Концовка первая. "...И умерли в один день."
8 ноября 2018 г., 21:27
Все эти два часа мы просто бесцельно бродили по парку недалеко от здания суда. Я крепко сжимала её руку, но нам всё-таки пришлось вернуться в это ужасное место.
— Суд приговаривает андроида к уничтожению.
Все одобрительно кивают. Судья равнодушно ставит молоток на подставку.
— Ч-чего? — это всё, что я могу вымолвить, зарывшись пальцами в свои волосы. — Что? — я загнанно смотрю на не менее отчаявшуюся Киру.
— Расстрел… — судья прочищает горло. — Произойдёт в соседнем зале.
Он наклоняется к кому-то и я слышу: "Ну а чего тянуть? Она же не человек."
— Она живая! — я вскакиваю, и все взгляды перемещаются на меня. — Разве вы не видите?! — кричу я, сжав кулаки и протыкая ногтями ладони до крови.
— Прошу успокоиться. — молоток пронзительно и мерзко шлёпается о дерево.
— Нет! Вы не тронете её! Не тронете мою девочку! — я бью ладонью по стакану с водой, который кто-то мне протягивает, и он падает на пол и разбивается вдребезги.
Мне кажется, что я падаю. Падаю куда-то вниз, и никто меня не ловит. Кажется, что я упаду и разобьюсь, так же, как этот стакан.
— Вы не можете оспорить вердикт суда. — судья так же равнодушно пронзает меня взглядом.
— Хорошо. — я опускаюсь обратно и прячу лицо в ладонях, вдруг осознав всю безысходност ь происходящего. — Хорошо. Дайте нам пять минут.
Я хватаю Киру за дрожащую руку и мы выходим в коридор. Я знаю, что за нами следят, чтобы мы даже и не пробовали сбежать.
— Прости меня. — я падаю на пол перед ней, и опираюсь лбом в её колени. — Прости. — я громко рыдаю и рву на себе волосы, я хочу разорвать себя полностью и изнутри, чтобы не чувствовать этого, чтобы не чувствовать ничего!
Кира опускается ко мне и мы сидим лоб к лобу.
По её лицу снова катятся слёзы, и я понимаю, что на этот раз мы с ней ничего не изменим.
Она проводит кончиками пальцев по моей щеке, и меня снова сотрясают рыдания.
— Я… — она громко всхлипывает и ненадолго замолкает. — Я люблю т-тебя.
— Я т-тоже тебя люблю, Кира.
И я в последний раз касаюсь её губ своими. Я чувствую солёные слёзы на наших губах, и я вкладываю в этот поцелуй все чувства, что во мне есть.
Всю безразмерную любовь и всю безразмерную горечь.
— Время кончилось. — произносит чужой голос.
Они ужасно грубо хватают её за дрожащие плечи. Я всё не разжимаю её тёплой руки.
И я в последний раз вижу её живые глаза. Она горько улыбается мне.
Моя девочка улыбается в последний раз.
Меня куда-то уводят, но я вырываюсь, забегаю в тот самый соседний зал, и вижу, как десятки пуль пронзают её уже навсегда слабое тело.
Они безжалостно и громко вонзаются, а с её лица всё не сползает та самая горькая улыбка, которая разрывает моё сердце на мелкие, но всё ещё ужасно ноющие кусочки.
Кира закрывает глаза и с грохотом падает на пол.
Я срываюсь с места и падаю в синюю лужу тириума, с ужасом осознавая, что из неё вытекло так много крови.
И кровь всё струится и струится по её бездыханному, сломанному телу.
Я прижимаюсь к её груди, в шоковом бреду надеясь почувствовать хоть какие-то признаки жизни, но чувствую только непрекращающуюся острую боль внутри себя, и пустоту, которая разверзлась где-то в районе сердца.
Я целую её в лоб, пачкая дрожащие губы синим. Бросаю на неё последний взгляд из-за пелены слёз, вставшей перед глазами.
Затем я бегу по коридору.
Завожу машину и, разогнавшись до предела, врезаюсь в ближайший столб.
Раздаётся ужасный грохот, звук разбитого стекла и прочие звуки, до которых мне теперь уже совсем нет дела.
Я вижу, как она смеётся, немного покраснев.
А потом её горькую улыбку и струйки тириума, ползущие по лицу.
Мои глаза закрываются, и вот я не вижу уже совсем ничего.
И жили они долго и счастливо.
И умерли в один день.
