Герой для героя

Родная квартира встретила его любимым запахом сандалового дерева и хлопаньем птичьих крыльев. Из-за угла коридора тут же вылетела миниатюрная сова светло-охристого окраса. Покружив над разноцветной головой своего хозяина, хищная птичка приземлилась в свое любимое «гнездышко» — волосы Тадаши. А что, эта сова всегда отличалась странным поведением из-за травмы, полученной еще птенцом. — Что, соскучилась, Скузи-тян? — устало и все еще хрипло спросил Урью, снимая грязную обувь и одежду, при этом стараясь не потревожить задремавшую на его голове совушку. Не дожидаясь ответа, Тадаши, тяжело ступая, прошел в гостиную и аккуратно сел на диван. Хотелось, конечно, добраться до спальни, упасть на постель и забыться крепким долгим сном, но не мог же он не уделить минуту внимания своей маленькой пернатой подруге! Они встретились полтора года назад. Ну, как «встретились»? Урью нашел ее, выпавшую из гнезда со сломанным крылом, когда гулял в одном из лесных массивов России, будучи в «командировке» — выслеживал нелегальных торговцев оружием. Пройти мимо умирающего птенца он не смог и забрал маленькую сову с собой, выходил, вылечил крыло, полюбил и полюбился. В итоге Скузи живет у него в квартире и, представьте себе, даже не доставляет проблем. Как ни странно, но эта птица научилась справлять нужду в лоток, возвращаться домой после самостоятельных полетов на воле и перемещаться по квартире, почти не используя крылья, прямо как попугай. Тадаши постарался сделать ее прибывание в доме максимально комфортным и увлекательным, прибив вдоль почти всех стен жердочки разной длины и на разной высоте, а еще соорудил ей очень большую клетку с покрывалом и мягкой подушкой на подобие гнезда, в которой Скузи спит как убитая. Кстати, еще одна странность, в отличие от всех нормальных сов, его домашняя пташка спит ночью и бодрствует днем, правда, происходит это довольно поздно, ну, отбой и подъем. Рацион же ее почти не отличается от нормального: Скузи питается мясом, иногда рыбой и сыром и с удовольствием лопает воздушные сырные шарики! Но сейчас, хоть Урью и понимает, что птицу надо покормить, не может найти в себе силы на то, чтобы встать и достать из холодильника заранее нарезанное мясо, да и сова, как чувствуя настроение своего хозяина, не особо торопится слетать с насиженного места — шевелюра Тадаши является ее излюбленным местом для сна — и просить покушать, к тому же у нее в клетке стоит аппарат автоматического кормления, захочет есть — клюнет рычаг и получит кусочек мяса. Тем же лучше для блондина: сейчас ему как никогда нужен отдых. Все же за сегодняшний день Тадаши почти не ел, завтрак, который кажется уже таким далеким, и та несчастная булочка — капля в море, этого крайне мало для причуды парня. Энергия испарилась еще во время преобразования в пожаре. Сейчас же он держится на одном только упрямстве. Ему еще повезло, что капельницу поставили — этого хоть немного хватило на регенерацию, а вот домой он добирался, еле переставляя ноги и сейчас ему требуется либо наесться до отвала, либо отправиться спать. Спать ему не позволяли хорошо устроившаяся Скузи и целый рой мыслей, над центральными из которых стоило хорошенько подумать, так что блондин сделал над собой просто титаническое усилие и поднялся с мягкой и такой манящей мебели. Проковылял до кухни и достал плитку молочного шоколада, вгрызаясь в нее зубами как голодный волк в мясистое брюхо овечки. Пока рот жевал долгожданный источник энергии, руки выуживали из самых разных закоулков кухни сладкие и просто очень калорийные заначки, оставленные там как раз на такой случай. А что? Сил на приготовление нормальной пищи не было, а сладости содержат достаточно углеводов и жиров, чтобы восполнить недостаток энергии в организме. Парень сгреб все свои сокровища, по-прежнему держа голову так, чтобы маленькая соня не свалилась с нее, и вернулся на диван, тут же начиная хрустеть печеньем с намазанным на него ореховым маслом. Да, жуткая смесь, но эффективная, да и Урью сейчас не до вкусовых ощущений. Его больше волновало произошедшее в чертовом торговом центре. До недавнего момента Тадаши считал героев показушниками, а сильнейшего из них типичным «Мери Сью», тем, кто всем всегда нравится, у кого все всегда получается, кому сбить метеорит — как два пальца об асфальт! Но сегодняшняя встреча, похоже, навсегда изменила его мнение, если не обо всем геройском сообществе, то об одном конкретном человеке в геройском трико — однозначно. Уже то, что Всемогущий бросился спасать, как догадывался Урью, последнего человека в горящем здании, достойно уважения. А то, что Символ Мира при этом был одной ногой в могиле, но все равно выполнял возложенный им же на собственные плечи долг настоящего героя, заставляет покрываться мурашками и уважать до глубины души. Что же, видимо, у Тадаши Урью появился любимый герой. Которого очень захотелось нарисовать, не важно, в виде скетча, полноценного графического портрета или даже картины на холсте, просто захотелось, несмотря на усталость, но с этим позже — проявить свои выдающиеся художественные таланты он всегда успеет, сейчас же нужно подумать о другой, куда более важной и требующей внимания проблеме. Кажется, Тадаши влюбился… Но как такое вообще возможно?! Парень, по правде говоря, никогда не отрицал своей бисексуальности, но почему именно он?! Почему человек, который отдал всего себя целому миру?! Почему именно эти глаза, эти бездонные голубые глаза, затягивающие в себя с неимоверной силой… Так, стоп! Нет, нужно выбросить это из головы. Даже если парень и влюбился в человека, что зовет себя Символом Мира, ему в любом случае ничего не светит. Уже хотя бы из-за того, что Всемогущий — мужчина, занятый гетеросексуальный с вероятностью в девяносто девять процентов мужчина. Ладно. Об этом просто нужно перестать думать. Это ведь обычная влюбленность, а влюбленности проходят со временем. Ну, во всяком случае, Тадаши на это надеется… Зря надеялся. Влюбленность не прошла спустя неделю, не прошла и спустя месяц, напоминала о себе кульбитами в груди при каждом упоминании Всемогущего в новостях и ток шоу. И это чертовски отвлекало Тадаши от его основной цели, над которой он бился с самого дня того судьбоносного пожара. Как вам известно, чем сильнее человек, в которого обращается Урью, тем труднее удержать его образ. О том, что Всемогущий чудовищно силен, знает вся планета. Превратиться в него не вышло ни в первый раз, ни во второй, ни в пятый. Не помогали ни обильная пища, ни медитации, ни тренировки. В таких тщетных попытках прошло два месяца. Но Урью не собирался сдаваться. В один день он решился. Собравшись с мыслями, встав перед зеркалом, блондин глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, повторил пару раз, а затем аккуратно заставил свою энергию циркулировать по телу в одинаковых пропорциях. И, наконец… Резкий выдох! И на мгновение, буквально на секунду Тадаши смог увидеть в зеркале отражение своего героя. Радость от удавшегося эксперимента, правда, продлилась даже меньше секунды. Всей энергии, находившейся тогда в теле Урью хватило лишь на это краткое мгновение, за которое блондин смог в достаточной мере ощутить всю ту пугающую мощь Всемогущего. Однако сразу после этого парень пожалел о своей беспечности, о том, что не предвидел подобного исхода, недооценил силы Символа Мира, которых оказалось бесконечно много, чтобы удержать. Тадаши даже не успел отметить особенности организма, в который превратился, как все тело, каждую клеточку пронзила боль, ноющая, колющая, острая как лезвия бритвы, режущая, как пила. К счастью, продлилась она тоже всего миг. Сработал механизм экстренного отключения организма. Тадаши рухнул в спасительный глубокий обморок.

***

Просыпаться было сложно. Веки как будто налиты свинцом, голова тяжелая, как осмий, тело затекло и болит даже в тех местах, о которых среднестатистический человек и знать не знает, а внутренности горят адским пламенем. Судя по ощущениям, Тадаши лежит на полу на животе. Где-то рядом обеспокоенно хлопает крыльями его сова, и, кажется, сейчас вечер или ночь… Урью потребовалась целая минута, чтобы открыть-таки глаза и убедится в своих догадках. Руки, да и все тело подчинялись командам мозга неохотно, но с неимоверным усилием парень заставил их двигаться. Кое-как поднявшись с пола, парень тут же направился в спальню. Есть не хотелось, а вот спать — страшно. Упав на кровать, в этот раз на спину, Тадаши отметил перемещение Скузи на одну из ближайших жердей и провалился в царство Морфея… Следующее пробуждение было не в пример лучше. Усталость не прошла, но выспаться блондину удалось. Скузи активно его приветствовала, кружа над головой, а затем с удовольствием уцепилась когтями за покрывшийся пластиковой коркой палец своего хозяина. Настроение Тадаши немного поднялось. Завтрак они готовили вместе: Урью нарезал овощи и мясо в омлет, а Скузи подбадривала его, прыгая по столу и все пытаясь выхватить кусочек посочнее. Тадаши уже не может представить себе жизнь без этой нарушительницы спокойствия. Друзей-то у него нет. Не подумайте, он совсем не жалуется, Урью как никто другой умеет ценить моменты тишины и одиночества, да и люди в большинстве своем для него всегда были серой массой, в которой изредка можно найти яркие пятнышки, одним таким пятнышком была его мать, а сейчас это пятнышко заменила целая клякса желтого, синего и красного цветов. Одна проблема — она слишком недосягаема, эта «клякса». Тадаши уже успел смириться со своей глупой влюбленностью, но не делал с ней ничего. Ежедневное пополнение скетчей и рисунков Всемогущего не в счет. А та картина на мольберте — просто проявление любопытства к его личности и внешности. Не смотря на то, что для примерки на себя образа нынешнего Символа Мира потребовалось два месяца непрерывной работы, со своей главной задачей Урью так и не справился. Да, у него получилось на мгновение почувствовать мощь этого человека, но этого оказалось катастрофически мало, а последствия — не в пример серьезными. Блондин истратил всю энергию за одну секунду и тут же вырубился на сутки. С этим нужно было что-то делать. Однако, кроме варианта с банальной практикой, в голову ничего не приходит. Чтобы лучше понять природу причуды Всемогущего, нужно просканировать его память, а для этого требуется минимум три секунды пребывания в его образе, что пока не представляется возможным. Если же парню удастся продержаться достаточное время, он сможет понять, как дозировать силу и тем самым уменьшить нагрузку на собственные причуду и организм. Значит, остается пробовать вновь и вновь.

***

На достижение цели по удержанию образа Всемогущего в течении трех секунд ушло еще три месяца. Урью смог в ускоренном режиме получить половину памяти героя. Половину, потому что для конкретизации требуется гораздо больше времени, но ему хватит и того объема, что он уже получил. К тому же управление причудой — это одна из основ памяти любого человека, имеющего ее. Наряду с ней идут самые важные моменты прошлого, такие как первая любовь, страшная трагедия, затронувшая выбранного человека или же судьбоносная встреча. «Загрузив» память Всемогущего, Тадаши, кроме принципов управления причудой Символа Мира, узнал о ее сущности и тайном и очень важном происхождении, а так же, как Всемогущий, или же Тошинори Яги, настоящее имя которого он узнал так же из его памяти, получил свой шрам и лишился половины внутренних органов. Тадаши старался не лезть в глобальные ассоциации злодеев, поэтому имя «Все За Одного» ему ничего не говорило, но из воспоминаний Тошинори — какое красивое имя — было ясно, что этого монстра, а иначе не скажешь, стоит обходить стороной. В той битве, произошедшей несколько лет назад, победителем вышел Всемогущий, но заплатил он за победу внушительную цену. В самом сражении были существенно повреждены левое легкое и желудок, от селезенки и вовсе ничего не осталось, что отразилось на кровообращении героя, кроме того досталось и другим органам: почка была утеряна еще в сражении, приняв на себя большую часть удара, кишечник пришлось сшивать в нескольких местах и вырезать в общей сложности около двадцати сантиметров, половина печени была уничтожена, а поджелудочную пришлось удалить вместе с желудком — в настолько плачевном состоянии она была. Однако, самое страшное скрывалось в ином месте: нанесенный ущерб организму вкупе с продолжившейся геройской деятельностью Символа Мира, что означало высокие нагрузки на тело, имели плачевные последствия, которые к сожалению, видны лишь Тадаши. Еще при пожаре Урью заметил, но не придал значения тому, что один из самых важных органов — сердце Всемогущего — изнашивается. Да, ситуация еще не критичная, но… Становится страшно, когда понимаешь, что уже через три-четыре года сердце человека по имени Тошинори Яги — Символа Мира — может навсегда замереть…

***

Тадаши не совсем понимал, что им движет, но одно он знал точно, он хотел обуздать мощь Всемогущего. Хотя бы на пятьдесят процентов. Тем более, что он теперь знает, как управлять этой силой. В итоге, на то, чтобы осилить превращение во Всемогущего на эффективной и более менее длительной основе, если тридцать секунд при пятидесяти процентах можно так назвать, ушло в общей сложности полгода. И результат того стоил. Только… Как обычное любопытство к Всемогущему и его силе смогли вылиться… в такое? Все случилось зимой. В один день Урью, решив, что точно готов к превращению в героя номер один без опасных последствий, собрался с духом и стал перед зеркалом. С того раза, когда парень продержался три секунды в теле Всемогущего прошел месяц, за который Тадаши ни разу не предпринимал попытку обратиться, боясь, что недостаточно развит для этого. Весь месяц блондин тренировал по большей части мамину причуду, сильно продвинув свой уровень. И сейчас он готов попробовать снова. Приоритетной задачей было выяснить, насколько его хватит. Итак, вдохнув поглубже и закрыв глаза, парень сосредоточился на четко въевшемся образе, задержал дыхание на две секунды и с резким выдохом открыл глаза, уставившись в невозможно голубые глаза Символа Мира. Усталости и болезненных ощущений, кроме тех, что Символ Мира испытывает постоянно, не было. Радость от понимания того, что эксперимент удался и Тадаши может держаться при пятидесяти процентах пока еще без осложнений, переполнила все сознание парня. На лице героя номер один расплылась улыбка. Не та пресловутая дежурная улыбка Символа Мира, а искренняя, почти детская, сделав лицо героя, напоминаю, ростом два метра двадцать сантиметров и весом двести семьдесят килограмм, каким-то по-своему очаровательным. Но стоило первому наплыву бурных чувств чуть схлынуть, как заработала детальная проработка памяти образа, и улыбка медленно сменилась глубочайшим удивлением. — Что? — не отрываясь от не своего отражения, Урью провел широкой мозолистой ладонью по щеке, и спустя мгновение комнату заполнил сизый пар, после рассеивания которого постепенно поднимающаяся боль от перенапряжения сошла на нет, а силы «Один За Всех» практически испарились, и глазам Тадаши предстала достаточно печальная картина. — Ч-то это такое? Из зеркала на него недоуменно смотрел болезненно худой, измученный, осунувшийся мужчина с растрепанными светлыми волосами, под глазами его залегли глубокие тени, скулы четко выделялись за счет впалых щек… Первое впечатление было ошеломляющим. Урью не мог оторваться от зеркала, взглядом исследуя каждую мельчайшую деталь человека в отражении. Настолько худой, что обтягивающий костюм Тадаши висел бы на мужчине, если бы не принимал каждый раз точное очертание фигуры образа, в который обращается парень. Из-за особенности одежды, блондин мог видеть всё: выпирающие кости таза, торчащие позвонки шеи, четко очерченные ключицы, суставы кистей, щиколотки и даже линии шрама. Память Всемогущего подсказывала, что то, что блондин видит в зеркале — повседневная ослабленная форма героя, являющаяся последствием всех перенесенных операций и проблем с употреблением пищи. И эта форма стала настолько обыденной вещью для Тошинори, что даже не попала в список важных воспоминаний, полученный Тадаши в первый раз. Кроме того, из воспоминаний Урью узнал, что свою боевую форму Символ Мира может поддерживать не более пяти часов в сутки. Получается, кроме общего ужасного состояния здоровья, у героя имеются проблемы и в других аспектах, вроде той же личной жизни и его геройского долга. Насколько же сильным должен быть дух у человека, чтобы жить с подобным? Сейчас, за отсутствием необходимости тратить кучу сил на поддержания слишком сильного образа, Тадаши мог беспрепятственно разглядывать истинное лицо Тошинори Яги. Блондин неотрывно смотрел в зеркало, вновь и вновь проезжаясь внимательным взглядом по плавным линиям, резко переходящим в острые углы, и осознавал, что его влюбленность никуда не делась. Напротив. Чем дольше он разглядывал тело и лицо Всемогущего… Нет, Тошинори. Чем дольше он рассматривал Тошинори, тем очевиднее было, что Тадаши нравится. Нравятся волосы в очаровательном беспорядке со свисающими сейчас передними прядями, нравится эта хрупкая худоба, нравится куда более серьезное усталое от жизни лицо, нравится то, что в истинной форме Яги чуть ниже ростом, чем сам Урью, нравятся аристократически длинные и тонкие пальцы, четкие линии вен на руках, а эти глаза… Парень уже в который раз ловил себя на мысли, что готов смотреть в эти прекрасные глаза вечно. Улыбка же, которую Урью сам вызвал неосознанно, почти выбила землю из-под ног. Ведь получилась она такой… влюбленной. Нет, слово «влюбился» в случае Тадаши точно не подходит. Куда лучше будет сказать «полюбил». Полюбил по-настоящему, почти так же сильно как любил маму. Похоже, любовь с первого взгляда (ага, в ужасном пожаре, при риске для жизни) все же существует. Тадаши ведь влюбился. Даже сейчас он чувствует, а он всегда хорошо чувствует свой пульс и малейшие его изменения, как сердце бьется все сильнее от улыбки на любимом лице. Сердце… Улыбка медленно сползла с худого лица, а на ее замену пришло отчаяние. Правая рука легла на грудь, отслеживая пульс. Бьется. Пока еще бьется. И от осознания столь печальной истины хочется плакать. Почему лучшие всегда уходят рано?! Это несправедливо! Тошинори достоин большего. Он должен жить. Может, Тадаши никогда не сможет быть с ним, но уже знание того, что его любимый человек где-то в этом мире живет и дышит, будет согревать его душу в холодные ночи. Нельзя допустить смерти Яги. Тадаши не должен этого допустить. Ведь без Тошинори, для кого тогда будет биться его сердце?