Hopeful

      Несколько лет назад в Детройте произошло страшное преступление. В один из пасмурных осенних дней на окраине города нашли тело мальчика. Ребенок лежал у железнодорожных путей, на его груди нашли цветок дикой орхидеи, а в руке измятую и промокшую фигурку оригами. Эксперты выяснили, что причиной смерти стало утопление, но никаких водоемов поблизости не было. Вскоре нашлись родители ребенка. Отец, который занимал пост руководителя крупнейшего в Детройте банка, и его супруга — мачеха мальчика. Как стало известно, Джон пропал несколько дней назад. Силы полиции и частной охраны были брошены на поиски ребенка, но тщетно. Расследование продвигалось медленно. Не было ни зацепок, ни подозреваемых. Дело бы ушло в архив, но ровно через год жуткое преступление повторилось. И на следующий год. Снова. И снова. Мальчики из благополучных и обеспеченных семей пропадали в сезон дождей, а их тела находили в разных местах города по прошествии нескольких дней. Все они погибли в следствии ненасильственного утопления, на груди у каждого находили дикие орхидеи, а рядом фигурки оригами.       Коннор отложил бумаги в сторону и огорченно вздохнул. За все эти годы никакие улики не вывели полицейских на предполагаемого преступника, а значит убийства будут продолжаться. Но Коннор просто стажер. Помощник. Оглядев пустое помещение департамента, он привел в порядок свой стол, выключил лампу и вышел на улицу. Следовало поторопиться, ведь теперь дома его ждали. Пришлось вызвать такси, в этом году сезон дождей в Детройте начался раньше. Ливень уже несколько дней досаждал жителям города. И несмотря на то, что Коннор любил такую погоду, его не покидало ощущение, что этот проливной дождь принесет с собой нечто плохое. Все эти дни Коннор не выпускал монетку из рук.       Коннор обожал фисташковое мороженное и сами соленые орешки, а любым напиткам предпочитал горячее, свежесваренное какао. Маркус любил кофе без сахара и сорбет. Они были непохожими. У них были разные вкусы и предпочтения. Они читали различные книги. Мечтали. Каждый о своем. Но в одном месте их мечты переплетались и сходились в одну. Быть нужным. Быть любимым. Любить. Быть рядом. Быть рядом с тем, кому можно доверить свои тайны, свои мысли, свои сердце и душу. Впервые за долгое время Маркус смеялся. В его жизни появился лучик солнца — Коннор. И Маркус не мог поверить в свое счастье. Человек, который долгое время был затворником, сам удивлялся, как легко нашел общий язык с Коннором. Несмотря на первоначальные смущение и неловкость, юноши скоро стали близки друг другу. Хэнк только диву давался, как быстро Коннор открылся этому Маркусу. Но все же был рад резким изменениям в юноше. Коннор расцвел. Былые неприятности уходили на второй план. И Андерсон соврал бы, если бы сказал, что его это не касается. С появлением мальчишки сам Хэнк снова ощущал себя живым.       Первое время Коннор и Маркус встречались в парке, они могли часами гулять, разговаривать, а могли просто молча наслаждаться обществом друг друга. Маркус продолжал делать наброски в своем альбоме и Коннор жутко смущался, когда тот просил его позировать. Дома Маркус превращал портреты из альбома в картины, которые не уступали красотой работам Карла. И Манфред гордился сыном.       Несмотря на работу в департаменте, Коннор старался как можно чаще проводить время с Маркусом. Он не мог подобрать определения чувству, которое поглощало его с головой. На подколы Хэнка о влюбленности юноша не реагировал и сконфуженно отмахивался. Его представления о любви были несколько иными. Быть может Андерсон и был прав, но Коннор предпочитал об этом не думать. Ему просто безумно нравилось быть рядом с Маркусом. Ничего такого.       Маркус считал Коннора любимым. Он не говорил этого вслух и не отвечал на вопросы Манфреда, игнорируя смешки. Он просто полюбил Коннора с первого взгляда. Не надеясь на взаимность. Довольствуясь теми отношениями, которые были у них сейчас. Этого было достаточно. Коннор был для него ангелом, спасшим его от одиночества. Тем, кто изгнал монстров из темноты. Он был счастлив находиться вместе с Коннором.       В Детройте уже наступила осень и совсем скоро будет слишком холодно для прогулок. Коннор, как обычно, вытащил лейтенанта на прогулку с Сумо, а Маркус вывез приемного отца на свежий воздух. Запыхавшийся после пробежки Хэнк упал на скамейку рядом с Манфредом и уставился на юношей. Вокруг парочки разве что сердечки не летали. Они смеялись, касались друг друга, и в глазах каждого разливалось тепло. Первым тишину нарушил Карл. — Ваш сын — замечательный малый. Пошел в полицию по Вашим стопам? — Вообще, не то чтобы он был моим сыном… Своего мальчика я потерял давно. А Коннор… Ну, он мне как сын, который родился совсем недавно и сразу взрослым. — Соболезную. И понимаю. У нас с Маркусом... Похожая ситуация. Хэнк не отводил взгляда от юношей, играющих в мяч с сенбернаром. — Вы не против их отношений? — Вот еще. Дел у меня других нет, лезть к этому мальчишке с разговорами о половом воспитании. Не маленький, раз влюбился в парня, сам и разберется. Да и вообще, если он счастлив, я не против. Он заслужил. — Они оба заслужили. — Может пива? — Может чего-нибудь покрепче?       С приходом холодов Коннор стал чаще заглядывать к Маркусу в гости. Они подолгу пропадали в библиотеке, читали, пили горячее какао и слушали радио, сидели в обнимку и держались за руки. Они обсуждали новости, изредка Коннор рассказывал о работе. Юноше нравился теплый вязаный свитер, который ему подарил Маркус. В доме Коннор постоянно ходил в нем. Маркус всегда готовил что-нибудь вкусненькое, ему нравилось удивлять и радовать Коннора своими кулинарными талантами. Им просто было хорошо вместе.        Коннор нередко оставался ночевать у Маркуса. Конечно, он предупреждал об этом Хэнка. Чтобы тот не волновался. Потому что Андерсон действительно волновался. На работе последнее время дела шли не гладко, и напряженная атмосфера в департаменте давала о себе знать. Еще бы. На их участок скинули дело о серийном убийце. Именно они должны были предотвратить очередное преступление. И если говорить честно — это было невозможно.       Одним дождливым днем Коннор не вышел на работу. Хэнк не беспокоился. Вчера вечером лейтенант оставил своего стажера с кучей бумаг, получив обещание закончить работу как можно скорее. Молодой офицер все равно продолжал задерживаться в департаменте до поздней ночи. Андерсон поворчал и отправился домой. Коннор предупредил, что этим вечером собирался увидится с Маркусом, поэтому Хэнк не ждал юношу. Видимо ночь у парней была бессонной, раз наутро Коннор не появился на работе и даже не отзвонился. Пряча усмешку, Хэнк прикрывал стажера перед Фаулером, рассказывая об ужасном отравлении.       День прошел тихо, даже Рид не раздражал своим присутствием. Сидел спокойно, попивал кофе и ни к кому не лез. Вернувшись домой, Хэнк понял, что юноша еще не вернулся. И даже не позвонил за целый день. Что-то в душе мужчины начало неприятно скрестись. Сумо не прыгал, радуясь возвращению хозяина. Лишь устало вилял хвостом.       На домашнем телефоне был пропущенный вызов от неизвестного номера. Хэнк перезвонил не думая. — Вы позвонили в дом Карла Манфреда, чем я могу Вам помочь? — Маркус? Это Хэнк Андерсон. Ты мне звонил? — Ох, мистер Андерсон, добрый вечер. Простите, что отвлекаю Вас, но нельзя ли позвать Коннора к телефону? Его мобильный не работает. — … Что? Разве Коннор не с тобой? Когда он ушел? — Постойте, мистер Андерсон, он… Коннор и не приходил. Мы договаривались встретиться вчера вечером, но он не появился. Я думал он задержался на работе, но его мобильный… Он отключен и я не могу дозвониться. Я начал волноваться. Коннор оставил Ваш домашний номер на крайний случай, и я... Мистер Андерсон?