Наша светлость: слово скал

Еще в замке обитала тетушка Аурелия, супруга дяди Эйвона, бледное бессловесное существо, исполнявшее роль компаньонки герцогини Мирабеллы. Тетушка безропотно сносила вспышки злости и хроническую недоброжелательность к ближним, подолгу молилась вместе с Мирабеллой, что-то вязала, вышивала и перешивала. Эйвон, казалось, супругой совсем не интересовался и едва ли вообще замечал. Если дядя периодически наведывался в собственное имение, то тетушка Аурелия не вылезала из Надора, только регулярно писала сыну и слала ему шерстяные вещи, платки, чулки, варенье и прочие домашние подарки. Когда Аурелия полагала, что ее никто не замечает, она украдкой поглядывала на Айрис и тихонечко вздыхала. «Я пишу Налю, - иногда еле слышно позволяла себе открыть рот тетушка. – Я передам ему наш общий привет, так, Айрис?» «Да, тетя», - рассеянно кивала Айрис, никогда лично не приписывавшая ничего неинтересному кузену. С нашим приездом тетушка, насколько это было возможно для нее, оживилась. Как-то поздно вечером она решилась навестить больного племянника и серой тенью проскользнула в нашу спальню. - Тетушка? – удивился Ричард, читавший хронику при тусклом свечном освещении и под мои пророчества об ожидающей нас близорукости. - Ричард, я понимаю, вам сейчас не до этого, - тетушка оказалась единственным человеком, которому такая простая мысль в принципе закралась в голову. – Простите за беспокойство старую женщину. - Тетушка Аурелия, вы всего-то на пять лет старше матушки, - улыбнулся Ричард. – Вы про Наля хотели спросить, верно? – Женщина кивнула и замерла на пороге. – Да вы проходите, что же вы в дверях стоите? Присаживайтесь. Наль жив-здоров, образчик рассудительности и осторожности в его-то молодом возрасте. - Хвала Создателю, - осенила себя эсператистским знаком Аурелия. – А что его служба? – немного нерешительно задала другой вопрос тетушка. - Ныне покойный граф Штанцлер весьма лестно о нем отзывался, - нам показалось, или тетушка напряглась. – Теперь же я, как и вы, ожидаю новых известий из столицы. Полагаю, преемник эра Августа, кем бы он ни был, оценит талант вашего сына. - Вы часто общались с покойным графом? – внимательно посмотрела на Ричарда тетушка. - Конечно, он ведь был старым другом моего бедного отца. Ваш супруг нас познакомил сразу по прибытии в Олларию, - выдал Ричард, с внутренней дрожью вспомнив последнюю встречу со старым больным человеком. – К несчастью, его больше нет. Наверняка подлые навозники сговорились и погубили замечательного человека, чтобы никто не представлял настоящих Людей Чести при дворе. - Племянник, - тетушка со вздохом покачала головой. – Вы еще очень молоды, и поэтому судите, - женщина замялась, - по себе, искренне и поверхностно. - Я знаю все, что необходимо истинному Человеку Чести, - пафосно заявил Ричард. - Но их время прошло, - еле слышно заметила тетушка. – Ричард, я прошу вас, как сюзерена Наля, отозвать моего сына из столицы. Опа, как занятно. Сушеная моль что-то знает? Грядут крупные перемены? - Тетушка, я не могу действовать против воли кузена! – искренне возмутился Дик. – Налю нравится в столице. И служба нравится. Зачем ему губить себя в нашей глухомани? Вы беспокоитесь из-за смерти эра Августа, я угадал? Но тетушка, уверен, сама королева может оказать Налю поддержку. Ее величество уважала эра Августа, она непременно поможет его друзьям и соратникам. Аурелия опустила голову, не убежденная нашей пылкостью. - Молодым людям свойственно увлекаться, - пробормотала она. - Вы просто никогда не видели Кат… ее величество, - не сбавляя тона, продолжил Ричард с умышленной оговоркой. – А давайте сделаем наоборот. Тетушка, почему бы вам не съездить к Налю и не увидеть все собственными глазами? - Боюсь, я не галантный кавалер, дабы оценить прелести двора и ее величества лично, - чуть поджала губы Аурелия. Она шутит? – Я услышала вас, племянник. Вы еще очень молоды, как и мой сын. И я буду непрестанно молиться, дабы этот недостаток прошел, а не погубил вас обоих. Засим примите мое почтение, как к хранителю Севера, пожелание скорейшего выздоровления. Доброй ночи, Ричард, - тетушка собралась на выход. - Постойте, - я остановила женщину. – Вы сказали, хранитель Севера. Что это значит? - Просто старая легенда, Ричард, - вздохнула тетушка, присаживаясь обратно. – Твой отец был небольшим охотником до них, а вот дед всерьез собирал сказания прошлого. - Расскажите, - тут же потребовали мы с Диком. - Извольте, мой тан и племянник, - чуть склонила голову тетушка. – Итак, Четверо Великих, как вы должно быть знаете, появились в нашем человеческом мире, явили множество чудес, принесли новые знания, а потом покинули, оставив Высокие семьи, в жилах членов которых текла их собственная кровь. Правителем считался Ракан, первый среди детей Великих, но всего лишь человек, подверженный порче и смерти. Было неразумно оставлять ему всю полноту силы и власти. И тогда Высокие семьи назвали потомка Анэма хранителем Востока (или королем Востока, как любят говорить в Кэнналоа), потомка Унда - хранителем Запада, потомка Астрапа - хранителем Юга, а потомка Лита - хранителем Севера. Хранителей четверо, и данные им сила и власть способны удержать и остановить волю Ракана, если тот оступится на пути мудрости и доблести. И никто из них не сможет быть, если рухнет хотя бы одна часть мира. - Что это значит, не сможет быть? – заинтересовались мы с Диком. - Мир – единое целое, погибнет одна его часть – погибнут и прочие, раньше или позже. И падение их разломит землю, - процитировала что-то незнакомое тетушка. - А разве Ракан не может заменить повелителя? – припомнив известные предания, уточнил Ричард. - Только одного, - покачала головой женщина, - обеспечив хрупкое равновесие и взяв на себя двойную ношу. Но сколько он выдержит? Предок не упомянет, а потомок забудет. И сорвется наш мир, словно бусина, с нити Ожерелья. Впрочем, что толку в этих рассуждениях? – сама себя перебила Аурелия. – Время позднее, а я и без того непозволительно задержалась в покоях молодого мужчины. Она все-таки шутит! - Ну, что вы, тетушка, - зарделся Ричард. - Отдыхайте, и не полагайтесь чересчур на древние байки. Некоторые уже в те далекие времена считали, что наш мир уже сорвался со своего места в Ожерелье, и лишь Великие смогли спастись с тонущего корабля, оставив нас приближаться к неумолимому Закату. Да только на веку тех провидцев, равно как и при жизни их потомков, не увидели люди ни Закат, ни разлом, ни прочие обещанные ужасы. - Но с Раканами случилось неладное, - закинул удочку Дик. - Династии меняются, а мир все тот же, - не повелась тетя. – Были Раканы, нынче правят Оллары, а лет через триста, глядишь, какие-нибудь Крэбли-Кимбли воссядут. Аурелия вышла, плотно прикрыв за собой дверь. - Их четверо, всегда четверо, но сердце у них одно, - прошептал Ричард, словно в забытьи. – Сердце Зверя, глядящего в Закат. «Ричи, - встревожилась я. – Ричи, в себе ли ты, мой свет?» - Отец рассказывал о Четверых, - очнулся парень. – Ракан может укротить Зверя. «Или сам быть Зверем, - подумав, предположила я. - Тогда логично, что и повелители-хранители, в свою очередь, могут его укротить. Или вообще нечто третье. У нас, условно, две почти равные силы: Ракан – и потомки Ушедших. И худо-бедно они поддерживают равновесие Кэртианы, не давая друг другу получить абсолютную власть и разломать мир». - Ракан не может быть Зверем. Зверь ждет его в Лабиринте, - поправил меня Дик. «Тогда чей он потомок, Ричи, кто дал ему власть, и почему Четверо ее во всех легендах ограничивают? Великие явно не принадлежали этому миру изначально и передали какую-то силу своим потомкам, Высоким семьям. И, разумеется, не считали аборигенов равными себе. Подозреваю, что и гибридные потомки в их глазах имели множество изъянов. Потом они вообще плюнули на все и умотали на поиски лучшего мира – или не плюнули. Представь на мгновение, что в этом мире уже был кто-то могущественный, кого пришельцы могли посчитать дикарем и Зверем. Прозвище прижилось. Великие (какими они, несомненно, почитали самих себя) оставили Высокие семьи. Зверь оставил после себя Раканов и, решив глянуть, как дело пойдет, обосновался в Лабиринте. Таким образом, мы вполне можем иметь сдвоенный мир: Кэртиану, где барахтаемся мы, и Лабиринт, царство то ли недобитого Высокими, то ли навалявшего им по самое не балуй Зверя», - я выдала длинный спич и замолкла, ожидая реакции Дика. - Лабиринт – пристанище Оставленной, - задумчиво протянул Ричард. – Но, да, там же обитает Зверь. «Оставленной – или просто отбитой, а? – разошлась я. – Зверь, если он все-таки был не зверем, а кем-то вроде Ушедших, вполне мог щелкнуть захватчиков по носу, захватив приятный во всех смыслах трофей одного из них. Отметь также, Ричи, больше Абвении своих наложниц до собственного уровня дотянуть не пытались. Имели что было, небось, втайне считая себя вынужденными скотоложцами». - Это ужасно. Нет, у Абвениев были жены, они порядочно жили, - возмутился Ричард. «Жены, чьи имена нам неизвестны? Или все-таки штат наложниц-производительниц? – если бы могла, я бы показала ему язык. – Даже Оставленная осталась в памяти потомков безымянной». - Так не должно быть, - твердо заявил Дик. «Не должно… Сколько крестьянских девок переваляли без зазрения совести потомки Ушедших? Заметь, не спеша не то, что жениться, даже потомство признавать. Считали быдлом. Элементом досуга, не более», - безжалостно заметила я. - Но Ушедшие… «Были не такими? – подхватила я. – А с чего, милый друг, им быть другими? Может, они потомков иначе воспитали, передали им неиссякаемую мудрость, высшее просветление, лучезарную доброту, небесную справедливость? Если мы с тобой вдруг найдем суперсилу, свихнемся и принесем ее людям, они останутся прежними, хотя и могущественными, как Ушедшие. Войны станут масштабнее и разрушительнее; бытовые условия станут удобнее, может, продолжительность жизни вырастет. И все. По-прежнему одни люди будут использовать и угнетать других, подчинять, грабить, насиловать, мучить, убивать. Супероружием, быть может, но их жертвам от сего факта не станет легче». - Ты так уверенно об этом судишь, - вздрогнул Ричард, застигнутый неприятной догадкой. – Эрин, ты… из такого будущего? У вас там уже все есть, да? И суперсилы, и супероружие… Наверное, вы покорили природу и взмыли в небо. Вы такие, как Ушедшие? «Взмыли, не сомневайся, за весомую денежку, в чреве железной птицы, скрючившись на сиденье и коротая время за распитием дрянного качества напитков, - буркнула я. – Но не стоит унывать. Ну, как твой мир все-таки разломится, и жажда власти и наживы не сомкнет полную и окончательную сеть над целым миром». - У тебя там было все плохо, как в Закате, о котором отец Маттео говорит? – с сочувствием спросил Ричард. «Иногда мне кажется, что я попросту не хочу вспоминать себя, - призналась я. – Общие сведения, мировые сюжеты - сколько угодно. Собственную жизнь – ни в какую. Неважно, была ли я угнетателем или жертвой, мы находились на разных полюсах, но в той же клетке. Каждый не был в состоянии перестать». - Темнее всего перед рассветом. Эрин, такое будущее тоже часть истории мира. Потом все может измениться, - оптимистично выдал Дик. – Люди разобьют цепи, разрушат клетку и вместе будут учиться быть добрее и мудрее, чтобы всем стало лучше жить. «Пробовали, получилась тоже клетка, только другая. В итоге, вернулись в старую, - сглотнув комок в воображаемом горле, процедила я. – Искателей свободы и их последователей после всего еще долго полоскали, чтобы неповадно было. А ты думаешь, можно вот так подойти к человеку и сказать, мол, там где-то начинается рассвет, давай пойдем его встречать? Да он всеми руками, ногами и зубами вцепится в клетку и задернет шторы, рассудив, что привычное зло не страшнее подозрительного рассвета». - Я герцог, - не пойми, для чего, провозгласил Ричард. «И?» - я вынырнула из тягостных воспоминаний. - Я повелитель скал и хранитель Севера, - добавил парень. – И я клянусь всегда искать Рассвет и идти к нему. И вести за собой своих людей. И если я найду суперсилу и супероружие, то я удержусь от того, чтобы принести их в мир. Пусть не будет суперзлодеев. Пусть люди, поставленные над людьми, не объединятся, уловив мир в единую сеть. «Ты бредишь, Ричи-Ричи. Это светлый, юношеский бред». - Посмотрим, - самонадеянно бросил Дик. - Я потомок Ушедших, и это я и подобные мне должны решать, куда двигаться миру. Все-таки болезнь и бездействие откладывают свой пагубный отпечаток, подумала я. Ну, ничего-ничего, вот встанем на ноги, снова станет не до спасения мира. Тут с семьей бы разобраться. Больше тетушка племянника не навещала, а силы на спасение мира последовательно истощали Айрис и матушка. Причем с матушкой порой было проще договориться. Мне не трудно посидеть пару часов в часовне ради мира в доме. Ричарду – тем более. После проявленного религиозного рвения и принесенного формального покаяния, Мирабелла перестала тыкать нам в нос пресловутой службой врагу. Если бы мы могли сделать хоть что-то, чтобы тем же самым нас перестала попрекать Айрис! Сестру Дик любил, на самом деле, но во время болезни ее присутствия стало чересчур много. Айрис готова была крутиться рядом день и ночь, изливая на нас свои мечтания и прожекты романтических приключений и семейной жизни с герцогом Алвой. В ее воображении Алва выходил сам на себя непохожим, пылко и заочно влюбленным в юную дурочку. За осень и начало зимы завоевание сердца Ворона превратилось в самую настоящую манию. Даже малышки не верили в счастье Айрис и Рокэ, но все же не выдавали матушке старшую сестру. Сказочные посиделки тоже претерпели изменения. Теперь Айрис пыталась придумать сюжеты с непременным участием ее самой и Алвы в качестве ее обожателя и верного рыцаря. Мы с Ричардом, Дейдри и Эдит выслушивали душераздирающие истории о прекрасной Айрис, то похищенной вероломным гайифским принцем, то угнанной в Багряные земли и проданной жестокому шаду, то симпатией слабовольного короля, которую ненавидит коварная королева и всячески отравляет жизнь. Самоотверженный «возлюбленный» всякий раз кидался выручать свою истинную любовь, покорял все преграды и напасти, пачками разоблачал и поражал врагов, и неизменно сочетался браком с трепетной невестой до следующего приключения. Мы с Диком уже запутались считать, сколько раз успели сыграть свадьбу Айрис и ее герой в процессе воображаемых перипетий. Один раз незадачливым молодоженам удалось добраться до сказочно красивого Алвасете, но и тут злые разлучники были начеку и выкрали главную героиню сразу по прибытии, кинув в трюм пиратского корабля. Я беззвучно ржала и комментировала жизненные коллизии воображаемых Рокэ, Айрис и их противников, сравнивая героиню то с Анжеликой, то с дамами семейства О’Малли. Айрис поразительно угадывала навязшие штампы и, не будь герцогиней, могла бы обогатить Олларию и соседние государства пачкой любовных романчиков, если бы не одно «но». Бедная девчонка искренне верила в свои бредни. Она действительно ожидала, что Ворон окажется мужчиной мечты, а она – роковой и неотразимой красавицей. На деле, она запросто обскакала бы Анжелику в конкурсе «баронесса унылое платье», и только. Прямо хоть занимай коварство у придуманных врагов ее счастья, вызывай, по сговору с тетушкой, Наля и поспешно спихивай ему Айрис с наказом дальше земель Лараков ее не выпускать. - Эрин, это невыносимо, - стонал Ричард. – Честное слово, мог бы, выдал ее за Ворона и посмотрел, кто, в итоге, останется живым и в уме. Да только даже Алва столько не выпьет, чтобы согласиться на этот эксперимент. Если только в Агарис махнуть. И пусть нареченный женишок расхлебывает. По каким-то подозрительным договоренностям Айрис была обещана в жены агарисскому принцу в изгнании Альдо Ракану, до сей поры претензий на руку сестры Ричарда не предъявлявшего. Ах, если бы только Айрис мечтала об Альдо! Казалось бы, самый настоящий принц, борец с трудностями судьбы, романтический изгнанник, «законный» и «ожидаемый» правитель, а поди ж ты, подавай ей герцога-пропойцу. В последнее Айрис не верила, обвиняя брата в поклепе на светлый образ идеала. Когда Айрис окончательно достала нас с Ричардом разговорами про «жениха», я предложила все-таки выдать ее за Наля. Во-первых, как мы выяснили, он не собирался нас пока убивать. Во-вторых, хоть какая страховка для рода, если нас выбьет кто-то более ловкий. В-третьих, пора проучить юную глупышку. В-четвертых, тогда ей придется волей-неволей жить в замке Лараков с тетушкой. А тетушка вызывала у меня подозрение. Знаем мы таких тихонь! В тихом омуте анэмы водятся, гуляя с ундинами на глубине. Но так, с кондачка, интригу не провернешь. Для начала надо наладить отношения с семьей. Свои новые взгляды мы высказали, пора наводить мосты над пропастью.