Stories of Marvel

На чужаке нет маски и костюма супергероя, нет вообще ни одной приметы, указывающей, что он мог бы быть с Питером как-то связан. Вот только когда этот забавный мальчишка с кольцом настоящего мага открывает портал, у Паркера внезапно и остро давит в грудине. Чужак вообще не похож ни на кого из всей его насыщенной событьями жизни. Он и выглядит-то как стандартный ботан: зализанные волосы, рубашка, застегнутая чинно до подбородка. Должно быть, прямиком из библиотеки или какого-то суперважного съезда ученых... Питер гулко глотает, когда эти глаза — до прозрачности голубые и при этом теплые, как ласковые руки тети Мэй во время болезни, глядят на него. Не на смазливое личику и ладную фигуру, а глубже. — Привет, — говорят медленно и немного неуверенно губы. На нижней трещинка, и глупо хочется шагнуть вперед и лизнуть. Или прижать поврежденную кожицу пальцем. Он ведь — тоже Паук, это очень быстро на нем заживет. Постой. Ботаник — Паук? Но откуда? — Ты кто такой? — получается агрессивно. Они останавливаются за мгновение до драки, и едва не учиняют разгром в уютном жилище этой милой азиатской старушки, что ругает их на своем языке и строго велит убрать с потолка и из углов паутину. "Кто ты такой?" Очевидно, тот старше лет на десять, может, двенадцать. А еще очень ловок и гибок в этом костюмчике прилежного мальчика — ассистента профессора или что-то вроде того. — Ты точно хочешь, чтобы я сказал это? Ты же все сразу понял, — улыбается — как какое-то чертово солнце — ботаник. Питер отступает на шаг и врезается в угол стола поясницей. Это больно так, что искры вместе со слезами — из глаз. Это глупо, и он должен сейчас разозлиться. — Я не знаю. Ты не угроза... ...я всю жизнь тебя ждал. Впору себе язык откусить, пока не брякнул чего-то такого. Впрочем, он же — паук. И язык отрастет. Да что же за гадство такое творится? — Это нормально, что ты растерян и, наверное, испуган. Я тоже в первый раз встречаю другой вариант себя. Другой вариант? Какая-то лажа. — Меня зовут Питер Паркер. Приятно с тобой познакомиться, Пит. Питер шарахается в сторону, но там — только кухонный шкаф и плита, сзади — стол, который все еще давит на позвоночник. Впрочем, есть ведь еще потолок и, кажется, окно закрыть позабыли. — Не надо, Пит. Не беги. Мы ведь с тобой с того самого дня, как это с нами случилось, шли сюда, друг к другу, в этот — совсем другой мир. И откуда это он такой логичный и умный? Пит психует, вот только злость, что пытается по венам растечься отравой, напоминает больше тоску. Когда это случилось. ... когда в лаборатории тяпнул радиоактивный паук, а потом погиб дядя Бен, потом случился Гоблин-Озборн, и Питер не успел подхватить Гвен до того, как ее голова врезалась в твердую землю... — Ты же сразу понял, что знаешь меня. Нас затянуло сюда не случайно. — Этому миру нужна наша помощь? — Да, боюсь, в этот раз им не хватит только своего Паука. Но не только поэтому, Питер. Мы с тобой необходимы друг другу. Я не прошу тебя делать что-то прямо сейчас. Просто постарайся поверить... и не беги. Не бежать? А как, скажите, во имя всего святого, он может остаться, если этот чужак с ним делает что-то? Гипнотизирует голосом, взглядом? Тянет руку, и Питер, как сомнамбула, свою тянет в ответ. Кудрявая девушка и приоткрывший рот пацан-азиат в углу комнаты, кажется, даже не дышат. Тепло перетекает в ладонь из чужих пальцев. А еще — дурная уверенность не только в завтрашнем дне, но в будущем — в самом широком, сука, смысле этого слова. — Приятно познакомиться, Питер. Улыбка пришельца растекается по нему каким-то защитным панцирем и теплом впитывается под кожу. Пришелец смотрит так, будто Питер — это весь его мир. И, кажется, прямо сейчас он даже может поверить, что все еще будет. И Вселенная сделает еще один оборот. И даст ему самый последний призрачный шанс.