Младшая сестра

      Изуне никогда не нравились войны — клановые сражения сформировали его мировоззрение таким образом, что молодой шиноби всем сердцем возненавидел мир, в котором тому было суждено родиться.       С другой стороны, его не готовили быть главой клана — это всё для старшего брата Мадары, который уже в молодом возрасте славился жестокостью и высоким мастерством. Но это не значило, что Изуну бросили на произвол судьбы — его гоняли, как могли, как умели. А всё потому что когда Мадара станет главой клана, молодого господина приставили бы к нему как верного пса, охранявшего бы его покой и безопасность.       Единственное, что оставалось непонятным — решение Таджимы.       Почему именно тогда дочь Буцумы Сенджу — Тобираму Сенджу — решили отдавать не Мадаре, а именно Изуне? Может, в этом и был какой-то смысл, но Изуна, как человек миролюбивый, предпочитал решать не в бою, а спокойно сесть и поговорить и обговорить все детали.       Возможно, это был ещё один хитрый политический ход.       Возможно, ещё что-то.       Но Изуна почему-то сначала решил просто присмотреться к дочери врага и решить, кем для него в недалеком будущем станет эта девушка. ***       В шатре было много народу, и Изуна, ворвавшись, быстро поклонился, проронив:        — Прошу прощения за задержку!       Первым, кого отметил Изуна среди всего этого тёмного царства — беловолосую девушку, одетую в бежевое кимоно с красным узором — отличное сочетание с её белыми волосами и красными глазами. Первое, что приметил Изуна — её взгляд. Холодный, черствый, но закалённый, решительный. Кажется, молодой шиноби не сразу понял, что перед ним находилась его будущая жена, потому как Таджима встал и, подойдя к сыну, щёлкнул того по лбу.        — Не спать! — чуть ли не рыкнул он. — Перед тобой твоя невеста, а ты стоишь на пороге с разинутым ртом!       Когда Таджима произносил «твоя невеста», Тори поспешила убрать руки под стол, чтобы там ненадолго сжать их в кулаки. Её отчего-то выводило это. Хаширама понял, что сестра не в настроении сейчас находится в обществе мужчин, и та с удовольствием бы вмазала всем этим уродам, как она привыкла называть Учиха, но первое впечатление и мораль…       Этого не понимал даже Хаширама, после чего тот положил свою руку на плечо сестры.       Их взгляды пересеклись.       «Всё хорошо, не волнуйся, я с тобой!» — говорил взгляд Хаширамы, на что Тобирама кивнула.       «Я помню, спасибо!» — поблагодарила Тори кивком.        — Я могу присесть? — над ухом Тобирамы раздался тем временем голос Изуны, который немного смущённо отводил взгляд.        — Пожалуйста, — жестом Тори дала понять, что не против компании жениха.       Заодно, это был прекрасный шанс узнать его получше. ***       Пиршество длилось до сумерек, и Тобирама честно призналась самой себе, что ей наскучило это. Извинившись перед своими людьми и людьми клана будущего мужа, Тори встала и покинула шатёр, выходя на свежий воздух. Здесь было приятнее, чем внутри, где воздух застоялся крепкой алкогольной вонью, а мужчины — в том числе и Хаширама — громко кричали, распевая какие-то старые песни, которые напевали когда-то предки обоих кланов.        — Тоже надоело, как они все кричат и чуть ли не обнимаются друг с другом? — недалеко от шатра возле кострища Тобирама обнаружила Изуну, мрачно склонившегося над пламенем и угрюмо смотрящего в языки.        — А ты что здесь делаешь? — поинтересовалась девушка, и в голосе слышалось напряжение и осторожность. — Разве ты не должен сидеть с остальными и пить саке или поддерживать разговоры?        — У меня такой же вопрос и к тебе, — с усмешкой произнёс Изуна, подмигнув. — Но отвечая на твой вопрос, скажу так — мне просто скучно, вот и всё.        — Скучно? — удивилась Тобирама, фыркнув. — Не думала, что Учиха может заскучать.       Изуна обернулся головой к невесте.        — Могу задать вопрос? — спросил тот. — Что ты вообще знаешь об Учиха?       Тори встала в ступор, не находя слов для ответа.        — Ну, мне рассказывали, что они угрюмые, — начала она перечислять. — Замкнутые, нелюдимые, ненавидят людей и весь мир в целом, — на этом моменте девушка отметила, что Изуна сначала смотрел на неё с нахмуренными бровями, а после расплылся в улыбке. — Чего смешного я сказала?        — Прости-прости, — поспешил извиниться тот, размахивая перед собой руками. — Могу ли я поинтересоваться, кто вам такой пургой запудривал мозги все эти годы?        — Это известно всем членам клана Сенджу! — пожала руками Тобирама, сделав несколько шагов к Изуне. — Нам твердили об этом с самых пелёнок!        — О, тогда мне с пелёнок твердили, что все Сенджу зануды и эгоисты, — ответил собеседник, чуть хохотнув. Он заметил, что выражение лица девушка вместо изумления сменилось на гнев. — О, кажется, я надавил на больное. Но суть от этого не меняется — нам также твердили с раннего детства, что всем людям, кто не из клана Учиха, нельзя доверять, в особенности если этот человек из клана Сенджу.        — И вам не объясняли почему? — искренне удивилась Тори, моргнув.        — Я не в курсе, — повёл плечами Изуна. — Даже отец и брат не знали, что произошло на самом деле такого, что эти два клана без причины в корне возненавидели друг друга. Существует однако одна легенда о сыновьях Рикудо Сеннина.        — Да, я её слышала! — с каким-то воодушевлением произнесла Тори. — И знаю, что один из них — основатель вашего клана, а другой нашего.        — Хм, значит, что-то всё же знаешь, — пробормотал под нос себе Изуна. — А ты в курсе насчёт конфликта между этими братьями?       Тори нахмурилась, и Изуна победоносно улыбнулся.        — Это случилось, когда Рикудо Сеннин намеревался объявить наследником Ниншуу одного из сыновей, — ответил тот. — И, как можно было уже догадаться, наследником стал не сильный Индра, который подавал все надежды на то, чтобы стать наследником, а слабый Ашура, которому передались идеалы и мировоззрение его отца. Именно потому, что Рикудо Сеннин увидел в младшем сыне тот самый стержень, который он сформировал в себе долгие годы, то его интуиция, если это так можно назвать, подсказала, что мир будет в надёжных руках, если Ашура будет твоим наследником. Этот расклад не устроил Индру, и тот объявил брату войну. Перед смертью Рикудо каждый из братьев пообещал, что будет перерождаться в теле своих потомков и их идеалы будут передаваться новым поколениям. И, судя по тому, что кланы всё ещё воюют, то эта война продолжается и по сей день.        — И ты убеждён в том, что война наших кланов — это следствие войны двух братьев с тех самых незапамятных времён? — это было логично, несмотря на то, что история пестрила нереальными моментами. — И как мне можно тебе верить?       Изуна встал и подошёл с полена, на котором сидел и, повернувшись к Тобираме, сказал:        — Пошли, я кое-что тебе покажу. ***       На окраине лагеря клана Учиха было тихо. Крики из гостевого шатра вообще не слышались, и Тори отчего-то это с непривычки напрягало.        — Не волнуйся, насиловать тебя у меня нет желания, — с хитрой полуулыбкой ответил Изуна, пока они шли к дереву, под кронами которого расположилась каменная плита. В полутьме Тобирама не видела ничего, поэтому она присела и на ощупь потрогала плиту.       Нащупав линии, Тобирама принялась долго водить по плите пальцами, не понимая, что это такое. А когда Изуна зажёг огненную сферу, Тори с ещё большим непониманием уставилась на узоры.        — Я не понимаю, что это такое, — призналась та.        — В том-то и дело, что даже я понять не могу, — в голосе Изуны (или Тори снова кажется, потому что она сама на нервах) девушка на этот раз услышала удивление. И печаль. И как будто гнев.        — Почему? — спросила Тобирама.        — Ты до сих пор не веришь, что рассказанная ранее история — правдивая? — спросил жених. — Это — прямое доказательство тому, что история с братьями Рикудо Сеннина — правда. Скрижаль, которую ты видишь, и на которой написано нечто, что мы все не в силах понять — это послание того мудреца нам, потомкам клана Учиха. Бытует мнение, что здесь Мудрец пытался донести до нас, что и как оно на самом деле произошло.        — Хочешь сказать, что Рикудо Сеннин заранее позаботился о том, чтобы объясниться за всё то, что приходится нам самим разбирать? — Тори после того вывода нахмурилась, но к сведению приняла. Вполне возможно их брак — попытка примерить души умерших братьев одним крепким союзом. Однако, кто были реинкарнациями Индры и Ашуры, Тобирама не имела понятия.       Женитьба представителей разных кланов, основатели которых происходили из разных семей — это интересный выход из сложившейся ситуации. Тори бы даже отметила, что это правильно, что её выдавали замуж не за мрачного — опять-таки она довольствовалась слухами — Мадару; Изуна и сама она были чем-то схожи, и решение свести их оказалось верным решением.       Оставалось понять, каким же образом. ***       Утром следующего дня Буцуму позвали в шатёр к Таджиме.       Голова гудела, отбивая маленькими молоточками дикий набат. Кажется, вчерашняя пьянка давала знать о себе. Впрочем, несмотря на плохое самочувствие, дела не требовали отлагательств, а потому Буцума быстро собрался и направился в сопровождении одного Сенджу и одного Учиха к палате, где располагался «рабочий кабинет» Таджимы.       Глава клана выглядел… сносно. Всё же вчерашняя попойка давала знать о себе, но Таджима как и смотрел на противника угрюмым взглядом накануне, так и сейчас сверлил того недовольным взором.        — Что-то произошло? — несколько сонно и заторможенно спросил глава клана Сенджу.       Таджима мотнул головой.        — Почему сразу да «что-то произошло»? — проворчал шиноби.        — Ну раз ты меня вызвал… — потёр лицо руками Буцума.        — Вы все Сенджу такие нервные? — рыкнул Учиха, но потом выдохнул. — Ладно, суть не в этом. Мне нужно поговорить с тобой о твоей дочери. Это касается того, что с этого дня она должна проживать на нашей территории, если говорить прямо.       После данного заявления на лице Буцума появились складки между бровями.        — Это ещё зачем? — удивился Сенджу.        — Она должна привыкнуть… к новому обществу, — подбирая правильные слова, ответил Таджима. — Понять, что на самом деле из себя представляют Учиха.       «Что на самом деле они из себя представляют?» — повторил про себя собеседник.        — Именно, — прочитав немой вопрос на лице, пояснил шиноби. — Я понимаю, что Тобирама-кун была воспитана в другой среде, где её учили другим вещам, не то, что будущих шиноби нашего клана. С другой стороны, для неё это будет какой никакой опыт — увидеть жизнь врагов её клана внутри, а также решить про себя, кому она может верить, а кому — наоборот, не доверять.        — И таким образом вы её под что-нибудь да завербуете, да? — гнев переполнил Буцуму, и тот, приблизившись к столу Таджимы, изо всех сил стукнул по столешнице. Стражники — как и со стороны Учиха, так и со стороны Сенджу — поспешили остановить разгневанного старика.        — Буцума-сама, не стоит этого сейчас делать, — прошептал Сенджу.        — Поверьте, мы действуем из лучших побуждений! — заговорил вслед за Сенджу стражник Учиха.       Мужчина силой вырвался из хватки двух рослых шиноби и, тяжело дыша, сверлил взглядом Таджиму.        — У нас был уговор, — напомнил шиноби. — Союз в обмен на то, что выдам твою дочь за Изуну, разве нет?        — И? — протянул Буцума.        — А то, что не в наших компетенциях знакомить будущую жену из другого клана с устоями нашего клана, скажи мне, пожалуйста? — холодно спросил Таджима, вставая со своего кресла. — Было бы невежливо и нечестно с нашей стороны сразу тащить невесту под венец. Она должна адаптироваться, привыкнуть к тому, с чем она будет жить последующие годы, разве нет? Молодые люди должны узнать друг о друге, привыкнуть и начать жить в мире и гармонии. Или у вас другое понимание относительно этого?       Буцуме слова Таджимы казались бредом. Тобирама была его дочерью и подвергать ребёнка опасности он не хотел. С другой стороны, этот союз был важен для обеих сторон.       Упёртость всё же играла с ним иногда очень недобрую шутку.       Буцума не знал, стоило ли доверять такому плану, или это было нечто другое. Упёртость его клана брала вверх, и это настолько укоренилось в подкорке мозгов, что отречься от такого никто не мог так сразу.       А посмотреть на ситуацию с другой стороны, можно было понять предложение Таджимы — Тобирама действительно была воспитана в другой среде, где всех Сенджу поголовно воспитывали в рамках ненависти к Учиха. Учиха, как им всем было известно, слыли жестокими людьми, убийцами, размахивающими катаной, кунаями и сюрикенами направо и налево.       Им нужен был этот союз, и на это приходилось идти на уступки. ***       Изуне Тобирама показалась милой девушкой, которую воспитывали, как подобает в хорошем и сильном клане. Да, временами её одолевали вспышки гнева и, иногда, ненависти, но в целом это была та самая девушка, которая могла бы поддержать своего супруга в трудную для него минуту.       К тому же она была не просто девушкой, как многие бы восприняли девушку в клане. Большинство Учиха привыкли видеть в каждой жене человека, который вынесет будущего наследника главы клана, а дальше… пусть живёт как лишний рот. И умрёт.       В Тобираме Изуна видел не просто девушку, он видел воина, шиноби. Её взгляд говорил о нелёгкой судьбе, о том, что когда-то она кого-то потеряла. Изуна знал, что когда-то их клан убил двух младших наследников Буцумы, и с того момента жизнь Тобирамы приобрела иной вектор.       Молодой человек признался самому себе, что с этой девушкой будет сложно наладить отношения, но в то же время Судьба порой преподносит такие сюрпризы, что их надо принять и жить с ними.       А также уметь правильно ими распоряжаться…