Младшая сестра

      Небольшой отряд выходил на рассвете. Рядом с Буцумой шли Хаширама и Тобирама, которую сегодня собирались представить обществу клана Учиха. Хаширама шёл плечом к плечу с сестрой, стараясь поддерживать её, чтобы эту встречу Тори пережила спокойно и не подралась с Изуной в первый же день, зная, что она не упустит такой возможности, если дело дойдёт до такого.       До лагеря было далеко, и отряду потребовалось бы день или полтора, чтобы добраться до места встречи. С другой стороны, вставал другого рода вопрос: почему Учиха сами не пришли в знак доброй воли?       Раннее утро выдалось серым и пасмурным, и солнце ещё вставало из-за горизонта, несмотря на то, что тучи плотным слоем заволокли небо.        — Все на месте? — спросил Буцума, оглядев отряд, пересчитывая всех поголовно.       Хаширама кивнул, Тобирама еле заметно дёрнула головой. Девочка всё ещё нервничала перед этой встречей.        — Не волнуйся, — подбадривал сестру Хаширама, схватив за бледную руку. — Всё будет хорошо, ты справишься!        — Да, — вяло отозвалась Тобирама, отводя взгляд.       Они шли вдоль окраины густого леса по полю. Помимо Буцумы, Хаширамы и Тобирамы к их отряду присоединились пятеро охранников, одетые в то же снаряжение, что и их глава — боевые красные доспехи, отполированные до идеального состояния, а внизу чистые штаны с коротким кимоно, опоясанные белым поясом вокруг талии.       Хаширама тоже облачили в такой наряд, а вот Тори отличалась: светлое кимоно бежевого оттенка с красным узором от подола до талии змейкой переплетались между собой. Красный пояс был на несколько тонов темнее, чем зрачки глаз Тори, что подчёркивало фигуру и саму её сущность.        — Ты сейчас очень красивая, — с гордостью и какой-то горечью произнёс Буцума, поравнявшись с дочерью и положив руку на плечо. — И должна показать себя очень хорошо.       «Должна она показывать» — недовольно фыркнул самому себе Хаширама. — «Что это вообще за правила такие дурацкие?»       Тори тем временем кивнула, соглашаясь с просьбой и словами отца. Сейчас она должна держать себя в руках, а потом когда всё это закончится…       Хотя, это не будет концом, это будет началом нового ада.       Если клану Сенджу удастся договориться с кланом Учиха, и обе стороны заключат договор, то жизнь уже не станет прежней. Даже если договор они не заключат, всё равно это будет уже не та жизнь, не та Тобирама.       Эта будет новая страница жизни.       Тори продолжала думать о своём, не отставая от остальных. Хаширама видел, что сестра волновалась, но юноша ничего не мог сделать — он знал, что Тобирама, когда грустила, всегда вела себя так. И нужно было отвести некоторое время, чтобы она успокоилась и приняла всё как есть. Ей не нужно было смиряться с предстоящим бременем, она сама справлялась с такими испытаниями.       Всегда.       И никогда не жаловалась, не говорила, как ей плохо, как она переживает. Что в это время её беспокоит, какие эмоции переполняют в этот самый момент.       В отличие от тех, кто сетовал на судьбу и качал головами, совсем не радуясь выбору судьбы. Тори совсем не помнила мать: да, белые волосы всплывали в памяти какими-то красивыми и резкими линиями. Бледно-красные глаза с каким-то отрешённым взглядом смотрели на дочь, державшую усердно маленький свёрток, а рукой женщина гладила округлившийся живот: скоро из него появится ещё один ребёнок, после рождения которого женщину завернут в белоснежный саван и унесут куда-то.       Когда короб с мёртвым материнским телом уложили в могильную яму, Тори плакала. Хаширама морщил лицо, сдерживая напор слёз. Кулаком он утирал непрошенные солёные капли, посматривая в сторону Буцумы, обхвативший новорождённого ребёнка и прижимавший его к груди. Он мрачно смотрел на то, как жену опускали в яму, не пошевелив ни скулой, ни мышцей. И Хаширама не понимал, что с отцом не так, почему он ведёт себя таким образом.       А Тобирама усвоила для себя один важный урок: с этого момента она пообещала себе, что не проронит ни одной слезинки. Она закроет все эмоции на замок, не станет говорить отцу или братьям о том, что у неё на душе. Она будет тренироваться до потери сознания, и будет тренироваться, если будут болеть конечности или другие части тела. И она наставит на этот путь своих братьев. Будет помогать Хашираме, хотя он и старше сестры; будет тренировать Каварами и Итами, которые пока что совсем маленькие дети, несмотря на то, что Каварами только через два года будет способен начать первые шаги на пути становления шиноби. И ввиду того, что положение в клане оказалось шатким — Сенджу участвовали в множество войнах — Каварами и Итаму подвергнут жёстким тренировкам и будут обучать очень сильным техникам, требующее большое количество затрат чакры и большой концентрации энергии. И достигнуть такого уровня мастерства в таком раннем возрасте — весьма сложная, даже неподъёмная задача. И даже Тори, пообещавшая себе не переживать, не открывать никому свои эмоции, по-настоящему испугалась: что ждёт младших братьев в будущем. За себя и Хашираму она переживала меньше, но…       От воспоминаний по телу пробежались мурашки, и Тобирама встряхнула головой, заправляя за ухо надоедливую прядь волос. Ей стало не по себе, из-за чего Тори обхватила себя за предплечья и поёжилась.       Ей было всё в новинку, и ударившие в голову старые воспоминания вызвали волну смущения.       Заметивший это Буцума никак не отреагировал, зато Хаширама осторожно поравнялся сестрой и схватил за руку.        — Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил он. — Я с тобой!       Тори неуверенно кивнула, но была благодарна за поддержку.        — С-спасибо, — тихо прошептала она.       Буцумы покосился на своих детей, никак не препятствуя их разговору: наоборот, Тобирама смогла бы успокоиться, а, значит, покажет себя как девушка, как истинная жена члена клана Учиха, несмотря на то, что сама Сенджу Учихой не станет никогда.       «Все Учихи ненавидят чужаков!» — недовольно хмыкал про себя Буцума.       И он, похоже, впервые в жизни стал сам себе противен — смысл заключения брачного договора, если он свою сестру не смог уберечь? ***       Учихи всегда появлялись как мрачные и скрытые люди, со своим менталитетом, взглядами на жизнь, моральными устоями и нормами. Всё, что казалось обычным людям ненормальным, для Учих было в норме вещей, от чего нередко представителей других кланов воротило, и те не хотели вспоминать.       Таджима Учиха унаследовал от предков это. Взгляд, моральные принципы, ценности. Он воспитывал всех сыновей одинаково, любил по-своему, не ласкал, не гладил и не говорил хорошего слова.       Словно воспитывал будущих машин для убийства.       С раннего детства и Хашираме, и Тобираме внушали, что все члены клана Учиха — враги, которым всегда нужно показывать клыки и рвать на куски тех, кто посмеет палец поднять на соклановцев. Из-за этого Тори иногда не могла унять мандраж и делала всё, чтобы не показывать страх отцу.       Пятеро охранников в тёмно-синих доспехах встретили отряд клана Сенджу на подходе в лагерь красноглазых. Таджима стоял в середине между самыми рослыми охранниками, скорее напоминавшие представителей клана Акимичи. Сам же глава клана облачён в доспехи не был, на нём было простое повседневное кимоно.       Буцума усмехнулся, заметив, насколько все Учиха опрометчивые.       Либо слишком самоуверенные, раз встретили потенциального врага налегке.        — Добро пожаловать, — холодно поприветствовал Таджима, поклонившись гостям, на что все Сенджу поклонились в ответ. Тобирама склонилась чуть ниже, стараясь скрыть и одновременно взять себя в руки.       «Ты не смеешь бояться, возьми себя в руки!» — кричал внутренний голос до звона в ушах.       Тобирама выпрямила спину и посмотрела на главу клана Учиха.        — Я рада встрече с вами, — поклон — чтобы выразить почтение и одновременно с этим спрятать страх. Ноги до сих пор дрожали, а сердце никак не хотело успокоить свой быстрый ритм.       Ей показалось, что Таджима усмехнулся.        — Прошу, — доброжелательным жестом глава клана пригласил в один из шатров — большое синее полотно с большим веером Учиха на «дверях». — Вы наверняка проголодались, да и отдохнуть хотите.       «Отдохнуть, чтобы потом напасть на нас и застать врасплох!» — кричал внутренний голос Тори.       Учиха пошли к гостевому шатру, отряд Сенджу двинулся за ними. Буцума обернулся, посмотрев на двоих детей. Он заметил, как Тобирама смотрела на уходящих Учиха серьёзно, немного с подозрением; словно она не до конца доверяла этому клану.       «И правильно делает», — рассудил про себя старик. Несмотря на союз и брачный договор, прошлые обиды и старые раны могли снова стать новыми и свежими. С другой стороны, сражения, в которых оба клана проводили на протяжение многих поколений, порядком надоели, хотелось перейти к какому-то перемирию.       Однако не факт, что время перемирия продлится долго.       В шатре было уютно. Теплее, чем снаружи.       Посередине стоял стол, на котором поставили блюда, тарелки и столовые приборы — Учихи очень педантичными в этом плане оказались. Но не факт, что в еде не было яда, поэтому бдительность и здесь нельзя было терять.        — Прошу, можете присаживаться, — разрешил Таджима, обернувшись гостям лицом.       Несмотря на прекрасный аромат, Тобираме есть совсем не хотелось.       «Но ты съешь сначала немного! — продолжало говорить её внутреннее эго. — Себе только сделаешь хуже, если не поешь!»       «Да», — неуверенно согласилась со своим внутренним голосом девушка.       Вместе с отцом и Хаширамой она прошла к предоставленным им местам — вроде как и угол, тупик, чтобы в случае чего не было не единого шанса сбежать — но достаточно отдалённо, чтобы находиться не рядом с остальными Учихами.       Единственное, что нервировало — свободное место справа от неё.       «Здесь будет сидеть он!» — догадалась Тори, сжимая руку на колени.       Почему-то она уже ненавидела его, толком не зная, как он выглядит и отличается ли вообще от остальных Учиха. Члены всего клана казались ей нелюдимыми, обособленными, жестокими, злыми.       И будущего мужа она видела таковым.        — Прошу прощения за задержку, — как только делегация и Учиха принялись к трапезе, в шатёр ворвался… Изуна Учиха!       Да, именно его женой Тори должна была стать в будущем.