Наша светлость: слово скал

Третий сюрприз я назвала «Иногда они возвращаются». И он был ничуть не предпочтительнее зомби. С ними, по крайней мере, все ясно: позвал солдат, приказал им порубить нежить на куски и сжечь. С живыми так не поступишь, а с титулованными тем более. А этот был вдобавок эорием, как и мы. Война почти подошла к концу. Мы с Ричардом вовсю обсуждали, как съездим в Надор, привезем подарки девочкам и вдовствующей герцогине; как Дик покажет мне свой замок (наверняка там должны быть тайники) и край (мы обязательно познакомимся со скалами и попробуем с ними поговорить). И тут мы попались Роберу Эпинэ. Нелепо, невовремя и под горячую руку. Лично я воевать не люблю. Тем более, на настоящей войне, где приходится убивать. Ричарду тоже не слишком понравилось. Особенно потому, что его могли убить. Когда дело доходило со сражений, я кляла Алву, короля, кардинала, кансильера и прочих причастных и непричастных за то, что не дали отсидеться в штабе писарем. Ричи со шпагой и тяжелым предком привычного пистолета казался мне таким уязвимым. - Не волнуйся, мамочка, - язвил этот барашек. Не спорю, может быть, по своему реальному возрасту я и годилась ему в мамочки (хотя мы так и не вспомнили, кто я). В таком случае, я с полным правом могла обеспокоенно кудахтать: «Надор! Сестренки! Матушка! Излом! Ты должен вернуться живым!» Ричард притворялся, что ему море по колено, но я знала, как ему страшно. В очередной стычке он вдруг замер, и я подумала, что все, конец. Неподвижная мишень равно мертвая мишень. - Мишель! – воскликнул Дик. «Идиот!» – рыкнула я. - Ричард?! – поразился кто-то из стана противника, стремительно сокращая количество ненужных свидетелей. – Я Робер Эпинэ. - П-простите, я принял вас за вашего погибшего брата, - пробормотал Ричард, когда свидетелей совсем не осталось. – Но что вы тут делаете? Я думал, вы в Агарисе, вместе с его высочеством Альдо. Робер! Сзади! Робер, проворно обернувшись, выстрелил. Кто-то вскрикнул и тяжело рухнул на землю. Я зажмурила глаза. «Кто это был?» - первым отмер Ричард. «Судя по виду, что-то из условных «наших». Молодец». «Но это же Эпинэ!» «Еще один друг и соратник отца? Ричи, я тебя умоляю, в следующий раз просто ори: «Друг отца!», - и мы тут же унесем ноги, не теряя ни секунды на расшаркивания». - Ты спас меня, - тем временем скорбно проговорил Робер Эпинэ. «Сейчас будет про фамильное сходство», - поддела Дика я. - Как ты похож на Эгмонта, - совсем похоронно вздохнул Робер. – Ужасно. «Честный друг отца? Мир еще не сдвинулся с места? Ты проверь, а то вдруг нам надо срочно становиться последним стрелком и искать темную башню. Ууу, чтоб их всех!» - чтобы перестать паниковать, надо было срочно разозлиться, и это мне удалось. Ричард, на всякий случай, глупо похлопал глазами и преданно вытаращился на Робера. Кто их знает, этих шпионов-эмигрантов, где и как аукнется подобное знакомство. - Тебе нельзя здесь оставаться, - продолжил Эпинэ. – Нельзя, чтобы нас еще кто-нибудь увидел. Не предполагал, что я тебя встречу в подобных обстоятельствах. - Я все понимаю, эр Робер, - послушно закивал Ричард. Одарив нас напоследок полным душевной муки взглядом, очередной «друг отца» ретировался. «А ведь, пожалуй, не опознай ты его, так составил бы компанию погибшим», - задумчиво протянула я. «Робер не такой», - без особой уверенности вякнул Ричард. «Да у тебя все не такие, - отмахнулась я, - и других отчего-то не завозят». Я печенкой чуяла, встреча с Робером – не мимолетный эпизод. Просто так «друзья отца» на пути не возникают. С этим мы встретились на мероприятии под названием «Суд Бакны». Предводитель победившей стороны, он же Рокэ Алва, стрелял по козлам отпущения со стороны побежденных: Адгемару, недокоролю и главнокомандующему неприятельской армии, и Роберу, зачем-то выставленному вместо вражеских генштабистов. Грянул выстрел, Адгемар упал, Робер пошатнулся. Мы с Диком сохраняли полную невозмутимость и намерение посмотреть шоу до конца. Здесь было принято запросто таращиться на чужую смерть. Алва повернулся и в упор посмотрел на Ричарда. Я пожала плечами и в упор посмотрела на Алву. «Чего это он?» - спросил у меня Ричард. «Ждет ответа на провокацию, скорее всего, - предположила я. – Смотри, с каким трудом встает с земли изрядно струхнувший «друг отца». Вероятно, Алва считает, что ты кинешься помогать Эпинэ и ходатайствовать о его дальнейшем благополучии. А вот индейское жилище фигвам! За Окделлов кто-либо ходатайствовал? В Надор гуманитарную помощь слал? Детей предлагал вывести за границу? Нет? Тогда сами, все сами». «Это как-то… » - поежился Ричард, глядя на отхрамывающего в сторону бледного Эпинэ. «Как-то жизненно», - буркнула я. Робер смотрелся рыцарем печального образа, а я таких терпеть не могла. Алва продолжал таращиться на нашу светлость. - Вас внезапно и наповал сразила моя пропыленная внешность? – зло прошипела я. – Не верю. Алва моргнул. Если он впечатлился разговором в палатке, то мой гнусный тон тоже должен был запомнить. - Окделл? – как-то неуверенно проговорил Ворон. - А, может, сразу Лит? Держи карман шире, дядя, - прищурилась я. – Так что, изменника Родины расстреливать не будете? Это не по-нашему, не по-гальтарски, впрочем, что с вас взять, недобитых феодалов. Мы развернулись и зашагали к эру Эмилю. - Снова поругался со своим эром? За Эпинэ заступался? – по-своему понял нашу пантомиму эр Эмиль. - Я ничего не делал, просто стоял, - Ричард сделал недоуменную мордочку. – А он, - Дик махнул рукой. Эмиль добродушно заговорил, что все вымотались и устали, и наш сеньор не исключение, поэтому не надо принимать его колкости близко к сердцу. Мы покладисто кивали и вслух предвкушали возвращение домой. Алва с нехорошим прищуром за нами наблюдал, но присоединиться не мог. Тем более, что к нему успела прилипнуть местная бабка и ни за что не желала отлипать. Старуха материализовалась практически ниоткуда и цепко ухватила Алву за руку, заклекотав на местном диалекте. - Знахарка, - пояснил Ворону адуан. Тот самый, которого я выругала, очнувшись после башни. – Премудрая Гарра, так ее зовут. Говорит, что почуяла сына ветра и сына камня и просит их пройти к ней. - Сын ветра и сын камня, - хмыкнул Алва, красноречиво кося в нашу сторону. Мы поспешили прикинуться не то, что сыном – самим камнем. Но было поздно. – Идемте, Ричард, - возвестил Ворон. – Не станем нарушать местные традиции. Уж кто-кто, а наш бравый первый маршал успел стать ценителем бакранских традиций. В наш предыдущий проезд через тыл союзников благодарные аборигены привели ему вдову, дабы юная дама, рано потерявшая мужа, не лишилась возможности стать матерью. Но то – симпатичная туземка, а это – ведунья, и как бы не самая натуральная ведьма. Я поежилась, хотя Ричард и фыркал над моими «предрассудками». Зря, конечно. Нецивилизованность еще не означает отсутствие угрозы. Меж тем Алва довольно бодро потопал с бабкой, да и нам всем видом показывал, что можно и поторопиться. В затылок сопел адуан, не переставая доносить смысл речей старухи. - Идут испытания и трудности, - речь нашего переводчика стала несколько монотонной, что насторожило меня еще больше. – Великий разлом и разлад. «Мир все-таки сдвинется с места», - мрачно прокомментировала я. - Камни грохочут, распадаются, погребают беспечных. «Великое землетрясение, мор и запустение… А, нет, это не про вас и вообще уже прошло, дышите спокойно», - попробовала я расшевелить Дика, который покорно шел за своим эром, словно и не слыша меня. - Колеблются основы земли, - зловеще гнула свое старая ведьма через адуана. – Мерзость выйдет и протянет руки к живым душам. «Грядет восточный ветер!» - Знай приметы времени, сын ветра. «И непременно сочти число зверя». «Какого зверя?» - вышел из транса Ричард. Уф, напугал ты меня. «Мне показалось это логичным, - буркнула я. – Бабка вас тут чуть ли не концом света пугает, значит, должен быть какой-то зверь или хотя бы тот, кого можно сравнить со зверем. Великий враг». «Леворукий?» - поразился Дик. «Леволапый, блин. Или как там в мире животных, иноходец? У зверей ведь нет рук, Ричи. В общем, держи ухо востро. И сдается мне, это прелюдия». За разговором мы дошли до огражденного камнями бурлящего котла. Старуха гортанно прокричала и кинула в воду нечто, скрытое полотняным мешочком. Резкий запах ударил в нос, и мы с Диком невольно отпрянули, впечатавшись в адуана. Но тот застыл, умолк и одеревенел, никак не реагируя на толчок. Плохо. Ворон стоял в опасной близости от кипящего варева, чуть покачиваясь и рискуя обжечься. Гарра принялась что-то проговаривать нараспев. «Эрин, что происходит?» - встревоженно спросил Ричард. «Полагаю, обыкновенный шаманизм, - с деланным спокойствием ответила я. – Старуха вводит клиентов в транс, вероятно, приправляет гипноз наркотой, а потом у них видения и раскрытие подсознания. Опасно и непрактично. Попробуй пошевелить рукой… Молодец, получается. А теперь медленно подходим к Алве и тихо-тихо тянем его подальше от котла. Нам тут только травматизма не хватало». Ричард держался замечательно. Несмотря на внезапно напавшую одышку, слабость, поливший в три ручья пот и присоединившееся ко всем этим радостям ощущение ватных ног, он, пошатываясь, доковылял до Ворона и потянул его на себя. Потом отступил на шаг назад и повторил манипуляцию. Умничка. К сожалению, это не укрылось от внимания старой ведьмы. Не прекращая свой распев, Гарра приблизилась и, схватив юного герцога за подбородок, пристально взглянула ему в глаза. Нет, хрен тебе, а не легилименция! Мы правоверные эсператисты (коммунисты и атеисты), мы против магии и несанкционированных ментальных воздействий! «Отведи взгляд, Ричард! Смотри ей на переносицу! На лоб! Поверх головы! Да, вот так», - воскликнула я, перехватывая управление моторикой. Что там подсказывает память? Сломать ход ритуала, а для начала нарушить ритм ее пения. - Розпрягайте, хлопцi, конi,/ Та лягайте спочивать./ А я пiду в сад зелений,/ В сад криниченьку копать. Маруся раз! два! три! – понеслось над котлом. – Калина, чорнявая дiвчина/ В саду ягоди рвала… Ведьма заголосила громче, но у Ричарда глотка была моложе, сильнее, и нас вдвоем так просто с толку не сбить. На всякий случай, я изо всех сил стукнула Алву кулаком по спине, а потом, осененная внезапной идеей, принялась молотить его в такт песне. Ричарду удалось отвернуть голову в сторону, так что «цыганский гипноз» старухи нам особо не угрожал. Допев про Марусю, я запела про соколов, которым должно лететь над горами и долами, выбрав самый быстрый вариант исполнения. Наконец, Гарра оборвала свои завывания и сердито что-то крикнула, обращаясь к нам. - Ноу, синьора, фрау, мадам, - твердо ответила я, перестав бить Алву. – Руссо туристо, облико морале. Ферштейн? «Чего?» - не понял Дик. - Оставь меня, старушка, я в печали, - «перевела» я. – Не надо нам твоей магии-шмагии, нам одной башни за глаза. Мы с Ричардом вновь потянули по-прежнему безучастного Алву и, не рассчитав силу, вместе рухнули на жесткую, сухую траву. - Юноша? – взгляд нашего сеньора начал проясняться. – Что происходит? – Ворон дословно повторил недавний вопрос Ричарда. - Вы еще спросите, почему вы на мне лежите, - зло сказала я. – По-моему, это моя прерогатива. Итак, мой сеньор, почему вы на мне лежите? Подозрительная все-таки у этих дикарей магия, я считаю. Ну, ладно, та бакранка, она хотя бы женщина и была формально согласна. Но я-то нет. И твердо намерен сопротивляться, учтите. - Барчук оскорбил премудрую Гарру и нарушил обряд, - отмер позабытый нами адуан. Я выползла из-под еще мало, что соображавшего, Алвы и встала, сплюнув в сторону возмущенной старухи. - Как дурью мозги накачивать, так у них обряд. Аль она вправду ведьма? Тогда я требую притащить ее на церковный суд и сжечь, - рубанула я. – Впрочем, герцог Алва, если вам по вкусу подобные развлечения, так вы скажите, только внятно, и я вам мешать не стану. Валяйтесь под парами сколько угодно, но только без меня. - Окделл… какая дурь? – слишком медленно проговорил Алва. Я вздохнула. Все понятно, кто накурился – я накурился, все пучком, тряпки жжем, смеемся. - Попробуйте опереться на меня и подняться, – четко и тихо сказала я, под ворчание Ричарда о том, что оставить Ворона ловить глюки – самое милое дело, и он сам виноват, да еще и нас втянул. «Не милое, - сухо поправила я. – Подобная ситуация – однозначный урон для Чести. Что там было в клятве оруженосца? Так что стиснули зубы и потащили. Эх, дубинушка, ухнем… Честно, Ричи, это сейчас было не про тебя. Да, и ты был ему обязан жизнью за дуэль? Полагаю, теперь мы в расчете». Всю обратную дорогу Ворон был хмур и задумчив, а битва птиц в воздухе вогнала его в еще большую тоску. Для меня приметы этого мира были чужими, следовательно, не особо действовали. Ну, летает что-то над головой, клюет друг друга, нам на головы гадит и спасибо, если промахивается. Зато бабы с пустыми ведрами вызывают у жителей Талига стоическое равнодушие. Ричарда я для профилактики познакомила с известными суевериями из своего мира, и мы порой развлекались, сравнивая их. Происшествие после суда Бакны, по сложившейся меж нами с Алвой традиции, не обсуждалось и не упоминалось, что напрягало не только Дика, но и меня. С Алвой необходимо было что-то делать, но отчаянно не хотелось. Особенно после многозначительной фразы, брошенной после битвы птиц: «Нашим коням недолго идти вместе». «То есть, он заранее знает, что скоро фарсу конец», - раздраженно прокомментировала я. «Просто примета», - неубедительно возразил Ричард. «Крайне удобная и своевременная примета. Спорим, что если ему хоть десяток черных кошек дорогу перед походом по бабам перебежит, едва ли кто что заметит? А как надоело возиться, так сразу примета плохая… » На последней перед Олларией остановке Алву и Ко настигли гонцы из столицы, после чего Ворон решил напоследок напиться. И Ричард должен был составить ему компанию. Уже подозрительно. Алва пил и разглагольствовал о конечности всего. Ричард пил и держал язык за зубами. Тогда Алва перешел на старые легенды. Мы с Ричардом поднатужились и изобразили отсутствие интереса. Вот чего теперь выеживаться? В походе было время обсудить что угодно, так нет же, давайте под занавес, все сразу и немедленно. Алва приказал налить еще и заговорил о женщинах, провокационно намекая на королеву. Ладно, о женщинах можно. По крайней мере, в отличие от философии и фольклористики, в них я точно знаю толк, да и не молчать же весь вечер, дуясь, как мышь на крупу. Не положено-с нам в нашем положении обижаться и не хотеть. Истеблишмент не поймет. - Женщины, они как прекрасные весенние бабочки, оборачивающиеся волчицами, - выдала я витиеватую цитату из каких-то французов. - Вам довелось испытать это на себе? – спросил Алва. «Довелось? Да я до сих пор все испытываю и испытываю, только с другой стороны», - сказала я Дику. Ричард фыркнул. - Какие мои годы, - ответила я Алве. – Но я всесторонне изучаю вопрос. - Что с вами творится, Окделл? – не выдержал-таки Алва. - А со мной что-то творится? – поразилась я. - Вы не должны быть таким, - с пьяной уверенностью сказал Алва. – И эти ваши странные реплики после башни и на суде. «То есть, про Гарру он что, не помнит?» - ахнул Ричард. А что, вполне возможно, Алва более-менее устойчив к алкоголю, а не к наркоте. Мог и забыть. - Мы уже договорились, что я необычный Окделл, - напомнила я. - Нет, это не то. Вы становитесь совсем другим, - малопонятно пояснил Алва. – Вы не замечаете за собой, хм, пробелов в ваших воспоминаниях или в течении вашего дня? «Приплыли. Он решил, что ты сбрендил», - обескураженно протянула я. «Да чья бы корова мычала!» - возмутился Дик, в красках припоминая валяние у котла. - К сожалению, я не безумен, - надо было что-то ответить, пауза слишком затягивалась. - К сожалению? - чуть приподнял бровь Алва. - Безумие – очень выгодная позиция, недаром вы ею пользуетесь, - кивнула я. – Но я так не могу. Во-первых, не то положение. Во-вторых, назовут подражателем, и правильно сделают. Нет, мы пойдем другим путем. - Окделл, вот вы у меня даже в глазах не двоитесь, а такое ощущение, словно существуют два разных Окделла, - сформулировал Ворон. - Вы-то чего удивляетесь? Так подсчитать, сколько Алв, точно свихнешься. Загибайте пальцы: повелитель ветра, удачливый военачальник, прославленный дуэлянт, известный серцеед, противник Людей Чести, соберано Кэналлоа, мой странный эр, чей-то друг, чей-то родственник, чей-то враг, звезда сплетен. И если рассказать о каждом, тоже выйдет, что это разные личности, едва ли могущие в чем-либо пересечься. Вот видите, вас так много, а меня так мало, - ввернула я из «Мушкетеров». – Давайте считать, что, к примеру, есть оруженосец Ричард, а есть повелитель скал герцог Окделл. Оруженосец Ричард пока у вас на службе, а повелителю скал только предстоит разобраться, чему служить. - Вы все-таки полезли в башню, - прикрыл глаза Рокэ. Я кивнула: вполне вероятно, так и было. – Глупый мальчишка. Она вас подчинит себе и, говоря на вашем языке, оруженосец Ричард исчезнет, это вы способны понять? - Представьте себе, способен, - холодно сказала я. – А вот в то, что вам есть дело до оруженосца Ричарда, извините, не верю. А вот до повелителя скал – очень даже. Не будь я им, сгинул бы по дороге домой после того, как никто не выбрал меня в оруженосцы. Но повелитель скал нужен хотя бы до Излома, а новые волнения Севера, напротив, не нужны. «Это правда?» - рискнул вмешаться Ричард. «Не знаю. Это точка зрения, и пока ничто не доказывает обратное». Алва молчал. «Он поэтому меня взял, да? Никакая это была не глупость, - продолжал размышлять Дик. – И не ошибка. Он не намеревался стать эром. Просто, как ты рассказывала про гостиницы для животных, взял на передержку. Но не все это понимают, как эр Штанцлер, или их не устраивает». «Не все так мрачно, все-таки он нам помог», - осторожно заметила я. «Честно? Лучше бы мы рванули в Торку!» - выпалил Ричард. «Нас могли там подстеречь. Ворон и его репутация прикрывают эффективней пограничного бастиона», - убежденно сказала я. - Снова беседуете с умным человеком, юноша? – насмешливо сказал Алва. Мы промолчали, смежив веки и притворяясь сомлевшими. Алва посопел, налил себе еще, выпил, выругался и подошел к нам. Мы внутренне сжались. Репутация – она такая, в обе стороны бьет, и дыма без огня не бывает. «Не рыпайся, Ричи, мы спим, беспробудно и почти зачарованно», - попросила я. «А он?» - недодумал Дик. «Вот и проверим, что он», - рискнула я. Алва сноровисто подхватил нас и потащил в нашу комнату. Мы затаились и ждали. Алва занес нас и комнату и сгрузил на кровать. Постоял, опять шепотом выругался и вышел, прикрыв дверь. Шаги затихли в коридоре. «Мог бы сапоги снять», - пробурчал Ричард, начиная отходить от очередных потрясений. «Будешь брюзгой, девушки любить не будут», - подтрунила я. «Лучше пусть меня… кое-то другой не любит», - прошипел Ричард. «Даже представлять не хочу, что ты себе навоображал. А этот кто-то – гарант сохранения нашей жизни, так что мы еще поборемся», - оптимистично сказала я. «Да я ни за что! Не таким же способом!» - тут же возмутился Дик. «Балда, поборемся мы за жизнь и благополучие, а не за то, до чего додумался твой прыткий ум. Не переживай, никто не требует от тебя «участи хуже смерти», тем более, что мы не конкуренты Опечаленному цветку. Напиши Роберу, - сказала я. – Не сейчас, а уже из Надора. Прощупаем, что там с эмигрантами». «Тебе же не понравился Робер», - удивился Ричард. «Мне не нравится ни один «друг отца». Этот, хотя бы, не рвался с нами поговорить и кого-то с ходу очернить. И потом, он тоже носитель повелительства. Таких не стоит упускать из виду», - объяснила я. «Еще предложи написать Спруту», - пробормотал Дик, засыпая. Ах, если бы. К Спруту на кривой козе не подъедешь. Концентрируемся на Робере и Алве. Роберу, кстати, можно и отца припомнить, и собственное бедственное положение. А то откинулся за кордон, живет там на воле, а сын соратника по борьбе терпит тут унижения. Алве отца не припомнишь, не стоит и пытаться, с ним будем придерживаться линии «измененный башней». На этой мысли я и уснула. Утром оказалось, что нам присвоили звание теньета и представили к награде. Ричард повозмущался, подозревая и здесь какую-то интригу Алвы, но потом согласился, что, скорее всего, так принято. Такими, нахмуренными, не выспавшимися, мы и въехали в столицу. Столица встретила всеобщим ликованием, обращенным к Ворону, и несколькими одиночными выстрелами. Для боевого коня это пустяк, но Ричард успел пересесть на парадного белого линарца, нервно гарцевавшего под ним. После первого выстрела, вероятно, задевшего его, Бьякко взвился на дыбы, заржал и понесся прочь не разбирая дороги. К сожалению, мы не смогли сопровождать его на протяжении всего пути, удачно свалившись на полном скаку. Удачно, потому что остались живы, и никто не поспешил нас добить. А нога… Нога срастется. У Ричарда молодой, сильный организм. Вот подзаживет немного, двинемся в Надор. Алва, удостоверившись, что оруженосец будет жить, отбыл во дворец, а на другое утро – в Кэналлоа. Мы остались вдвоем, не считая слуг, в доме Ворона.