Его любовь, её страдания

То, как человек описывает смерть, рассказывает, что происходит с душой после его смерти, какие образы принимает — лишь бред и враньё. Всё было вовсе не так, как то описывают учёные. Совсем по-другому. Перед глазами была сплошная тьма, не видно ничего. Настолько она густая и липкая. Не видно даже собственных рук! Элизабет не знала, сколько прошло времени, но когда помещение, где она находилась резко заполнился ярким светом, она даже не зажмурилась — он словно бы не мешал её зрению, не был помехой. Освещён был лишь маленький островок, тот, на котором она сейчас и стоит. Огляделась — никого, лишь она одна. Попыталась вспомнить, что с ней было и где она сейчас находится? Что это за место? Аро… Деметрий… Окно… Машина… Дождь… Погоня… Погоня? Авария! Точно! Она вспомнила. Но где она сейчас? Что это за место? А может… В голове Элизабет стали зарождаться не очень приятный мысли, от которых ощутимый холодок пробегал по коже. Может, она умерла? Но словно в опровержении её словам откуда-то издали стали раздаваться непонятные звуки, которые с каждой секундой становились всё громче и отчётливее. Теперь они походили на голоса. Но сознание Лиззи противилось воспринимать их, вспоминать кому они принадлежат, слова, которые они произносят. Но тут она почувствовала не́кое непонятное ощущение, её тело обхватили невидемые липкие нити и начали вытягивать из этого пустого кромешного мрака. Распахнув веки, Лиззи сфокусировала взгляд на белом потолке, — она снова в отеле? — а когда мутная пелена перед глазами полностью спала прислушалась. Но ничего, кроме звенящей тишины не услышала. Наспех поднявшись, она тут же пожалела об этом — тупая боль тут же отозвалась на это практически во всём теле. Сморщившись, Элизабет вновь прикрыла глаза, дабы утихомирить это колючее чувство. — Я бы посоветовал тебе лечь, — послышался знакомый бархатистый голос. Элизабет раскрыла глаза, оборачиваясь к окну — и как она раньше не заметила его? Аро сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, подперев кулаком подбородок, глядя в окно. Его лицо было полностью скрыто тенью занавес, отчего пугающие рубины-глаза ярко выделялись на нём. Сейчас она напоминал дикого зверя, затаившегося в этом мраке. Но каждый затаившейся зверь чего-то ждёт. А чего ждёт он? Выражение лица Аро было сосредоточенным и очень… Злым? Раздражённым? Нет-нет, скорее разочарованным. Лиззи тут же почувствовала болевой укол в душе, но не слова не сказала. — Причина, — Элизабет вопросительно уставилась на Аро, не понимая его слов. Он пояснил: — Причина, по который ты поступила столь безрассудно? — он говорил кратно, ясно и чётко — не так, как всегда. Это явно что-то означало. Но, не дав ей ответить, он продолжил: — Ты понимаешь, что твой поступок слишком глуп, чтобы найти ему даже самое простое оправдание? Неужто думала, что сможешь сбежать от нас? От вампиров! — выражение лица Аро приобретало более гневные нотки и это всё больше не нравилось Элизабет. Она уже пожалела, что вообще затеяла всё это. — Ты понимаешь, что сейчас на волоске висит жизнь твоего отца! — Элизабет напряглась, не поднимая на Аро своих глаз, боясь того, что увидит в его. Угрозу… И не её жизни… — А ты самолично перерезаешь его, самолично даёшь отцу утонуть, задохнуться в собственной крови! — Не трогайте моего отца, — тихо прошептала Лиззи, зная, что он всё равно услышит. И он услышал. Замолчал, обдумавая её слова. А спустя несколько минут сказал: — Если это снова повторится, твой отец умрёт на твоих глазах, — Лиззи сжалась, невольно представляя эту картину. На душе внезапно стало очень тоскливо и печально. В голове сами собой всплыли воспоминания смерти матери и Кристин. Аро выполнит своё обещание — она точно знала это. А ей не хотелось терять ещё одного и последнего на этой планете близкого человека. Это будет эгоизмом с её стороны. Пусть лучше страдает она, но не он. — А затем я убьют тебя. Теперь она точно не повторит ту глупую ошибку. От её послушания зависит жизнь отца. Она должна быть умницей — как говорит Аро. И ради него, она будет. Да и на что она надеялась? Неужто правда думала сбежать от вампиров? Со стороны это и впрямь выглядит глупо, но так уж случилось, время назад не воротишь. Всё можно исправить только в настоящем. — Надеюсь, мы поняли друг друга, — с этими словами Аро покинул комнату, оставляя Элизабет одну наедине со своим поступком и глубоким чувством страха за жизнь отца.

***

       В тот же день они покинули отель и улетели обратно в солнечную Италию. За всё то время пока они летели Лиззи не проронила не слова. Она лишь изредко моргала своими большими глазами цвета молочного шоколада.        Все её чувства словно притупились, остыли, замёрзли, превратившись в глыбы льда. Теперь ей было не страшно за себя, Элизабет было всё равно на то, что с ней происходит. Вампир, сидящий неподалёку увлечённо поглядывал на неё. Но ей было глубоко плевать. Всё это из-за множественных стрессов… Она не выдержала всего горя, что так старательно готовил для неё Аро себе на потеху.        Холодная ладонь легла на её предплечье, но девушка несмотря ни на что даже не шелохнулась, продолжив созерцать облака, над которыми они возвышались. Аро вздрогнул, словно его поразила молния, и ещё крепче вцепился в оголённое предплечье девушки.        — Что за дьявол! Ничего не вижу, — ругнулся Аро, сжимая теперь кисть девушки.        Лиззи нехотя повернулась, ненадолго оторвавшись от пейзажа представшего перед ней. Она бесцветным взглядом скользнула по лицу Аро, который был заметно взбудоражен. Его дар впервые не действовал на Лиззи. Раньше он как и всегда читал её мысли, а теперь?        Теперь перед ним была холодная стена, сделанная из самого прочного льда. Он не мог проникнуть в её сознания. Аро метался внутри сознания Лиззи словно раненный зверь, пытаясь найти брежь в этом сооружении. Но тщетно.        Мгновение. Аро сново стал спокоен. Он отпихнул руку девушки от себя, словно это всего лишь грязь. Лиззи потёрла измученную сдавленную конечность и отвернулась от владыки вампиров.        Вампир бросил на неё короткий взгляд и прошипел: — Позже с тобой разберусь.        По приезду её опять заточили в той же самой комнатке. Сняв с себя туфли на высоченном каблуке, Лиззи почувствовала себя чуть лучше. Стопы заныли, оказавшись на свободе.        Сняв с себя всю одежду, Элизабет прошла в ванную, намериваясь смыть с себя всю эту ненужную грязь. Смыть страх, унижение и боль. Теперь это было просто.        Из ванной — спустя несколько часов — вышла совсем другая Лиззи. Уверенная в себе и такая холодная, словно она превратилась в вампира. Бездушного и ледяного. Теперь её уже ничто не согреет…        Девушка упала на кровать лицом вниз. Как же сильно ей сейчас хотелось забыться. Отпустить этот злосчастный день и никогда более к нему не возвращаться. Но Элизабет понимала, чтобы с ней не случилось, она никогда не забудет и не отпустит. Этот день будет медленно гнить в её израненном сердце.        Всегда.        Лиззи не часто думала о смерти, конечно иногда эта шальная мысль словно земляной червь заползала к ней в голову, но девушка никогда не планировала осуществить самоубийство. До этого самого дня.        Теперь эта мысль казалась ей не такой уж и ужасной, включая обстоятельства в которых она находиться. Элизабет задумалась, ка же ей умереть? Утопиться в ванной? Перерезать вены? Она остановилась на втором, даже если её найдут, то уже не смогут удержаться и выпьют до дна. А это ей на руку. Аро больше не получит её боли.        Лиззи осела на пол, зарываясь ногтями в волосы. Как же она ненавидит эту жизнь! Как же хочется избавиться от всего этого! Лёгким движением руки она нашарила на столе ножницы. «Сойдёт» Оголила запястье, время идёт. Было страшно, но не настолько, чтобы отступиться. Кислый комок поднялся к горлу, сильно сдавливая его. А может, повесится? Столько разных способов! Выбирай какой понравится! Сердце бешено разрывает грудь, отдаваясь вибрацией в ушах. Лезвие в паре миллиметрах от кожи. Слёзы застыли в глазах — она сломалась. Рука дрожит. Часы медленно тикают. Время идёт, а её жизнь всё хуже. И не кому нельзя рассказать, не́кому душу излить. В воздухе витала звенящая тишина. Интересно, сколько времени она протянет? Минут пять хватит? Скоро всё закончится. Нужно лишь… Раз. Тоненькая алая струйка растекается по всему запястью, причиняя Лиззи невообразимую боль. Но одновременно с этим она должна признаться: было приятно. Такое пьянеющее колкое чувство. Это как лимон обмакнуть в сахар. Кисло и сладко одновременно. Два. Лезвие касается запястья второй руки, только на этот раз гораздо глубже. Три. Голова начинает кружится, запястья немеют, перед глазами мутная пелена. Она затылком откинулась на поверхность стены, прикрывая глаза, а по обе стороны от тела растекались две тёмные лужицы крови. Элизабет поймала себя на мысли, что ей сейчас хорошо, как никогда. Четыре. В ушах сильно звенит… Реальность больше не воспринимается… Перед глазами скачут тени… Голос… Знакомый… Хайди? Сфокусиров взгляд на сколько это возможно, Элизабет на самом деле различила взволнованную фигуру Хайди. Вампирша присела напротив смертной, зажав одной рукой себе нос, а свободной проверяя насколько всё плохо. Жажда сдавила горло стальной цепью. Радужка глаз заметно потемнела. Кровь гипнотизировала её. Её лицо застыло в нескольких сантиметрах от одного изрезанного запястья Лиззи. Та уже явно была без сознания. Хайди следовало бы позвать Аро, но она не могла сдвинуться с места, слова застыли в горле. Капля. Всего одна капля. Соблазн был слишком велик. Рука сама потянулась к запястью, но тут же отдёрнулась. Нельзя! Аро убьёт её. Хайди переборола в себе желание и отвернулась, на вампирской скорости выбегая из покоев. Не прошло и пяти секунд, как в комнате оказался глава клана Вольтури. Он наспех осмотрел кровоточащие раны, а затем… Пять… Яркая вспышка боли пронзила тело Элизабет в области шеи. Она была настолько ясной, что сил держать крик больше не было. Острая, пронзающая все клеточки её тела. Терпеть она больше не могла. Крик был настолько громким, что Элизабет казалось, что кричать так сильно она не могла никогда. Что-то острое вонзилось в шею, испуская не́что в её организм. Оно распространялось по ней, впитываясь в кровь и органы. Даже боль в запястьях никак не идёт в ровень в этой болью. Она становится её частью, постепенно меняя организм.Теперь Элизабет понимала: она стала другой и умереть просто так уже не получится…