Hopeful

19 октября 2012 года       Гэвин пришел в себя в больничной палате. Он попытался снять с лица мешающую маску, но кто-то перехватил его руки. Вокруг него суетился персонал, вскоре в комнату вошел отец, расталкивая людей в белых халатах. Врачи задавали вопросы, привлекали его внимание, отец попытался развернуть его лицо к себе. Но взгляд мальчика был прикован к окну в коридор. Там, за стеклом, на него без капли сожаления смотрели глаза близнеца, точно такие же, как его собственные.       С того дня они с Элайджей больше не общались. Отец не поверил тому, что брат толкнул Гэвина в колодец. Наплевал на состояние сына, на его просьбы навестить мать. Отец начал игнорировать Гевина, все домочадцы вели себя с ним настороженно, отчужденно. И в голове Гэвина что-то перемкнуло. Он часто срывался, истерил, хулиганил. Забросил учебу, огрызался на отца, затевал ссоры. Отец по чьему-то совету прибегнул к помощи психолога, но его работа оказалась безрезультатной. В конце концов в подростковом возрасте Гэвин убежал из дома. От отцовских денег он не отказался, считал их своеобразной платой. Гэвин нашел жилье, изменил фамилию, пошел учиться в полицейскую академию. А вскоре разорвал с семьей все контакты. 27 октября 2033 года       Родную маму он больше никогда не видел. И теперь, стоя у старого заброшенного дома, Гэвин знал почему. На самом деле, знал давно. Та повесилась, не пережив того, что по собственной вине чуть не погиб ее ребенок. А может ей помогли свести счеты с жизнью?       Затушив окурок, он посмотрел на небо. Собирались тучи. Раньше он любил осень. Когда-то он был здоров. Жил припеваючи. Не брался за бутылку каждый вечер. Не выжигал окурками фотографии брата в газетах. Не получал удовольствия от страданий других. Не хотел отомстить. Когда-то в нем не было зла. Но жизнь та еще сука. Жизнь полна боли и страданий. И человек сам должен решить, как их преодолеть. 23 сентября 2038 года 11:20 Центральный департамент полиции Детройта       Почти все работники департамента были заняты одним делом. Изучали архивные записи, проводили мониторинг любых новостей, связанных с похищением детей, прочесывали окраины города. Сезон дождей в этом году начался раньше обычного.       Только Хэнку было плевать на «мастера оригами». Джеффри отказался подавать Коннора в розыск и дело заводить не стал. «Его нет несколько дней, все может случиться, рано паниковать. Может он сбежал к папочке, ну надоело ему у нас. – сказал Фаулер. – Ты ему не родственник, Хэнк. Успокойся и займись работой».       Андерсон и не прочь бы закатить скандал, да время на это тратить не стоило. Хэнк знал этого мальчика. Знал, возможно, лучше, чем кто-либо другой. Коннор… Он никогда не ушел бы не попрощавшись. С ним что-то случилось. Но мужчина никак не мог понять что. Не было ни одной зацепки, ни одного предположения. По камерам наблюдения было ясно, что в десять минут одиннадцатого Коннор покинул полицейский участок. Но ни к Хэнку домой, ни к Маркусу парень не приехал. 23 сентября 2038 года 13:45 Дом Карла Манфреда       Может внешне и не было заметно, но Маркус был сильно обеспокоен. Казалось бы, они с Коннором виделись накануне, смотрели документальный фильм о вымерших животных и растениях. Коннор делился своими мыслями, мечтами о том, что когда-нибудь ученые смогут возродить всех прелестных созданий и тогда они смогут в живую увидеть исчезнувших представителей флоры и фауны.       А теперь Коннор пропал. Внезапно, будто и не было его никогда. Карл пытался подбодрить сына, поддержать. Маркус отвечал, что все в порядке, он не хотел, чтобы еще и Манфред нервничал. А сам ежеминутно проверял телефон, ожидая звонка от лейтенанта Андерсона. Просто сидеть и понимать, что не можешь ничего сделать, чтобы помочь, было невыносимо.       Они с Карлом расположились в мастерской. Пытаясь отвлечься, Маркус выводил на холсте аккуратные линии. Мрачную тишину прервали приближающиеся торопливые шаги. Мужчины напряглись. Никто не мог свободно войти в дом Манфреда. Разве что… – Привет, пап. – Лео… Я не слышал, как ты вошел. – Да я тут мимо проходил, решил заглянуть. Давно не виделись, а? – Все нормально? Ты неважно выглядишь. Лео обошел Маркуса, презрительно его рассматривая. – Да, да, все нормально. Слушай… мне деньги нужны. – Опять? Я же недавно давал тебе деньги. – Да, как-то потратил, сам знаешь… – Да… Ты снова подсел, так ведь? Родной сын Карла перестал улыбаться. Его покрасневшие глаза блуждали взглядом по помещению, лишь бы не смотреть на отца. Его тело била дрожь. – И что с того? Не тебе меня учить! Мне просто нужны деньги — и все! – Извини. Нет. – Почему? Почему нет?! Ты ведь сам был таким! Или что… Конечно, этот дворовой щенок тебе родного сына дороже, да? Чем он лучше меня? Он умнее? Он послушный? Не то что я? Лео стремительно подошел к Маркусу и с яростью толкнул его. Тот сжимал кулаки, но отвечать не стал. – Довольно, Лео! Хватит! – Тебе плевать на всех кроме себя и картин твоих дурацких. Ты никогда не любил меня. Никогда не любил. А этого ублюдка? Любишь, да? Приглядывай за ним, старик. Вдруг его заберет «мастер оригами», что ты тогда будешь делать? 25 сентября 2038 года 21:50 Заброшенный дом на окраине Детройта you think that it's days you can't get lost but you can       Превозмогая слабость и боль, Коннор открыл глаза и сразу же зажмурился из-за попавшей в них грязи. Приходить в себя было очень трудно. Боль в груди не давала сделать глубокий вдох. Конечности затекли от неудобного положения. Немного привыкнув к своему состоянию юноша попытался приподнять голову и оглядеться. Он лежал на левом боку в куче запыленного хлама. Было слишком темно, чтобы Коннор смог разглядеть хоть что-то. Попытавшись изменить позу он протяжно застонал. Все тело отзывалось тупой пульсирующей болью. Чертыхаясь, Коннор понял, что его руки связаны. Прилагая недюжинные усилия, парень перевернулся на спину. Нужно было срочно что-то делать. Он помнил, как вышел из участка и вызвал такси. Помнил, что решил размяться и пройтись, ожидая машину, и направился в сторону круглосуточного магазина. Помнил, как кто-то сильный схватил его сзади. Коннор пытался высвободиться, дать отпор, но его оглушили, хорошенько приложили головой об асфальт, а после куда-то потащили. Но Коннор потерял сознание раньше, чем смог осознать что происходит. Видимо, его бросили в автомобиль и куда-то привезли. Но кто? С какой целью? Коннор корил себя за то, что не смог вовремя сориентироваться, что так легко дал себя похитить. Он же полицейский в конце концов.       Продолжая ерзать на месте, Коннор отыскал в куче мусора более-менее острый камень, с помощью которого смог порвать веревки, хоть и затратил на это много времени. Осторожно поднявшись, он обшарил пространство рядом. Коннор обрадовался, найдя свой мобильный, и так же быстро разочаровался. Тот определенно точно был разбит до такой степени, что не подлежал восстановлению. Доковыляв до единственного источника света в комнате — окна, Коннор понял, что находится на втором этаже дома. Скорее всего, такого же полуразрушенного, как и соседние, которые было видно из окна. Было очевидно, что комнатой годами не пользовались. Ничего ценного давно не осталось, вся мебель была сломана и покрыта слоями пыли, обои давно отклеились от стен из-за сырости.       Держась за стену одной рукой, Коннор на ощупь продвигался к выходу. В коридоре, он задел полку и, запнувшись, упал. В ладони впивались мелкие осколки стекла, и Коннору пришлось сдерживать в себе ругательства. Решив немного передохнуть, парень осматривался. Недалеко от себя, он увидел прикрепленный к стене листок. Из любопытства он протянул израненную руку, чтобы взять лист и понял, что это было фото. Обычное старое фото. Внимательно приглядевшись, чтобы хоть что-то различить в темноте, Коннор рассмотрел на фотографии женщину с детьми. Дети были похожи, как две капли воды. Только один из мальчиков улыбался в камеру, а второй хмурил взгляд. Коннор затаил дыхание. Он узнал этот взгляд. Неужели…       С улицы донесся шум подъезжающего автомобиля. Коннор бросил фото и поковылял к лестнице. Если останется на втором этаже — запрет сам себя в ловушке.       Кто мог знать, что старая прогнившая лестница так же станет для юноши ловушкой. Коннор скатился вниз, чувствуя, как ломаются его кости. Он упал прямо напротив входной двери. Он слышал, как приближаются тяжелые стремительные шаги, слышал шум ливня. Он увидел ботинки своего похитителя, мокрые, запачканные грязью. Но подняться Коннор больше не смог. lost of lost my way 26 сентября 2038 года 12:30 Особняк Элайджи Камски       Солнце сильно припекало, лужи понемногу начали высыхать. Недельный ливень закончился, но синоптики не радовали, обещая, что через несколько дней дожди вернутся с новой силой.       Бросив все дела лейтенант Андерсон гнал свою машину на окраину нового Детройта. Выяснив, где располагается особняк Камски, Хэнк без размышлений направился туда, игнорируя гневные крики Фаулера. Хэнку было плевать и на охранников и на современную охранную систему. Угрожая полицейским значком и табельным оружием, мужчина требовал, чтобы его провели к хозяину дома. Аманда лично вышла, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия. Камски заинтересованно наблюдал за седовласым мужчиной из окна своего кабинета. Никто не мог разобраться, по какому поводу заявился мужчина. Тот упорно требовал отвести его к Элайдже. Камски велел Аманде забрать у мужчины оружие и провести его в кабинет. Хэнк сразу узнал пожилую темнокожую женщину из рассказов Коннора, поэтому беспрекословно пошел следом за ней и сдал оружие на хранение. Высокие потолки, винтовые лестницы, хрустальные люстры, мраморный пол. Что и ожидалось о особняка богача. Аманда шла неторопливо, что раздражало мужчину. Коннор в беде, он должен торопиться.       Если бы у Хэнка было время, он бы хорошенько рассмотрел роскошный кабинет. Изящная кожаная мебель, шторы из бархата, дорогостоящие картины, статуэтки, вазы, огромные стеклянные стеллажи с книгами. Но внимание мужчины с порога привлекли люди, находящиеся в кабинете. За столом вальяжно расположился хозяин дома — Элайджа Камски. Он жестом пригласил мужчину сесть напротив. Но Хэнк продолжал стоять, разглядывая второго человека. За спиной Камски, не проявляя никакого интереса к гостю стоял близнец Коннора. Хэнк бы никогда их не перепутал, юноши были абсолютно не похожи друг на друга. Телосложение, прически, цвет глаз, стиль одежды, эмоции. — Простите за вторжение. Я — лейтенант Хэнк Андерсон. Я не отниму у Вас много времени. Дело касается Вашего сына. — Мальчик Доминик что-то натворил? Элайджа ухмылялся, делая вид, что не понимает о чем говорил Андерсон. — Все может быть, но речь не о нем. Вы в курсе, где находится Коннор? — Коннор? Коннор… знакомое имя, дайте-ка подумать. Мужчина провел пальцами по грани бокала, наполненного бордовой жидкостью. Хэнк начал терять терпение. — Я не шутки пришел шутить. Когда Вы последний раз общались с сыном. — Нет, Вы ошиблись. У меня один сын, он стоит перед Вами. Доминик хорошо прятал эмоции, но наметанный взгляд лейтенанта уловил напряжение и беспокойство парня. — Мистер Камски, я объясняю еще раз. По-хорошему. Ваш сын — Коннор Камски, пропал без вести несколько дней назад. Ушел из полицейского участка и больше не выходил на связь. Его жизни может угрожать опасность. Если Вы хоть что-то знаете, лучше бы Вам об этом сообщить мне, пока не приехал отряд специального назначения. — Вы зря ко мне приехали, лейтенант. Ничем не могу Вам помочь и не задерживаю Вас более. Думаю, время Вам сейчас дорого, не стоит тратить его попусту. Камски нажал одну из кнопок на телефоне и через мгновение в помещение вошли несколько охранников. — Проводите гостя, он уже уходит. Всего доброго, лейтенант Андерсон. Хэнк продолжал стоять на месте, сверля дыру в голове Элайджи. Через мгновение он поймал беспокойный взгляд близнеца Коннора. Мужчина ждал, что хотя бы брат сможет рассказать что-то толковое, но тот лишь опустил взгляд.       В одном Камски был прав. На счету было каждое мгновение. Ушел лейтенант не прощаясь. 28 сентября 2038 года       К вечеру над Детройтом собирались темные тучи. Вдалеке сверкали молнии, но грома не было слышно из-за шума дождя.       Хэнк сидел в пустой кухне. Помещение слабо освещала тусклая лампочка, которую все никак не доходили руки заменить. Мужчина переводил взгляд с нового окна, которое пришлось поставить на замену разбитому когда-то Коннором, на стакан в своей руке. Янтарная жидкость с плеском переливалась из стороны в сторону. Хэнк обещал, что больше не притронется к алкоголю, но не смог ничего с собой поделать. Андерсона захватывала в свою власть безысходность. Жизни снова сыграла с ним злую шутку. После стольких лет, наполненных одиночеством, болью и страданиями, после стольких вечеров проведенных в компании выпивки и пистолета. В его жизни появился человек, который вытянул его из этого дьявольского круговорота, вернул смысл его жизни. И что теперь? Андерсон не нашел ни одной зацепки. Ничего, что приблизило бы его к Коннору. Мог ли мальчик сбежать сам? Никому ничего не сообщив, не попрощавшись... Почему исчез так внезапно? Но если его похитили, то кто и с какой целью? Почему все еще не потребовали выкупа? Андерсон боялся думать, что искать уже некого. Может это было слишком эгоистично, но Хэнк не хотел вновь остаться в одиночестве. Коннор был нужен ему, а он был нужен ребенку. Андерсон полюбил мальчишку, как родного сына. И жизнь снова отняла у него самого дорогого человека. Внезапно, мужчина осознал, что как бы они с Коннором не вели себя, о чем бы не разговаривали… Хэнк никогда не говорил парню, что любит его. Он надеялся, что тот теперь всегда будет рядом, что все еще успеется.       Мужчина не знал, что делать. Руки тряслись, а на глаза наворачивались слезы. С громким криком Хэнк швырнул стакан в новое окно. Из разбитого стекла в комнату сразу ворвались осенний холод и шум дождя. К Хэнку обеспокоенно подошел Сумо, утыкаясь мордой в ноги. Не выдержав, мужчина сполз на пол, обнимая четвероногого друга и давая волю чувствам.       Маркус лежал на холодном полу своей комнаты, смотря в открытое настежь окно. Темное из-за туч небо изредка освещали вспышки молний. Парень определенно мог заболеть, но Маркуса это волновало в последнюю очередь. Он не включил свет и не поворачивал головы, чтобы не смотреть в темноту, которую больше некому было развеять. Коннор так резко появился в его жизни… И так внезапно из нее ушел. Маркус несколько дней прочесывал все уголки Детройта, надеясь поймать взглядом любимое лицо. Казалось, что сука-судьба играется с его жизнью. Ему показали, какого это, когда рядом есть человек, своим теплым светом затмевающий всю тьму вокруг. Рядом с Коннором не было ни одного монстра. Боль и мучения жизни ушли прочь, стоило Маркусу повстречать своего ангела. Маркус определенно не плакал. Мужчины же не плачут, да? Это просто капли дождя попали на его лицо. В душе Маркус кричал. Кричал громко и долго, разбивал в кровь руки о невидимую стену, лишь бы вернуть свой свет. Что с Коннором? Где он? Кто отнял у Маркуса его ангела? Юноша сжимал зубы, лишь бы на закричать во весь голос. Лишь бы с ним ничего не случилось. Даже если Коннор ушел сам — это не важно. Главное, чтобы Коннор был здоров и невредим… Если бы Маркус знал, что дорогой ему человек в порядке, он бы был счастлив. Маркус надеялся на это. Но нужно смотреть правде в глаза. С Коннором могло случиться что угодно. Просто так люди не исчезают. Маркусу казалось, что за шумом дождя, кто-то насмехается над ним. Он перевернулся на живот, утыкаясь лицом в пол и зажимая уши руками. Они смеялись над ним. Смеялись, потому что он упустил своего ангела. Позволил ему исчезнуть. Смеялись, потому что он не может помочь Коннору. Потому что он бесполезен, слаб, труслив, никчемен. Он ничего не может сделать. Сейчас, понимая, что может больше никогда не увидеть Коннора, Маркус действительно сожалел, что не рассказал ему о том, что любит. Маркус любил. Всей своей душой.       Доминик тайком ото всех, стараясь действовать максимально аккуратно, пробрался в комнату брата. Аманда закрыла ее на ключ, как только Коннор покинул особняк, не позволяя даже горничным там прибираться. Юноша, стараясь ничего не задеть, подошел к окну и распахнул шторы. Света с улицы было недостаточно, чтобы досконально осмотреть комнату, но все лучше, чем сидеть в темноте. Доминик осторожно сел на край заправленной кровати, боясь потревожить тишину этого места. Казалось, что брат уехал только вчера. На столе стояла лампа, лежали письменные принадлежности, на стенах висели глупые плакаты, у шкафа в куче лежали вещи — Коннор торопился, когда уезжал из дома. Только полки стеллажа, где близнец хранил только любимые книги, были пусты. Кроме одной. Полка, находящаяся на уровне глаз была заставлена рамками с фотографиями. Доминик нерешительно поднялся и подошел к ним. Сквозь пыль тяжело было рассмотреть изображения, но парень побоялся что-то трогать. Он рассмотрел детскую фотографию, сделанную в саду, где оба близнеца улыбались, держась за руки. Доминик не помнил, когда улыбался последний раз. На следующих фото были Аманда, отец, он сам. Не было ни одного снимка, где бы они были все вместе. Доминик вернулся на постель брата и почувствовал, как тяжело стало дышать. Списав это на пыль в воздухе, парень решил приоткрыть окно. Его сразу обдало порывом холодного ветра. Стало легче, но не намного. Доминик думал о брате. Несмотря ни на что Коннор оставался его самым близким человеком. Брат всегда был рядом. С самого детства он отвлекал Доминика от нехороших мыслей. Несмотря на то, что он был молчалив и холоден, Коннор всегда ему улыбался. Только Коннор позволял себе касаться брата. Обнимать, держать за руку, гладить по голове. Влияние отца на жизнь Доминика было настолько сильным, что с возрастом близнецы все больше отдалялись друг от друга. Но это не значит, что они перестали любить друг друга. Даже после того, как Коннор уехал, чтобы исполнить мечту, они продолжали общаться. Переписывались через интернет, изредка созванивались. Доминик не говорил, но он был рад за Коннора. Именно он был сильным. Он смог отстоять свой выбор, свою жизнь. И Доминик скучал. Ему дико хотелось бросить все, не оглядываясь на отца, и найти Коннора. Он скучал по объятьям брата.       И теперь… Коннор исчез совсем. После того, как их посетил полицейский, Доминик бросился к телефону. Номер брата был недоступен. Именно тогда к нему пришло осознание того, что Коннор может больше никогда не появиться в этом доме. Он наконец признался себе, что глубоко в душе всегда надеялся, что брат вернется к нему. Доминик боялся. Может, если бы отец подключил свою службу охраны или нанял хорошего детектива, они бы смогли помочь с поисками Коннора. Но он не станет. Доминик уже говорил с Элайджей. А сам он мало что может предложить. Юноша неплотно закрыл окно, чтобы преградить путь пронизывающему ветру, но слышать шум дождя. Этот звук помогал ему сосредоточиться. 28 сентября 2038 года 23:50 Заброшенный дом на окраине Детройта — Ты знал? — Догадывался… Вы похожи. Не так сильно внешностью, как характером. — Заткнись, блять! Сука... Мужчина с силой ударил Коннора по лицу. Парень уже не чувствовал боли. Все его тело превратилось в сплошной синяк и пульсировало не переставая. От каждого малейшего движения его мутило, а голова шла кругом. Его тело ослабло настолько, что большую часть своего заточения Коннор провел в бессознательном состоянии. Чтобы парень снова не вырубился его облили ледяной водой. — Мы только начали разговор, так что подними на меня свои глаза, детка. Гэвин расположился на старом кресле, перетащив его на середину гостиной. Мужчина не стал повторно переносить искалеченного Коннора на второй этаж, к тому же пользоваться лестницей теперь было невозможно. Немного разобрав хлам, Рид просто приковал Коннора к батарее у заколоченного окна. — Такой же напыщенный ублюдок, как и папаша твой. Думаете, раз имеете кучу денег, то все вам дозволено? Думаете, что можете мешать простых людей с дерьмом? А вот хер вам… Мужчина не смотрел на Коннора, казалось, что он и вовсе говорит сам с собой. Гэвин вальяжно устроился в кресле, закуривая очередную сигарету. Мужчина нервно сминает бумагу, пытаясь сосредоточиться. Вокруг кресла уже скопилось немало скомканных листов, из которых так и не получились фигурки. Лишь несколько птичек оригами стояли на покосившемся журнальном столике.       На следующий год преступление повторилось. Тело юного Чарльза было найдено через день после того как прекратились дожди. Родители не обращались в полицию. Лишь после похорон безутешная мать рассказала детективам, что отец мальчика, который являлся крупным бизнесменом, обещался найти сына самостоятельно. Время шло, но поиски не сдвинулось с мертвой точки. Только одним дождливым днем… некто прислал им коробку, в которой были фигурки животных, сделанные из бумаги. Сначала ее муж — Кристофер Чен собирался выбросить посылку, но вовремя обратил внимание, что изнутри на бумаге просвечиваются буквы. Осторожно, чтобы не повредить бумагу, Чен развернул все фигурки. Прочитав каждое послание, мужчина ужаснулся. Похититель поставил перед родителями невозможные условия — задачи, выполнив которые, они бы смогли вернуть сына. Кристофер посчитал это глупой шуткой. Поэтому их маленького сына больше нет в живых. В свете открывшихся фактов детективы повторно опросили родителей Джона — первого утонувшего мальчика. Отец признался, что так же как Чен получил посылку, но был слишком занят, чтобы заниматься такой нелепицей. — Жалкие-жалкие люди. Думают только о своих деньгах. Пекутся о себе. А на детей им плевать. Плевать с Ренессанс-Центра* на своих собственных детей. Они любят послушных кукол, которыми можно управлять, которыми можно будет гордиться. А тебя, Коннор? Папочка тебя любит? Спасет тебя, а? Пожертвует ради тебя хоть чем-то? — С силой сжав в руке журавлика, Гэвин вскочил на ноги. — Он ничем не лучше остальных ублюдков!       Коннор мог только наблюдать, как Гэвин мечется по комнате. Парню было над чем подумать. Из сбивчивого рассказа мужчины Коннор понял, что Рид свихнулся от своей мести. Что-то произошло в его детстве, из-за чего он возненавидел свою семью. Эта травма после стольких лет сподвигла Гэвина на жуткие преступления. Что он пытался доказать? Кому? Коннор зашелся в приступе кашля. * Ренессанс-центр — самое высокое здание Детройта, высотой 222 метра. Вторая по высоте гостиница в Западном полушари 29 сентября 2038 года 08:30 Центральный департамент полиции Детройта       Ранним утром Доминик стоял у стойки регистратуры департамента полиции. — Я могу Вам чем-нибудь помочь? — Я пришел к лейтенанту Андерсону. — Лейтенант еще не пришел. Вы можете обратиться к другим служащим. — Мне нужен именно лейтенант Андерсон. — Хорошо, Вы можете подождать его на рабочем месте.       Подходя к своему месту детектив Рид шокировано замер. Его сердце забилось в бешеном ритме. У соседнего стола, который принадлежал выродку Камски стоял… Он и стоял. Коннор, мать его. Глаза затмила пелена ярости. Этого быть не может! Мальчишка дожидается своей участи в доме матери, связанный, неподвижный, полумертвый. Что за шутки?! — Тебя нет. Тебя не может здесь быть… Какого, блять, хера тут происходит?! Рид подлетел к юноше и, с силой развернув к себе лицом, опешил. Его недоуменно прожигал холодный взгляд голубых глаз. — Что за шутки? Что за гребаные шутки? Ты, блять, еще кто такой? Нет-нет-нет, братец, так не пойдет. Почему ты просто не сдохнешь?! Внимание всех работников было приковано к Риду, кто-то положил руку на оружие, кто-то осторожно подошел к мужчине, пытаясь отлечь. Но обезумевший взгляд Гэвена был прикован к парню, чьи плечи мужчина сжимал все сильнее. Один из полицейских уведомил капитана Фаулера о происходящем и тот мгновенно вылетел из кабинета, стремясь к разбушевавшемуся детективу. — Рид! Рид, прекрати немедленно! Фаулер и кинувшиеся ему на помощь полицейские оттащили разъяренного мужчину. — ...Вот же срань господня! Я понял, понял, сука! Да отпустите меня, блять… Стоило Риду вырваться, он помчался к выходу из отдела. В проходе он столкнулся с Андерсоном но, не обращая внимания на гневные окрики, пронесся мимо. 29 сентября 2038 года 13:40 Заброшенный дом на окраине Детройта oh snail this is a terrible place dont be you fraid I dont know what I should do       В очередной раз Коннор с трудом разлепил глаза, покидая мир тьмы. Оглядев помещение, он понимает, что Гэвина нет, он один. Только безмолвные фигурки оригами окружают его со всех сторон. Из щелей забитого окна доносится холодный свежий воздух. Коннор слышит, как на улице идет ливень. Сквозь прохудившуюся крышу капли дождевой воды падают на его лицо и тело. Но он не чувствует. Больше ничего не чувствует. Организм устал бороться, он истощен, обезвожен, он не может восстановиться после полученных травм.       Коннору хочется плакать, рыдать навзрыд, кричать, бить кулаками землю. Но слез давно нет, как нет и сил подняться. Он не знает сколько времени провел в этом доме. Месяц, день, пару минут? Он чертовски устал. Ему бы сейчас прижаться к Маркусу, обнять Хэнка, растрепать шерстку Сумо. Прикрывая глаза, Коннор видит, как они все вместе веселятся в парке. Как он играет с Сумо, как тот радуется теплому солнечному дню. Он слышит заливистый лай и тихий смех Маркуса. Слышит, как ворчит и пыхтит Хэнк, уставший гоняться за псом. Он шутливо грозит Коннору кулаком, падая на ближайшую скамейку, чтобы передохнуть в тени. Сумо верно устраивается у ног хозяина. Коннор чувствует прикосновения Маркуса, как парень обнимает его со спины, шепчет что-то нежное и ласковое. Они осторожно опускаются на землю. Коннор чувствует запах цветов и свежей травы. Коннор откидывает голову и видит голубое небо. И большие мягкие облака.       Громовой раскат возвращает его в настоящее. В заброшенный дом из которого самостоятельно Коннору не выбраться. Он проклинает все на свете. Он хочет вернуться домой. Коннор абсолютно точно не готов умереть. Не сейчас. Он не может просто взять и бросить эту жизнь, когда у него наконец появились любящие и любимые люди.       Сердце сковывает тоской. Странно, наверное, но он никогда не говорил ни Хэнку, ни Маркусу о том, что любит. Видимо это из детства, где никогда не произносилось слово «любовь». Но ведь чтобы выразить чувства не всегда нужны слова? — Очнись, давай… Пора вставать! Чтоб тебя... Ты не должен умереть раньше времени. Не теперь… Гэвин, промокший с головы до ног, нервно тряс Коннора за плечи. — За… чем? Зачем ты это… делаешь? Лихорадочный взгляд парня был наполнен болью и печалью. Он безотрывно смотрел в глаза Риду и тому казалось, что Коннор видит его насквозь. — Прости, парень. Некогда нам с тобой вести разговоры… Просто знай, что ты ни при чем. Ты был хорошим ребенком, я знаю...       Коннор чувствует, как сильные руки мужчины аккуратно поднимают его тело. Оказавшись на улице, он смотрит вверх. На тяжелые темно-серые тучи и на тысячи капель дождя, что на полной скорости стремятся к земле. be brave little one be brave 29 сентября 2038 года 19:40 Центральный департамент полиции Детройта       С разрешения Фаулера Хэнк с головой ушел в изучение данных на Гевина Рида и Элайджу Камски. Открывшиеся обстоятельства позволяли. Брат-близнец Коннора показал Андерсону измятый лист, оказавшийся письмом. Утром у ворот особняка обнаружили коробку, в которой оказалась одна единственная фигурка оригами — пахарита. Коробку сразу передали Элайдже, но Аманда поспешила рассказать об этом Доминику. Он влетел в кабинет, когда отец собирался выбросить письмо. Между ними состоялся неприятный разговор, но Доминик получил письмо, а с ним уже отправился в департамент. Хэнк был поражен.       Рид был немногословен. Он во многом обвинял Элайджу, который, как выяснилось, был его родным братом. Гэвин упомянул о случае из детства, за который так и не простил близнеца. А еще он угрожал жизни сына Элайджи. Обещал закончить начатое когда-то самим Камски.       Вопросов было больше чем ответов. Джефри, наконец, понял всю серьезность ситуации. Один полицейский отряд выехал на квартиру Рида, второй патрулировал места, где он чаще всего бывал. Его объявили в розыск. После звонка Андерсона в отдел приехал Маркус. Они с Домиником встретились взглядами, изучали друг друга. Чтобы разрядить атмосферу, и без того встревоженный Андерсон, отправил их в буфет за кофе. Нужно было срочно вычислить Рида. Все, что Хэнку удалось найти складывалось в весьма неприятную картину. Верить не хотелось, но все указывало на то, что именно Гэвин — «мастер оригами». Когда-то в детстве он пережил трагедию, которая сильно повлияла на его жизнь. Андерсону удалось найти лишь несколько газетных статей, рассказывающих о том, что один из наследников Камски был на грани смерти. Но что случилось дальше? В школе он был отъявленным хулиганом, учился на средний бал. Умудрился поступить в полицейскую академию, стал детективом. Даже Хэнк признавал, что не смотря на его характер и поведение, Рид был действительно неплохим детективом. Детская психологическая травма, погибшие дети из богатых семей, сезон дождей… Его раздумья прервал неожиданный, словно гром среди ясного неба, звонок телефона. — Лейтенант Андерсон? — Камски? — Давайте к делу, я знаю где Гэвин. Коннор должен быть там же. Спешите, найдите его. — Что? С чего это вдруг ты заинтересовался спасением родного сына? — Не нужно колкостей, лейтенант. Я знаю, что веду себя как урод. Чувствую себя так же. Но я не сидел без дела, я много думал. Мы можем отложить все разговоры. Нужно торопиться, дождь усиливается.       Элайджа сбросил звонок и со злостью бросил мобильный в стену. Тот разлетелся на множество осколков. В темноте собственного кабинета он всматривался в небо за окном и сжимал в руках измятый лист. Он никак не мог вспомнить, как мама учила их с братом делать бумажных птиц. 29 сентября 2038 года 20:35 Заброшенный дом на окраине Детройта sleep little one sleep and when you wake I might be gone       Дождь. Дождь шел рядом. Шаг за шагом. Отдавался эхом в голове. Капли его ласкали тело, медленно сползая вниз, будто маленькие змейки. Дождь… Холодный. Безжалостный. Но такой прекрасный. Нужно лишь пустить его в свою душу. Отдаться дождю целиком и полностью.       Коннор не скрывал улыбки. Он был рад дождю. Колодец постепенно наполнялся водой. Но Коннора это больше не волновало. Сейчас он был не в темной тесной яме, заполняемой дождевой водой. Он был далеко. Он стоял на берегу, слушая как бушует море. Смотрел на тяжелые волны и свинцовые тучи, которые объединялись за горизонтом. Ловил ладонями капли дождя. Ему было вовсе не страшно находиться посреди шторма. Его не пугали вспышки молний и раскаты грома. Коннор кружился в танце, босиком скользя по мокрому песку. У него в голове звучала самая прекрасная мелодия из возможных. Ему было не страшно. Он был не один. Рядом, поддерживая, кружился Маркус. Недалеко от них стоял Хэнк, вглядываясь в небо, и улыбался, стоило Коннору бросить к нему взгляд. У воды бегал Сумо. Поодаль от них, на холме, стояли люди. Коннор не видел их лиц, не помнил имен, но в душе был очень счастлив их видеть.       Сквозь шум дождя Коннор слышал голоса. Тянулся к ним. Капли дождя продолжали разбиваться об его лицо. Крики становились все громче, яснее. Коннор знал их, помнил, но никак не мог понять, кому они принадлежат. Голоса звали именно его, выкрикивали ЕГО имя. Но Коннор не мог им ответить. В глаза ударил луч яркого света. Коннору стало неприятно. Хотелось спрятаться, укрыться. От света. От шума множества голосов. Коннор нырнул под воду.       Хэнк резко затормозил у одного из разрушенных домов. Маркус и Доминик успели выскочить из автомобиля под проливной дождь, пока Андерсон сообщал патрульным машинам местоположение дома, где предположительно скрывается преступник со своей жертвой. Поторопившись последовать за юношами в дом, Хэнк чертыхнулся, оружие ведь только у него.       Но в доме никого не обнаружилось. Да, было множество следов, но толку-то… Маркус умудрился забраться на второй этаж, но успехов это тоже не принесло, дом был пуст. Хэнк ударил кулаком косяк входной двери. Приехали криминалисты и полицейские, они начали тщательно осматривать дом и территорию, протоколируя каждую улику. Весь двор зарос травой и дикими цветами, Доминик заметил, что в некоторых местах растения притоптаны, будто по ним прошлись. Полицейские с фонариками начали осматривать территорию. Быть может, Рид не смог сбежать далеко. Хэнк не выдержал и что есть мочи закричал, зовя Коннора. Он выхватил у одного из офицеров фонарь и сам начал прочесывать двор. Маркус, а следом и Доминик присоединились к поискам, не намереваясь сдаваться.       Кто нашел колодец уже не имеет значения. Мужчины с трудом достали холодное тело из воды. Хэнк прижимал тело юноши к себе, требуя, чтобы кто-нибудь срочно вызвал медиков. Маркус стоял на коленях подле него, с ужасом рассматривая бледное тело, сдерживая подступивший к горлу ком, сжимая в кулаках комья грязи и цветы.       На лице Коннора застыла улыбка, а взгляд был устремлен в ночное небо. Ливень продолжался. sleep look around you've found your own way home