Scratches

«Семнадцать лет, романтики в них нет, одни невзгоды, ссоры и обиды», — так вещали строки стихов забытого автора. Наверно, этот человек не знал о любви. Не умел, не хотел и не желал. А эти дети желали. Сириус всегда был уверен, что по любому закону, даже по судьбе Лили должна быть с Джеймсом. Этот придурок был её полной противоположностью, но все мы знаем, что разные полюса магнита притягиваются. И Блэк знал — эти двое тоже. Законы неизменны. Но как мучительно тяжело было смотреть на Лили, которая дарит свою улыбку Поттеру, его другу. Как она смеётся рядом с ним и прижимается к нему всем телом, но как-то неестественно. Не по-настоящему. Это что, ложь? Прошла бурная, полная смеха с запахом огневиски и сливочного пива ночь. Ребята отмечали конец учебного года. Последний в этот раз — больше им не предстояло учиться в Хогвартсе. По такому случаю Поттер и Блэк, как истинные заводилы среди их компании, решили устроить «поминки» старому режиму. Кто это так назвал — уже все забыли, но название вечера устраивало всех. Для вечеринки подобрали квартиру, которая по идее принадлежала родителям Лили, а теперь переходила к ней. Тихое, уютное местечко в центре старого Лондона, закрытое от шума улиц множеством домов. Здесь было хорошо, по-особому как-то. Светлые стены сероватых тонов, чистые широкие окна на юго-восточной стороне, посему солнышко по утрам всегда заглядывало в гостиную и спальню. Порядок, наведенный заботливой Лили перед началом вечера, парни разгромили ближе к двум часам ночи, когда Джеймс уже и пары слов связать не мог. Но это даже добавляло квартире своего особенного шарма. Без грамма магии она была такой родной и уютной. Семейное гнездо, действительно. — Мальчики, я спать! — произнесла Эванс и направилась в спальню. Поттер и бровью не повёл, продолжая надираться элем по полной. Сириус же отставил полупустую бутылку с огневиски в сторону — с него на сегодня хватит. К утру все же хотелось быть в более-менее здравом уме… Будильник прозвенел ровно в шесть часов утра, призывая всех обитателей квартиры вставать, встречать новый мир. Джеймс пробормотал что-то матерное и бросил первый попавшийся под руку ботинок в механику. Часы тут же заткнулись, жалобно брякнув на прощание. Лучи солнца заползали во все комнаты, ложась широкими пластами на поверхности. Поттер забрался подальше под одеяло, а Сириус уже давно был на ногах. Серая удобная толстовка на теле, первые попавшиеся под руку штаны с мелким затейливым рисунком, что подошли по размеру, и длинные носки в клеточку. Когда-то Блэк нашёл их завёрнутыми в красивую подарочную бумагу с прикрепленным стикером, на котором был простой смайлик и подпись Лили Эванс. Он всегда будет помнить её быстрый, летящий почерк. Всегда, чёрт подери. Зайти в её комнату не составило труда — Лили предпочитала оставлять двери приоткрытыми, чтобы воздух циркулировал по всей квартире. «Умная девочка», — думал Блэк. Кровать Эванс располагалась сразу справа от входа — не очень широкая, но двое туда вместились бы. Огромное серое одеяло — наверняка, поразительно лёгкое и тёплое, — закрывало Лили целиком. Девушка оставила открытым лишь нос, чтобы дышать, и это было умилительной картиной. Лицом к стене она спала и, кажется, иногда что-то шептала во сне. — Что же ты делаешь со мной, Лили Эванс, — пробормотал вполголоса Сириус, глядя на девушку. Она, конечно, не ответила. Сириус осторожно, стараясь не разбудить девушку, попробовал снять с её лица покрывало. Ему все ещё казалось, что она задохнется так спать. Рыжие волосы Эванс расползлись по подушке словно нимб, отливая золотисто-огненными тонами. Лили что-то невнятно проговорила, а затем перевернулась лицом к Сириусу. К окну, если точнее. Блэк тут же отскочил от неё словно ошпаренный. «Не заметила, кажется». Спит дальше, посапывая носиком, и насупившись. Сириус присел на корточки и подтянул сползающие носки. Его тоже клонило в сон, но признавать этого он не хотел. Прикрыв глаза, он думал. Размышлял о прошлом, будущем; о чем-то светлом и грустном, недосягаемом и далеком. О рыжем солнце, что всегда было рядом, но в тоже время так далеко. Дотронься — и обожжешься. Но ведь хочется обжигаться снова и снова, несмотря на обстоятельства. Блэк снова посмотрел на Лили. Какая же она все-таки чудесная: без лишнего макияжа, которым вечно пользовалась последние годы в школе, без своей напускной злости и холодности. Вот её обувь рядом — громоздкие, но наверняка удобные для девушки серые тапочки, напоминающие ботинки девочки из сказки, что ходила с красным капюшоном. Чашечка с кошкой, куда раньше был налит имбирный чай, стояла рядом с кроватью на полу. Обогреватель на случай холода был готов к работе. Это просто Лили. Лили все-еще-Эванс. Или почти-Поттер. «Нет, первое лучше. Пусть будет так.» Глаза Сириуса слипались. Ему нестерпимо хотелось спать, пусть прямо здесь. Лишь бы рядом с ней, с Лили Эванс. Поттер подойдёт, пусть спит в гостиной среди пустых бутылок и игральных карт. Сириусу нужно быть тут. «Прости, милая Лили. Прости, что ощущаю это всё», — с ухмылкой думал Сириус. Интересно, умеет ли она читать мысли? Наверняка, она же умница, Лили Эванс. Она может всё. Пускай спит дальше. Она так красива во сне, потрясающе.