Нить.

      Запах свежесваренного кофе немного отрезвлял голову, стук шагов о бетон нарушал тишину, медленно выводя из себя. Шигараки метался из угла в угол, нервно чесал при этом шею и изредка бубнил что-то себе под нос. Даби даже не прислушивался, стараясь сконцентрироваться на своих мыслях и кофе.       Не было смысла в том, что они сидят сейчас здесь, в комнате Шигараки и пытаются собраться с мыслями. Они всё равно пока не могут найти в себе силы переступить порог той комнаты, где заперли своих сабов. Но Шигараки продолжает ходить от стенки к стенке, а Даби пить кофе.       Нет, они не отпустят этих, так называемых, будущих героев. У каждого из них были на это свои причины, поэтому никто не колебался, когда они несли хрупкие тела на своих руках. В тот момент это казалось чем-то правильным, таким необходимым сейчас. Но сейчас, когда легкая эйфория сошла на «нет», они понимали, что их половинки и они сами по разные стороны баррикад. Каждая сторона хочет уничтожить другую. — Они должны принять нашу сторону, — Шигараки, наконец-то, сел на стул, откинув голову назад и открывая вид на расчёсанную шею. — Они скорее сдохнут, чем сделают это, — брюнет хмыкнул, отпивая из своей чашки.       Томура промолчал. *** — Тебе холодно? — Изуку уже надоело наблюдать за попытками Шото проломить дверь, стену или пол. Выхода отсюда не было, только надежная дверь, любезно запертая на ключ. Но будущий герой почти непрерывно грел руки собственным дыханием, что навело Мидорию на подозрения. — Есть немного, — Тодороки окинул зеленоглазого измученным взглядом, а после так же сполз по стенке рядом.       Они прижались к друг другу как можно теснее, чтобы хоть немного согреться. В помещении становилось все холоднее и холоднее. Казалось, стены скоро покроются инеем.       Тяжесть на собственном плече Мидория почувствовал не сразу, а когда повернул голову, то понял, что его одноклассник быстро уснул. Видимо, в роли подушки от него больше пользы.       Они не знали, сколько прошло времени с момента похищения. Время здесь тянулось медленно, мучительно долго и каждая минута приравнивалась чуть ли не к часу, если не меньше. Как там ребята и сама академия? Ищут ли их? Как скоро здесь будет Всемогущий? Надежда теперь была только на него.       Изуку постарался уснуть, но не получилось. Перед глазами вспыхивал образ того блондина, его доминанта. Лицо заливается краской и Изуку старательно прячет его в коленях. Нет, он не должен полюбить своего врага. Такого предательства ему не простят. Но сердце так отчаянно бьется в груди, словно просится на свободу туда, где красной нитью его связывают с чужим, совершенно не знакомым сердцем.       Не так он мечтал встретить своего дома. ***       Яркий солнечный свет, попадавший в кабинет через огромное панорамное окно, уже не грел так сильно, как вчера. Прошли сутки с момента нападения некой Лиги Злодеев на Академию Юэй. Там, за высокими заборами уже столпились журналисты, выжидающие подходящего момента, чтобы напасть и придушить своими расспросами и обвинениями.       Все это прекрасно можно рассмотреть отсюда, что и делает директор Незу.       Легкий стук в дверь и разрешение войти впускают в кабинет массивную фигуру Всемогущего. Он проходит к столу директора и присаживается в кресло напротив. Он только что вернулся с еще одного патруля. В городе люди паникуют: они боятся, что если сам Символ Мира не смог защитить своих учеников, то кто же спасет их детей? Похищение Изуку Мидории и Шото Тодороки сильно ударило по репутации Академии. — Опять ничего? — Незу проходит к столу и присаживается в своё кресло, складывая ладони в замок на груди. — Да. — Мы и раньше предполагали, что злодеи захотят похитить ученика нашей академии. Но двоих и еще и не требуя выкупа! Зачем им Изуку Мидория? — директор с подозрением прищуривается и смотрит на Героя. — Или он замешан в этом деле не как жертва, а как соучастник?       Тошинори хмурится, между бровей появляется тень. Сама мысль о предательстве ученика поднимает внутри волну холодной ярости. Нет, Изуку не предаст его, слишком он верный мальчишка. Он верная собачка, но он сабсив… который делит с ним силу Один за Всех. Если об этом прознают злодеи, жди беды… — Я уверен в нём, — уже ложь. *** —Здравствуйте, дорогие телезрители! Сегодня, как вы уже могли заметить, у нас в гостях легендарный Герой №2.! — девушка поворачивается корпусом к Герою, как бы невзначай демонстрируя глубокий вырез декольте. — Старатель, скажите нам, что вы чувствуете как отец своего сына, попавшего в лапы злодеев?       Мужчина смотрит пронзительно, гордо и твердо, словно стараясь прожечь дыру в камере. Он понимает, что сейчас это смотрят не только мирные жители и некоторые Герои, но и злодеи. — Нет ничего хуже этой боли в груди. Однако я знаю, что Шото не сдастся, выдержит все, что приготовили для него злодеи.       Тодороки младший старается вырваться из крепкого захвата, но чужие ладони давят на плечи, заставляя сесть обратно на стул. Даби не сводит глаз с экрана, впрочем, как и все находящиеся в этой комнате. Даже Изуку, над душой у которого стоит лидер Лиги Злодеев. Зачем их привели смотреть это?       Изуку взглядом въедается в изредка мигающий из-за перебоев экран явно ненового телевизора и пытается уловить подвох. Ведь здесь явно что-то не так?       Девушка заправляет выбившуюся прядь волос из прически за ухо, мило улыбается в камеру и переводит взгляд на Героя. —До нас дошли слухи, что в вашем доме скоро намечается праздник. Правда ли, что Момо Яойорозу и Тодороки Шото объединят две семьи?.       Старатель секунду молчит, а после открывает рот, чтобы сказать краткое «да» и разрушить мир Тодороки младшего.       Мысль о том, что подобное рано или поздно должно было произойти, искрится где-то на заднем плане, пока ярость и злоба подкатывает к горлу и затуманивает рассудок. Шото теряет контроль над эмоциями, замораживая стул, пол под собой и, если бы не вовремя отошедшего Даби, человека, все это время сдерживающего его.       Брюнет кидается на юного героя, окольцовывая его руками поперек талии, зажимая руки и прижимая к себе. Огонь без проблем справляется с причудой гетерохрома, поэтому остается дело за малым — успокоить разбушевавшегося парня. Даби справится с этим, Шигараки уверен, поэтому полностью доверяет «ледышку» ему.       Сам Шигараки все это время не спускал глаз с Мидории, который словно испуганная мышь сидел и смотрел на попытки товарища по несчастью все заморозить. В этих двух зеленых омутах читается сочувствие, горечь, волнение и многое другое, и все это по отношению к Шото. К другому человеку. — Как долго вы еще будете держать нас здесь? Вам мало… этого? — хрупкая, но в тоже время сильная и даже опасная, ладошка хватает Томуру за запястье. В глазах напротив плескается волнение, хорошо спрятанный страх и отвращение. Рука словно немеет, невозможность пошевелить пальцами тому подтверждение.       Изуку вздрагивает, только сейчас понимая какую глупость совершил. Мужчина перед ним не просто его враг — этот человек знает его слабость. Точно знает, и блеск в красных глазах это подтверждает.