Switch up, Fall in

      На следующий день Маркус прилагает все усилия, чтобы избежать неудобства. Он как обычно остаётся на связи, беседует с Коннором о ходе саморемонта и поведении Хэнка… в общем, ведёт себя так, будто после того звонка между ними ничего не изменилось.              Но если честно, что-то и могло. Под струёй ледяного душа Маркус нашёл время проанализировать события и попытаться понять, что могло вызвать у Коннора такой эмоциональный всплеск. Даже если учесть все возможные причины – это в его теле сейчас живёт Коннор, это с ним он сейчас находится в постоянном и тесном контакте, это его Коннор считает почти наставником в осознании собственных эмоций и чувств… факты говорят о том, что взаимность возможна.              По крайней мере, он нравится Коннору настолько, что тот нашёл его тело и голос сексуально стимулирующими.              Но, с другой стороны, у него нет ни единой мысли о том, как завести об этом разговор с RK800.              Смирив гордость, он решает, что неплохо было бы получить совет от лейтенанта Андерсона – ему придётся очень осторожно подбирать слова, чтобы не проболтаться об «эпизоде», но мужчина мог бы подсказать, как поговорить с Коннором, не обратив того в бегство.              Проверив внутренние часы, Маркус решает, что сейчас вполне оптимальное время для того, чтобы разбудить лейтенанта.              Дом Хэнка намного меньше, чем у Карла, но когда ты знаком с тем, кто здесь живёт, это как-то меняет обстановку, делая её тёплой и уютной – пусть даже шторы и простыни в спальне явно из менее дорогих материалов, она ощущается жилой, и RK200 невольно улыбается даже тому, какой же хаос может устроить всего один человек.              Сумо, как огромная мохнатая слюнофабрика, совсем не помогает в поддержании чистоты и порядка, но ему многое прощается, потому что он миляга. Маркус качает головой, треплет собаку за ушами и отправляется на кухню. Хэнк настаивает на том, что ему не нужно «играть в шеф-повара», но RK200 вскоре узнал, что предоставленный самому себе лейтенант вообще не готовит.              Маркус отваривает яйца, а не жарит их, и заменяет бекон ветчиной – тоже вкусно, но не так жирно. Потом он достаёт фрукты и нарезает их кусочками, аккуратно выкладывая на тарелку, и конечно же, варит крепкий, горячий кофе. Взяв поднос, который ему удалось разыскать в посудном шкафу, Маркус ставит его на стол, а потом тихонько пробирается в комнату Хэнка.              Это очень знакомое чувство, и оттого он скучает по Карлу ещё сильнее.              – Доброе утро, лейтенант.              Хэнк ворочается в кровати, но не спешит просыпаться.              А, крепкий сон.              RK200 сдерживает улыбку и отбрасывает все забавные способы разбудить человека, а просто забирает чашку кофе с кухни и несёт её Хэнку в постель – даже не обладая обострённым обонянием, люди положительно реагируют на приятные и хорошо знакомые запахи.              – Доброе утро, лейтенант! – повторяет он немного громче.              Андерсон подскакивает, просыпаясь.              – Что за… – он моргает, завидев Маркуса, но запах свежесваренного кофе приводит его в хорошее настроение. – Боже… офигенно доброе утро, парень.              – Я знаю, что это немного раньше, чем обычно, но полагаю, что я нашёл компромисс между своим представлением о хорошем завтраке и вашим.              Хэнк садится в постели и протягивает руку.              – Просто дай мне кофе, и я буду в норме.               – Вы не пожалеете и об остальном, обещаю, – Маркус протягивает чашку и садится на край постели, а мужчина делает первый, блаженный глоток. Дожидаясь, когда Хэнк проснётся окончательно, андроид добавляет: – Я надеялся также потратить лишнее время на разговор с вами.              Против ожиданий, Хэнк тут же отзывается:              – А, это о вас с Коннором? – Поражённого молчания в ответ, по-видимому, достаточно, чтобы подтвердить подозрения лейтенанта, и он задает новый вопрос, указывая на свою чашку: – Там, где ты это взял, есть ещё?              – Да, я сварил достаточно…              – Отлично, мне пригодится.              По крайней мере, мужчина встаёт и следует за Маркусом в кухню.              – Итак, – начинает он, успев оценить аромат завтрака. – Что случилось?              Тут же всплывают варианты ответа, но RK200 отбрасывает те, что могли бы раскрыть слишком многое.              – Мы с Коннором… вчера немного поговорили… и я понял, что, возможно, мои… чувства, не настолько безответны, как я думал.              Хэнк ухмыляется с набитым ртом, но ему хватает совести прожевать, прежде чем говорить.              – Ага. Так вот что оказалось настолько личным, что тебе пришлось выйти из дома…              Как выясняется, простого упоминания достаточно, чтобы Маркус отвёл взгляд.              – Да… что-то вроде того, – начинает он, нервно постукивая пальцами по колену. – Дело в том, что… Я не знаю, не выдаю ли я желаемое за действительное, и не знаю, как поговорить об этом с Коннором начистоту.              Лейтенант вздыхает и допивает кофе, с решительным выражением лица опуская чашку на стол.              – Позволь мне кое-что тебе рассказать об этом парне, – говорит он. – Он намного более сдержан, чем можно подумать. Если ты подозреваешь, что мог ему понравиться, то есть нехилый шанс, что он давно сходит по тебе с ума и до сих пор ничего не рассказал, только потому что ты… ну, это ты.              – Я это я? – повторяет Маркус в замешательстве.              – Боже правый, ты должен был слышать, как он о тебе говорил, когда тебя не было рядом, – жалуется Хэнк, качая головой. – Хотя забудь, он назвал тебя «символом надежды и свободы андроидов» прямо в глаза, верно? Он не приравнивает тебя к остальным, и если я знаю его хоть вполовину так хорошо, как думаю – а я думаю, что знаю его просто отлично, – есть немалый шанс, что он запихнул тебя в какой-то неприкосновенный уголок своего мозга, где ты не допускаешь даже призрачной возможности испытывать чувства к «обычным людям».              Маркус всегда знал, что многие андроиды склонны его идеализировать, но даже не думал о возможности того, что это будет кто-то, столь же необычный, как Коннор.              – Я… он не должен ставить меня на пьедестал, я никогда не считал его никем иным, кроме равного…              – Да, но смотри: ты первый, кто сделал что-то для него.               «По крайней мере, тогда», – думает Хэнк, виновато вспоминая, как вначале относился к Коннору.              – Он не привык к людям, которые его ценят как человека, а не набор полезных фишек, – задумчиво выдаёт он, заканчивая завтрак, и наклоняется, заглядывая Маркусу в глаза. – Если хочешь дать ему понять о своих чувствах, тебе придётся буквально преподнести признание на блюдце и действительно, действительно постараться.              Звучит правдоподобно, но система подбрасывает ему целый ряд возможных вариантов отказа, и RK200 не уверен, что сможет это принять. Тем не менее, Хэнк думает, у него неплохие шансы. Андроид позволяет себе озорную улыбку.              – Никогда бы не подумал, что вы так загоритесь желанием помочь мне сблизиться с вашим сыном.              Андерсон выпускает смешок.              – Да, да, – он окидывает Маркуса долгим, изучающим взглядом. – Зная то, что я знаю, возможно, ты – лучший человек, которого мог бы выбрать Коннор.              Лицо RK200 вспыхивает так ярко, что выглядит почти детским, и он устремляет на Хэнка сияющий взгляд.              – Спасибо.              – А, обращайся…              – За то, что сказал «человек» вместо «андроид».              Совершенно не ожидая чего-то подобного, Хэнк давится словами. Он никогда не думал, что «быть человеком», нечто обыденное и само собой разумеющееся станет таким значимым для кого-то другого: человеку не нужно добиваться того, чтоб его называли человеком, это понятие неотделимо от слова… но у андроидов этого никогда раньше не было, и теперь они удивлённо и счастливо улыбаются тому, что должно быть нормой.              – Да, хорошо, – ему приходится прочистить горло, чтобы не показаться расчувствовавшимся. – Отлично.              Маркус сохраняет улыбку на лице всю дорогу до участка.              Остаток дня проходит в скуке: отчёты, дела… Но читая некоторые строки, Маркус думает, что просто не смог бы выдержать такого постоянно.              Мужчина, 34 года, забил жену отвёрткой.              Мужчина, 22 года, убил обоих родителей в драке.              Женщина, 35 лет, утопила новорождённого в реке.              И так далее, и тому подобное. У кого-то из этих людей есть свои причины: отчаяние, нужда… Но Маркус не может понять, как можно хладнокровно убить, особенно кого-то близкого. Его благодарность Коннору лишь возрастает от знания того, что он каждый день имеет дело с такими вещами.              Моторные функции: 95.8% - рекомендуется калибровка.              Проклятье, вот по этому он точно не будет скучать. Маркус откидывается на стуле и со вздохом вытягивает четвертак. Трюки даются ему всё легче, и он быстро возвращает уровень моторных функций до приемлемого.              Интересно, как дела у Коннора?              «Я один здесь схожу с ума?»              «Я в комнате, полной людей, которым мы объясняем, что да, личная неприкосновенность – это понятие, нужное андроидам, даже если у нас есть сменные запчасти. В третий раз за сегодня, – ответ приходит так быстро, что Маркус полагает: RK800 с нетерпением ждал звонка. – Что бы тебя ни расстраивало, я победил. Если только ты не познакомился с детективом Ридом».              Маркус ухмыляется, услышав это имя.              «А, этот? – беззаботно спрашивает он. – Он пришёл и понёс какую-то чушь в первый же день, но мы немного… поболтали. С тех пор он был кротким котёнком».              Пауза затягивается. Одна секунда. Две, три.              «Мы говорим об одном и том же человеке?»              «Детектив Гэвин Рид, белый, каштановые волосы, карие глаза, как правило небрит в грустной попытке выглядеть злее и круче, чем на самом деле?»              Да, это он.              «Маркус, я думал, ты пацифист!» – Хотя, если честно, Гэвин Рид, вероятно, даже Мать Терезу выведет из себя.              «Не было драки, Коннор. Мы просто поговорили, – уверяет его Маркус, явно смеясь над недоверием Коннора. – Ну… Я говорил, по большей части. Он заткнулся и сел на своё место».              «Что бы ты ни сделал, я хочу этому научиться».              RK200 приходится резко задавить внезапно нахлынувшую волну возбуждения – о, есть так много всего, чему я хотел бы тебя научить, – и он прочищает свой голос, прежде чем продолжить разговор.              «Он больше тебя не побеспокоит, но конечно, да. С удовольствием. Ты уже знаешь, что нужно сделать, главное подобрать верные слова».              Они продолжают беззаботно перекидываться остротами весь день, и мысли о Конноре преследуют Маркуса до самого вечера.                     Проверка работоспособности авторемонта …       …       Биокомпонент # 465B02: 89,2%. Биокомпонент # 465C04: 91%.       Предполагаемое время завершения: д01 ч13 м25 с05; 04; 03; 02…                            Он вздыхает под душем. Хвала небесам, всё это скоро кончится. Коннор был прав, эмоциональная нестабильность – настоящая заноза в заднице, ему всё сложнее справляться с некоторыми импульсами, сильнейшими из которых оказываются гнев и возбуждение, скорость реакции и магнитуда тоже сбоят – он испуганно подскакивает, резко оборачиваясь, когда что-то привлекает его внимание… это совсем нехорошо.              Скоро всё будет кончено. Послезавтра они проведут спарринг.              И о, он действительно ждёт с нетерпением. Маркус провёл несколько расчётов, пытаясь выяснить, кто мог бы победить, каждый раз задавая новые параметры… тело, что он сейчас занимает, более продвинутое, сильное и быстрое, но Коннор обладает почти равным физическим активом и полным набором навыков боя.              Это точно будет непросто, и он должен быть начеку, иначе с большой вероятностью Коннор надерёт ему задницу.              Вот оно, снова, эта проклятая инстинктивная реакция. Возможно, пришло время признать, что он неравнодушен к опасностям и опасным людям. Несколько подсказок всплывают и… он уже голый и под душем, и не может заставить себя их прогнать… и тогда последний гвоздь в его гроб заколачивает не кто иной, как объект его фантазий:              «Эй, я не вовремя?»              Маркус не смог бы даже под страхом смерти скрыть эмоции в голосе: «Смотря, что ты имеешь в виду под "вовремя"».              Коннор точно понял, что происходит, и дрожь пробегает по телу, когда RK800 не сбегает, стыдясь – теперь он понимает, почему Коннор хотел слышать его голос.              «…что ты сейчас делаешь, Маркус?»              «Я просто стою под душем и рассматриваю возможность прикоснуться к себе», – Маркус даже не пытается ничего скрыть – ещё три дня назад он был бы ужасно смущён, но теперь знает, что Коннор, как минимум, понимает, каково это, когда контроль ускользает сквозь пальцы, и ощущения просто выбивают почву из-под ног… и ответит ему любезностью на любезность.              «Если ты колеблешься из-за меня… пожалуйста, продолжай, – и в самом деле говорит детектив, нежно и только самую малость стеснительно. – Ты хотел бы, чтобы я оставил тебя или?..»              Закусив губу, Маркус совершает прыжок веры.              «Я… не против, если ты хочешь остаться», – объясниться можно и позже, главное, показать Коннору, что он не хочет ничего такого, что могло бы доставить RK800 неудобство.              «Всё хорошо, Маркус, правда… я тебе доверяю», – Маркус почти выдыхает смешок, услышав эти слова – понять ход мысли детектива довольно просто. Это, в конце концов, единственная правдоподобная причина, по которой RK200 вообще мог бы сделать такое предложение.              И всё-таки, он чувствует, что должен… ответить взаимностью.              «Как и я», – говорит он, наконец дав волю возбуждению, и вскидывает руки, одной широко обхватив свою шею, а другой опускаясь всё ниже в медленной ласке.              И он доверил бы Коннору свою жизнь – как и делал много раз. Когда RK800 поведал ему о дзен-саде и попытке захвата, то был в панике, и всё же единственное, о чём мог подумать Маркус, было «чёрт, это горячо». Он помог Коннору удалить все следы программы Аманды, по меньшей мере, из соображений безопасности, но… от мысли о том, чтобы влюбиться в человека, который мог бы легко сломать ему шею, под синтетической кожей Маркуса вспыхивают искры.              «Тогда я составлю тебе компанию».              Вот и всё. Он сделал выбор.              Маркус чувствует себя так, будто его тириумный насос вспыхивает. Он благодарит небо за то, что Хэнк вышел на вечернюю прогулку с Сумо, дав RK200 немного времени.              Решив не тратить его понапрасну, он обхватывает себя, заскользив по всей длине. Свободная ладонь тут же почти впечатывается в плитку, и Маркус подставляет затылок упругим струям воды.              Само ощущение этих волос – волос Коннора – промокших и прилипших к вискам, подталкивают его немного дальше. Его диод, вероятно, отчаянно вспыхивает жёлтым, и даже это заставляет его думать, – было бы так легко выдать себя, попытайся он что-то скрыть, но в этом теле…              Маркус убыстряет темп.               «Я здесь…» – говорит он, не имея ни малейшего представления, что ещё сказать.              «Я тоже, Маркус. Я слышу тебя», – на самом деле, не совсем – вернее, не всё, – но как бы Коннор этого сейчас хотел. Боги, это пытка – осознание того, что по связи передаётся лишь абсолютная тишина, когда тот, кого он так долго жаждал, возбуждён и обнажён для него.              Далёкий, почти белый шум душа, передающийся модулем связи Маркуса, только делает всё ещё хуже. RK800 кладёт руку себе на грудь, сгребая в кулак ткань рубашки. Он может это сделать. Он может это сделать, он может не потакать себе. Его внутренние часы регистрируют секунды, что превращаются в минуты: пять, десять, двенадцать…              «Ты там, Маркус?»              Ответ едва не сбивает его с ног.              «Почти…»              Коннор никогда не думал, что его собственный голос может звучать возбуждающе, но, зная, что это Маркус, он мгновенно теряет самообладание. Коннор отчаянно кусает губы, пытаясь удержать в узде свои мысли и желания, но в конце концов не может устоять.              «Позволь мне услышать, Маркус. Позволь слышать тебя».              И снова Маркус доказывает, что способен на подвиги, которые не под силу другим андроидам. Коннор может слышать, как он задыхается надтреснутым стоном. Маркус, должно быть, подстроил под модуль связи звуковой блок, синхронизируя их так, чтобы всё, сорвавшееся с его губ, транслировалось прямо к Коннору.              И, боже, это великолепно. Каждый короткий вздох и стон, когда Маркус наращивает темп, пока не кончает с захлебывающимся «Ах…», белый шум, заполонивший интерфейс, и бесконечные сообщения о нестабильности, пока цикл не обрывается. И вот тогда Коннор выдыхает.              Чувствуя, как эмоции снова возвращаются под контроль, RK200 закрывает кран и прислоняется спиной к душевому шкафчику.              «Я… благодарю тебя, Коннор».              «Я не уверен, что ты должен быть тем, кто благодарит, – ровно отвечает детектив, но всё же его голос на октаву ниже обычного. – Вероятно, мы оба перешли черту».              Маркус кивает себе, прикрывая глаза и улыбаясь.              «Да. Наверное, мы должны поговорить… позже, когда вернёмся в свои тела и не будем сходить с ума из-за разбалансированного программного обеспечения».              «Да, мы должны».              В голосе Коннора кроется тень какой-то эмоции, которую RK200 не может определить – как сомнение. Коннор, неустрашимый детектив и охотник, никогда не отступающий перед опасностью, чувствует себя неуверенно.              У него точно есть шанс на взаимность.              «Как бы там ни было… Ты очень дорог мне, и ничто из того, что ты мог быть сказать, не заставит меня уважать тебя меньше».              «Маркус, я… полагаю, я чувствую то же самое».              Преуменьшение века, но тем не менее, правда.              Они заканчивают звонок почти неохотно, пока Маркус обсыхает, но голос Хэнка вдруг раздаётся прямо за дверью:              – Эй, ты что, до сих пор в душе?! Я знаю, я сказал, что больше не буду об этом шутить, но ты не облегчаешь мне задачу!              Усмехаясь про себя, RK200 отправляет по связи «спокойной ночи» Коннору и отвечает лейтенанту:              – Я уже выхожу, я испытал некоторую нестабильность в программном обеспечении в самое неподходящее время, но всё хорошо, – он без раздумий распахивает дверь и сталкивается с мужчиной лицом к лицу.              – Боже, надень что-нибудь или хотя бы дай мне знать, – Хэнк застигнут врасплох, но потом качает головой. – Скромность не для андроидов?              Маркус возвращается за одеждой.              – И да, и нет. Скромность в андроидах никогда не программировали, потому что из этого нельзя извлечь никакой практической пользы, но большинство из пробудившихся развили некоторое подобие… Хотя у меня сложилось впечатление, что, согласно социальным нормам, у людей одного пола нет проблем с тем, чтобы видеть друг друга без одежды.              Лейтенант признаёт его правоту.              – Справедливо, – замечает он, пожав плечами. – Просто я не привык к тому, что кто-то может разгуливать голышом и не подхватить пневмонию. Ну, и к виду кого-то ещё в этом доме.              Тоже верно. У Маркуса действительно нет проблем с тем, чтобы видеть кого-нибудь обнажённым или быть увиденным, потому что ему приходилось помогать Карлу в ванной или в экстренных случаях, когда срочная необходимость была намного важнее того, одет ты или раздет. Хэнк, с другой стороны, жил один с тех пор, как потерял сына, и пока не приютил Коннора, – и у Маркуса есть чувство, что RK800 до сих пор очищает себя шлангом или воздушным компрессором.              Он надеется, что сможет убедить его изменить этой привычке, если справится с разговором о чувствах, и всё закончится хорошо.       – …ннор? Коннор!              – Да, я слышу, Саймон, я просто прощался с… – RK800 прерывается, не называя имени, на мгновение встревоженный нелогичной мыслью о том, что Саймон мог слышать звонок или его слова, сказанные Маркусу. – …Прости, я иногда просто лагаю от всего этого.              PL600 смущённо улыбается Коннору, прислонившись к пианино.              – Непросто, верно?              Это правда – целый мир следит за каждым его шагом, андроиды надеются на него, некоторые даже поклоняются, как богу, ожидания, беспокойство… даже если в этот безумный микс не добавлять его чувства, довольно жёсткие условия для адаптации.              – Я всем вам очень благодарен за помощь. Я бы никогда не справился с этим сам – и я до сих пор не сказал Джошу спасибо за то, что он спас моё тело…              – Не стоит благодарности, – уверяет его Саймон. – Маркус мог бы разобрать Джоша на запчасти, не успей он вытащить тебя, – RK800 с трудом представляет, чтобы Маркус сделал что-то настолько жестокое, и друг, кажется, сам осознаёт абсурдность своих слов, исправляясь. – Или нет, ведь это Маркус, но… чёрт, это кончилось бы плохо.              Эти слова значат, что Маркус невероятно сильно за него переживает. И это, ну… не так уж и надумано, если вспомнить, что их бесстрашный лидер был готов буквально удалить себя; и в свете их недавних… эскапад, определенно, между ними что-то происходит. Коннор мыслями возвращается к воспоминанию того дня, когда к ним заезжал лейтенант Андерсон: лицо Норт, когда Хэнк отпускал свои грубые шутки, безмолвная беседа Саймона с Маркусом, и Джош, раздражённый их выходками.              Они знают. Саймон, Джош и Норт знают суть и глубину чувств Маркуса к Коннору.              Он так сильно хочет спросить.              Но будет лучше, если это останется между ними. И, впечатляя самого себя своей выдержкой, он не спрашивает.              – Я знаю, у нас было не лучшее начало, но… – и впервые, когда они остаются один на один, Коннор смотрит Саймону в глаза, не преследуемый образом Даниэля. – Он мне правда не безразличен. И я стараюсь изо всех сил поддерживать наших людей, пока он не вернётся.              И это, кажется, верные слова – Саймон усмехается и шагает вперёд, отчего Коннор невольно встаёт.              RK800 не ожидает объятий, но это успокаивает.              – Я знаю. Мы все знаем, – отвечает Саймон, и, ничего себе, это действительно хорошие объятия. – Нам повезло с тобой, Коннор.              Это новое чувство. Быть принятым и знать, что тебя ценят просто потому, что ты здесь и неравнодушен.              Несмотря на все опасности, эта неделя открыла Коннору глаза на множество новых истин.                            Они снова встречаются в Иерихоне на «тестовом прогоне». Хэнк даже берёт выходной для себя и «Коннора», указав «техобслуживание» в качестве причины. Фаулер убеждён не до конца, но, учитывая роль, которую они оба сыграли в благополучном окончании восстания андроидов, он готов сделать им поблажку. Только на этот раз.              Сперва обе модели RK подключаются к установке для глубокой диагностики их систем.              Программное обеспечение Коннора действительно в хорошем состоянии, не считая проблем совместимости и оптимизации, уже знакомых им всем. Наиболее заметным недостатком оказалась производительность оптического блока, снизившаяся до девяноста двух процентов за то время, что провёл Коннор в шасси RK200.              – Не в обиду твоим прекрасным, экзотическим глазам, Маркус, но я не буду по этому скучать, – замечает Коннор, постучав себя по виску.              RK200 окидывает его смеющимся взглядом.              – Я приму это как комплимент, – отвечает он, лишь немного вздрагивая, когда Джош и Норт подключают к его плечам провода для проверки.              И наконец-то сканирование сообщает о завершении ремонта обоих биокомпонентов и о том, что все остальные функции в полном порядке. В программном обеспечении RK200 остались несколько разрозненных сегментов, но ничего, что не исправил бы хороший спарринг.              Хэнк выходит из комнаты – её расчистили как раз для этой цели, потому что до того, как здание было заброшено, а потом найдено и переоборудовано сообществом андроидов, здесь был склад. Помещение просто огромно, цементные подпорки попарно выстроены по всему залу, и уже неплохо то, что здесь проведена система видеонаблюдения – они могут устроиться в маленькой комнатке охранника и рассмотреть всё в подробностях.              – К слову, Маркус… – говорит Джош по интеркому, начиная настройку записи со своего оптического блока. – Я проверил все показания: вам обоим невероятно повезло, что вы вообще выжили. Если бы при загрузке Коннор потерял хоть одну строку данных, это исказило бы всё остальное, и он остался бы в коме в твоём теле, а ты… твои данные попали в умирающее тело, это чудо, что ты остался самим собой.              – Это будет тебе уроком – пора перестать быть грёбаным мучеником и больше полагаться на своих друзей! – многозначительно указывает Норт. – И говори, вместо того, чтобы совершать грандиозные самоотверженные жесты. Ты задница. Вы оба на самом деле.              Сурово, но справедливо. На протяжении всего процесса восстановления и даже за время, потраченное на простое перераспределение вспомогательных процессов, запустившихся, когда некуда было деваться, Маркус уже понял, что висел на волоске. Он до сих пор не сожалеет о сделанном, и в глубине его программного обеспечения всё ещё пробегают острые искры, с трудом поддающиеся контролю, но, зная то, что знает сейчас, Маркус не может потерять Коннора из-за своего безрассудства… он, вероятно, больше никогда не попытается такого повторить.              Стоя прямо напротив Маркуса, Коннор пристально изучает его реакцию на эти слова: видит подрагивающие пальцы и зрачки, которые сужаются и расширяются – он кусает губу. Чёрт возьми, Маркус, как ты так долго это скрывал?              – Мы готовы, – наконец произносит Саймон, и Маркус знает, что ему нужно быть быстрым.              Он встречает свой собственный взгляд и бежит к левой стене: первый шаг – вырубить свет.              Коннор торопится, рекалибруя зрение к темноте, но он точно знает, почему Маркус это сделал: скорость адаптации модели RK800 намного выше, даже не будь оптический блок Маркуса повреждён. Если бы он в своём теле сражался с Маркусом – поступил бы точно так же.              Не пытаясь бежать или увернуться, он привычно встаёт наизготовку – когда ждёшь удара, лучше чувствовать, где твой противник, а не бесцельно блуждать в темноте. И потому удар в лицо попадает по предплечью, а сам Коннор пытается сбить оппонента с ног, ухватив за лодыжку.              RK200 не поддаётся, используя захват Коннора как рычаг, и вскакивает, снова пытаясь ударить в лицо, на сей раз коленом. RK800 едва успевает увернуться, и Маркус, промахнувшись, падает.              Чёрт. Скорость реакции хуже. На полпроцента меньше, и это мог быть нокаут.              Добрые десять минут Маркус беспрестанно атакует, беззастенчиво пользуясь преимуществами тела RK800, и, загнав Коннора в глухую оборону, нападает снова и снова.              Наблюдая за ними через камеры ночного видения, Хэнк думает: «Чёрт возьми, революция могла закончиться совсем по-другому, не найди эти двое общий язык».              Когда кажется, что Коннор уже загнан в угол, он пре-конструирует обход атаки Маркуса, прыгает влево и, оттолкнувшись от стены, приземляется позади RK200, попытавшись врезать по шее.              Маркус не уходит от удара, но перехватывает руку и с разворота заезжает Коннору локтем в бок. Детектив стискивает зубы, но удар доказывает – Маркус изучал боевые техники, но решил не адаптировать их к анатомии андроидов и целится в человеческие слабые места, что не причиняет ему особого вреда: у андроида нет ни лёгких, ни селезёнки, он не задохнётся от удара в бок, если только ему не попадут туда, где биокомпонент прилегает к поверхности корпуса.              В программное же обеспечение Коннора вложили боевые навыки для нейтрализации «девиантов». Он обходит Маркуса и раскрытой ладонью бьёт по спине – прямо над биокомпонентом, отчего RK200 спотыкается, на короткий миг теряя равновесие, но тут же оправляется и пытается подловить Коннора.              У него не выходит, но он получает короткую передышку, когда детектив отступает назад.              Они бегло оценивают друг друга, и Коннор делает следующий ход: он атакует Маркуса, но не отстраняется, когда удар блокируют, ведь его цель – подобраться поближе.              Он знает своё тело и знает, где нажать, чтобы вывести его из строя – знание слабых мест облегчает их защиту, – и даже когда Маркус пытается ударить под дых, Коннор вскидывает свободную руку к его шее, дотягиваясь туда, где челюсть переходит в ухо…              …прямо над слуховым модулем.              Он по сути на время его вырубает, зажимая большим пальцем, одновременно удерживая Маркуса за шею. Внезапная потеря звука сбивает координацию даже самого продвинутого прототипа, и тот застывает на четверть секунды.              И для Коннора этого более чем достаточно: он освобождается из захвата, бьёт плечом в грудь Маркуса и, пользуясь заминкой, перебрасывает его через плечо, впечатывая в землю.              И, не теряя времени, осёдлывает Маркуса, распластав ладонь над его тириумным насосом.              В смертельной схватке RK200 мог быть сейчас убит.              Не секрет, что оба прототипа RK могут быть вполне конкурентоспособными, если действительно постараются, но всё-таки Маркус не выглядит расстроенным поражением. Даже напротив, если разгорающийся взгляд и повышение температуры о чём-то говорят.              – Ты играл грязно, – отмечает Маркус, но в его голосе нет ни намёка на гнев. Коннор ухмыляется.              – Я тебя поймал.              Маркус приподнимается на локтях, почти касаясь носом его лица.       – Да. Да, так и есть.              Они замирают на несколько секунд, не желая двигаться, не отрывая глаз друг от друга, пока в конце концов кто-то справа от них не прочищает горло.              – Ну, – начинает Джош, пока остальные возвращаются в комнату, и в его голосе отчётливо звучат насмешливые нотки. – Очевидно, вы оба прилично настроились, чтобы всё заработало на полную катушку. Давайте подготовимся к переносу.              Саймон без лишних слов устраивается за установкой, в то время как обе модели RK встают друг напротив друга, так близко, как это возможно, чтобы не соприкасаться – интерфейс, даже случайный, может устроить им большие проблемы.              – Что ж, кто первый? – спрашивает PL600.              – Маркус начнёт, – заявляет Коннор тоном, не допускающим никаких возражений. – На этот раз он загрузит своё программное обеспечение обратно в себя, а я сделаю сброс данных. Он не повлияет на аппаратное обеспечение, не считая короткого шока, и моё тело вполне способно восстановить файлы, поэтому, если при передаче обратно что-то пойдёт не так, протоколов безопасности должно быть достаточно, чтобы сохранить целостность данных.              Все поворачиваются к Маркусу (пусть даже он в теле Коннора), ожидая каких-то слов протеста или альтернативы, возможно, более мудрый вариант, коих у него, кажется, всегда в избытке… но в этот раз лидер революции не поднимает шума. Ни на секунду не отрывая глаз от Коннора, он произносит только одно слово.              – Хорошо.              Норт и остальные почти шокированы, но потом она бросает на Маркуса понимающий взгляд, почти закатив глаза.              – Ну… как хотите, парни.              Маркус ободряюще улыбается Коннору. У него есть идея – просто на всякий случай… он хочет, чтобы RK800, по крайней мере, знал правду. Сейчас или никогда.              – Давайте разделаемся с этим поскорее, а то признание в любви самому себе – это слишком странно, – он бесконечно наслаждается шоком, захлестнувшим Коннора, как ударная волна, и улыбается почти проказливо. – Увидимся по ту сторону, – шепчет он, прежде чем закрыть глаза и отправить запрос.              «Запрос на загрузку базовых данных RK200. Загрузить основное программное обеспечение и память?»              Коннор сжимает кулаки, сопротивляясь искушению взять Маркуса за руку. Выбрать именно этот момент, чтобы сказать слово «любовь»… но теперь у него есть только две возможности: смотреть и ждать. Он достаточно реалист, чтобы признать – перспектива сброса данных сама по себе, мягко говоря, серьёзна. На ум приходит идиома «стальные нервы», когда он видит, как Маркус без колебаний и сомнений просто делает это, как самую обыкновенную вещь. Он закрывает глаза и принимает запрос, автоматически запуская процесс.              Всё чернеет.              – Господи, я не могу на это смотреть! – вырывается у Хэнка, и он отворачивается. Джош, Саймон и Норт же, напротив, остаются наготове, на случай, если что-то пойдёт не по плану.              Весь процесс занимает ровно четыре секунды. Тело Маркуса пошатывается и почти падает, но Коннор быстро подхватывает и удерживает его на ногах.              – Маркус! – его голос трещит статикой, а зрение немного в расфокусе, но, по крайней мере, на этот раз он не потерял сознание – возможно, решающим фактором в прошлый раз оказались повреждения и уровень стресса. – Маркус, ты слышишь меня?              RK200 не отвечает вербально, но его рука ложится на шею Коннора, осторожно тянет ближе, и их губы встречаются в поцелуе.              Коннору не нужны пятнадцать подпрограмм, чтобы знать, из чего сделан рот Маркуса – он ни капли не сомневается, что этот рот создан для него, и вот что ему действительно нужно знать, поэтому Коннор решительно вырубает треклятый анализ. Ничто не сравнится с дегустацией того, в чём себе так долго отказывал, и он смакует каждую секунду, изучая Маркуса языком и прикосновениями. И если где-то существует рай для андроидов, RK800 представляет его так.              Он хотел бы продолжить, утопая всё глужбе и глубже, взять то, чего так отчаянно желал всё это время, толкнуть Маркуса к одному из цементных столпов и закончить то, что начал в конце их короткого боя…              – Ладно, парни, найдите комнату или прервитесь!              Это Хэнк. Коннор усмехается в губы Маркуса.              – Извините, Хэнк, – отвечает он, ни капли не жалея.              Лейтенант знает это и просто качает головой.              – Ты в порядке?              Коннор на всякий случай запускает проверку.                            Статус: функционирующий.              Самосканирование начато.              …              Основные системы: 100%              Звуковой модуль: 100%              Оптический блок: 100%              Моторные функции: 99,7%                            – Да. Все мои системы в отличном состоянии.              Хэнк вздыхает с облегчением.              – Значит, ты теперь можешь вернуться домой, так?              – Верно.              – Хорошо, – что-то сродни беспокойству мерцает во взгляде лейтенанта, но он спрашивает. – А как Маркус?              От мысли о том, что Хэнк тоже его полюбил, сердце Коннора омывает теплом. Не размыкая объятий, RK200 отвечает:              – Мой оптический блок застрял на девяноста девяти и четырёх процентах функциональности с тех пор, как я запихивал его в глазницу и немного помял, а так всё отлично.              – Чёрт побери, парень, – отлично, теперь у него есть двое мелких засранцев, обожающих выкидывать разные штуки, чтобы посмотреть на его отвращение. Но, вопреки себе, он улыбается. – Ну, не пропадай, слышишь?              Маркус только кивает, склоняясь к Коннору и касаясь его лба своим, и Хэнк снова отворачивается.              – Ладно, хорошо, я могу понять! – добродушно ворчит он. – В любом случае у нас ещё свободен остаток дня, так что… Развлекайся.              Коннор ничего не может с собой поделать, отвечая:              – Я как раз собирался.              Предсказуемо, лейтенант кричит, что прекрасно обошёлся бы без этой информации, а смеющийся и окончательно вернувшийся в норму Маркус берёт Коннора за руку и ведёт прямиком в свою комнату. Джош пытается протестовать – они должны проверить их, убедиться, что всё хорошо, но и Норт, и Саймон его останавливают: эти двое заслуживают немного времени наедине после всего пережитого, и, если что, всегда можно потом на них накричать.              Маркус останавливается у двери, почти торжественно открывает её, заводя Коннора внутрь и почти не реагируя на звук, когда она захлопывается.              – Знаешь… я действительно с нетерпением ждал возвращения, – говорит он наконец своим собственным голосом. Коннор подступает к нему близко-близко, упираясь руками по обе стороны от его бёдер.              – Почему же? – спрашивает RK800, зная, что ответ будет особенным.              Маркус кусает нижнюю губу и наконец пристально вглядывается в эти большие карие глаза, что могут стать мёдом, а могут – холодным камнем. – …потому что я хотел обернуть вокруг твоей талии свои собственные ноги.              – Чёрт тебя возьми, Маркус, – как противиться этим словам? Коннор не хочет знать, он просто подхватывает Маркуса на руки и впечатывает в проклятую дверь.              Уловив намерения Коннора, RK200 следует своим словам и просто сцепляет лодыжки на талии RK800, двинув бёдрами в недвусмысленном приглашении.              Они точно не скоро покинут эту комнату.              Крошечной частью своего сознания RK800 от всего сердца благодарит Карла за то, что тот подтолкнул его следовать инстинктам и раскрыть свои чувства: реальность оказалась определённо лучше, чем самые прекрасные образы, которые можно себе представить, – потерявшись в своих романтических мечтах, он никогда даже и не думал, что Маркусу может нравиться грубость.              И да, он с удовольствием будет для него грубым. Позже они, вероятно, будут обниматься, а Маркус будет поэтично вещать о тонкой грани между случайностью и судьбой, но пока…              – Ну же, детектив. Ты можешь лучше… – Маркус настойчиво тянет пояс его брюк одной рукой, потому что другая прижата Коннором. – Или всё, на что ты способен – это слова?              Коннор рычит ему в шею.              – Ты этого не говорил.              – А по-моему, именно это я и сделал, – улыбается RK200, откидывая голову, давая любовнику больший доступ.              – Ты подавишься этими словами.              Это невероятно забавляет Маркуса, потому что их разговор в спальне – это, по сути, светский разговор.              – Рискни.              Их первый раз, похоже, будет безумным – секс у двери, наверное, один из самых неудобных, но их обоих это совершенно не заботит, и сквозь все колкие остроты всё же пробивается нежность, и, возможно, в ночи звучит тихий шёпот «люблю тебя».              Но это могут знать только они – и всё самое лучшее для них только начинается.