Туманы Арвалона, или Охота на дракона

В подвале стало темно и тихо. Только где-то вдалеке за стенами слышалось завывание ветра. Джастин не заметил, как потерял сознание, а когда пришёл в себя, ничего нового не открыл: кругом было всё так же холодно и темно. Всё тело ныло. Попытавшись пошевелить рукой, он понял, что та не слушается. Страха, тем не менее, не было. Только горечь. Сказка, в которую так хотелось поверить, закончилась реальностью. Возвращаться в неё не тянуло, но больше Джастину некуда было идти. И, заставив себя не думать о том, что произошло в последние дни, он принялся старательно шевелить пальцами, разгоняя кровь в запястьях. Прошло несколько минут, прежде чем это помогло, и только попробовав поднять руку к глазам, Джастин обнаружил, что та уже не привязана. Он замер, разглядывая собственное запястье, изрезанное полосками от верёвок. В голове билась одна мысль — «Бежать!» По другую сторону двери должна была стоять охрана, а сама дверь наверняка была заперта. Если очень не повезёт — на засов. «Если на засов, — подумал Джастин, — то я просто останусь здесь и умру. Однажды это должно было произойти». Не без труда он заставил себя встать на ноги и подойти к двери. Ощупал щель и, насколько это было возможно, осмотрел. С другой стороны пробивался тусклый свет, и Джастин разглядел язычок замка. Конечно же, дверь была заперта. Он огляделся по сторонам в поисках того, что могло бы ему помочь. Открывать замки ногтем Джастин не умел, зато у него было кое-что ещё — и об этом своём имплантанте Джастин знал. Подцепив зубами кожу у правого локтя, он сдавил её до боли, до рваной раны. Отпустил только тогда, когда показалась кровь. Надавил и извлёк тонкий металлический стержень. Всё ещё подрагивая от боли, принялся ковырять в замке. Охранников оказалось двое, и они не ожидали нападения изнутри. Джастин не хотел убивать. Несмотря ни на что, он не мог видеть в этих людях врагов. Ему удалось отключить обоих, и, присев на корточки, он принялся торопливо обшаривать тела. Нашёл телефон и магнитную карту для перемещения по особняку. Некоторое время колебался, не послать ли сигнал Дэвиду, но отказался от этой идеи, решив, что звонок будет слишком легко отследить. Он отбросил телефон, взял вместо него пистолет и стал подниматься наверх. Дальнейшее было делом техники. Он ушёл через задний вход, где обычно проносили еду. Двое охранников отвлеклись на сигареты и болтовню, а автоматы легко пропустили обладателя магнитной карты. Джастин оказался на шоссе — безлюдном и пустом. Без машины, без денег, даже без одежды. Но вариантов было немного, а по сути, только один: двигаться вперёд. И он шёл, надеясь, что правильно выбрал направление и доберётся до города раньше, чем наступит рассвет. Здесь, снаружи, было ещё холодней, чем в подвале. Осень шествовала по землям Арвалона вовсю. На деревьях, время от времени появлявшихся вдоль обочины, уже почти не было листвы, зато землю устилал влажный, порядком подгнивший ковёр. Один раз Джастину повезло. Он почти споткнулся о человека, лежавшего у края шоссе. Присел на корточки, пощупал пульс. Человек был жив — просто мертвецки пьян. Обшарив карманы несчастного гуляки, Джастин извлёк оттуда горстку наличности и телефон. Быстро набрал условный номер и дал несколько гудков, а затем спрятал мобильный в карман. Дэвид должен был отследить звонок и проверить, чиста ли линия, а потом связаться с ним сам. Джастин снова двинулся вперёд. Дорога становилась всё пустынней, и он начинал понимать, что двигается не туда. Теперь по сторонам не было даже загородных домов. Не будь Джастин настолько уставшим, он, возможно, удивился бы, когда обнаружил по правую руку у самого края шоссе полуразрушенное сооружение размером с два, а то и три особняка Курта. Розоватые глыбы, силуэты которых едва виднелись в тусклом свете луны, валялись на земле или стояли стоймя, насколько хватало глаз. Однако Джастину было уже всё равно. Его волновало только то, что в этом месте можно поспать. Он отыскал небольшую, относительно уцелевшую комнатку. Свернулся калачиком в углу и уснул. Лёжа на холодном полу забытого храма, Джастин смотрел в небо, сыпавшее крупными хлопьями первого мокрого снега. Сумрак, повисший в воздухе, ничего не говорил о времени суток — только о том, что рассвета сегодня не будет. Джастин лежал и смотрел, невесомо ощущая приближение неминуемой смерти. Ему было всё равно, потому что он помнил о ней, и помнил, что не сможет её избежать. Он не знал, сколько длилось это безмолвное безвременье, когда тишину серого неба разорвало хлопанье крыльев. Джастин не повернул голову — он подумал, что это стервятники явились за его трупом. Но неведомое крылатое существо было настойчивым. Оно заслонило небосвод своим телом — гигантским и гибким. Джастин увидел прямо напротив себя огромные серые глаза на лице, покрытом чёрной чешуёй. Джастин чувствовал, что должен испытывать страх, но страха не было. Только одна мысль билась в голове: «Как ты прекрасен… Я хочу принадлежать тебе». Чёрное глянцевое крыло накрыло его, защищая от ветра, и Джастин закрыл глаза. — Если ты моя смерть, то я рад, что дождался тебя… — тихо сказал он. Дракон не услышал его. Слова заглушил грохот такой знакомый, что Джастин, пожалуй, смог бы спать, не обращая внимания на эти глухие хлопки за спиной. Он распахнул глаза и увидел, как прекрасное мощное тело дракона взмывает вверх, а автоматные очереди буравят его нежные крылья, только что укрывавшие Джастина плащом. — Нет… — выдохнул он и попытался вскочить на ноги, но тело не слушалось. От головы до пят его наполнила боль. Рёбра, казалось, были раздавлены огромным весом прекрасного существа, которое теперь безжалостные порывы ветра относили прочь. — Нет!.. — повторил Джастин громче и злей. — Нет! Никогда в жизни он ничего не хотел так сильно, как хотел сейчас вернуть те недолгие мгновения покоя, которые подарил ему дракон. — Ненавижу… — выдохнул он. — Ненавижу вас всех… Дракон рухнул подбитой птицей. Он падал на землю, сшибая колонны и купола, разметая в стороны огромные камни, и только теперь Джастин понял, что бежит к нему со всех ног — но было поздно. Дракон лежал неподвижно. Его гигантская грудь медленно вздымалась под чёрной чешуёй. Глаза были закрыты, и, как бы Джастин ни хотел, он не мог укрыть его изорванные крылья собой. — Нет… — прошептал он. Ему хотелось одного: упасть на израненную драконью грудь и здесь, сейчас умереть вместе с ним. Но где-то в глубине души полыхнула злость, которой Джастин до сих пор не знал в себе. — Нет, — повторил он, встав в полный рост, и развернулся лицом на звук — туда, откуда стрекотал автомат. Джастин открыл глаза. Ещё не рассвело, и липкие щупальца страха по-прежнему тянулись к нему. Смертельное раненное тело дракона стояло перед глазами как наяву. Телефон, лежавший поблизости, слабо мерцал сигналом полученного сообщения, и, взяв его в руки, Джастин провёл по экрану пальцами. Сообщение было коротким. «Приморский бульвар, д. 7. Вход с торца». Нахмурившись, Джастин попытался сообразить, где это. Насколько он смог вспомнить карту города, место находилось на востоке. С другой стороны той бухты, из которой они с Куртом отплывали к острову смотреть на звёзды. Сердце стиснуло тоской. Джастин потушил экран и отложил телефон. Сел и сдавил ладонями виски, заставляя себя сосредоточиться на более насущных делах. Ничего не выходило. В голову лезли воспоминания о руках Курта, о его губах. «Бросить всё, — думал он. — Пусть Богарт меня найдёт. Пусть убьёт. Ему виднее, что нужно делать. Если я заслужил его ненависть… то какой смысл жить?» Он представил себе день за днём, ночь за ночью в стальных пещерах центрального офиса Ордена. Те, кто не знали об Ордене Вечных Звёзд почти ничего, думали, что это всего лишь шайка повстанцев. Те, кто работали в младшем звене, получали приказы от связного и думали, что весь Орден — всего лишь сеть ячеек, связанных между собой подобными сообщениями-приказами. Эти люди боролись за то, во что верили, и умирали первыми. Тем смешнее было то, что Джастин не верил ни во что, но Орден предоставил ему возможность увидеть себя изнутри. Чрево спрута оказалось чёрным, как ночь, и из его холодных глубин не было видно вообще никаких звёзд. Долгие годы Джастину казалось, что жить так — лучше, чем гнить в трущобах. Что редкие ласки Дэвида — самый нежный из поводков. Сейчас мысли о Дэвиде не вызывали у него вообще никаких чувств. «Ты всегда ждёшь, что другие сделают всё за тебя», — слова пронеслись в голове и отозвались тупой болью в груди. — Но я не ты… — прошептал Джастин и зажмурился. Он надеялся прогнать темноту, но вместо этого снова увидел блестящие чёрные крылья, пробитые пулями. — Курт, я не ты… Мне двадцать восемь лет, но у меня нету ни армии, ни денег, ни отца, и никто не назовёт меня королём. Не сравнивай нас. Не суди по себе. Дракон, распростёртый на земле, устало и равнодушно смотрел на него. И от этого взгляда Джастину становилось ещё страшней. Он чувствовал, что свет этих серых глаз — последнее, что отгораживает его от тьмы, подступавшей со всех сторон. «Если плыть по течению, то рано или поздно разобьёшься о камни». — Ложь… Но Джастин уже знал, что время вышло и водопад, к которому его несло всю жизнь, так близко, что, возможно, поздно брать управление на себя. Оставалось поддаться течению и умереть — или попытаться выплыть. За всю свою недолгую жизнь — хотя бы один раз. Джастин сглотнул подступивший к горлу ком и взял в руки телефон. Набрал номер, который успел запомнить наизусть. — Да. — Курт… Голос Богарта звучал устало, в нём звенели беспокойство и боль. Но от этих бархатистых ноток Джастину в один миг стало так легко, как будто дракон снова накрыл его своим крылом. — Курт… — прошептал он, не зная, что может сказать ещё. Секунду в трубке царила тишина. — Джастин, где ты? — тон Курта изменился, мгновенно стал деловым. — Я пришлю за тобой людей. Джастин знал, что должен бояться, но страха не было. Он закрыл глаза, преодолевая неудержимое желание вернуться домой. «Домой»… Дома у Джастина не было никогда. До сих пор. — Курт, послушай меня минутку и помолчи, — Джастин сглотнул и облизнул губы. — Прости, что причинил столько боли. Я не знал… Не знал, что ты за человек. Пускай это звучит как в кино, но это так. До тебя я редко задумывался о том, наношу ли кому-то вред. Люди причиняли мне зло всю мою жизнь — а я отвечал тем же, вот и всё. — Жизнь — это война всех против всех. — Дело не в этом, Курт. Дело в тебе. Я не сказал тебе ни слова лжи. Я бы не смог. Знаю, как глупо это звучит. Знаю, тебя сейчас меньше всего волнуют мои слова, потому что это я виноват в том, что Крис… — Джастин прокашлялся. — С Крисом всё будет хорошо, — перебил он сам себя. — Может, я и не самый лучший человек, но кое-что всё-таки могу. Я не позволю Дэвиду причинить ему вред. Прошу тебя об одном — не презирай меня. Ты самый лучший человек, которого я знал. Самый дорогой мне человек. И я должен сделать хоть что-нибудь, чтобы тебе помочь. Джастин замолк, силясь справиться с голосом. — Джастин, где ты? — настойчиво, но немного мягче, чем в прошлый раз, повторил Курт. — Не делай глупостей. Просто оставайся там. Мы почти отследи… Джастин нажал отбой. На мгновение закрыл глаза, чтобы сморгнуть повисшие на ресницах слёзы. Зашёл в «Сообщения» и быстро набрал: «Я тебя люблю». Отправил и отключил телефон. Оставив аппарат лежать на полу, Джастин поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся вперёд. Светало. Тусклый свет холодного осеннего солнца пробивался сквозь дымку тумана, повисшую над развалинами. Джастин понимал, что по уму следует дождаться ночи — в таком виде бродить по городу среди бела дня было нельзя. Но ждать он не мог. Покинув своё убежище, он замер, увидев то, чего не сумел разглядеть в темноте. Почти целую статую величиной в три человеческих роста — дракон распростер над площадью высеченные из оникса крылья. Его кварцевые глаза пристально следили за Джастином, куда бы тот ни пошёл. Джастин почувствовал разочарование. На мгновение промелькнула мысль, что ночью, во сне, он всего лишь видел эту статую в окно, но ему было уже всё равно. Джастин подошёл к грациозно изогнутой шее дракона и опустил на неё ладонь. Приник щекой. — Прости меня, — прошептал он, — если драконы умеют прощать. Развернулся и двинулся по направлению к шоссе. Добраться до города пешком он не мог, но план был прост: остановить какой-нибудь транспорт, наврать и попасть, наконец, туда, где он сможет на что-то повлиять. Дэвид ещё не до конца проснулся. Джастин понял это сразу, как только увидел его небритое лицо в тусклом свете, падавшем сквозь раскрытую дверь. — Джастин, — по голосу Дэвида, как всегда, нельзя было понять ничего. Но он отступил на шаг назад, будто приглашая пересечь порог. И Джастин пересёк. Вошёл и остановился, оглядывая лофт, неуловимо похожий на тот, из которого он ушёл, и всё же другой. Те же ширмы вместо стен, тот же компьютерный стол и окна, до середины прикрытые жалюзи. Та же кожаная куртка Дэвида на стене у двери. Те же руки обняли его, в одно мгновение окружая теплом. Джастин испустил рваный вздох. — Дэвид… — прошептал он. Нереальным стало всё, что произошло в последние дни, недели, месяцы. Настоящим был только он. Только боль, прочно поселившаяся в груди. Так глубоко проросшая корнями в сердце, что Джастин давно уже забыл, что питало его — ненависть или любовь. — Ты пришёл. Джастин сглотнул проклятый ком, не дававший ему покоя всю ночь. — Я тут, — сказал он и, чуть отстранившись, заглянул Дэвиду в глаза. — Ты не проверишь меня? На мне могут быть жучки. Дэвид покачал головой, но затем всё-таки отступил на полшага назад.  — Но я тебя осмотрю, — тихо сказал он. — Иди на диван. Я возьму аптечку и бинт. И Джастин понял, что тело его, не дожидаясь решения головы, исполняет этот бархатный приказ. Он опустился на диван. Откинулся назад. Приспустил веки, так чтобы видеть полуобнажённую фигуру Дэвида, присевшего у его ног. И просто позволил себе чувствовать сильные руки, гладившие ссадины и синяки. Там, где вспыхивала боль, Джастин сжимал зубы, наслаждаясь ею так, как не смог бы наслаждаться самой искусной лаской, потому что боль давно уже стала его душой. «Отличается ли удовольствие от боли? — спросил он себя. — И если да — то чем?». Джастину вдруг стало смешно, и он негромко захихикал, но руки Дэвида продолжили обрабатывать раны и ласкать его. — Какого чёрта… — послышался чуть в стороне голос Келби, и следом — протяжный зевок. А затем голос стих, и, обернувшись на звук, Джастин увидел самого компьютерщика с его круглой коротко подстриженной головой и оттопыренными ушами, которые всегда смешили его. — Чтоб тебя… — закончил тот. — Меня и никого другого, — подтвердил Джастин и попытался сесть, но руки Дэвида уложили его назад. — Форест, сделай кофе, — распорядился тот, и Келби бросился исполнять. Зазвенел посудой, на ходу роняя какую-то утварь, разбрасывая по сторонам кипятильники. Чашка дешевого кофе с тремя ложками сахара опустилась перед Джастином на стол. От неё исходил едва заметный дымок. — Принеси ещё фиксаторы — кажется, треснуло ребро, — бросил Дэвид, и Форест снова кинулся исполнять. А Джастин лежал и смотрел, не в силах поверить, что действительно вернулся домой.