локи стоит пред ним невредимый и гнет ухмылкой тонкие губы. Тор помнит — на них тот самый яд, от которого из раза в раз терял самообладание и лишался рассудка. Весь Локи — это отрава. Его улыбки. Его кровь. Его смех, что ни на миг не кажется настоящим. Лицедей и притворщик. — И после всего ты ждешь, будто я сейчас спляшу от великой радости? Локи. Брат... — Я не брат тебе... Он говорил эти слова столько раз. Когда пробирался тайком от родителей и прислуги в его покои в Асгарде, когда появлялся на поле брани после изнуряющей битвы в любом из миров, куда отправлялся Тор для наведения порядка. И там, в космическом корабле, когда наследные принцы с остатками их народа бежали от Суртура, оставив позади горящий Асгард. Вытягивался на шелковых простынях или на походном спальном мешке, на узкой спартанской койке в каюте. Точеный, гибкий и такой белокожий. Откидывал смоляные кудри назад и улыбался призывно. "Я не брат тебе, Тор", — тогда это звучало игрой и насмешкой. Тогда меж ними это было хрупкой попыткой хоть как-то удержать в привычных рамках ту страсть, что жрала изнутри их двоих жарким пламенем. "Не брат. Посмотри на себя и меня — двух настолько различных не найдешь во Вселенной". Тогда еще не ведали, сколь пророческой окажется эта глупая фраза. Попытка закрыть глаза на кровосмешение и отгородиться от предрассудков. Забыться в пылу безумия и плотских утех. Сделать вид, что в одной усладе лишь дело. В его взоре сейчас столько зелени. Столько прежнего яда. Отравы. В его голосе плещется горечь. Переливается через край и сочится, сочится из каждой поры. Он весь ей пропитан. — Я не брат тебе, Тор. И никогда им не был. Только это неправда. — Не смей, — Тор рычит и привычно сгребает ладонью за ворот. У него дым едва не идет из ушей. У него на глазах — пелена. Нестерпимого красного цвета. — Не смей говорить, что все меж нами было фальшью и ложью. — Это ты сказал, а не я, — разводит Локи руками. Его улыбка — ломкая. И весь он из каких-то острых граней прозрачных. Он — только тень, что осталась от былого него. Это новое знание, почти другая реальность — и его подкосили. Нет, еще не сломали, но потрепали изрядно. Тор никому не позволит довести процесс до конца. — С тобой я не лукавил ни разу. И какая к йотунам разница — сын Одина? Сын Лафея? Ты думаешь, мне не плевать? Считаешь, моя скорбь была меньше, раз я узнал, что в наших жилах течет разная кровь? Побойся богов... — Боги — мы сами... — напоминает тихонько тот, кто равнялся на Тора всю свою жизнь. И не завидовал — исподтишка восхищался. Так, чтобы не понял никто. Но это он, безусловно, никогда не признает. Не это. И не ту больную потребность, что ведет его сквозь миры, через огонь и снега, через ужас и мрак — только к Тору. К несносному, грубому, не особо догадливому... все-таки брату. С огромным дурацким любящим сердцем. И под пытками Локи никому никогда не сознается, как нуждается в нем. В его силе. Их связи, что сплела воедино их судьбы, перепутала все пути. Те самые, что могли бы увести куда-нибудь дальше, в иную вселенную. Но из раза в раз вели только к нему. Из раза в раз. До скончания мира. До гибели всех обитаемых во вселенной миров. — Раз так, — шепчет Тор и ведет рукой по щеке. Пальцам прохладно и гладко. Правильно. Так, как должно. — Почему ты боишься? — Я ничего не боюсь, — возражает запальчиво Локи, задирая голову и... натыкаясь на жгучие губы. Тор шепчет: — Тогда докажи. Целует этот невозможный, ядовитый, кривящийся рот. Целует. И Локи не пытается помешать. Локи даже ему отвечает.