Hopeful

— Лейтенант Андерсон? Мое имя Коннор. Я стажер, меня приставили к Вам в качестве напарника. Надеюсь многому у Вас научиться.       Раздраженный из-за похмелья детектив ошарашенно уставился на стул возле своего рабочего места. В ответ, на него смотрели огромные карие глаза. Какой-то ребенок, выряженный в деловой костюм, быстро поднялся со стула и поправил, и без того идеальный, галстук.       Молчание затянулось. Хэнк тупо пялился на пацана и переваривал услышанное. — Ну-ка, повтори, что сказал. — С сегодняшнего дня, я Ваш напарник, лейтенант Андерсон. Меня приставили к Вам, для прохождения стажировки. Мое имя… — Да мне похрен! Они что, совсем охренели, сваливать мне на шею сосунка? Фаулер, чтоб тебя!       Разозленный мужчина стремительно направился к кабинету главы департамента, не обратив внимания, как парень закусил губу и опустил взгляд в пол. На смену воодушевлению пришли разочарование и безразличие.       Когда за ужином Коннор объявил о намерении переехать в Детройт и начать работать в департаменте полиции, куда его уже порекомендовали, он ожидал от отца чего угодно. Хотя пощечина была явным перебором, Коннор и глазом не моргнул, продолжая рассказывать о своих планах. Вечно спокойный и равнодушный Камски почему-то сильно разозлился. Близнецы впервые видели своего отца в таком состоянии. Доминик был шокирован. Поддавшись эмоциям, он собирался встать на защиту брата, но Аманда его остановила. Коннор прожигал отца взглядом. — Это моя жизнь. Я свободен. Волен делать то, что хочу. Это ли не смысл жизни — заниматься любимым делом? Не озираться в страхе, не запираться в пустой комнате, не думать о плохом. Разве это преступление — мечтать о хорошей жизни? — Значит сейчас ты живешь плохо? Может ты сирота? Голодаешь? У тебя нет крыши над головой? Может тебя избивают? Используют, как раба? Требуют невозможного? — Ты не понимаешь… — Раз ты свободен — уходи. Забирай все, что считаешь необходимым, и больше не возвращайся. Теперь у меня действительно только один сын. Я не желаю видеть тебя, Коннор. Убирайся.       Тишину нарушил звук отодвигаемого стула. Не выражая никаких эмоций, Коннор ушел к себе. Доминик хотел догнать его, но отец взглядом пригвоздил того к месту.       Коннору казалось, что в одно мгновение какая-то частичка его души умерла, покончила с собой. Тусклый огонек любви к семье, который горел в его сердце полностью потух. Жизнь совсем не такая, как в книгах… За сбором вещей, юноша не заметил, как в комнату вошла Аманда, поэтому был сильно удивлен, когда та заключила его в объятия. «Горжусь тобой». Аманда помогла ему собрать вещи, дала небольшую сумму денег и пообещала, что пока жива, она никогда не откажет в помощи своему воспитаннику.       Указ сверху, как же. Джеффри наверняка сам приставил мальчишку именно к нему. И о чем он только думает…       Парень стоял по стойке смирно ожидая Андерсона. Хмыкнув, мужчина уселся за свой стол и сложил руки на груди. Что делать с таким сюрпризом, он не имел ни малейшего понятия. — Лейтенант? Могу я занять какой-нибудь стол и ознакомиться с материалами? — Да, вот этот ничей…       Хэнк понимал, что злится на паренька совершенно зря, ведь тот не был ни в чем виноват, но сама ситуация… А ведь Коннор оказался хорош, для новичка. В первый же день он разобрался с уликами на месте преступления и, действуя четко, аккуратно и профессионально, выследил убийцу по горячим следам. Коннор почти не доставлял проблем, большую часть времени молчал, устремив взгляд в сторону. Сам собирал улики, искал свидетелей и информаторов, составлял отчеты и ловил преступников. И почти не лез к Андерсону. Минимум вопросов и только по делу. Хэнку казалось, что он работает с роботом, настолько Коннор был холоден и безразличен в своей работе.       С удивлением, Хэнк начал замечать, что привязывается к Коннору. И чем дольше они работали вместе, тем сильнее проявлялась эта привязанность. Этот ребенок вызывал в душе мужчины какие-то чувства. Несмотря на его отстраненность, Хэнк знал, что Коннор довольно ранимый и чувствительный. Когда парень нагрянул в его дом через окно, а после пытался привести в чувство, сквозь помутнение в глазах, Хэнк видел ту панику и боль, что отражались на лице Коннора. Во время расследования в клубе «Рай», как бы хорошо юноша не прятал свои эмоции, Андерсон видел, как тот старательно отводит взгляд в смущении. На лейтенанта косо смотрели за его неуместную улыбку. Когда Коннор пришел в гости в следующий раз, то полтора часа тискал Сумо, рассказывая о новом деле, и выглядел при этом невероятно счастливым. А уж объятья на крыше, когда Коннор спас его от верной смерти, мужчина не забудет никогда. Мальчишка так сильно вцепился в него, что Хэнк всерьез подумал о том, что не досчитается целых ребер. Пусть Хэнк никогда не признается, но он был рад появлению в его жизни Коннора.       Но одна вещь не давала Андерсону покоя. Парень был очень замкнут и нелюдим. Общался с кем-то только по делу, редко поддерживал беседу, совсем не доставал свой смартфон, как остальные работники департамента. Коннор часто оставался на работе по вечерам, совсем не торопясь домой. От него так и веяло одиночеством. Наверное, как и от самого Хэнка.       Однажды вечером, возвращаясь после очередного посещения бара, Хэнк застал у дверей своего дома душераздирающую картину. Идеальный Коннор сидел у него на крыльце. Пиджак и галстук валялись в грязи. В руках Коннор держал зажженную сигарету, рядом нашлось несколько окурков. Парень сидел, сгорбившись, рассматривая свои руки. Стоило Хэнку подойти ближе, как голова Коннора поднялась и мужчина увидел красное заплаканное лицо. Коннор выронил сигарету и потянулся к Хэнку, пытаясь подняться. Тот быстро оказался рядом и прижал ребенка к себе.       Маркус жил у Карла уже несколько лет и Манфред официально оформил опеку над парнем. Не говоря этого вслух, мужчина считал Маркуса родным сыном. Они почти все время проводили вместе. Кроме ежедневных дел по дому и заботы о мужчине, юноша часто сидел в библиотеке, книги ему нравились. Карл обучал его игре на фортепиано, а так же прививал любовь к искусству. Сначала Маркус только наблюдал за работой мужчины, а после сам взялся за кисть. Больше всего он любил работать с абстракцией. Ему нравились цвета.       Маркус не пошел в школу, соответственно не поступал и в колледж. Карл не настаивал. К тому же, Маркус многому обучился самостоятельно. Очень усидчивый и спокойный ребенок.       Маркус практически не выходил на улицу, лишь в магазин и парк. Старался не контактировать с людьми. Ему хватало общения с Карлом. Этим он успокаивал сам себя. Успокаивал, когда поздно ночью, его уютная тихая комната превращалась в сосредоточение пустоты и одиночества. Маркуса окутывал иррациональный страх. Практически каждую ночь парень подолгу не мог заснуть. Он много думал. О мире, о людях, о жизни. И эти мысли пугали его.       Манфред в очередной раз уехал в гости к родному сыну. Маркусу было неприятно оставаться одному в огромном доме. Он, взяв альбом и механический карандаш, отправился в парк. Юноша нередко сидел среди деревьев, делая зарисовки. Его никто не трогал и он сам не обращал внимания на людей. До этого дня. Когда Маркус делал набросок какой-то пичужки, на него налетело что-то огромное, лохматое и слюнявое. Парень замер в шоке рассматривая собачью морду. — Фу! Сумо, фу! Иди ко мне, мальчик... Пожалуйста, Сумо!       Подняв взгляд вверх, Маркус увидел, как запыхавшийся парень пытается оттащить от него пса. Юноша тянул поводок изо всех сил и чуть не выронил его, когда пес рванул в другую сторону. Кинув быстрый взгляд на Маркуса, парень смущенно улыбнулся и выкрикнул слова извинения, до того, как они с собакой скрылись из вида.       Что-то в груди Маркуса сильно сжалось. Он решил, что будет приходить в парк немного чаще.