Герой для героя

                          за два года до встречи Всемогущего и Изуку Мидории

Тот день не отличался от всех предыдущих. Был на редкость приятным и спокойным. Солнце не пыталось сделать из планеты духовку, ясное светло-голубое небо без единого облачка радовало глаз, в новостях ни одного известия о катастрофах, убийствах, похищениях и прочих злодействах. Казалось, словно весь мир решил сделать себе выходной. Погода располагала к прогулкам и было бы упущением не насладиться ею за пределами бетонной коробки. Даже отпетым затворникам, вроде Тадаши.  В одежде он был непривередлив, предпочитал что-то свободное, не стесняющее движений, не выделяющее из толпы. И позволяющее спокойно скрыть экипировку. Старые удобные джинсы, клетчатая рубашка поверх белой футболки и поношенные кеды составляли вполне стандартный вид безобидного молодого человека. И хорошо маскировали под легкой мешковатостью тугие мышцы, гибкие жилы и нелегальное оружие. Без оружия Тадаши безопасную территорию, то бишь, свой дом не покидал. Даже, если сам он был оружием куда опаснее любой игрушки в его арсенале. Своей параноидальной привычке он придумал достаточно оправданий, но, пожалуй, главной называл нежелание полагаться во всем исключительно на причуду. Кроме того, парень предпочитал не давать полиции наводок на себя, светя способностями налево и направо. Ну и… В основном именно его причуда становилась причиной, по которой Урью приходилось частенько обновлять гардероб – не каждая ткань выдерживала его трансформации. Вдобавок ко всему, способности ему достались не самые простые в использовании. Отец называл это контролем клеток организма. Довольно пугающая в своем многообразии возможностей причуда. Она заключалась в управлении всеми составляющими своего тела вплоть до цепочек ДНК и даже атомного строения, позволяя, тем самым, изменять его как захочется. Вернее, насколько хватит мозгов. Чем сложнее и заковыристее причуда, тем больше у нее ограничений и трудностей в управлении. Тадаши в этом плане очень «повезло». Даже для самых простых махинаций с организмом требовалось досконально знать углубленную анатомию человека. Чтобы изменять свое тело, нарастить мышечную ткань, к примеру, или добавить лишнюю пару конечностей, необходимо точно представлять не только, в каком позвонке делать стык новых костей и как крепить полотно мышц, чтобы все двигалось естественно, но также понимать и четко представлять, какие процессы должны произойти в организме, какое строение имеет та или иная клетка, и как она делится. Именно в связи с такой особенностью ублюдок, который, по несчастью, оказался отцом Тадаши, с раннего детства заставлял своего сына учиться. Анатомия, химия, генетика были у мальчика вместо игрушек и мультиков. И остаются его старыми друзьями по сей день. Еще одной сложностью был расход и накопление энергии. На первый взгляд, ничего особенного, у большинства причуд есть подобное ограничение. И в плане получения топлива парень ничем не отличался от остальных. Ел за двоих, при особых обстоятельствах – за пятерых. Накопленное предположительно хранилось в печени, поскольку на фигуре, к удаче Тадаши, никак не сказывалось. И пищеварение работало сверхурочно, позволяя в стрессовых ситуациях или по желанию самого обладателя причуды пускать в расход все и безотходно. А вот с момента расхода энергии начинались трудности. У всех есть лимит. Тонкая невидимая грань, сговорчивая, но коварная. Все пространство до нее открыто для любых маневров и не представляет большой опасности. Это пространство при грамотных тренировках можно расширить до невообразимых размеров. Но рано или поздно ты все равно наткнешься на стену. Стену, выход за которую может стоить тебе жизни. У каждой причуды своей особый камень преткновения. С Тадаши все прозаично. Нельзя потратить больше энергии, чем ты поглотил, без вреда для здоровья. Весьма простые и базовые правила классической анатомии и физиологии. Когда заканчивается приобретенное топливо, в ход идут жизненные ресурсы организма. Тадаши наступал на черту лимита лишь несколько раз в жизни. И каждый из них заканчивался необходимостью в срочной госпитализации. Самым щадящим, что могло выкинуть его тело, был обычный обморок. Просто экстренное отключение перегревшейся системы. Правда, длиться оно могло от двадцати минут, до нескольких суток. Но, даже провалявшись в беспамятстве несколько дней, гарантий, что организм не поднимет бунт после побуждения, все еще нет. «Стачка» была не болезненным, но крайне неудобным и непредсказуемым последствием пренебрежения своим здоровьем. Состояние, когда на неопределенный период причуда просто перестает слушаться, возникало очень редко, обычно после перегрузки и обморока, если вовремя не «дозаправиться». Стачка была чем-то вроде второго предупреждения, но иногда проявлялась еще до первого, сильно усложняя положение парня. И все же даже эта маленькая неприятность была не самым плохим вариантом. До саморазрушения Тадаши доводил себя лишь дважды. И после того зарекся идти на дело неподготовленным. Когда запасы энергии истощаются, но Урью вынужден брать еще и еще, его тело начинает разрушаться. Буквально. Первым делом это касается кожного покрова. Иссушенные ткани становятся хрупкими, начинают трескаться и отслаиваться. То же самое ждет истончившийся жировой слой, затем начнут рваться мышечные волокна, пучок за пучком, с ними – кровеносные сосуды. Тадаши предполагал, что до костей и органов вряд ли дойдет, ведь к тому моменту он уже попросту будет мертв. От потери крови или возможности двигаться. К счастью, Урью хватало мозгов остановиться раньше, чем трещины распространились за липидный барьер. И больше не повторять таких опасных экспериментов. Тем не менее, парень всячески старался расширить свой предел и время от времени отыскивал новые способы применения своих причуд. Да. Причуд. Их у Тадаши было две. Вторая проявилась несколько позже стандартного четырехлетнего возраста. Способностью матери было копирование внешности. Не ахти какая редкая причуда. На планете несколько миллиардов человек и более восьмидесяти процентов из них имеют хоть какую-то сверхспособность. И Урью никогда не верил в глупое утверждение, что каждая из них уникальна. Стихийные и физиологические, вроде лишних конечностей или повышенных физической силы, скорости, выносливости и прочего, одни из самых распространенных групп причуд. И в них достаточно практически идентичных. Тадаши уже в детстве понимал, что мамина способность не уникальна, но это ни капли не уменьшило его любви к матери. Сам механизм ее причуды был довольно прост. Проглотив ДНК другого человека, она могла на определенное время полностью скопировать его внешность, голос и даже некоторые поведенческие особенности. Раньше Тадаши пытался разобраться, ломал голову над вопросом, почему он перенял сразу обе причуды, но вскоре бросил это дело. Все равно того факта, что он тоже был способен принимать чужой облик, никак не изменить. Ему оставалось только научиться пользоваться этой силой.   Подобный химеризм был большой редкостью среди населения, но все же имел место быть. Урью живое тому доказательство. Обычно у детей проявляется или слегка измененное дарование одного из родителей, или совершенно новая способность, созданная из смешения отдельных факторов родительских причуд. Тадаши же унаследовал оба дара с небольшими отличиями. Он помнил не все свое детство. И был этому даже рад. Но характеристики причуд родителей остались в его дырявом полотне памяти нетронутыми. Парень четко помнил, что отец мог управлять своими клетками лишь в пределах его собственного веса, не имея возможности увеличивать их количество и объем. Проще говоря, ему не было доступно принудительное деление и размножение клеток. А у мамы было ограничение по времени пребывания в одном образе. Кроме того, поглотив чью-то ДНК, мать Тадаши могла использовать чужую внешность только на протяжение следующих двадцати четырех часов, по истечению которых ей потребовался бы новый образец, чтобы вновь использовать ту же личину. Урью предполагал, что, пускай основы причуд остались в нем порознь, частичное их смешение все же произошло. Особенно сильно это повлияло на мамину причуду. Если его мать с поглощением генетического материала получала только внешнюю идентичность, то Тадаши полную. Вместе со сверхспособностями и воспоминаниями скопированного человека. Однажды полученный образ мог использоваться без ограничения времени и «сохранялся», то есть в одного и того ж человека можно было перевоплотиться и через день, и через неделю, и через год. Ненужные образы стирались из «базы данных» просто – банально забывались. Полезные Тадаши держал в голове. Благо память у него отменная. Казалось бы, сплошные плюсы. Но был и минус. Мама копировала только облик и ей было не важно насколько сильным был человек, которому она подражала. Тадаши же, получая из ДНК не только внешность, но и причуду, имел в этом плане серьезное ограничение. Чем сильнее выбранный человек и его сверхспособность, тем тяжелее его повторить и тем больше энергии уходит на поддержание его образа. И здесь парень старался быть поосторожнее. С отцовским даром было все проще. Урью довольно быстро понял тему с делением клеток и научился этим пользоваться. Лимита собственным весом у него не было. Зато была способность механически запоминать часто используемые приемы и меньше заострять на них внимание. Эта маленькая особенность позволила упростить процесс получения чужого генетического материала. Тело уже давно само механически расширяло поры на коже и поглощало частички эпидермиса и капли пота при соприкосновении с объектом. В целом, Тадаши всегда четко осознавал, что объективно силен и опасен. С самого детства, когда отец пытался вытравить из него сострадание и эмпатию. Когда учил убивать не только в теории. С возрастом он понял, что большая сила это еще и большой риск. Риск упасть с высоты завышенного самомнения и наивной беспечности. Потому учился не недооценивать противника, кем бы он ни был, не полагаться на одну только причуду. Учился мириться с тем, что оба дара теперь его и только его. Подростковый бунт против использования отцовской причуды прошел довольно быстро, стоило рациональной части мозга устроить взбучку бушующим гормонам. Тадаши не стал отказываться от своего наследия. Пускай парень всей душой ненавидел отца и его кровь, что, так или иначе, текла в его жилах, он не собирался забрасывать на чердак столь универсальную силу. Вместо этого, он направил ее в благое русло. Нацелил на то, чем жил его отец. На грязный теневой бизнес. Наркотики. Незаконный оборот оружия. Торговля людьми. С оружием, вообще, иронично получилось. Ведь ни на одну боевую единицу из арсенала самого Урью у него лицензии нет. Большая его часть – трофеи, приглянувшиеся игрушки с объектов зачистки. Остальное – чистое рукоделие. А что? У всех должно быть хобби. Впрочем, конкретно этим видом хобби Тадаши занимался крайне редко и скорее создавал идею, чертежи и модели, а воплощением в жизнь занимались знающие люди, мастера своего дела. Противоречия? Тадаши на них плевать. Заказать у подпольного мастера нелегальное оружие, чтобы с его помощью смести, как карточный домик, целый завод по изготовлению навороченных побрякушек для заигравшихся в злодеев - просто выбор меньшего из зол. И Урью без зазрений совести пользовался этим меньшим злом, чтобы выкорчевывать большее. Его классический набор для простеньких зачисток состоял из двух наручей, пояса, а также обязательного костюма, облегающего, как вторая кожа, с эффектом экстратянущихся тканей, часто используемых героями с причудами гигантизма, но главное – на основе ДНК Тадаши, что позволяло ему после пропитывания потом изменяться и повторять одежду чужого образа. Костюм «обязательный» не голословно. Он практически всегда на парне, скрыт под повседневной одеждой. Порой тот даже спит в нем. Благо костюм не в единственном экземпляре. Пояс, ради сохранения бесшумности, не вмещал на себе много, но парочку свето-шумовых и дымовых гранат, метательных игл и коротких ножей Тадаши было за глаза. Основное оружие все равно скрывалось в наручах. Они по сути были длинными усиленными перчатками от ладони до самого локтя и на этой перчатке крепилось два механизма. На внешней стороне предплечья тонкая длинная «коробочка», скрывающая выдвижной клинок. На внутренней коробочка побольше. С канатом и миниатюрным крюком. Изредка к классическому набору добавлялись набедренные ремни и портупея с дополнительным набором расходных боеприпасов и огнестрельным оружием. Обувь во время миссий Урью не носил. Во время мирных вылазок парень обычно брал с собой или один из наручей, или неприметные нож и пистолет. В этот раз его выбор пал на первое. Под свободной рубашкой подозрительный нарукавник спрятался без проблем. Впрочем, даже будь он поверх одежды, особое внимание к себе бы не вызвал. Полиция уже привыкла присматриваться больше к потенциально опасным мутантным причудам, чем к стандартным внешне людям. Ну или относительно стандартным, если говорить о Тадаши. Телосложением молодой человек от картинки в старых учебниках анатомии не отличался. Высокий, хотя в их времена его почти два метра роста – это скорее чуть выше среднего, стройный и подтянутый, без излишне выдающейся мускулатуры, но с видимым рельефом. Крепкие руки, длинные ноги, широкие плечи и узкие бедра. Образ жизни сделал его тело сильным, гибким и выносливым. А генетика добавила красок. И будто бы не захотела выбирать, чьи будут глаза, чьи волосы, а просто взяла понемногу от обоих родителей. На черной склере глаз ярко горели красная и желтая радужки с кошачьим вертикальным зрачком. Вьющиеся волосы Тадаши тоже не определились с цветом. Золотисто-пшеничные пряди были зачесаны на правую сторону, косая челка уже щекотала веко и требовала стрижки. Левую же половину макушки украшал короткий рыжевато-красный ежик с полосой белесой седины на виске. Урью и хотел бы пошутить на тему старости в двадцать пять, но седина, как, к слову, и черная склера, были результатом того самого срыва в детстве, повлекшего за собой чудовищную смерть его отца. И все же при встрече с парнем в первую очередь в глаза бросался не седина в цветастых волосах, не хищный взгляд и не по-эльфийски острые подвижные ушки. Первыми к себе приковывали внимание темно-фиолетовые, почти черные узоры на коже. Тадаши не помнил, когда именно они начали проявляться, но хаотичные темные линии распространились на левую сторону его тела еще в детстве. Они покрывали кожу плотным неравномерным ковром, сделали ногти левой руки и ноги черными, украсили собой даже шею, длинное острое ухо и лицо. Парень давно уже к ним привык, более того, в некотором роде любил их, поскольку был уверен, что те достались ему от матери, хотя у нее подобных рисунков на теле было сильно меньше и гораздо светлее. Обычно он никак не скрывал их, маскируя только на «работе». Впрочем, «на работе» маскировки требовали не только отличительные линии на коже. Буйство красок в волосах и глазах тоже не располагало к скрытности. К счастью, изменение внешности было делом доли секунды благодаря причуде. Сегодня в скрытности необходимости не было. Выходя из своего дома, самой обычной двухкомнатной квартиры в тихом спальном районе города, Тадаши поправил портфель на плече и неспешно двинулся в ближайший торговый центр. В кои-то веки было приятно пройтись по улицам вечно загруженного и шумного города. Обычно насладиться прогулкой мешали его слишком чуткие слух, нюх и зрение, что быстро уставали и раздражались от суматохи мегаполиса. Но, к счастью, сейчас было как-то непривычно тихо и спокойно, улицы плавно перемещали по себе автомобили и прохожих, солнце не резало глаза, даже цикады чуток притихли, будто не желая тревожить всеобщее спокойствие. Никаких конкретных маршрутов Тадаши не строил, просто плыл по течению и не заметил, как дошел до бизнес-района, а после и до внушительного шестиэтажного торгового центра. Определенных покупок не планировалось, но побродить меж стеллажей – хоть какое-то развлечение. Урью прогулялся по первому этажу, где ему ничего не приглянулось, поднялся на второй, где расположились преимущественно салоны красоты, аптеки и цветочные магазины. Минуя второй, парень направился на третий, где не удержался от покупки симпатичного набора  художественных кистей. Четвертый этаж тоже не впечатлил, на пятом Тадаши, толком не завтракавши и нагулявши аппетит, решил перекусить какой-то булочкой в кафетерии, а на шестом он основательно задержался во внушительном книжном у полки с научной литературой. Несколько свежих томов на медицинскую тематику надолго приковали к себе все его внимание и парень потерял счет времени, совсем перестав замечать что-либо вокруг. День не предвещал беды, да? Не верьте таким дням. Пол под ногами задрожал даже раньше, чем до парня донесся звук. С паузами менее чем в доли секунды прогремела серия взрывов. Свет погас со вторым, погрузив весь этаж в полумрак. Толчки из разных точек здания едва не свалили Тадаши с ног и на несколько драгоценных мгновений оглушили. Всего пару секунд промедления, но их хватило, чтобы Урью, среагировавший из-за звона в ушах слишком поздно, попал в ловушку. Один из взрывов раздался прямо за стеной позади Тадаши. Ударная волна снесла стену и прибитый к ней громадный стеллаж с классикой иностранной литературы. Стальная, нагроможденная толстыми томами конструкция рухнула на парня. Продолжающиеся запоздалые взрывы сотрясали здание. Урью не хватило совсем чуть-чуть, всего полметра, доли секунды, чтобы избежать удара. Все произошло слишком быстро. Тадаши не понял, как оказался на полу, но сполна ощутил боль от переломов, когда что-то тяжелое и твердое с силой приземлилось ему на ноги. Не успев толком осознать, какие кости оказались сломаны, парень почувствовал, как еще один стеллаж упал аккурат на левую руку, вывихнув под собственным весом его плечо и придавив оружие на теперь уже бесполезной руке. А в дополнение к общей картине, обвалился потолок. Урью услышал только скрежет бетона прежде, чем здоровый цельный пласт потолка приземлился рядом и завалился на него сверху. Острая боль в затылке и резко уменьшившийся под тяжестью бетона объем воздуха в легких были последним, что он запомнил, прежде чем отключиться.

***

Здание стремительно рушилось. В добавок из-за взрывов начался сильный пожар. Ясное небо очень скоро заволокло густым черным дымом. С началом катастрофы, как позже выяснилось, оказавшейся частью террористической деятельности, очевидцы, находившиеся неподалеку от торгового центра, незамедлительно вызвали службы спасения. Герои слетелись на разрастающийся пожар даже раньше, чем прибыли пожарные и скорая. К моменту, когда здание окружили машины спецслужб и развернулась масштабная операция по тушению пожара, отважные смельчаки в костюмах, перепачканных сажей, уже вовсю выносили пострадавших. Оттесненная полицией толпа зевак громкими восторженными воплями известила всех о прибытии самого известного героя страны. Тот, кого провозгласили Символом Мира, Герой Номер Один, Всемогущий уже был здесь. Он вновь и вновь бросался в пылающее здание на верхние этажи торгового центра, поврежденные стены которого не рухнули только благодаря вовремя подоспевшему Цементосу, укрепившему на скорую руку конструкцию, и возвращался с десятком потерпевших за раз. Этот человек не зря носил свое имя. Он рвался в пекло, сломя голову, стремился как можно быстрее вывести людей из огня, забывая о собственном благополучии и противогазе. Всемогущий успел вынести из аварийного здания уже больше полсотни людей, прежде чем ему едва не насильно всучили маску с фильтрами. Весьма вовремя, стоит сказать. Старая травма и покореженная дыхательная система уже давали о себе знать. Мужчина одной только силой воли сдерживал кашель в груди и сглатывал просящуюся наружу кровь. И все равно продолжал работу с улыбкой на лице. К счастью, спасательная операция благодаря совместным усилиям героев и сотрудников спецслужб не продлилась долго. Все выжившие были вынесены из огня, последнюю «партию» Всемогущий доставил к медикам на своих широких плечах, едва разбирая дорогу от головокружения из-за нехватки так необходимого ему кислорода. Впрочем, каждый болезненный укол в груди и спазм в изувеченном теле стоили благодарности на лицах спасенных им людей. Он снова справился. Пусть спасти удалось не всех, но он сумел помочь тем, до кого дотянулся. И пускай перед глазами все еще мелькали разноцветные звездочки, а единственное легкое жгло изнутри, фирменная улыбка Всемогущего стала только шире. Да, он справился. Спас всех, кого смог.

***

Проснуться было невыносимо сложно. Воздуха катастрофически не хватало. Но в пульсирующем болью затылке истерично билась мысль, что если не открыть глаза сейчас, они не откроются больше никогда. Фокус долго не настраивался, размытые язычки пламени неистово плясали в чувствительных к свету глазах. Попытка двинуться закончилась волной боли от головы до кончиков пальцев. Память внезапно подбросила картинки событий за несколько секунд до обморока. Тадаши был в полной заднице. Тело обездвижено и получило многочисленные травмы, легкие забиты пеплом и угарным газом, в глазах плывет, мозг соображает туго, голова кружится, а из недр сознания уже мелкими шажками подкрадывается паника. Кашлять было больно. Каждое малейшее движение только ухудшало положение. В помещении итак все было заполнено дымом, но кусок бетона с очередным новым выдохом будто вдавливал в землю все сильнее, мешая дышать. Тадаши не знал, как долго находился без сознания, но судя по распространению огня, достаточно. Кромешную тьму разбавлял только подрагивающий желто-оранжевый свет от пламени. Очень яркого и жаркого пламени. Урью внутренне похолодел и чертыхнулся. Книги. Угораздило же его оказаться в момент взрыва в самом неудачном месте. Печатные книги стали прекрасным розжигом для огромной печки, в которую попал парень. Едкий и густой дым резал глаза и забивался в легкие. Едва соображающий Тадаши попытался сделать хоть что-то, чтобы отсрочить собственную смерть, и здоровой правой рукой, насколько хватило сил и болевого порога, отодвинул от себя подальше разбросанные по полу книги. Дышать становилось все трудней. Голова гудела, мысли путались. Ни о каком использовании причуды речи уже не шло. Урью едва мог сосредоточится на том, чтобы не потерять сознание снова, не говоря уже о том, чтобы трансформироваться или на худой конец, восстановить повреждения. Изо всех сил сдерживаемая паника была все ближе, заставляя горло глотать отравленный воздух, а сердце биться в ушах. Но самообладания Тадаши все же хватило, чтобы услышать за грохотом собственного сердцебиения вой сирен пожарных, скорой и полиции. Значит помощь уже прибыла. Наверное, и герои уже здесь. Оставалось только продержаться до их прихода. Хотя какие к черту герои? Какое «продержаться до их прихода»!? Герои всегда были обычной пустышкой с показными амбициями в красивой обертке. Просто охочие до славы и денег клоуны, на которых нельзя полагаться. В большей своей массе это всего лишь наивные бездари в идиотских костюмах, которые умеют красиво говорить на камеру о героизме, но сами ни за какие деньги не полезут в пекло, где на кон ставится жизнь. Эти разукрашенные павлины ни за что не станут рисковать шкурой, чтобы спасти едва живого человека, предпочтя сделать вид, будто не заметили его. Особенно если «не заметить» проще простого. В книжном до катастрофы были лишь сам Тадаши с продавцом, и, судя по слабому запаху паленых волос и кожи, его тело уже горит, а магазин пылает яркой свечкой. К удаче Урью, огонь пока еще не подобрался к нему, впрочем, большого значения это не имеет. Все равно такими темпами, парень задохнется раньше, чем поджарится. Ну, нет. Черта с два он тут сдохнет! Собрав волю в кулак и оттолкнув накатывающую панику, Тадаши принялся усиленно соображать, пока сознание совсем не помутилось от нехватки кислорода. В такой ситуации, с обширными повреждениями и ослабленным телом, он не способен на слишком сложные и большие мутации. Перевоплощение и вовсе бесполезно и даже опасно, если выбранный образ окажется с более слабым здоровьем, не способным пережить такое загрязнение легких. А единственное вспомогательное устройство заблокировано шкафом на вывихнутой руке, значит самостоятельно Тадаши не выбраться. Выходит, ему остается только ждать помощь? Прискорбно, но других вариантов забитая дымом голова не придумала. Все, что он сейчас мог, это попытаться оттянуть свою смерть. Сосредоточившись и представив себе механизм фильтрации воздуха, Урью направил всю энергию в ноздри и носовую полость, кое-как выстроив простенький фильтр прямо в них. Рискуя вызвать обезвоживание, Тадаши все же воспользовался влагой собственного организма, выделив немного воды на воротник футболки, и здоровой рукой натянул его повыше, прижав к лицу. Это должно на какое-то время не дать ему задохнуться, однако, предпринятых мер было все еще недостаточно, чтобы полностью очистить поступающий воздух. К тому же кислород стремительно сжигался пламенем, а пыль и гарь вывести из легких пока не представляется возможным. Время играло против Тадаши. Оставалось ждать и надеяться. Вот только… Сирены выли уже достаточно долго, а помощь до сих пор не пришла.

***

Пожарные делали все, что было в их силах, как могли, тушили огонь, заручившись дополнительной поддержкой от героев с водными причудами. Вокруг места происшествия собралась большая толпа из зевак и репортеров, а пожар только усиливался. Из разбитых окон на фронте здания и частично разрушенных стен густыми черными столбами валил дым и вырывалось пламя. Здание центра уже давно бы рухнуло, не окажись здесь Цементос. СМИ и прохожие, переговариваясь между собой, считали, что центр уже не спасти — пламя слишком сильное и распространилось по всему зданию. Пожарные тоже это понимали, вызывая вертолеты. Им оставалось лишь минимизировать ущерб и не допустить переброса огня на соседние строения. Радовало только, что в здании больше никого нет. Ну, никого, кого можно было спасти. Символ Мира дал себе несколько минут на то, чтобы немного отдышаться, а после вышел вперед. Бросаться в огонь необходимости уже не было, его работа здесь завершена. Вокруг было достаточно людей для борьбы с пожаром. И все же просто так уйти, зная, что может сделать больше, он не мог. У героя оставалось пару минут, пока вертушки еще далеко, для одного очень полезного сейчас фокуса. Зайдя за ограждение, подобравшись к зданию как можно ближе, Всемогущий хорошенько размахнулся и со всей своей невероятной силой ударил в небо. Голова закружилась, но фокус все же удался и спустя десяток секунд на землю упали первые капли дождя. Затихшие на несколько мгновений зрители разразились овациями и восторженными похвалами в адрес Героя Номер Один. Один его точный удар изменил погоду и вызвал так необходимый сейчас дождь. Впрочем, из-за масштаба катастрофы пламя гаснуть не торопилось и все же ливень оказывал существенную помощь в его тушении. Всемогущий, видя, что теперь уж точно больше здесь ничем не поможет, победно улыбнулся толпе и задумал смыться, пока репортеры не перекрыли ему все пути к отступлению. Но, не успев сделать и шага, вдруг остановился, резко развернувшись к горящему центру. Ему показалось? Такое вполне могло быть, учитывая, что Всемогущий уже с трудом стоял на ногах, а время использования Один За Всех почти подошло к концу. И если быть честным, мужчина очень надеялся, что странный прерывистый сигнал со стороны пылающего здания ему просто послышался. И все же он прислушался. К несчастью, не зря. Звук был слабым, неровным, он перекрывался ревом пламени и сирен, криками толпы и шумом пены. Он чем-то напоминал сигнал гудков, с которыми фанаты ходили на футбольные матчи. Всемогущий внутренне похолодел. Окружающий шум мешал четко определить направление звука, но если опасения героя оправдаются, значит в здании еще был выживший. Подбежав к полицейской машине, мужчина практически вырвал у сотрудника рупор и обратился к толпе: — Внимание! Я прошу тишины! Господа полицейские и пожарные, отключите сирены на пару минут. Работники спецслужб тут же разбежались по машинам и спешно отключили сирены. А голоса столпившихся вокруг людей постепенно стихли в ожидании. Всемогущий не знал, на что надеялся больше: что ему просто показалось или что тот, кто отчаянно сигнализировал о помощи, еще в состоянии подать знак снова. На несколько секунд вокруг торгового центра образовалась тишина, прерываемая только треском огня и шорохом дождя. А затем все услышали. Три коротких гудка, три длинных, три коротких. В толпе послышались испуганные вздохи. В здании был кто-то еще. Всемогущий сорвался с места.

***

Ждать было невыносимо. Помощь все не появлялась, хотя прошло уже достаточно времени. Фильтр воздуха кое-как работал, и Тадаши еще дышал остатками кислорода в этом почти заполненном дымом книжном магазине, лежа на животе, обездвиженный и позорно беспомощный. Огонь медленно, но верно подбирался ближе. Чертовы герои, даже сейчас, когда ему действительно нужна помощь посторонних, до этой помощи еще достучатся нужно! Парень итак едва держался в сознании, но выхода не было. Придется звать. Медленно глубоко вдохнув, чтобы собрать в легких побольше чистого, насколько позволял фильтр, воздуха, Тадаши стянул остатки сил и направил их в горло, стараясь максимально четко представить строение футбольного гудка — первое, что пришло в голову, — и начал медленно уплотнять небольшой участок слизистой в гортани и преобразовать ее в чертов гонг. Это заняло около тридцати секунд, за которые он не сделал ни глотка воздуха. А затем, не обращая внимания на страшную боль во всем теле, тошноту, «мушек» перед глазами и головокружение, начал понемногу выдыхать через рот. Не то свист, не то гудок получился достаточно громким, но первые два выдоха обрывались из-за кашля. Силой проглотив дальнейшие позывы, чтобы не удушиться окончательно, Урью постарался взять себя в руки и завершить начатое. Еще один глубокий медленный вдох и, наконец, постепенный выдох, образующий нужный звук. Тадаши мог пойти легким путем, создав просто равномерный гудок, но он намеренно выбрал подать сигнал СОС. Так шанс, что его отчаянная попытка спастись не будет принята за что-то, кроме крика о помощи, становился больше. Оставалось только надеяться, что слабоватый гудок расслышат за сиренами и треском пламени. И что самое главное – не проигнорируют.

***

Не раздумывая ни секунды, Символ Мира метнулся к ближайшей пожарной машине, схватил единственный имевшийся противогаз и рванул в горящее здание, прекрасно осознавая, чем ему это грозит. Старая рана невыносимо ныла, а легкое уже порядком надышалось пеплом и дымом. Риск был слишком высок, но оставить человека умирать из-за этого Всемогущий не мог. Едва разбирая дорогу герой прорывался сквозь обломки и пламя по этажам центра. Снаружи звук гонга доносился откуда-то сверху, поэтому хотя бы примерное направление у Всемогущего было. К счастью, пострадавший продолжал посылать сигнал, что очень помогло найти его в кратчайшие сроки. Однако, отыскав нужное помещение, откуда уже еле слышно исходил гудок, Герой Номер Один ужаснулся. Почерневшая от копоти вывеска книжного указывала на то, что магазин загорелся быстро и имел большой выбор горючего. Изнутри валил густой дым, а лицо обдавало жаром. «И пострадавший находился там все это время? Как мог кто-то выжить в таком задымленном помещении да еще посылать сигнал о помощи!?» Прижав к лицу противогаз и глотнув побольше чистого воздуха, Всемогущий прыгнул сквозь горящий проход. Секунду спустя позади мужчины рухнул потолок, завалив единственный выход из пылающей ловушки. К счастью на этом обрушение пока прекратилось, но судя по количеству трещин, не надолго. Однако, сейчас героя куда больше волновало другое. Итак слабый гудок захрипел и прервался. Всемогущий молился, только бы не навсегда. Стараясь не обращать внимание на едкий, щиплющий глаза дым, Символ Мира пригнулся и двинулся вглубь, выискивая глазами пострадавшего. А когда нашел, натянутая фирменная улыбка слетела с его лица. Молодой парень, придавленный к земле тяжелыми стеллажами и бетоном, из последних сил единственной свободной рукой прижимал к носу воротник футболки, подавляя кашель. Всемогущий замер на мгновение, а после рванул ко все-таки закашлявшемуся парню, проигнорировав укол в левом боку и жжение в уцелевшем легком. Адская смесь из шока, боли, вины и уважения к этому несомненно сильному духом юноше не располагала к следованию привычному сценарию, а потому вместо коронного «Все в порядке! Потому что я здесь!», прозвучало взволнованное и чуточку напуганное: — Держись, парень, все почти закончилось. Я вытащу тебя отсюда! Первым делом, надев на пострадавшего противогаз, Всемогущий поднял и отбросил в сторону огромный толстый пласт бетона, слегка перестаравшись и пробив им одну из стен; после так же поступил со шкафом, придавившим левую руку парню, а затем избавился от стеллажа, упавшего на ноги потерпевшего. Краем сознания герой даже испугался, не услышав ни единого вскрика от молодого человека, но после освобождения убедился, что парень все еще жив и даже в сознании. «А парнишка-то крепкий орешек! Удивительная сила духа». Времени на осмотр его травм не было, так что герой на свой страх и риск, как можно аккуратнее взял юношу на руки, не обращая внимания на собственное состояние, оставлявшее желать лучшего. По зажмурившимся на несколько секунд глазам парня, герой понял, что перемещение далось ему болезненно, вероятно, без переломов не обошлось. Всемогущий молился только, чтобы позвоночник не был задет. Пострадавшего нужно было поскорее доставить к медикам. Но как это часто и бывает, здоровье подвело в самый неподходящий момент. Попытка подняться с потерпевшим на руках прервалась прежде, чем Всемогущий успел разогнуться. Грудь вдруг сдавило в тисках, мужчина закашлялся и был вынужден вновь опуститься на колени. Изначально не сильный кашель с каждым вдохом ухудшался, не думая останавливаться. Когда брызнула кровь, заляпав геройскую форму и одежду парня, стало не до шуток. Приступ не давал нормально вдохнуть, а когда это все же получалось, в горло забивался пепел и смог. Голова кружилась, кончики пальцев онемели, тело начало шатать из-за потери равновесия. Всемогущий с ужасом чувствовал, что вот-вот упадет в обморок, если не выкашляет последнее легкое раньше. Но помощь пришла, откуда не ждали. В перерыве между приступами кашля едва живой парень своей уцелевшей рукой прижал к лицу героя единственный имевшийся у них противогаз, давая, наконец, глотнуть чистого воздуха и отдышаться. Пережив кризис и выровняв, наконец, дыхание, герой собирался вернуть маску с воздухом назад, но пострадавший только сильнее толкнул ее к лицу Символа Мира, выдавив хриплое: — Вам нужнее. Герой хотел было воспротивиться, в конце концов, парень провел здесь в бедственном положении гораздо дольше, чем кто-либо из участников катастрофы. Чудо, что молодой человек все еще в сознании и даже может связно говорить. Любой на его месте уже давно бы задохнулся. Ему необходимо было вернуть противогаз. Но твердый взгляд ярких и экзотично красивых глаз и думать об этом не позволил. Поняв, что парнишка будет стоять на своем, герой здраво решил не терять время на пустые пререкания и коротко кивнул, раздумывая, как бы с наименьшими телодвижениями надеть маску. Но и здесь помогать пришлось юноше. - Нагнитесь и придержите, - прохрипел парень, указывая на противогаз. Время поджимало, с потолка все чаще сыпалась цементная крошка, грозясь завалить их, потому мужчина не стал задавать вопросов, просто сделал, как попросили. Пригнувшись достаточно низко, чтобы рука, которой он поддерживал парня под ноги, дотянулась до противогаза, Всемогущий кое-как кончиками пальцев зафиксировал на лице маску. В следующий же миг юноша схватился за шлейку и трясущейся рукой натянул ее на затылок Символа Мира. Вызванные прикосновением к такой чувствительной точке мурашки Всемогущий стойко проигнорировал.   Позаботившись о благополучии своего спасателя, потерпевший попытался следом помочь и себе, снова прикрыв лицо воротников футболки. С трудом, но все же поднявшись, Всемогущий оглянулся, ища выход, но путь был прегражден либо огнем, либо обломками стен и потолка. Легкий хлопок по груди заставил его обратить внимание на парня. Тот указал трясущейся рукой в сторону, куда до этого улетел бетонный пласт и глухо сказал: — Туда. Там… Холоднее. Не теряя времени, Символ Мира двинулся в указанном направлении, аккуратно протискиваясь в дыру в стене и проверяя прочность мест, на которые наступал. Они вышли в какой-то темный коридор. Здесь не было огня и, как следствие, света, но воздух казался не настолько загрязненным. Парень в руках героя зашевелился и вскоре темноту разрезал свет фонарика на его чудом уцелевшем телефоне. Он же подсветил густые клубы дыма под потолком, намекнув, что расслабляться еще очень рано. Всемогущий устремился вперед по коридору. - Куда дальше? Неприятно было это признавать, но сейчас Символ Мира не был уверен, что справится самостоятельно. Перед глазами все еще плясали мушки, а дышать и думать было тяжело. Мужчина был вынужден положиться на человека, которого сам же примчался спасать. К счастью, юноша очень охотно взялся за роль поводыря для них двоих. Хрипя односложные указания, вроде «стоп», «туда», «здесь», парень направлял Героя Номер Один, толком не зная, куда, но точно туда, где не бушует горячее пламя. Вынеся легким ударом ноги указанную пострадавшим железную дверь, Всемогущий попал на аварийную лестницу. А раз есть аварийная лестница, значит должен быть и аварийный выход на ее конце. Собравшись уже начать спускаться, обрадовавшийся герой был вынужден остановиться, когда фонарик телефона вдруг перестал освещать путь под ногами. Бросив недоуменный взгляд на своего невольного поводыря, мужчина заметил, что тот неотрывно смотрел вверх, туда же направив и свет. Проследив за взглядом парня, Символ Мира лицезрел только подножье лестничного пролета на этаж выше и плотное черное облако дыма. Наверху сейчас не продохнуть. - Вверх? Ты уверен? Когда Всемогущий вновь пересекся взглядом со спасенным, хотя тут еще подумать надо, кто кого в итоге спасает, мужчина уже во второй раз отметил для себя, что глаза у парня действительно красивые, с вытянутыми кошачьими зрачками и невероятно яркими красной и желтой радужками. Такие завораживающие… «Так, стоп! Лезет же всякое в голову, когда не надо. Наверняка, это все дым виноват. Точно дым». - Да. Туда ближе. Внизу… Горячо. Даже забитая пеплом голова Символа Мира понимала, что парнишка прав. Пускай Всемогущий не особо считал этажи, когда мчался по ним на помощь, тем не менее, он был точно уверен, что они выше третьего, а значит подняться на крышу действительно ближе, чем спускаться на первый. - Тогда задержи дыхание. Получив короткий кивок от парня, Всемогущий сорвался с места. Глаза из-за едкого черного тумана слезились, дыхание, несмотря на противогаз было спертым и тяжелым, легкое все еще жгло, старая рана болела, ноги почти не слушались, а перед глазами все плыло, как в тумане, но Всемогущий стоически игнорировал все болезненные ощущения. К счастью, долго их терпеть не пришлось. Герой готовился к тому, чтобы на одном вдохе пролететь несколько этажей, но на деле от двери на крышу их отделяло всего три пролета. Выбив аварийную дверь, Символ Мира едва не закричал от облегчения! Осталось совсем чуть-чуть. Парень, попав на улицу, тут же начал судорожно глотать воздух, хрипло вдыхая и выдыхая. Пускай это было и не лучшей идеей, учитывая, что дым все еще сочился из всех щелей здания, заволакивая крышу, Всемогущий тактично молчал, понимая рефлекторное желание, наконец, отдышаться после мучительно долгого времени, проведенного в подобии газовой камеры. Вместо никому не нужных поучений, герой выбрал поскорее спуститься вниз и добраться до медиков. Разбежавшись, Всемогущий прыгнул с крыши и приземлился подальше от столпотворения зевак. Когда его появление заметили, мужчина уже был у машин скорой помощи. Передав парня фельдшерам, герой кратко описал, в каком состоянии нашел пострадавшего. Но уходить не спешил. Уж очень запали ему в душу эти опасно-притягательные глаза.

***

Силы были на исходе. В горле адски першило. Страшно хотелось откашляться, но прекращать звать на помощь, пусть и уже совсем негромко, было нельзя. От безысходности, отчаянья и дыма слезились глаза. Головой Тадаши понимал, что его сигнал уже вряд ли слышно за пределами этажа. И кричать уже, наверняка бесполезно. Но упрямо продолжал, пока еще оставались силы. К сожалению, надолго их не хватило. Рваный гудок на последнем издыхании прервался и затих. Голова кружилась, легкие требовали хотя бы глоток воздуха, но все, что Тадаши мог им дать, это мелкие, едва ли насыщенные кислородом осторожные вдохи. Когда со стороны выхода из магазина послышался грохот обвалившегося потолка, Урью уже ни на что не надеялся, прекратив даже пытаться кричать и вернув глотке нормальное состояние. Сдерживать кашель больше не получалось. Парень смирился, понимая, что погибнет здесь. Вот так глупо и бессмысленно. В полном одиночестве. И его даже не опознают. Если вообще найдут. «Какой идиотский конец. Уж лучше бы сдох во время какой-нибудь зачистки…» В глазах уже начало темнеть, когда прямо перед ним рухнул на колени кто-то очень большой и сильный. Мгновение спустя нижнюю половину лица накрыла маска со спасительным чистым кислородом. Тадаши жадно вдохнул полной грудью, когда следом со спины исчез вес бетона. Он едва ли обращал внимание на боль, пока с него снимали все помехи, плохо расслышал, что ему прокричали, но стоило зрению немного сфокусироваться, а голове проясниться, как Тадаши малость обомлел. Спасать его пришел не кто-нибудь, а сам Всемогущий. Подумать только, живая легенда. Герой Номер Один, Символ Мира и прочее, прочее. Казалось, можно, наконец, вздохнуть спокойно, его жизнь теперь в надежных руках, во всяком случае, так считает весь мир, однако… Что-то было не так. Что-то неуверенное и неправильное было в движениях героя, какая-то скованность и дрожь, незаметная невооруженному глазу, не давала Урью покоя. Подмечать такие вещи, распознавать слабости и незащищенные точки он учился с детства, а потому не мог не заметить подозрительное состояние первого героя страны. Полученный кислород помог прийти в себя достаточно, чтобы воспользоваться одним из очень полезных свойств причуды Тадаши — «всевидящие глаза». Пафосное название говорило само за себя. Эта особенность позволяла перестроить глаза так, чтобы видеть человека буквально насквозь, но не просто как на рентгеновском снимке. В таком режиме глаза Тадаши могут разглядеть все повреждения человека, будь то перелом, порез, лопнувший сосуд или даже раковая опухоль, кроме того, позволяют видеть боль, испытываемую человеком, его эрогенные зоны и слабые места. И прямо сейчас… Тадаши впервые отказывался верить своим глазам. Левое легкое, весь желудок, часть кишечника, поджелудочная, селезенка и левая почка просто… Отсутствовали. Оставшиеся из парных органов работали на износ. А на левом боку разместился огромный шрам в форме звезды с углублением в центре. И боль… Боль ядовитыми вспышками циркулировала во всем теле, стекаясь к шраму и грудной клетке. Точно определить было сложно, но Урью был готов поставить собственную руку на то, что шрам и удаленные органы — дело прошлого. Не меньше года уж точно, ведь такие повреждения даже с нынешним уровнем медицины не заживают быстро. А реабилитация у обычного человека заняла бы от полугода. И даже после успешной физиотерапии продолжать существование с настолько подорванным здоровьем – это ежедневные мучения и чистая лотерея. Один раз пропустить прием таблеток и ты труп. И этот человек… Этот камикадзе… Несмотря на чудовищные травмы и полный беспорядок в своих внутренностях, продолжал геройствовать, оставаясь чертовым Символом Мира и с улыбкой неся свой титул Героя Номер Один. «Он либо бессмертный, либо полный кретин и любимчик Фортуны…» И все же даже считавший героев пустышками Тадаши не мог не признать его действительно достойным звания настоящего героя и не проникнуться к нему чувством глубокого уважения. Малость задумавшись, парень чуть не пропустил момент, когда его побитое и поломанное тело начали осторожно поднимать на руки. Вывихнутое плечо, прижатое к мощной мускулистой груди героя, отозвалось волной боли, но это все равно не шло ни в какое сравнение с тем, что испытали потревоженные ноги Тадаши. Впрочем, кричать он себе не позволил, гордо и молча перенося неприятные ощущения. В конце концов, если Всемогущий был способен на подвиги с недобором половины органов, продолжая при этом улыбаться, то и Тадаши мог чуточку потерпеть, чтобы не заставлять того лишний раз беспокоиться. Кстати говоря об улыбке… Урью, мягко говоря, не увлекался героями и их имиджем, но даже слепой знал, что с лица Символа Мира никогда не сходит его фирменная широкая улыбка. Но прямо сейчас… Либо сказания о пресловутой улыбке, что сверкает даже в самый сложный час, оказались маркетинговым враньем, либо положение, в котором не посчастливилось оказаться парню, заставило героя всерьез забеспокоиться. Потому что Всемогущий не улыбался. И Тадаши его не осуждал. Трудно улыбаться, когда перед тобой умирает человек. Еще труднее, когда тебе, с твоим откровенно паршивым состоянием здоровья, предстоит вывести этого человека из пожара. «А этот суицидник еще и противогаз отдал! Даже дошкольники знают, что в любых чп сперва нужно обезопасить себя, а уже после помогать окружающим. Чему только в этих геройских академиях учат!?» Стоило Символу Мира попытаться подняться, как Тадаши понял, что сокрушался о недальновидности решений героя не зря. Мужчина мгновенно зашелся в кровавом кашле, толком не разогнувшись. Но, даже рефлекторно, свою ношу не отпустил. И было бы враньем, сказать, что Урью это не тронуло. Это был первый раз, когда кто-то, кроме его матери, жертвовал собственным благополучием ради Тадаши. И, пускай он будет отрицать это до конца своих дней, но под грубой броней безразличия в тот момент родилось желание ответить тем же. Пока Всемогущий был занят своим усугубляющимся кашлем, парень снял с себя противогаз и в перерыве между приступами рывком надел на героя. Наконец, откашлявшись, мужчина перевел на него удивленный взгляд. И Тадаши утонул. Утонул глубоко в этих прекрасных чистейших голубых омутах, сейчас смотрящих на него с недоумением и возмущением одновременно. «Какие красивые…» Урью уже довольно давно осознал и спокойно принял, что, пускай влечение он чувствовал к обоим полам, парни нравились ему все же больше девушек, но чтобы так. В мужчину, старше его как минимум лет на пятнадцать, с отсутствием половины внутренних органов, в чертовом геройском трико, известном на весь гребанный мир, и с этими невозможно голубыми глазами… Нет! Нет!  «Нет-нет-нет-нет-нет. Нет! Нет, нельзя! Нельзя! Только не в него! Он чертов Символ Мира и просто выполняет свою работу. Он герой. А с героями тебе не по пути. Выбрось эти глупости из головы, Тадаши!» Внезапно Всемогущий попытался вернуть противогаз, но как будто Тадаши мог это ему позволить. Не дав сделать герою глупость, Урью грозно, насколько ему хватило сил, зыркнул на мужчину, и тот решил не перечить. Зато теперь Тадаши мог быть спокоен за сохранность единственного легкого своего героя. Сам он вполне мог выдержать еще несколько минут со своим все еще рабочим фильтром в носу, пока они не выберутся. Только выяснилось, что расслабляться в хватке крепких сильных рук было еще очень рано. Все выходы были перекрыты, а герой и в некотором роде злодей окружены пламенем. Тадаши, прижатый к груди Символа Мира, почувствовал, как ускоряется сердцебиение мужчины. А последнее, что им обоим сейчас было надо, это паника единственного, способного двигаться человека. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Молясь всем небесам, чтобы сил хватило и причуда не подвела, Урью собрался с духом и изменил строение своих глаз. Он уже не раз делал подобное. Очень полезный навык теплового зрения, как у некоторых видов змей, был весьма кстати в ночных вылазках. Умение видеть температуру сейчас могло здорово им помочь. И оно помогло. Как итог, спасать обоих пришлось скорей Тадаши, чем Всемогущему. Благодаря тепловому зрению парень находил более холодные области в здании и направлял героя. В конечном итоге им удалось попасть на крышу, где во всю лил дождь. Выбравшись, в конце концов, из огненной ловушки, Урью позволил себе с жадностью глотнуть живительного кислорода и с чистой совестью оставить все дальнейшие действия на Героя Номер Один. Прыжок с высоты шестиэтажного здания Тадаши почти не почувствовал, как и весьма мягкое приземление. Всемогущий, не забывая о своей главной задаче, донес его до временного поста скорой помощи. Угроза была позади. Урью мог выдохнуть спокойно. Вот только… Тадаши соврет, если скажет, что, покидая эти большие теплые руки, не расстроился.

***

— Как он? — взволнованно спросил Символ Мира, едва пострадавший парнишка оказался под присмотром медиков. — Сейчас-сейчас, — немолодой фельдшер, чувствуя нервозность героя, бегло осмотрел нового пациента и вынес вердикт. — Сломана левая лодыжка, на правой ноге перелом малой берцовой, возможно повреждена и большая берцовая, вывих левого плеча, кроме того множественные ушибы спины, гематома в затылочной зоне головы, возможно сотрясение, и загрязнение легких пеплом и угарным газом. Для более точного определения всех повреждений требуется госпитализация и комплексное обследование. Но прямо сейчас нужно наложить шины, дать кислород и прокапать… — Плечо… — вдруг перебил хриплым голосом тяжело дышащий парень. — Вправьте плечо. — Молодой человек! Вправлять в полевых условиях, без болеутоляющего не лучшая идея, это может быть попросту опасно. Ваше состояние… — Вправьте или я сделаю это сам. По сравнению с тем, что раньше слышал от этого парня Всемогущий, последняя фраза, приказ, если быть точнее, прозвучала особенно твердо и грозно. Почему-то этот не терпящий возражений тон вызывал мурашки, да и чего таить, голос у юноши приятный, низкий, чуть хриплый… И на этой мысли Символу Мира пришлось спешно себя одернуть. Слишком уж… Рискованные и странные мысли лезли в голову. Но того, что спасенный им парень был действительно сильным и стойким, что весьма импонировало Всемогущему, отрицать было нельзя. Прямо сейчас тот вновь показывал выдержку и характер, зажав в зубах свернутый бинт и совершенно молча перенеся процедуру вправления плечевого сустава. Пока медики занимались парнем, Всемогущий почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, привлекая внимание. — Кхм… В-Всемогущий, уже можете снять противогаз, — молодой человек в пожарном костюме малость нервно улыбался, сверкая хорошо знакомым восхищенным взглядом. Очевиднейший фанат. Герой очень надеялся, что юнцу хватит профессионализма не спрашивать автограф пока тот при исполнении. Ну, или хотя бы не при чудом выжившем парне, которому как раз ставили катетер. Кстати о нем. Стоило Символу Мира потянуться к застежке на затылке, чтобы снять и вернуть противогаз, как парень окликнул его. — Всемогущий! — прозвучало спешно и чуточку неровно, будто молодой человек не был уверен, стоит ли обращаться. Последующая короткая пауза тоже указывала на то, что парень почувствовал себя неловко, когда внезапно и возможно спонтанно позвал своего героя. И все же он решился. — Спасибо. Что пришли за мной… Несмотря ни на что. Всемогущий не знал, что именно вызвало у него волну мурашек вдоль позвоночника, но был уверен, что часть вины за это лежит на пронзительном взгляде чужих нечеловечески красивых и хищных глаз. Чуть расширенные вертикальные зрачки едва заметно колебались, насыщенные радужки на фоне черной склеры казались ярче, сочнее, ядовитее, прикрытые веки не моргали, создавая впечатление, будто за героем, словно за кроликом, неотрывно следит сытый, заинтересованный в нем совсем не в гастрономическом плане удав. Символ Мира, пожалуй, впервые испытывал подобное смятение, подсознательно чуя опасность в обладателе этих мрачно-красивых глаз и при этом не желая отрываться от столь завораживающего зрелища. — И еще… — снова заговорил спасенный. — Больше не забывайте, — взгляд парня вдруг как-то подобрел, а на измазанном в копоти лице растянулась мягкая улыбка. Указательный палец его здоровой руки ткнулся в уголок губ. Если один только взгляд чужих глаз был завораживающим, то улыбку этого парнишки иначе, как потрясающей, Всемогущий назвать не мог. Кстати, насчет улыбки. Визитная карточка Символ Мира, его улыбка, обычно сама наползала на лицо, когда герой был нужен людям. За столько лет службы она стала даже не привычкой, а рефлексом, и появлялась неосознанно. И моменты, когда случалось что-то настолько серьезное, что могло стереть ее с лица Всемогущего, можно было посчитать по пальцам одной руки. И эти моменты обычно были масштаба угрозы человечеству. Но тогда почему при встрече с этим парнем в пожаре Всемогущий забыл о своей улыбке? Забыл настолько, что и сейчас, когда опасность миновала, скрытая маской половина лица была непривычно расслаблена. Один человек. Всего один человек. И сумел настолько сосредоточить на себе все внимание Всемогущего, что герой забыл улыбаться. Это было… Странно. Ново. Интересно. К этому стоило присмотреться поближе. Но сперва нужно было отдать противогаз. Юный пожарный с каким-то даже благоговением принял его из рук Символа Мира и явно хотел что-то сказать, но не успел. Героя тут же оцепила парочка фельдшеров и утянула к другой машине скорой, что-то щебеча о том, что ему тоже требуется осмотр и медицинская помощь. Оставлять запавшего в душу спасенного парня не хотелось, но излишняя заинтересованность Всемогущего им в присутствии огромного количества зевак и репортеров могла доставить проблем не только герою, но и самому пострадавшему. Наверняка, последнее, что сейчас нужно мальчику, это навязчивое внимание СМИ. Так что Всемогущий просто позволил увести себя. Медики действительно провели быстрый осмотр, дали подышать в кислородную маску, за что, признаться, мужчина был им благодарен, с одним легким воздуха ему всегда не хватало, провели какие-то свои медицинские махинации и на последок выпросили пару совместных фото и автограф. Всемогущий терпеливо выполнил все просьбы и собирался вернуться к приглянувшемуся парнишке, но ослабившего бдительность героя тут же взяли в плотное кольцо репортеры, заваливая вопросами. «Это надолго…» — подумал мужчина и натянуто улыбнулся в камеру.

***

Стоило Всемогущему скрыться из поля зрения Тадаши, дышать стало легче. Не то само его присутствие скрадывало дыхание, не то на парня давило излишнее внимание СМИ и собравшейся толпы, неотрывно следящей за кумиром всей страны. Пока Символ Мира был занят, Урью всадили в здоровую руку капельницу, подвязали вправленную и наложили шины на ноги. После небольшого спора, фельдшер согласился-таки поставить еще одну капельницу с раствором глюкозы, а после, дав пару указаний и строгое наставление лишний раз не шевелиться, отправился к другим пострадавшим. Тем лучше для Тадаши. Сейчас, оставшись в одиночестве, он, наконец, мог заняться своим восстановлением. Из-за того, что прошло уже какое-то время после травмы, в местах переломов образовались отеки, потому на лечение потребуется чуть больше времени. Кроме того, слабость и отравление угарным газом не способствовали быстрому восстановлению. К счастью, у Тадаши была честно выпрошенная глюкоза. Впитывая в ускоренном темпе содержимое обеих капельниц, Урью начал с выведения мертвых клеток. Еле видимый сизый пар, тянущийся от Тадаши  и быстро растворяющийся в воздухе, не был никем замечен. Таким паром сопровождались все мутации организма, требующие изменения массы тела. Тратить драгоценные силы на плечо парень не стал, им всегда можно было заняться в более комфортной и безопасной обстановке. Сейчас куда важнее было встать на ноги. Прислушавшись к ощущениям, Урью с удивлением обнаружил, что фельдшер был прав, перечисляя его травмы. Самым простым было закрыть трещину в большой берцовой. Следом Тадаши срастил малую берцовую, а после починил и лодыжку. Когда кости были целы, Урью взялся за поврежденные капилляры, постепенно избавляясь от припухлости и неестественно синего цвета кожи. К моменту, как он смог безболезненно шевелить ногами, капельницы были пусты. Только сильнейшие усталость, жажда и голод никуда не делись. Тадаши нутром чуял, что спать после сегодняшнего приключения будет не меньше суток. И все же, несмотря на истощение, нужно было уходить, пока еще есть возможность. Всемогущего очень кстати окружили репортеры и фанаты, а до одиноко сидящего где-то в отдалении спасенного им парня никому не было дела. Идеальный момент, чтобы тихо и бесследно скрыться. Но сперва… Светлый, чуть вьющийся волосок отправился в рот, а оттуда в желудок, где растворился в мгновение ока. Глаза Тадаши вспыхнули, обозначая успешное поглощение ДНК. Было бы расточительством упустить такой шанс. К тому же, Тадаши страшно интересно, почему в Герое Номер Один недостает половины внутренностей.

***

Всемогущий всегда старался относиться ко всем людям с добротой и уважением, но пресса может довести до нервного тика даже такого правильного человека, как он. Вырваться из осады репортеров вышло только спустя сотни две вопросов. Но прежде, чем вернуться к работе, Символ Мира, почувствовав свободу, не смог устоять перед навязчивым желанием еще разок навестить того парнишку, что крепко засел  в голове. Однако, подойдя к машине скорой помощи, у которой должен был находиться юноша, Всемогущий застыл как вкопанный. Капельницы были пусты, шины и повязка на руку лежали на земле, а парня и след простыл. Тот словно испарился. Будто его и вовсе никогда здесь не было, а все произошедшее за последние полчаса Всемогущему просто привиделось. Только мужчина знал, что это не так. Что все было реальным. Потому что еще чувствовал вес чужого тела на руках, еще слышал, как далекое эхо, хрипловатый уставший голос и видел, в конце концов, перед собой эти глаза и улыбку. И уже вряд ли сможет их забыть.