Очеловечь меня.

Только открыв глаза, я чувствую на себе чьи-то тёплые руки, приятной тяжестью обнимающие меня. Я аккуратно встаю, кровать немного скрипит, отчего я вздрагиваю. Кира всё ещё в спящем режиме. Она лежит поверх одеяла, что заставляет меня почувствовать вину, но я тут же вспоминаю, что андроиды, в общем-то, не мёрзнут, что несколько успокаивает меня, но я всё-таки беру вторую часть одеяла я аккуратно накрываю им спящую девушку. Кира немного ёжится, и я просто любуюсь ей: её волосы, которые я, всё же, не зря распустила, блестящими на утреннем солнце волнами разбросаны по подушке. Ресницы сомкнуты, и она немного хмурится. Я хихикаю: даже во сне она заметила бы в моих руках лезвие, алкоголь или сигареты, но сейчас мне это всё, в общем-то, не нужно — её спящий вид влияет на меня похлеще всяких вредных привычек. Я мягко целую её в щёку. В моей голове что-то щёлкает, и я, уже определённо и бесповоротно вдохновлённая, умываюсь, стягиваю с себя шёлковую пижаму, надеваю первое попавшееся и бегу вниз, не забыв оставить записку. По коридору уже сонно шастают туда-сюда люди. Иногда я заинтересованно оборачиваюсь им вслед — нечасто можно встретить такое количество всё ещё спящих и по-утренне растерянных людей в одном не очень-то широком коридоре. Я выхожу и жмурюсь столь несвойственному в октябре солнцу. Ещё вчера я приметила магазин с цветами, стоящий неподалёку от мотеля. Я вхожу, думая о том, что без Киры я бы просто бесполезно заскучала и так бы и умерла. В магазине витает свежий аромат всевозможных растений. В невероятно уютное помещение, тут и там обставленное цветами, едва ли поместилось бы больше восьми человек. — Здравствуйте! — я замечаю за кассой андроида. Он тоже здоровается. Я оглядываюсь в этих цветочных джунглях, и примечаю в дальнем углу нежно-жёлтые цветы, выделяющиеся среди фиолетовых, красных и тёмно-розовых роз вокруг. — А можно… Нарциссы? — я поднимаю руку вверх и указываю в угол. Через пять минут я выхожу из благоухающего магазина с частью его запахов, — нарциссами, перевязанными красной лентой — аккуратно сжатой в руках, с абсолютным счастьем, и неосознанно обещаю себе вернуться туда ещё раз. Когда-нибудь. Я поднимаюсь наверх. Толпа зевающих и спящих в коридоре уже немного рассосалась, что навевает на меня некоторую скуку. Но вскоре я взволнованно стучу костяшками пальцев по деревянной двери в номер. Я стою с полминуты и уже собираюсь сама открыть, как дверь распахивается, и я вижу перед собой нечто нереальное. Я стою и боюсь, что всё это прямо сейчас исчезнет, растворится в воздухе, провалится сквозь землю: Кира, сонно потирая глазки, стоит, едва прикрываясь одеялом. Её волосы шоколадным водопадом спускаются с по-детски округлых плеч. Она выглядит, будто божество, и прямо в эту самую секунду я неистово боготворю её всем своим существом. Я напрочь забываю, что хотела сказать, поэтому протягиваю ей букет, дрожащими от, надо же, волнения руками, и тихо говорю: — Это для тебя, Солнышко. — и улыбаюсь, как влюблённая школьница. Кира, хихикнув, неловко пытается удержать одной рукой довольно тяжёлое белое одеяло, а другой подхватывает нарциссы. — Нужно поставить их в вазу, иначе они погибнут. — она невероятно мило и немного смущённо улыбается. Я аккуратно забираю у неё цветы, набираю в фарфоровую вазочку воды и ставлю букет на подоконник, облитый утренним светом. — Спасибо. — Кира подходит ближе. — Мне правда очень нравится. — она говорит это немного тише и заливается краской. Я аккуратно поднимаю её подбородок и мягко, нежно и медленно целую её. Кира так же отвечает на поцелуй, и я думаю, что это лучшая награда. Я отстраняюсь первая и шёпотом говорю первое и самое правдивое, что приходит мне в голову: — Я боготворю тебя. Кира вдруг притягивает меня ближе и крайне экспансивно целует меня, так, что я чувствую, как она будто разрывает моё счастливое сердце изнутри. Я закрываю глаза и держу её так же близко к себе, и, если бы я плавилась не морально, а физически, мы бы точно превратились в единое целое. Она отстраняется и обнимает меня, чтобы я не видела, как она покраснела. Я на долю секунды отстраняюсь, и аккуратно ставлю пластинку на магнитофон в номере, замеченный мной ещё вчера ночью. Я нажимаю на кнопку запуска и из-под изрядно старой иглы раздаётся классический французский романс — из тех песен, что ты слышал когда-то в детстве, но не знаешь их названия. В воздухе сразу витает атмосфера Парижа, в этой комнатке придорожного отеля, где всего лишь расположились человек и андроид, и я вдруг сразу чувствую запах нарциссов. Я легонько подхватываю её руку и сжимаю. Кира поднимает взгляд и мы с ней кружимся по этой небольшой комнате в лёгком, как весенняя влюблённость, танце. Мы держим друг друга за руки, и никогда не собираемся отпускать.