Младшая сестра

      Всю следующую неделю Тобирама с Миэ и остальным занимались подготовкой к возвращению Мадары. Кто-то утверждал, что к такому событию надо готовиться тщательно.       Иногда между делом помощница рассказывала Тори, что из себя представляет старший сын Таджимы.        — Мадара-сама такой человек, который не считается с мнением чужих и иногда пойдёт на всё, лишь бы достичь результатов, — как-то отстранённо начала Миэ.       Тобирама покосилась на служанку.        — Это как? — спросила она.        — Бывает, когда его отправляют на задания, — ответила девочка, — приходит с пленником, который играет роль трофея. Если вражеский шпион или пленник был не нужен, то Мадара-сама в буквальном смысле избавлялся от него. Отрезал голову, протыкал катаной живот или доводил до сумасшествия в Гендзюцу.       Вот оно как, Сенджу, закусила нижнюю губу.       Что Изуна, что Таджима не раз предупреждали, что Мадара не от мира сего, и рассказ Миэ подтверждал их слова. Иногда Таджима задавался вопросом, кому из сыновей он отдаст права на титул главы клана.       Возможен такой ход: де-факто главой будет Изуна, но формально пост примет Мадара, так как законы нынешних времён требовали того, чтобы звание главы клана передавалось старшему ребёнку. И то, что Тобираму отдали Изуне — это не столько часть огромного плана, а сколько разумное распределение для формирования лучшего будущего.       В клане Сенджу иногда рассказывали о так называемых подвигах Мадары. Кого-то такой расклад застал врасплох, — женщины охнули, когда услышали, в какой клан отдают наследницу в качестве невесты. Кто-то шикнул на Буцуму, а кто-то, наоборот, одобрял такой союз, считая, что Учиха таким образом не станут лишний раз зазнаваться, да и прислушаются наконец к мнению других.       Но Мадара — исключение, которое усвоило для себя моменты в более жёстком понимании. Таджима хоть и одобрял подобное, но глубоко в душе не понимал методы старшего сына. Изуна описывал состояние отца. Складка между бровей, поджатые губы — Таджима не одобрял всего того, что делал Мадара с пленниками: загонял в иллюзию, либо доводя до сумасшествия, либо бросая на произвол судьбы, предварительно очистив память. Дотла. Не оставляя шанса, чтобы вспомнить базовые вещи — имена, принадлежность к клану.        — Это ужасно, — призналась Тори, склонив голову.        — Он не был таковым, — ответил Изуна. — В какой-то момент на него… просто свалилось слишком много проблем. И ему пришлось слишком быстро повзрослеть. С того самого момента всё как будто пошло наперекосяк…       Вот оно как, пронеслась мысль в голове у Тобирамы. В отличие от Мадары, у Хаширамы хоть и было много обязанностей и требований, тот не впал в яму безумия и жестокости. Тот видел мир в наивных ярких красках, но это помогало оставить большую часть разума и находить решения проблем в более позитивном ключе, чего не до конца одобряла младшая сестра.       Девушка впервые приняла сторону брата, сочувствуя тем, кому приходилось время от времени терпеть тиранию Мадары. С другой стороны, она не была в курсе, каким Мадара был на самом деле, а потому Тобирама сидела и молчала в ожидании момента «икс».       Тело внезапно охватила дрожь, но Тори практически сразу взяла себя в руки. Слухи есть слухи, но она сможет выстоять перед такой грозной фигурой, как Мадара. Тобирама не могла показать себя боязливой овечкой. А заодно доказать, что горделивость этого Мадары гроша золота не стоит… ***       Мадара Учиха хищно облизнул губы — он схватил в плен ещё одного полезного информатора, принадлежавший к мелкому клану. С этим кланом у Учиха были свои придирки, которые пытались скрыть, убивая тех, кто приходил с доброй волей наладить с ними отношения. На самом деле всё было куда более проще и в то же время не логично — Мадара, видевший в опоре господства во всё мире только силу, затыкал рты послам, а Таджиме говорил, что те были не согласны с определёнными условиями.       Таджима знал об этом, но не исключал сына из клана — он был важен для управления военными силами, чему Мадара был рад и пользовался положением.        — Мадара-сама? — обратился один из оруженосцев, в обязанности которого входила чистка местности после расправы над пленником. Это был совсем ещё мальчишка, возраст не превышал двенадцати лет. — А что вы будете делать после того, как мы возьмём все эти трофеи? — мальчишка оглядел кровавое огромное пятно и остатки того, что было при себе у пленника.        — Просто возьмём и всё, больше не спрашивай! — рыкнул Мадара, зло сверкнув чёрными глазами.       Оруженосец сжал, прижимая к груди Гунбай — частично оружие вымазалось в крови, поэтому его вычистить надо было в первую очередь. А затем уже приступать к остальным делам.        — Хорошо, — и не торопясь, тот принялся протирать влажной тряпкой тонкую фанеру веера.       Таджима временами заставлял молодых юнцов служить сыну. Это не потому что глава клана не заботился о собственном клане; он надеялся, что Мадара образумится, пересмотрит приоритеты и будет поступать более гуманно.       Этого было недостаточно, и Таджима хотел освободить очередного добровольца, но Мадара опередил его, попросив оставить мальчика на побегушках, чтобы и забавляться и в то же время обучать искусству шиноби.       Было ли это сказано из лучших побуждений или нет — Таджима не знал, но отнёсся к этой просьбе настороженно.       Сейчас от отряда Мадары требовалось одно — вернуться домой и доложить обо всех деталях отцу. ***       Информация о том, что Учиха решили наладить отношения с Сенджу оказало на Мадару непредсказуемую реакцию. Узнал об этом он совершенно случайно — перейдя порог лагеря, старший наследник решил дойти до кухни, чтобы перекусить на скорую руку, а затем отправиться к отцу.       Таджима корпел над бумагами-картами, когда Мадара без предупреждения ворвался к нему.        — Отец, мне надо с тобой срочно поговорить, — бросил с порога сын, на что глава клана осуждающе поднял взгляд. — Это касается брачного договора между Изуной и той… из Сенджу.        — Что ты хотел спросить? — устало спросил Таджима.        — Почему ты пошёл на такой позорный шаг? — поджав губы, спросил молодой человек. — Ты позволяешь очернять нашу кровь посторонними людьми, разве нет? Да и эта Сенджу не имеет таких примечательных способностей, как все члены нашего клана вместе взятые!        — Может, твои слова и могут оказаться правдой, — заговорил Таджима. — Но их смысл устарел.       Мадара едва заметно вздрогнул — он знал своего отца, как приверженца традиционных устоев, а теперь он говорит, что те обычаи, которые формировались века, потеряли смысл и устарели? Да как так можно?!        — Вас, я смотрю, эта девчонка хорошенько мозги прочистила, — цыкнул старший сын, что было совсем не по нраву Таджиме, и тот сощурил чёрные глаза, активировав Додзюцу. — И вы приняли во внимание всё то, о чём сами позабыли.       С этими словами Мадара резко развернулся и направился из шатра, чуть не сбив младшего брата, который направлялся к отцу. Злой взгляд Мадары Говорил о его настроении, а потому праздник сам по себе терял смысл.       Изуна вошёл в шатёр и посмотрел на тяжело дышавшего Таджиму.        — Всё… хорошо? — немного не своим голосом спросил юноша, оглянувшись через плечо, смотря в небольшую щель, в которой была видна удаляющаяся фигура Мадары.       Глава клана поднял голову и посмотрел на выпрямившегося и повернувшего к нему голову Изуну.        — Твой брат в последнее время стал чересчур невыносим, — признался он.        — Я знаю, — с каким-то сожалением и горечью в голосе проговорил жених.        — Сообщи Тобираме-чан, что празднество скоро начнётся, — отдал приказ глава клана.        — Хорошо, отец, — и юноша поспешил выйти из шатра. ***       Изуна направился к своей палатке с мыслями о произошедшем за несколько дней. Изуна был слишком мал, когда Таджима возлагал большие надежды и ответственность на Мадару, который был слишком неравнодушен к ситуации во всём мире. Один за другим погибали братья, матери ни Изуна, ни Мадара не помнили, а на вопросы о матери, взгляд у Таджимы становился мрачным и холодным.        — Больше не смейте спрашивать о ней, — хриплым и грустным голосом рыкнул Таджима.       Мадара — да и Изуна — навсегда запомнили это угрюмое лицо с зияющими Шаринганом в глазах. То ли в отместку, то ли ещё по какой-то неизвестной причине, Таджима разработал целый комплекс тренировок, чтобы дети не думали о посторонних вещах. Изуне не верилось, что когда-то они вынуждены были вот так выживать. Ведь в этом мире шиноби каждый день — борьба.       Смекалка, выносливость и хитрость были главными орудиями каждого ниндзя. Оружие — сенбоны, сюрикены или кунаи — всего лишь вспомогательные средства. Важной задачей была в правильном использовании этих инструментов, чем не всегда руководствовался уже взрослый Мадара.        — Всё хорошо, Изуна-кун? — спросила Тобирама, встречая жениха на пороге их палатки.        — Есть кое-что, что беспокоит меня, — с неохотой признался молодой человек.        — Это насчёт Мадары-сама? — догадалась Тори.       Изуна поражался прыткости и гибкостью ума невесты. Она давно была готова к такой судьбе, но при этом не мирилась с тем, что ею станут помыкать — ей, наоборот, хотелось поменять клан на все сто восемьдесят градусов. И доказать, что долгое время они были совершенно не правы.        — Да, это насчёт него, — подтвердил слова невесты Изуна.        — И что же там произошло? — спросила Тори, склонив голову набок.        — Я не знаю, — ответил молодой человек. — Словно нии-сан был чем-то недоволен, когда выходил от отца.        — Вполне возможно его поведение связано с новостью о нашей помолвке, сам посуди, — пожала плечами Тобирама. — Такая новость — не слухи, это подтверждённый документом факт, не так ли? А до Мадары-сама это дошло слишком поздно, что не нравится ему самому.       С этим можно было согласится, потому что Мадара получал всю мудрость от старейшин консервативных взглядов, а потому все догмы, впитываемые молодым наследником, не могли измениться в одну секунду. В отличие от брата Изуна рассматривал обе стороны, что сказывалось на его личности в целом. Он читал источники хроник, анализируя то, что издавна почиталось. Изуна разговаривал с отцом, и первые попытки заканчивались провалом, но Таджима всё же сдался, — он не устал, его не раздражало это, но постоянные войны оставили на нём травму.       А потом и эта помолвка с девушкой из Сенджу, к чему Изуна и Таджимы оказались более лояльными чем остальные.       Даже Мадара.       Мадара не терпел все изменения, происходившие слишком быстро. Выполняя миссии он жестоко расправлялся с пленными, в сухом и грубом тоне докладывал о результатах. Первое время Таджима спокойно относился к такому, но скоро в глазах появлялся скрытый страх, на который Мадара демонстративно усмехался. Не стесняясь, Мадара упрекал отца в неумении держать маску.        — Я поговорю с ним, — в глазах Тобирама Изуна внезапно загорелась решимость, благодаря которой девушка была готова. Она была тем, кому поневоле досталась роль связующей нити, благодаря которой старший брат мог бы измениться. ***       Огромная фигура Мадары была видна издалека; чем ближе Тори подбиралась, тем громаднее становился сам Мадара, и тем страшнее было ей самой. Заметная дрожь прокатилась несколько раз по телу и никак не хотела успокаиваться. На секунду девушка задумалась, прочитает ли её мысли Мадара-сама, но Тобирама встряхнула голову.       Нет, она не может позволить ему увидеть страх!       Какая-то неведомая сила подталкивала к Мадаре, пока Тору не оказалась слишком близко к Мадаре, а тот не посмотрел на девушку сверху вниз сначала удивлённым, а после раздражённым взглядом.        — Сенджу, — кратко и с ненавистью прошипел тот. — И что же вас привело в наш лагерь? Неужели никак не можете заткнуть собственную гордость? — его губы тронула ехидная улыбка, а глаза выражали равнодушие и неприязнь.        — Не моя на то воля была, — Тобирама нахмурилась.        — Ой, да неужели? — вскинул бровью Мадара. — И ты готова самопожертвовать, лишь бы это было в угоду обоим кланам?        — Твоего мнения никто не спрашивал! — выкрикнула на эмоциях Тобирама, хотя корила за чрезмерную сентиментальность: она в первую очередь куноичи-невеста. От неё требуется больше, чем от простолюдинки, которая выходила замуж за простолюдина.        — А у тебя было малейшее желание вообще выходить за одного из наших? — спросил Мадара.       Вопрос застал Тобираму врасплох — она подозревала, что услышит этот вопрос, но не ожидала, что так скоро. Краем глаза она заметила, что Мадара усмехнулся, довольный собственной выходкой.        — Даже не думай, — недобро прошептала девушка, на что молодой человек удивлённо вытянулся в лице. И кажется, Тобирама попала точно в цель.        — Мы ещё поговорим с тобой, Сенджу, — тихо, вкрадчиво и страшно прошептал он. — А сейчас, не пора ли нам на пир?       Где-то раздался клич восхищения, призывающий виновника торжества прибить на праздничный ужин.        — И то верно, — согласилась Тобирама, улыбнувшись.       Они пошли в сторону центра лагеря, где их ждал целый клан, а Таджима с Миэ и Изуной стояли впереди. Тобирама подошла к Изуне, они друг другу поклонились, а затем Тори развернулась к Таджиме, который приветствовал сына коротким — и казалось — совсем не уважительным кивком.       Тобираме это дало своеобразный плод для размышления — неужели всё настолько плохо?       Лезть раньше времени в глубокие дебри Тори не спешила — всё придёт со временем, и характер Мадары сам себя покажет. Одно дело слышать о человеке со слов других людей, другое — видеть его через призму действий и поступков.       Сейчас только наблюдать. Анализировать. И делать выводы. Большего Тобирама на данный момент ничего не могла сделать…