Наша светлость: слово скал

Через несколько дней к нам пришел Наль. Штанцлер за какими-то кошками пообещал отпустить его повидать родных, и кузен спрашивал, что передать и что рассказать вдовствующей герцогине и сестрам Ричарда. - Скажи, что карьера военного не задалась, - буркнул сильно переживающий из-за травмы Ричард. - Все расстроятся, что ты не приехал со мной, - подлил масла в огонь Наль. - Они расстроились бы еще больше, увенчайся это покушение успехом, - вздохнула я. - Это все из-за того, что ты слишком близко к герцогу Алве. Стреляли в него, попали в тебя, - понурился Наль. - Да, Алве, как всегда, везет. Он был близко ко мне, а на нем ни царапины, - мрачно пошутил Дик. …А после ухода Наля к нам пробрался Штанцлер, в умелой маскировке и с дядей Эйвоном, взятым для отвода глаз. Дядя Эйвон неловко уговаривал нас скорее поправляться, а Штанцлер, попросив дядю отойти к окну, глянуть, нет ли кого подозрительного на улице, выудил из кошеля перстень с алым камнем и парой молний и сунул его мне. - Если нажать пружину, он откроется, - торопливо проговорил кансильер. – Там две гранулы, но достаточно и одной. Мальчик мой, все Люди Чести надеются на тебя. Ворон и Дорак задумали ужасное дело. Они хотят истребить старые фамилии и не остановятся даже перед арестом ее величества. Ричард, только ты имеешь доступ к Ворону и можешь нам помочь. Ты готов отомстить за отца? – Штанцлер пытливо вгляделся в лицо Дика. - Конечно, - кивнула я, призвав всю отпущенную мне выдержку на помощь, и взяла у старика перстень. Дядя Эйвон отлепился от окна и объявил, что никого подозрительного нет. Я радушно предложила гостям ягодный взвар, который так чудесно варила для меня сердобольная Кончита, сладости и фрукты. Эйвон передал мне письма матушки и сестер и подарки из дома. На пару со Штанцлером я повосхищалась вышитыми платками и белым надорским вином, тут же откупорив бутылку для гостей. Рука Ричарда неловко дернулась, облив Штанцлера светлой жидкостью. Ричард покраснел. - Ничего-ничего, мой мальчик, ты еще не оправился вполне, - снисходительно кудахтал кансильер, которому Эйвон помог промокнуть вино салфеткой. От смущения я то и дело крутила надетый на палец перстень. Какая все-таки странная эмблема, почти эсэс. На "первый-второй" рассчитайсь! Первый-второй... Первый - шаг вперед. Солдат всегда готов, вот только, в нашем случае, не всегда здоров, но это ведь и не фатально. А потом мы вместе пили кислое надорское, живо обсуждая невзгоды истинных эориев и Людей Чести в наши тяжелые времена. Штанцлер долго цедил кислятину, зорко отслеживая реакцию нашей светлости на знакомые лозунги. Когда же он все-таки уйдет? И уйдет ли… Ричард демонстрировал преданность «истинному королю» и идеалам Людей Чести. Я ждала. «Эрин, мы его убили?» - выдохнул Дик после того, как Штанцлер и Ларак, наконец, отбыли, оба на своих двоих. «Узнаем на днях», - мрачно ответила я. «Мы сделали подлость», - сглотнул комок в горле Ричард. «Я сделала подлость. Но я женщина и не Человек Чести, мне можно, - вздохнула я. – И если ты начнешь сейчас рассуждать о загубленной душе, предательстве дела отца и прочих высокопарных вещах, я тебя покусаю. Буквально», - пообещала я. «Но ведь… так оно и есть», - тихо сказал Ричард. «Это была самозащита, ясно? Превентивная мера! По-твоему, лучше, если нас поймают на горячем? После предполагаемого отравления Ворона мы бы и на здоровых ногах далеко не убежали. Даже если Алву траванули бы в другом месте, улики все равно нашли бы у нас. А тогда – позор, казнь, конфискация имущества, крах семьи. Считай, мы все еще на войне, и Штанцлер – наш противник. Он бы тебя в покое не оставил», - твердо проговорила я. Меня саму трясло, но главное было успокоить Ричарда. «Прости, я не могу пока это так принять», - признался Дик. «Это нормально. Я тоже». Мы долго сидели молча, глядя в окно на догорающий день. Где-то в городе слышался шум, вскрики и выстрелы. Утром объявился Алва, приехавший, как оказалось, еще ночью, и рассказал, что в городе был мятеж. Убит приезжавший из Агариса епископ Оноре, многие лавки пострадали от погромов, вдобавок, начался пожар. Причастные к организации мятежа брошены в Багерлее и ждет следствия. Август Штанцлер был найден мертвым в собственной постели. Последней новости психика Ричарда не выдержала, и нас накрыло нервным срывом. Алва быстро освободил сломавшегося оруженосца от клятвы, высвистал дядю Эйвона, не успевшего далеко уехать и участвовавшего в героической обороне таверны в предместье, а тот, со всеми предосторожностями, загрузил неподвижного и мало, на что реагирующего после бурного выплеска эмоций племянника, и мы поехали домой. То есть, в Надор. Мы снова тряслись по ухабам в старой карете. Я лежала и волновалась за Ричарда. Каким он выйдет из кризиса (а он непременно выйдет, я не сомневалась), как, в связи с внеплановой поездкой, срастется его бедная нога, что нас ждет в Надоре… как дальше жить. С одной стороны, мы выпали из-под неудобного, но защищавшего нас крыла Ворона, и охоту на Окделла можно считать открытой. С другой стороны, особо ретивых наверняка уже прихватили под шумок, а в Надоре ни один незнакомец не останется незамеченным. - Прости меня, - сказал Ричард, выплыв из омута угрызений совести и самообвинений. «И ты прости меня», - попросила я. - Нет, это я должен просить прощения, - упрямо сказал Ричард. – Я мужчина, ты женщина. Это я должен защищать тебя и свою семью. Эрин, я поступил недостойно Человека Чести, эория, повелителя скал и герцога Окделла и прошу тебя простить меня. «Да пожалуйста, - легко согласилась я, чувствуя за собой вину. – Подумаешь, всякое в жизни бывает». - Что бы ни было, Эрин! Ты правильно мне еще в Лаик говорила: мы с тобой, матушка, сестры, может быть, кузен, дядя и тетя, - все, больше у меня никого нет, и незачем защищать кого-то другого. А Надор – моя земля, его интересы и благополучие стоят выше интересов и благополучия прочих земель. И если оглядеться, кто из старых семей так поступает – Придды. Эпине, ну, ты сама видела. Алва как первый маршал, прежде всего, обязан защищать интересы Олларов. Мы… тоже ошибались, ну, Окделлы. Талигойя – это уже как далекая галактика из твоих сказок, а бескорыстные мудрецы есть только у мифических эльфов. А я… струсил, понимаешь, Эрин? Кроме меня, никто нас не защитит. Но больше я не растеряюсь, обещаю. Неважно, кто станет нам мешать, даже королева или бывшие друзья отца. «Я поняла, Ричи. Ты повзрослел, иногда это бывает так, рывками, больно. Такой век», - я вздохнула. - Жалко, что я не могу тебя увидеть, взять за руку, предложить… браслет. «Ричи, ты еще столько рук переберешь, - я попыталась свести все к шутке. – Смотри, заревную после таких речей. И помни, что женившиеся по порыву чувств герцоги и короли недолго наслаждались семейным счастьем». - Зато мы с тобой никогда не расстанемся, - сказал Ричард. «Ричард, мое появление – это какой-то сбой, ошибка природы. Если мы найдем средство, как нас расцепить…» - Да не надо ничего искать и расцеплять! Что с тобой будет после расцепления? Ты исчезнешь, уйдешь в Лабиринт? А я? Нет, Эрин, давай в Лабиринт вместе пойдем, потом, после моей смерти. Зачем нам там бродить поодиночке? «Какой ты хитрый, Ричи-Ричи, уже при жизни обеспечиваешь себе посмертную компанию», - рассмеялась я. - Эрин, я серьезно. Ты согласна? Я задумалась. При любом раскладе, в этом мире я уже изрядное время. Если мое бездыханное тело где-то и осталось (а я не знаю до сих пор, где), то его наверняка успели благополучно похоронить. Куда мне возвращаться? Да и оставлять Ричарда не хотелось. «Хорошо, - медленно проговорила я. – Я согласна. Мы не расцепляемся, а так и живем вместе». - Здорово! Спасибо, Эрин! «Но я не уверена, что это хорошее решение. И… вдруг, меня снова куда-то затянет?» - засомневалась я. - Это просто поправить, - радостно сказал Дик, и, воспользовавшись моим удивлением, быстро проговорил. – Я, Ричард, герцог Окделл, клянусь Честью и кровью всегда и везде находиться вместе с королевой моего сердца и верно служить ей, эрэа Эрин или как ее на самом деле зовут. Вот, все! – провозгласил Ричард. «Ты свинтус! Ты же обещал не клясться!» - мысленно завопила я. - Эрин, но ведь это самый простой способ, - захлопал глазами Ричард. «Самый простой, но, наверняка с подвохом. Что мы нарыли у Алвы про клятвы повелителей?» - Что их надо исполнять. Эрин, так мы ее и исполним. Это на всякий случай, чтобы ты не исчезала, - оправдывался Дик. «Ладно, примем все как есть», - скрепя сердце, согласилась я. - Вот, и хорошо все вышло, - лучился радостью Дик. – Мы теперь все время будем вместе, навсегда. Помимо прочего, это означало, что я теперь накрепко заперта в чужом мире, в чужом времени и в чужой голове. Занятное положение, в котором можно… … побывать на войне и вернуться обратно… … присутствовать на казнях и судах… … героически (и неоцененно) сражаться с наркоманией… … лично убивать, и не только в бою… … постигать ценности дружбы и любви… … даже весьма нестандартной. Хотя, при этом, глубоко традиционной. У всякого порядочного рыцаря должна быть прекрасная дама, а Алва, освободив оруженосца от клятвы, считай, выпустил в мир нового рыцаря. Для меня, самого лучшего в их опасном мире. Конец первой части.