Жизнь по ту сторону

      ***       Быстрые размеренные шаги рождали гулкое эхо. Оно ударялось о стены и боязливо убегало куда-то, скрываясь в каждой найденной трещинке, в каждом закоулке. - Плохо… Это очень плохо. - Прошу простить мой вопрос: вы боитесь, что Андрас обо всем догадается?       Мечущаяся из стороны в сторону фигура застыла. - Если он попробует чинить помехи, то придется его устранить. - Но позвольте, вы обещали, что Маркиз будет моим! - Для меня он роли не играет, так что можешь делать с ним что захочешь. Однако Андрас не должен мешать. - Так и будет.       *** - Дорогой Маркиз, - подчеркнуто-ласково обратилась Сиерра. – Почему бы вам не забыть об этом мальчике? Мы могли бы прекрасно провести время.       Себастьян насмешливо кивнул в сторону закованного демона, при этом бдительно следя за каждой из фурий, что кружили вокруг него, словно водили хоровод. Слабое место – вот, что они искали. Один неверный шаг, взгляд, движение, и он будет на месте того несчастного, что попал в лапы коварных тварей. - Боюсь, что моя эстетика не одобряет некоторых ваших методов, а потому не смогу в полной мере наладиться предлагаемым видом забав.       Алекта звучно рассмеялась. - Вы неверно истолковали слова Сиерры, Маркиз. Имелось в виду наше время, а не ваше. - Бросьте, та юная душа не вернется, - уговаривала Арианна, осторожно ступая по липкому от растекшейся крови полу. – Река найдет брешь, отберет волю, будет управлять ею, строить иллюзии до тех пор, пока жертва безоговорочно не поверит в их реальность, а она поверит, поскольку отказаться от своих самых сокровенных желаний сможет далеко не каждый. А затем воды просто раздавят того, кто нарушил их течение. Вам ли этого не знать? - А потом, чтоб достать осколки, вы используете сехуагинов, единственных, на кого не распространяются чары реки, - закончил мысль Себастьян. - Какие осколки? – низкий голос заставил всех присутствующих приковать внимание к его владельцу – только что объявившемуся Агалиарепту.       На лице Генерала застыло несколько ошеломленное выражение.       Фурии приглушенно зарычали, растеряв остатки человеческих черт. - Так вот зачем тебе понадобилось лезть в эту яму? Вот что ты ищешь на кругах… Тебе нужно Сердце Баатора.       Демон нервно хохотнул, погладив свою бороду. - Неужели и тут замешан этот мальчишка? – не дожидаясь ответа, Агалиарепт закончил свою тираду: - Готов лишиться всего ради него? - Нет, - серьезно сказал Себастьян, не сводя глаз с рассвирепевших от очередного вторжения на их территорию фурий. – Сиэль почти без моей помощи добыл имеющиеся у нас части, и сейчас он в плену реки. Но все же хотелось бы узнать почему у наших милых знакомых находились осколки лордов Баалзебула и Диспатера. И не смотри на меня так, я вовсе не ищу в Сердце власти для себя.       Генерал мельком пробежал взглядом по воде, безмятежно ласкающей белесые берега, кажущейся безобидной, а затем с глубоким пониманием остановился на Себастьяне. - Пахнет предательством, - холодно проговорил Агалиарепт. – А если так, то я должен сообщить обо всем лорду Асмодеусу.       Он уже порывался развернуться к выходу, однако задержался: - Но для чего тебе осколки? - Спроси об этом у нашего правителя. Может он и ответит. - Вы никуда не уйдете, - решительно заявила Алекта. – Нам не нужны свидетели.       Обстановка с каждой минутой становилась все напряженней, зловонный воздух раскалился едва ли не докрасна, казалось, его можно потрогать, протянешь руку и обожжешься. Пять фигур замерли, оценивая собственные и вражеские способности.       ***       За ужином отец не присутствовал, но Сиэль об этом совсем не задумывался, он был полностью поглощен беседой с матерью. Ну, разумеется. Он ведь каждый вечер так проводил, и уже сам усмехался тем нелепым мыслям, что посещали голову еще в полдень.       Контракт, демоны, Преисподняя… - выдумка.       Сиэль дивился собственной фантазии, хоть и довольно красочной. Зачем заключать договор с Высшими силами, если семья жива?       Окончив трапезу, мальчик направился в кабинет. Стоило открыть дверь, как в нос ударил не очень приятный запах. Юный граф впитывал царящую здесь атмосферу, наполненную терпким табачным дымом и алкоголем.        «Вот и отец», - мелькнуло в голове, когда внимательный взгляд выхватил среди немногочисленных гостей фигуру мужчины.       Винсент сидел в кресле у камина, упираясь в ручки сиденья и сложив пальцы домиком. Он был расслаблен, но в то же время стоило только посмотреть на этого человека и сразу становилось ясно, что старший граф Фантомхайв в своей стихии. И сейчас мир вращался вокруг него.       По правую руку, утонув в таком же кресле, откинулся на мягкую спинку Дитрих, давний друг Винсента. Он периодически запускал руку в покоящийся на низком резном столике поднос с какими-то кулинарными шедеврами и мерно поглощал их один за другим. Странно, что при таком отменном аппетите он все еще находился в превосходной физической форме, да, собственно, Сиэля это мало волновало.       Возле книжных стеллажей, загораживавших стены, крутился Клаус, очевидно, выискивая новый томик с любовными сонетами. Обольщение юных красавиц – каждая из которых считала себя единственной и вечной любовью - было его главным пристрастием, о котором знали только в узком кругу «благородных дьяволов».       В центре помещения располагался бильярдный стол, затянутый бордовым сукном, на его край уселся с сосредоточенным видом лорд Рэндалл, прикусывая во рту сигару и целясь кием в один из хаотично разбросанных шаров. С противоположной стороны стоял, выжидая своей очереди, худощавый широкоплечий мужчина с лицом, походившим на настоящего бульдога: «протяни руку – откусит по локоть». Он подхватил с деревянного бортика бокал вина и сделал небольшой глоток.       Мальчик стоял на пороге, пока не услышал свое имя. - Сиэль, - устремил взгляд на сына Винсент, подзывая его.       Юному графу ничего не оставалось, как подчиниться, и он шагнул внутрь, преодолевая границу владений своего отца. Подросток попутно приветствовал гостей светским кивком. Прошествовав к креслу, он остановился. - Собираешься посвящать малыша в свои дела? – подмигнул Винсенту Дитрих, погружая в рот мясную тарталетку. - Дела? В его-то возрасте дела могут быть только сердечными, - заговорщически понизил тон Клаус, усердно приглаживавший светлые бакенбарды.       Судя по довольной улыбке и маленькому томику в руке, он все же нашел, что искал. - Клаус! Только не начинай рассказывать о своих «плодотворных» поездках в Германию. Ничего хорошего мой сын из них не почерпнет. К тому же, у него уже есть невеста. - Винсент, я говорю сейчас не о невесте, - мужчина многозначительно повел бровями и вновь обратился к юному графу. – Ничего, я восполню пробелы в твоих знаниях, раз уж отец не потрудился прояснить некоторые моменты.       Он дружески похлопал Сиэля по плечу, и на щеках мальчика проступил нежный румянец смущения, от которого тут же начало гореть все лицо. - Клаус, - умоляюще посмотрел на того глава Фантомхайвов. - Хорошо, хорошо, - скороговоркой произнес почитатель прекрасного пола и поднял руки в капитулирующем жесте. – Никаких будуаров.       Не желая терять достоинство и окончательно выставлять себя ребенком, юный граф нашелся с ответом: - Я не считаю, что истинный джентльмен должен посещать столь сомнительные заведения, - чопорно отозвался Сиэль, гордо вздернув подбородок. – К тому же моей невесте это вряд ли понравится. - О, - протянул Клаус, изумленно поднимая брови. – А малыш и правда растет!       Мистер Рендалл пробурчал что-то вроде «яблоко от яблони…» Даже Дитрих отложил поглощение тарталеток, чтоб улыбнуться и посмотреть на мальчика. Такая непринужденная обстановка была именно тем, что нужно Сиэлю в данный момент. Наблюдать за отцом оказалось очень приятным занятием, он чувствовал себя нужным, желанным, любимым. Здесь и его место тоже. Звенящая пустота внутри начала заполняться этими эмоциями, вливающимися в каждую клеточку тела.       Винсент приподнялся, подался вперед, беря подростка за руки и привлекая чуть ближе. - Иди к себе, - от нежности в голосе защемило в груди.       Отец одарил сына улыбкой. - Пока дядя Клаус не попытался тебя еще чему-нибудь научить, - укоризненно покосился на оного Винсент. - Доброй ночи, - выдохнул Сиэль.       Ладонь отца накрыла голову мальчика, взъерошив аккуратно уложенные волосы, а потом легонько подтолкнула к выходу.       Стоило зайти в спальню, как появился Танака, будто только и ждавший маленького хозяина, чтоб помочь приготовиться ему ко сну.       Когда дверь тихо скрипнула, граф уже сидел на кровати в ночной сорочке. Рейчел подплыла к нему, шурша многочисленными юбками. - Ты наверно устал, - женщина откинула уголок одеяла, и подросток мигом расположился на чистых простынях. – У тебя был трудный день, но обещаю, завтра будет гораздо лучше. Ты мне веришь? - Верю, - кивнул Сиэль и перекатился на бок. - Вот и умница, - тихо прозвучал мелодичный голос, а затем граф почувствовал легкий, как перышко, поцелуй в висок и закрыл глаза.       Было тепло и хорошо, так хорошо, что хотелось кричать об этом во все горло.       Неровное пламя свечей погасло, комната опустела, и, когда дверь закрылась, помещение поглотили тьма и тишина. Мальчик погрузился в лоно глубокого спокойствия, добросовестно дожидаясь прихода сновидений, однако время тянулось, а ночной сказочник все не приходил. Сиэль долго ворочался, рассматривал очертания балдахина и свисающих кисточек, пытался вычислять в уме – все впустую. Что-то не позволяло поймать мятежный сон. Казалось, стоит в него окунуться, и разрушится все, чем мальчик дорожил в жизни. В памяти сама собой всплыла фраза матери о доверии.        «Странно, зачем она об этом спрашивала? – раздумывал граф, невидяще глядя в потолок. – Разумеется, я…»       Он резко подскочил, сев на постели.        «А верю ли? Есть только один, на кого я могу положиться… А на кого именно?»       При попытке вспомнить голова вдруг закружилась. Закрыв лицо ладонями, Сиэль снова и снова старался понять, что же такого важного он забыл. Безрезультатно промучившись около получаса, мальчик спрыгнул с кровати и побрел в ванную комнату. Остановившись напротив зеркала, он отрешенно изучал свое отражение, в котором чего-то явно не хватало. Одна рука сама собой начала медленно подниматься, пока не закрыла правый глаз. Это действие показалось каким-то естественным, а свободная рука окунула пальцы в стоящую рядом чашу с водой, после чего потянулась к зеркалу. Мальчик не понимал, что происходило с его телом, оно жило своей жизнью, вырисовывая на гладкой поверхности некий символ. И только после того, как завершил его, Сиэль осознал, что начертил пентаграмму. Голова пошла кругом, карусель из обрывочных воспоминаний, которые граф уже успел посчитать всего лишь снами, завертелась с невероятной скоростью. Нескончаемые образы заполонили сознание, их так много, одни вытеснялись другими, но непременно там присутствовала фигура, окруженная непроницаемым облаком тьмы, такой густой, что сквозь нее ничего не разобрать. Мальчик слышал, как его звал глубокий приятный голос, он манил к себе, и сопротивляться совсем не хотелось, потому что интонации были знакомыми, мучительно-родными. Сиэль потянулся навстречу этой живой черноте, увяз в ней, а в ответ его обняли теплые руки. Себастьян… - Это не моя жизнь! – выкрикнул подросток, порывисто хватая себя за волосы. – Это очередной обман! Я не позволю себя одурачить.       По помещению прошла волна, всколыхнув стены. Казалось, комната ожила и вот-вот проглотит мальчика. Чем быстрее Сиэль возвращал свою память, буквально выцарапывая ее из этого места, тем чаще искажались и изгибались стены.       Понимание того, что весь прошедший день был абсолютной ложью, болью врезалось в сердце, препарируя его заживо. Как бы ни было тяжело оставлять позади фальшивый, но счастливый день, граф не собирался мириться с текущим положением вещей. - Верните меня обратно! – яростно потребовал граф, сам не зная, к кому обращаясь. – Я должен вернуться!       Часто дыша, он вгляделся в свое отражение.        «Раз с зеркал все началось, стоит попробовать ими и закончить».       Сиэль напрягся, пытаясь вспомнить, каким образом попал сюда, о чем думал в тот момент, когда провалился за отражение. Перебирая варианты, он приложил ладони к стеклу, но ничего не менялось, а вот комната практически бурлила, плитка начала лопаться, и осколки разлетались в стороны, заставляя мальчика непроизвольно ёжиться. Единственным, что сохраняло первозданный вид, было злополучное зеркало. - Проклятье, да выпустите же меня отсюда!       В порыве гнева мальчик с размаху ударил кулаками по хрупкому предмету интерьера, разбивая его вдребезги. Дикая боль обожгла ладонь – кусок стекла врезался глубоко под кожу. Граф как подкошенный упал на колени, словно потерял последнюю опору, обхватил дрожащими пальцами торчавший из руки зеркальный осколок и выдернул. Горячая кровь тут же полилась на пол тонкими ручейками, однако Сиэля это не особо заботило, его опутали серебристые лучи, облепили все тело и повлекли за собой.       Вместе с вдохом рот наполнился водой, потому мальчик, не осознавая до конца, что произошло, заработал руками и ногами, стараясь выплыть. Оставалось совсем немного, до искрящейся поверхности рукой подать, а там - глоток спасительного воздуха. Только Сиэль вскоре понял: как бы он ни старался – ничего не выходило, его неустанно тянула на дно неведомая сила. Граф отказывался верить, что выбравшись из одной ловушки, он тут же попал в другую. Тонуть вовсе не входило в его планы.       Где-то там, над водой образовалось темное пятно, а потом что-то ухватило Сиэля за шиворот и потянуло вверх, извлекая из реки. Мимоходом мальчик отметил, что Себастьян снова его спас. Откашлявшись, подросток дышал рвано, глубоко и часто, жадно втягивая воздух ртом. Когда он поднял взгляд на своего спасителя, сердце замедлило ритм, а в горле образовался горький жалящий комок. - Это вы меня?.. - Надо же, в здравом уме, - хмыкнул Агалиарепт, осматривая графа с ног до головы. - Что ж, не стоит благодарности. Просто не собираюсь отдавать свою жертву на растерзание крылатым кошкам.       Сиэль не без удивления отметил некоторую перемену: Генерал смотрел на него как-то иначе. Нет, ненависти в демонических глазах меньше не стало, но в них появилось нечто, похожее на… уважение.