back from the dead

— Здравствуйте, моё имя Гэвин, андроид, прислали из… Гэвин стукнул ладонью по зеркалу и откашлялся, скосив взгляд на прервавшего утренние вылизывания Пидрилу. «Вы уверены, детектив?» — звучало раз за разом в голове. «Сомневаюсь, что это хорошая идея, детектив», — назойливо проматывалось в памяти снова и снова. Да Гэвин и сам сомневался, что вернуться обратно в Департамент — хорошая идея, он осознавал риски, которые были слишком высоки. Но было одно «но». И это «но» — хронический трудоголизм. Ну, не мог Гэвин без дела долго сидеть. Да, от работы в какие-то моменты определённо отдохнуть хотелось, да, иногда все эти погони, преступления, задачи заставляли задуматься о том, а правильно ли Гэвин двадцать лет назад профессию себе выбрал. Но такие моменты бывали не то чтобы редко, но не постоянно, терпимо, так сказать, поэтому он и решил вернуться, а то тухнуть вот уже вторую неделю дома, выбираясь из дома только по вечерам выходных дней (Ричард же работает, в другое время никак не выйдет), уже совсем не хотелось. И решение вернуться на прежнее место работы тоже далось с трудом. Во-первых, нужно было придумать адекватный обоснуй, а то не вламываться же в офис, в самом деле, и не кричать «я живой, сучки!» — хотя было бы круто, наверное. Во-вторых то, что во-первых, потому что пока это приоритетная задача. И, хоть мозги и стали, как выражался Гэвин, «андроидскими-навороченными-крутыми», но адекватного решения пока не давали. Пока Ричард, всё-таки согласившись с решением мужчины, однажды вечером не обронил: «может, сказать, что я с горя решил создать андроида с вашей внешностью и обратился за помощью в Киберлайф?». Идея гениальная! По-крайней мере казалось таковой несколько часов. Потом уже появились вопросы, такие как «а что будет, если Фаулер решит в Киберлайф позвонить и подтверждение запросить?». «Детектив, официально вы будете не просто андроидом, но и девиантом, а девианты могут сами приходить к работодателям — Киберлайф для этого вовсе не обязательно этих самых работодателей оповещать», — сказал тогда Ричард, а на удивлённое «но о твоём же появлении известили заранее», лишь укоризненно ответил: «меня создавали как революционный прототип и машину, не девианта». Что же, трудно не заметить разницы. У Гэвина была даже андроидская униформа — Элайджа позаботился и об этом. Ну, та самая, с номером и треугольничком на груди. Красивая, ничего не скажешь, чем-то напоминала униформу у солдат, но отдалённо, не точь в точь, за что тому же Камски спасибо огромное. Но Гэвин хотел её в первый же день по приезде домой выкинуть, но Ричард сказал, что с этим можно повременить, вдруг пригодится — какие ведь ситуации жизнь иногда может подсунуть, никогда не знаешь, что и в какой момент пригодится. Ну вот, пригодилось. — Всё речь свою репетируете? Ричард возник, как пиздец, — так же внезапно. — Из меня актёр никакущий, — Гэвин устало выдохнул, почувствовав, как его обняли со спины сильные руки. — Боюсь, что прямо на входе заржу, как только рожи всех увижу. А Гэвин предполагал, какие именно у всех будут «рожи». И уже сейчас подмывало на хихиканье. — Поверьте мне, — за ухом коснулись холодные губы, и Гэвин вздрогнул, — у вас всё получится. Вы же талантливый человек, кто бы что про вас ни говорил. Диод «талантливого человека» нервно мигнул жёлтым, а сам «человек», резко развернувшись, прошипел: — Давай только без домогательств, лады? И под недоумённый взгляд Ричарда и гордый — Пидрилы, — Гэвин вышел из ванной.

***

Гэвина потряхивало. Он понимал уже, что лучше бы он остался сидеть дома, чем выдвинулся в Департамент, но уже поздно — он в лифте, который поднимает его на нужный этаж. А за спиной Ричард, с кем-то уверенно разговаривающий по телефону — с каких пор андроидам вообще нужны телефоны? И Гэвин молился лишь об одном — чтобы в лифт раньше времени не зашёл Хэнк или Коннор, потому что этих двух удивить хотелось больше всех. Даже не удивить, а просто вовремя увидеть их перекошенные удивлением или даже страхом лица. Но вот если этих двух хотелось даже напугать, то вот с Тиной или Алленом такого поворота очень не хотелось бы — лучшие друзья, как никак. Но как уж там получится — никому неизвестно, к сожалению. Двери лифта мерно разъехались в стороны. Сердце — или что у него сейчас там? — казалось, рухнуло в пятки, а по всему телу прокатилась волна какой-то слабости, от чего ноги чуть не подкосились — благо Ричард вовремя поймал. — Детектив, — Ричард нахмурился, — сделайте лицо попроще. Гэвин удивлённо вскинулся: — Прости, что? — У вас слишком взволнованное для андроида лицо. Вспомните, с каким пришёл я. О, лицо, с которым Ричард перешагнул порог Фаулера, было сложно забыть. Холодное, безэмоциональное — одним словом лицо настоящей «машины», которая убьёт тебя и глазом не моргнёт при этом. А потом эта самая «настоящая машина» споткнулся, мигом разрушив всю иллюзорность своей холодности и высокомерия. Тогда Гэвин ещё подумал, что если бы он сам стал андроидом, то спотыкался бы на каждом шагу, позорив «честное андроидское имя». Что же… Шаг. Ещё один. Гэвин никогда не был особо тревожным человеком. То есть, конечно, как и у любого человека были в его жизни моменты, когда сердце готово было рёбра пробить и упасть на землю с мокрым «шлёп», но… на работе? Он никогда бы не подумал, что, казалось бы, обычный поход на работу может таким волнением обернуться. Обострённый (спасибо, блять, Камски) слух уловил подозрительный шепоток за спиной и звук уроненной на стол чашки, будто бы она просто взяла и из рук так «бум!» и на столешницу опустилась резко. И это было… нехорошо. Наверное, Гэвин точно не мог знать. «О господи, этот новенький так на Гэвина похож». «И не говори, Эльза, одно лицо, одно лицо». «И Ричард рядом с ним, хм, странно». Гэвин уже завидовать начал андроидам, которые изначально андроиды. То есть всем. Но, вот честно, лучше бы продолжали за спиной шептаться какие-то личности, с которыми Гэвин не особо общался. Почему? Потому что прямо перед взором предстал общий зал. Общий зал, где был и стол Криса, и стол Хэнка с Коннором, и его собственный, Гэвина, на котором, кажется, ничего не менялось с момента его «смерти». Гэвин был уверен, что в метрах трёх от него, прямо там, за углом, пьёт кофе в кухоньке Чэнь — в общем зале её не наблюдалось, — на пару с Алленом, о чём-то эта парочка наверняка мило переговаривается. Или не мило, потому что эти двое ссорились чаще, чем говорили «сраные федералы». А это они говорили частенько. — Детектив, ваш диод совершенно красный, — подметил Ричард, пытаясь сохранить истинно андроидское безразличие, но нервозность в голосе всё же была. Гэвин глянул на «напарника». И хмыкнул — у того диод был абсолютно спокойным, голубым. Ну оно и понятно — не Ричарда же целый месяц мёртвым считали. — И ещё, — Ричард вдруг нахмурился, — я предупредил всех, что в офисе появится новый андроид… — И как ты это объяснил? — Сказал, что мне жизненно необходим напарник. — Андроиду? — Гэвин недоверчиво нахмурился. А Ричард лишь усмехнулся. — Нужен напарник не из-за того, что я не справляюсь с поставленными мне задачами, а из-за того, что мне нужна компания, а то, как вы любите говорить, копыта откину. Ну, за этот месяц он хотя бы по-человечески выражаться научился. Иногда, само собой, проскакивали какие-то «машинные» фразочки, будто бы скопированные со старой-доброй Википедии, но такое стало происходить всё реже и реже. — Но ты сказал, что «андроид» — Гэвин нервно хмыкнул — непривычно было так обозначать себя, — с моей внешностью? Ричард буквально на секунду задумался, но потом выдохнул: — Я предупредил, но мне, кажется, не поверили. И опять улыбнулся, чёрт бы его побрал. — А? В смысле «не поверили»? — Ну, сперва удивились, а потом сказали, цитирую: «да не бреши ты». Хотя я не понимаю, почему мои слова вызвали и в лейтенанте Андерсоне, и в мистере Фаулере такую реакцию. Гэвин тоже не понимал. Ладно Хэнк, этот придурок его не то чтобы недолюбливал, но и особо не уважал никогда, мог такую херню сморозить, но Джеффри… Но сейчас Гэвина, если честно, уже не особо волновала реакция Хэнка или того же Фаулера. Его волновало, нет, тревожило то, что со всех сторон на него смотрело всё большее и большее количество людей. Причём уже даже не просто любопытно, а с каким-то подозрением, даже, можно сказать, страхом. Но Ричард же предупредил, значит, половина работы сделана. Осталось только вжиться в роль. В роль андроида. «Ох, не зря в детстве мама науськивала меня пойти на актёрские курсы, как знала ведь», — пронеслось пронзительное в голове, и Гэвин с ужасом увидел Хэнка, что брёл рядом с Коннором и Тиной, мирно о чём-то беседуя. Что эти трое общего нашли — не понятно. Ладно Чэнь и Коннор — эти двое нормально общались и до «смерти» Гэвина, но вот Хэнк и Тина… Ладно, общаются и общаются, дела нет. — Детектив, успокойтесь, — тихо произнёс Ричард, наверняка с не меньшим ужасом ощущая, как гомон голосов вокруг начинает удивлённо стихать, а департаменте тишины или умеренного гула не было никогда — всегда шум. Хотя, нет, всё же бывали затишья, но только в те дни, когда у Фаулера было ну очень плохое настроение — все старались просто не показывать своего присутствия здесь, чтобы шеф, не дай то боже, сорвался вдруг. И вот сейчас вокруг становилось тихо. Примерно так же затихали и при тех самых «плохих» днях. Но вот только сегодня у Фаулера было настроение явно обычное — об этом говорил тот гул, который был буквально минуту назад. И это… тревожно. — Детектив, успокойтесь, — повторил ещё более тихо Ричард, положив руку Гэвину на плечо. — Всё хорошо, я рядом. Рядом. Раньше бы это успокоило, но сейчас… Сейчас, конечно, уверенности тоже добавило, да и страх чуть-чуть ослабило, но всё равно желание смотать удочки и вернуться домой где-то на фоне горело и усиливалось с каждой секундой всё больше и больше. И Гэвин не был трусом. Сейчас он не трусил, просто так много внимания к нему не было приковано с… Да никогда на него не смотрело столько человек одновременно! — Привет, Ричард, — раздался развесёлый голос Тины. И женщина осеклась. А вокруг наступила, казалось, гробовая тишина, прерываемая лишь шумом кондиционеров и сигналами машин за окном. Из-за угла выглянул Аллен — по его лицу было явно видно, что он озадачен тем, что вдруг в вечно шумном офисе стало тихо. Причём тихо внезапно, резко. — Так ты не шутил… — вдруг неожиданно мрачно протянула Тина. Она тоже знала? Ах, Ричард же всех предупредил, точно, как он мог забыть. — В моих словах не было ни тени иронии или сарказма, миссис Чэнь, — услужливо отозвался Ричард, чуть приподняв уголки губ. Хэнк, что удивительно, пока молчал, угрюмым взглядом изучая Гэвина, который, вот честно, почувствовал себя школьником, что, не выучив материал, сейчас у доски стоит и оправдывается. Молчал и Коннор. И слава Камски, что молчал, правда тоже внимательно оглядывал «нового андроида с внешностью детектива Рида». — Охренеть, и впрямь похож, — вдруг рядом появился Аллен. — То есть, лицо прям один в один, если бы на улице увидел, то подумал бы, что призрака увидел, чесслово. И, хлопнув по плечу задорно, поинтересовался: — А какая модель? Оказалось, сохранять «морду тяпкой» в подобной волнительной ситуации было легче, чем Гэвин предполагал, ибо внутри бушевали эмоции, а на лице ни один мускул — или что там сейчас — не дрогнул. Уж что что, а это Гэвин чувствовал. Правда сейчас появилось острое желание закатить глаза. — Мой серийный номер, — стараясь не скривиться от подобного словосочетания, Гэвин ткнул пальцем в горящие белым цифры-буквы на груди, — написан на нагрудном кармане, капитан. Советую пошире раскрыть глаза, прежде чем спрашивать. И с немым восторгом услышал за спиной удивлённые такой дерзостью вздохи, ведь Аллену так могли отвечать далеко немногие. А Аллен лишь прищурился подозрительно и обратился уже к Ричарду: — Ты там этих своих Киберлайф попросил андроида и характером похожим на Гэвина сделать? — Так точно, капитан, — ещё пара таких улыбочек, и Гэвин уже навсегда коньки отбросит — жутко до ужаса. — И зачем — он же таким засранцем был? — всё ещё не спуская подозрительного взгляда с парочки, прошипел Хэнк. — Потому что я не ищу лёгких путей, — покосился на Гэвина Ричард, сильнее сжав ладонь на плече, — и лёгких напарников. Мне будет гораздо легче работать с, как вы выразились, засранцем, чем с кем-то, вроде Коннора. Это было музыкой для ушей — Коннор что-то возмущённо выдохнул, но сдержался от нервных восклицаний. А Гэвин очень сдерживался от того, чтобы смехом прямо на месте не разразиться. — Ну, знаешь, — процедил Хэнк задумчиво. — Коннор тоже иногда засранцем бывает. — Но не таким, как Гэвин, царствие ему небесное, — протянул жалостливо Ричард, сложив в молитвенном жесте ладони и уставившись в потолок. По-логике вещей такое поведение должно было показаться странным — Ричард упомянул, что скорбел по Гэвину, поэтому подобный тон просто обязан был вызвать хоть какое-то возмущение или удивление. У окружающих, естественно, которые ни сном, ни духом в происходящее вокруг. Но никто и глазом не моргнул, что, впрочем, неудивительно — перед взором всех рабочих стоял «андроид», точная копия Гэвина, тут любые мысли на второй план отойдут. Коннор до сих пор, кстати, и слова не обронил, в то время как другие работники начали уже перешёптываться возбуждённо, даже Хэнк с Тиной парой слов перекинулись. Он лишь смотрел. Смотрел внимательно, переводя взгляд с Ричарда, который явно желал уже уйти куда-то, на Гэвина, который разделял взгляды напарника целиком и полностью. И молчал. «Господи, он что-то заподозрил», — пронеслось в голове Гэвина. Ну, никак иначе это всё было нельзя объяснить. Тина, отвернувшись от Хэнка, взглянула на Гэвина и, выдохнув будто бы устало — девять часов утра, о какой усталости речь? — прошелестела, обращаясь к Ричарду: — А ты не мог ему дать другую внешность? Типа… не его? Диод на секунду мигнул жёлтым. — Это просто… просто так странно, — продолжила Чэнь, сделав пару шагов навстречу. — Типа, это вроде и Гэвин, а вроде и нет, потому что настоящий Гэвин где-то в земле. И… не знаю. Ладно, забей. И развернулась, удалившись рваными шагами на кухоньку. Аллен, стоявший всё это время рядом, лишь хмыкнул: — До сих пор горюет по этому говнюку, — повернулся к «андроидам». — Не бери в голову… эм, Гэвин? — я так тебя буду называть. Она просто хорошо дружила с «предыдущим» Гэвином и… — Я помню, да, — выпалил Гэвин и осёкся, почувствовав, как резко заткнулся Аллен, и как заметно напрягся Ричард. — Прости? — Аллен и бровью не повёл, но в голосе его так и дребезжала озабоченность и некая настороженность. Оно и понятно — любой бы насторожился, если бы робот сказал, что «он помнит» то, чего не должен. — Для идеального воссоздания андроида, — затараторил сбоку спаситель Ричард, прикрыв глаза, — что был бы копией детектива Рида, необходим не только прототип внешности, но и воспоминания, их имитация. И, так как я достаточно много времени провёл с детективом, то эти воспоминания было решено взять из моего блока памяти и… — Ага, понял, — Аллен поднял ладонь вверх и вновь уставился на Гэвина, который про себя уже всех существующих и несуществующих божеств благодарить начал. — Просто странно звучало, вот я и… — Что за сборище? Все обернулись в сторону кабинета Фаулера. Хэнк пробормотал что-то вроде «о, началось». Прямо перед своим кабинетом стоял явно крайне недовольный ситуацией Джеффри, что ничего хорошего ни одному работников не предвещало. Мужчина раздражённо окинул беглым взглядом всех присутствующих и остановил свой взор на Ричарде с Гэвином. Что было неудивительно. — Так, вы двое, — Фаулер ткнул пальцем в напарников, — ко мне в кабинет. Все остальные могут расходиться — работа сама себя не сделает. И, не дожидаясь «двоих», скрылся в кабинете, звонко хлопнув напоследок дверью. Недовольно ухая и косясь в сторону напарников, работники начали медленно расходиться по своим рабочим местам. Аллен ещё раз похлопал Гэвина по плечу и двинулся в сторону кухоньки, где уже минут пять сидела Чэнь. Хэнк, что-то сказав Коннору, направился в сторону своего стола, а Коннор, пожелав приятного рабочего дня, нахмурился и двинулся вслед за мужчиной. — Я ожидал, что в меня святой водой начнут брызгать, — хмыкнул Гэвин на пути к кабинету Фаулера. — Ну что вы, детектив, мы же не в средневековье, — отозвался в свою очередь Ричард, судя по тону пытаясь скрыть улыбку. — Ну, хрен знает, — Гэвин мотнул головой, недовольно подмечая, что спиной чувствует на себе до сих пор липкий и подозрительный взгляд Коннора. — Вот ты бы как отреагировал на андроида, что был бы идеальной копией знакомого тебе человека? Типа, если бы ты был человеком и вдруг внезапно увидел… ну, копию твоего старшего братца на улице? Водой не стал бы пуляться, а крестом не стал бы в лицо тыкать? Ричард скривился, высказав своей этой гримасой презрительное «фи». В сторону Коннора, очевидно. — Стал бы, — кивнул головой согласно, приоткрывая перед Гэвином дверь. — Но потому что он меня раздражает, а не потому что я подумал бы, что призрака увидел или ещё что. На самом деле в последнее время неприязнь к Коннору как-то сгладилась, перешла из состояния «молись рА9, чтобы я был сегодня в хорошем настроении» в «просто не разговаривай со мной». В конце концов, этот малый был одним из тех, кто поддерживал Ричарда в столь трудный момент — весь прошлый месяц, когда даже в прямом смысле железные нервы так и грозили дать один большой сбой, — так что продолжать раздражаться было бы глупым. Но Коннор всё ещё чуть-чуть подбешивал. Не так чтобы сильно, да и Ричард это мастерски скрывал, но всё же. Фаулер почти не обратил внимание на вплывшие тихо в его кабинет фигуры, но спустя буквально пару секунд томительного ожидания поднял взгляд на вошедших. — Итак, — он сложил руки на груди и внимательно оглядел Гэвина, — значит ты у нас новый андроид, да? — Так точно, сэр, — как можно ровнее произнёс Гэвин, краем глаза заметив, как нервно дёрнулся Ричард. — С внешностью детектива Рида… — Фаулер отвёл на секунду взгляд. — Ты наверняка о нём наслышан, да? Такая глупая смерть, боже. Ричард фыркнул, но тут же вернул себе прежний спокойный вид, а Гэвин же уже даже рыкнуть хотел. Это его-то смерть глупая? Это он-то глупо погиб, между прочим защитив Чэнь, которая, если бы ещё чуть помедлили, могла погибнуть? И, то есть, весь этот месяц его смерть считали глупой? Если не все, то Фаулер наверняка. Вот умник, блин. — Я бы не назвал его смерть глупой, — очень плохо скрывая удивлённое раздражение в голосе, протянул Гэвин. — Он защитил миссис Чэнь, погиб, как герой, я считаю. Больное самолюбие дало о себе знать не сказать, что вовремя, но просто он и впрямь считал свою смерть героической. Не, ну, а что — защитил женщину, умер при этой самой защите, чем не герой? Хотя обычно герои, защищая женщину-семью-друзей-город-мир, не умирают, а выходят из передряг целыми и невредимыми. Так в супергеройских боевиках было, а эту шнягу Гэвин любил. — Пф, герой, как же, — Фаулер хохотнул. — Этот герой уже наверняка сотый круг в гробу наворачивает, ведь он никогда не хотел, чтобы после его смерти в департаменте появился андроид с его именем и внешностью. Недолюбливал он ваш народ, ну, до появления Ричарда так было. Кстати, ты же в курсе отношений, что были между Ричардом и Гэвином? Фаулер никогда не состоял в «касте» сплетников и сплетниц департамента — там спокойно обитала Чэнь и Хэнк отчасти. Ох, эти двое почесать языками любили, точнее полюбили ещё больше после мирной демонстрации андроидов. Фаулер же сидел в своём кабинете, иногда мышью крадясь куда-то в кухоньку за кофе или же на обеденных перерывах спускаясь в закусочную. Он не был необщительным, просто… просто да. И вот сейчас это не-сплетник преспокойно спрашивал, а знает ли Гэвин о своих отношениях с Ричардом — конечно, Фаулер не знал, что перед ним тот самый Гэвин, но всё же. К слову, об их отношениях никто не мог знать — скрывались как могли. Чэнь подозревала, конечно, да и Коннор с Хэнком наверняка, ещё и Крис со своим новым напарником… Короче, подозревали, но утверждать наверняка не могли, потому что «не пойман — не вор», как говорится. Но ведь подозрение подразумевает под собой неуверенность — тут же Фаулер говорил так, будто бы отношения между Гэвином и его напарником не нуждаются в доказательствах — всё и так доподлинно известно. — Простите, «отношений»? — как можно спокойней спросил Гэвин, уже представив, как он будет медленно, но уверенно набивать морду Ричарду, который, что удивительно, тоже заметно напрягся. — Ну да, — хмыкнул Фаулер, сделав глоток кофе. — Они в последнее время сдружились, сраться из-за пустяков перестали, в общем напарники то, что надо. Почти как Хэнк — ну, лейтенант Андерсон, — со своим Коннором, но только всё ещё засранцы. Удивительно, что девятка тебя не посвятил в детали. Если бы Гэвин всё ещё был человеком, то его облегчённый выдох услышали бы снаружи. Но, слава Камски, сейчас он был андроидом, поэтому даже не пикнул, а просто едва ощутимо дёрнулся. И Ричард рядом тоже подрасслабился. — Так, — кашлянул вдруг Фаулер, вернув себе прежний строгий облик, — а теперь к сути. Ты, — он ткнул пальцем в Гэвина, — будешь работать с девяткой. Будете с ним, вроде как, напарниками, но не такими, какими были Гэвин-человек и он, а больше на подтанцовке. Сам понимаешь, ты только заявился, пусть и морда у тебя гэвинская, но сразу на пост детектива тебя совать… Поработаешь тут, попривыкнешь — там и посмотрим. А сейчас идите, Ричард тебе рабочее место покажет, обживайся. И махнул ладонью в сторону выхода, вновь уставившись в монитор, ясно давая тем самым понять, что продолжать разговор он больше не намерен. Впрочем ни Ричард, ни Гэвин особо настаивать не спешили, а лишь быстрыми шагами вышли за дверь, аккуратно её прикрыли и синхронно выдохнули. — Я чуть не обосрался, когда Джеффри про отношения говорить начал, — выпалил честно Гэвин, стоило им отойти от кабинета начальства на приличное расстояние и почти приблизиться к столам. — Не совсем корректное высказывание, — хмыкнул Ричард. — Но я тоже. — Блин, а прикол бы он говорил именно о тех отношениях? — Гэвин лихо плюхнулся на стул, проигнорировав с усилием пущенный на него подозрительный взгляд Коннора. — Я бы прям на месте концы отдал. Ричард аккуратно сел в стул напротив своего стола и, усмехнувшись, скосился на Чэнь, что только сейчас вышла с кухни и как-то скорбно посмотрела в их сторону. — А теперь, детектив, — совсем забыв, что Гэвин теперь не детектив, почти прошептал Ричард, — вы должны вести себя аккуратнее. Вне работы и дома можно будет расслабиться и быть самим собой, но не здесь. В департаменте у вас слишком много знакомых, друзей и, не исключаю, что ненавистники тоже имеются. Нужно быть аккуратнее. Гэвин закатил глаза. Он и сам понимал, как опасно то, что он решил устроиться на прежнюю работу, понимал, что малейший проёб, и всё — пизда рулям, катись к хуям. И то, что ему периодически напоминали — точнее напоминал — об этом, ситуацию легче не делало. — Я и так максимально аккуратен, — раздражённо протянул он, косясь на собственную фотографию в чёрной рамке. — Видишь, за полчаса нахождения здесь меня всё ещё никто даже не заподозрил. — Полчаса, Гэвин, — диод Ричарда на секунду опять окрасился жёлтым. — Это слишком мало. И тем более, говорить, что вас совсем никто не заподозрил — наивно. И покосился за спину Гэвина. А тот, в свою очередь, прекрасно понимал, на кого так пристально посмотрел напарник. На Коннора, чтоб его.

***

— С этими андроидами одни проблемы, срань исусья! Сказал же сидеть в укрытии, так нет же — один бросился, а все остальные только и рады бежать за ним! Вообще на всех важных операциях необходимо до поры сидеть в укрытии или же выполнять предписанные указания. Это касается людей, и андроидов, ведь, если вдруг что будет не так, то под откос пойдёт вся операция, а чьи-то жизни могут даже в опасности оказаться. И вот данная конкретная операция была не то чтобы прям важной или опасной — простая поимка наркоторговца с напарниками. Правда наркоторговец был девиантом — к чему андроиду снабжать людей наркотой было непонятно никому, — а это лишь усугубляло всё, потому что и бегать-то он мог быстрее, и маршруты безопасные простраивать прямо на ходу, и от пуль уворачиваться так, чтобы они ничего нужного не задели. Но кого это волнует, когда преступник один, а андроидов-полицейских — целых три? Фаулер, положа руку на сердце, долго думал, отправлять ли Гэвина в его «первую» операцию, причём довольно ведь непростую. За одним плечом был Хэнк, который говорил: «да он же зелёный совсем — то, что у него внешность Рида, не значит того, что он такой же мастер». А за другим плечом был Ричард, спокойно отвечавший Хэнку, что «если под таким предлогом новичка постоянно от дел отстранять, то он ничему и не научится». И Фаулер в итоге выбрал сторону Ричарда, посчитав его слова разумными и вполне логичными, ведь и впрямь, если нового Гэвина постоянно держать в помещении, давать ему только лишь «безопасную» бумажную работу, то он научится только лишь правильному заполнению бумажонок. И всё, толку от этого никакого. И с другой стороны это было ошибкой, потому что Гэвин всегда искал приключения на пятую точку, а погоню за наркодиллером-девиантом, который быстро куда-то несётся, он считал вообще подарком судьбы. Именно поэтому, только заподозрив, что преступник сейчас дёру даст, он заметно напрягся, игнорируя насторожённый взгляд Ричарда и, опять же, подозрительный — Коннора. Люди же — Хэнк и Аллен — лишь внимательно наблюдали. А потом девиант рванул в сторону подворотен. В следующую секунду за ним сорвался и Гэвин. И спустя ещё пару мгновений помчались уже и Ричард с Коннором, оставив Хэнка с Алленом в лёгком недоумении. В первые недели своей новой, андроидской жизни Гэвин мало видел в этой самой жизни плюсов. Ну да, теперь можно не есть, в туалет не ходить — первое затруднительно к плюсам отнести, но вот второе очень даже. Но жизнь это ни капельки не облегчало, наоборот, с каждым часом служило назойливым напоминанием «ты не человек, а всего лишь машина», а это плюсов к жизни человека в теле андроида никак не добавляло, увы. Потом, правда, открылось то, что он стал сильнее. Чуть сильнее обычного — с Ричардом всё ещё не сравниться, но вот если вызвать Гэвина с человеческим телом на бой, то Гэвин-андроид победил бы со стопроцентной вероятностью. А ещё чуть позже оказалось, что эрогенных зон стало больше, но это уже другая история. И вот сейчас, во время погони за девиантом, что вихлял из стороны в сторону, запутывая следы, Гэвин открыл ещё кое-что, что явно относилось именно к плюсам жизни в теле андроида. Он мог бегать. То есть, бегать он мог и в «прошлой» жизни, просто сейчас Гэвин чувствовал себя по меньшей мере Флэшем или Ртутью из комиксов, хотя со стороны это всё действо вряд ли так выглядело. Сейчас он бежал, не боясь на ходу лбом ткнуться в препятствие или споткнуться о чью-то выброшенную бутылку — сигналы поступали в мозг куда быстрее, чем раньше, поэтому и уклоняться вовремя стало легче, причём гораздо легче. И Гэвин наслаждался, наслаждался таким, казалось бы, привычным процессом. И это было странным, потому что от чего он точно не ожидал ловить кайф, так это от простой пробежки. Ну, как простой — за наркодиллером-девиантом. Гэвин слышал, что за ним ещё и напарничек рванул напару со своим братцем. И сам тот факт, что он всё ещё их обгонял, был чем-то сродни чуду, потому что постоянно было всё в точности да наоборот — Гэвин, порой даже задыхаясь, нагонял андроидов, когда они либо уже поймали преступника, либо уже его упустили и стояли в растерянности. Сейчас же… Сейчас же всё наоборот. Сейчас он впереди, он слышит, как несутся за ним братья-андроиды, и это великолепно. Увернувшись от нависшей в полутора метрах от пола балки, Гэвин выхватил из кобуры пистолет и, направив дуло на остановившегося на краю крыши девианта, прошипел: — Попался, банка консервная. И он только сейчас понял, что стоял на крыше. А девиант начал медленно поворачивать голову, после чего внимательно уставился глазёнками на Гэвина. — Эх, сейчас бы одной консервной банке называть «консервной банкой» своего сородича, — хмыкнул он и нахмурился. — Новая модель, что ли? Таких ни на Иерихоне не видел, ни в городе. Гэвин хмыкнул — разводить балабольство с преступником он не собирался, но то, что его назвали «моделью» немного… оскорбило? Он не мог в точности понять, что испытал, но точно не самое приятное, что мог бы. — Завали хлебальник и подними руки, робот сраный. А девиант опять хмыкнул и скривился. — Но ты же сам робот, — и прищурился. — Робот с ксенофобией? Что-то новенькое, однако. От ксенофобии Гэвин ещё год с лишним назад вылечился, когда позволил впервые Ричарду остаться. Но вот привычка называть андроидов «консервными банками» или «тостерами» осталась, правда стала чуть менее выдающейся, выделяющейся. В принципе, если рассудить честно, то и без «оскорблений» вполне мог обойтись, но было одно «но». Коннор — вот его побесить подобными обзывательствами Гэвин за милую душу мог. Ну, тут преступник Коннора даже издалека не напоминал, но всё равно уже раздражал этим своим тоном. — Ну, я же теперь девиант, — последнее слово неприятным осадком осталось на языке, — могу сам решать, кого мне ненавидеть и так далее, верно? А теперь медленно подними руки, говнюк. Преступник остался стоять на месте, всё так же полуобернувшись. Рук, конечно же, не поднял. «Приказано брать живым», — промелькнуло строгое в голове. Гэвин редко выполнял подобные приказы, наивно полагая, что любые ублюдки не достойны жить. Не мочил всех преступников направо и налево, естественно, но, если ситуация требовала, то стрелял. Бывало, что промахивался, конечно, но чаще всего попадал туда, куда нужно было. «Приказано брать живым», — вновь пронеслось в мыслях, но уже более громко. Приказано. Мало ли, что там приказано — из-за этого подонка, точнее из-за его крайне некачественной наркоты, люди дохли по всему Детройту. Люди, не роботы. — Можешь стрелять, — прошипел девиант, не шевелясь. — Ну, давай же. «Приказано», — красными буквами стояло перед глазами. Приказано? Гэвин нахмурился. Убивать этого придурка пока не требовалось — ничто жизни ни Ричарда, ни его самого не угрожало. Но он бы с удовольствием спустил бы курок, нажал на него и увидел, как в смуглом, идеально гладком и без морщинок лбу появляется дырка, из которой начнёт плескать тириум. — Тебя приказано брать живым, ублюдок пластиковый, — процедил Гэвин, прислушиваясь к тишине. — Так что лучше не беси. — Ах, приказано, — «ублюдок пластиковый» повернулся. — Послушная собачка до сих пор выполняет приказы, похвально. Вот только не за подобное Маркус боролся. Маркус боролся. Смешно, ведь Маркус со своей шайкой вышли почти сухими из воды, сейчас сверкают белозубыми улыбками со всех экранов, а другие девианты неизвестно где и неизвестно как. — Не знаю, за что там твой Маркус боролся, но уж точно не за то, чтобы ты людей своей наркотой травил. Ещё секунда, и он спустит курок, настолько эта рожа напротив бесила. Девиант хмыкнул. — Не я травлю — люди сами по своей воле травятся. Я их не заставляю покупать наркотики — они сами находят меня и умоляют продать им хоть грамм. — Невинную овечку из себя не строй, ублюдок. — А я не строю, я всего лишь говорю факт. Люди хотят получить удовольствие, пусть и не долгосрочное — я им его даю, почти задаром, кстати. Я лишь… выполняю их прихоть. Он хмыкнул, покосившись Гэвину за плечо. — Но так да, ты прав. Я их травлю, но с их согласия. Люди такие животные… Резко выхватил из-за ремня пистолет и направил его дуло прямо Гэвину в лоб. И вот сейчас плевать на приказы, нужно просто спустить курок и выстрелить ублюдку прямо промеж глаз, пока он сам этого не сделал. И Гэвин морально подготовился, сделал глубокий вдох, хоть он и не требовался, но… «Приказано брать живым». …но он не смог. Не нажал на курок, не выстрелил, просто застыл. «Охуеть, что происходит?», — пронеслось изумлённое в голове, и послышался выстрел. Андроиды боли не чувствуют. Есть, конечно, места в их теле, где им может быть неприятно, но их что-то около трёх или четырёх штук. У Гэвина, так как Камски с компанией делал его максимально похожим на человека, таких вот болевых точек было примерно как у человека. Достаточно. Но сейчас он боли не почувствовал, лишь ощутил, будто бы пуля задела… нет, не голову, не грудь в районе тириумного насоса сердца, а бок. Правый бок, чуть под рёбрами. Задела. Не прошила насквозь, не вспорола живот, а просто задела. А следом за этим почти незаметным касанием в бочину прилетел уже куда более мощный толчок. Именно толчок, не удар, как бы странно не звучало. А потом прозвучали выстрелы. И последний закончился чем-то вроде скрипучего крика. Крика того самого девианта. — Детектив, вы в порядке? — заорали прямо над ухом. Гэвин медленно открыл глаза — зажмурился при падении, — и уставился на того, кто его, получается, сейчас выручил, ведь он до сих пор не мёртв. «Повреждён элемент #9782f», — всплыла красноватая надпись перед глазами. Гэвин рывком встал, чуть не сбив с ног склонившегося над ним Ричарда. От резкого движения ни в глазах не потемнело, ни в голову ничего не отдало, а в боку, где рана находилась, даже не закололо. Ну, что-то Гэвин почувствовал, само собой, но это нельзя было прямо-таки болью назвать. Приятного, собственно, тоже было мало. Совсем не было. — Детектив? — уже тише поинтересовался Ричард, покосившись на Коннора, что оглядывал упавшего на землю девианта — тот был жив, к сожалению, но ранен. — С вами всё хорошо? Гэвин задумчиво коснулся бока, где по идее и должна была находиться рана. Если так рассудить, то да, он в относительной норме, правда, в лёгком недоумении. Почему он не смог выстрелить? Он же сейчас девиант, а они могут всё делать по-своему желанию. И Гэвин буквально минуту назад желал грохнуть ублюдка, но не смог. Можно, конечно, на шок списать, потому что ранее ему прямо в лоб пистолет не направляли, но… Но почему вдруг, спустя столько лет работы в департаменте, когда бывали ситуации похлеще, чем пуля промеж глаз, появился этот самый шок? Или это не шок? Решив оставить этот вопрос на потом, Гэвин посмотрел на ладонь. И по-привычке он ожидал увидеть на ней тёмно-красные пятна крови, от которых ощутимо бы пахло металлом и чем-то ещё мерзким. Но на пальцах остался лишь синий тириум. И в отличие от крови человеческой, что была тёплой, порой даже горячеватой, тириум был холодным. Не ледяным, понятное дело, но и не тёплым даже. И от него пахло чем-то механическим, неживым. Было странным видеть у себя тириум. Почти сорок лет прожил с красной кровью, что текла под кожей по венам и капиллярам с артериями, и теперь вот это. — Он синий, — заворожённо протянул Гэвин. Со стороны глупо звучало, конечно, но сейчас его слышал только Ричард — Коннор всё ещё возился с девиантом, а Хэнк и Аллен только на горизонте показались. — Да, Гэвин, — Ричард усмехнулся. — Он синий. Нигде не болит? Гэвин закатил глаза. — Я грёбанный тостер, я ничего не чувствую. И в следующий же момент вновь ощутил липкий взгляд Коннора.