Герой для героя

Все закончилось. Пыль осела. Слезы высохли. Сердце успокоилось. Символ Мира выстоял. Но душа Тадаши болела. Все За Одного, закованного в мощнейшие кандалы под названием «железная дева», под надзором едва держащегося на ногах Всемогущего и других про-героев погрузили в бронированный фургон и отправили туда, где солнце не светит. Но не он интересовал Многоликого. Тадаши из своего импровизированного укрытия наблюдал за тем, как Тошинори ставит жирную точку в своей карьере, передавая тяжелейшую ношу молодому обладателю Один За Всех. — Ты… Следующий. Люди ликовали, думая, что через силу выдавленные в камеру слова были адресованы всем злодеям этого мира. Что они все последуют примеру Все За Одного, если высунутся из своих темных углов. И только единицы, в число коих входили Мидория Изуку и Тадаши Урью, понимали всю горькую суть произнесенных слов. Всемогущий ушел в отставку. Он больше не может сражаться. Грядут серьезные перемены. На оцепленную территорию, наконец, пробились машины скорой помощи и большой отряд профессиональных героев для поиска и спасения пострадавших из-под обломков зданий. Медики подбежали к Всемогущему, так и не сдвинувшемуся с места после своего заключительного удара, и как раз вовремя. Тадаши едва не выдал свое местонахождение, дернувшись вперед, когда Тошинори, окруженный врачами, начал заваливаться, потеряв от усталости сознание. К счастью, тот был быстро пойман сотрудниками медицинской помощи и оперативно отправлен в больницу. Когда закрылись дверцы скорой, Урью смог, наконец, выдохнуть спокойно. Его любимый сейчас в надежных руках. А вот самому блондину стоит побеспокоится о себе. Одна из героинь, с причудой мутации волос в змей, увидела его тепловую сигнатуру и, вероятно, решив, что Тадаши пострадавший, отправила героя-спасателя за ним. Урью несказанно повезло, что он заметил ее махинации и сумел скрыться в глубине полуразрушенного здания до прихода героя. Парень не стал прятаться, тут же начав искать выход из аварийной постройки. Многоликий старался не недооценивать любого своего противника. Тем более находясь в таком раздрае. Поэтому сейчас он делал все возможное, чтобы уйти раньше, чем поднимется шумиха и начнутся поиски со спецотрядом. Лишние сражения ему сейчас точно не нужны. Герой, которого Увабами отправила на третий этаж полуразрушенного дома, сказав, что там находится человек, не найдя пострадавшего, тут же сообщил это девушке. Та, получив информацию, быстро сообразила, что обычному человеку нет резона сбегать, когда его пытаются спасти, а значит тот, кого она видела может оказаться злодеем! Пускай доказательств этой гипотезы нет, но не лишним будет перестраховаться. Девушка сообщила отряду спецназначения полиции, что в здании может находится злодей и приказала оцепить его. Некоторые смельчаки из героев, услышав ее слова, бросились прочесывать постройку. Но ничего и никого не нашли. Полиция тоже не заметила ни одного подозрительного человека. Тадаши покинул здание еще до того, как его оцепили.

***

Вернуться домой после столь тяжелого дня было усладой для души и тела. А любимая пернатая проказница, пригревшаяся в складках мешковатой толстовки полулежащего на диване Тадаши, вызывала теплую улыбку и умиление. Поглаживая двумя пальцами спинку Скузи, Урью пытался выкинуть из головы волнение и беспокойство за Тошинори, наблюдая, как медленно светлеет комната в лучах рассветного солнца. Как, однако, быстро пролетела эта ночь. И как много за нее произошло. Тадаши дважды чуть не был отправлен под стражу, ушел из Лиги Злодеев, наблюдал последнюю битву Всемогущего со своим заклятым врагом, несколько раз успел утонуть в его синих омутах... Видел закат карьеры своего героя. Урью за весь день почти не пользовался причудой, но устал, несмотря на это, безумно. А чувство тревоги, не отпускающее парня всю ночь и до сих пор, не давало расслабиться и если не восполнить, то хотя бы сохранить имеющуюся энергию. Нужно было подняться и хоть чем-то наполнить желудок. А еще лучше поесть и отправиться спать, но Урью прекрасно понимал, что ни того, ни другого сейчас он сделать не сможет. Не даст беспокойство за него. Когда солнце поднялось достаточно высоко, а мышцы затекли от долгого пребывания в положении лежа, Тадаши аккуратно перенес проснувшуюся от активности хозяина совушку на стол, а сам отправился в ванную. Быстрый контрастный душ немного ободрил. Оттуда Урью попер танком на кухню, где даже в своем полуразбитом состоянии не поленился и приготовил себе завтрак из приличных размеров омлета с овощами и беконом, салата из морской капусты с морепродуктами и большую кружку горячего фруктового чая с откопанными в заначках печеньками. Употребление завтрака на пару с, кажется, вечно голодной Скузи заняло добрых полчаса. Чувство тревоги немного отпустило, Тадаши даже посмеяться успел, наблюдая, как наглая пернатая зараза воровала с его тарелки кусочки омлета и креветок из салата, а за последний ломтик бекона они едва не подрались, но победа досталась дружбе — Урью благоразумно разделил приз на двоих. Наевшись, Скузи, в отличие от всех нормальных зверей, не отправилась в клетку спать, а клюнув своего хозяина в палец, подлетела к окну, постучала в стекло, а затем выжидающе глянула на парня. Тадаши, поняв немую просьбу своей пташки, улыбнулся, ушел к клетке совы и, достав одну обязательную для полетов на воле вещь, вернулся на кухню. Здесь он подошел к птице, дал ей запрыгнуть на палец и быстро защелкнул на одной лапке маленький браслет с небольшим датчиком. Это нужно было, чтобы отслеживать перемещения Скузи и, в случае чего, подать команду вернуться домой. Это приспособление было сконструировано самим Тадаши, для того чтобы знать, где находится его сова. Когда он понял, что пернатая заноза привязалась к нему также, как он к ней, пришлось переоборудовать всю квартиру и научить ее возвращаться с самостоятельных вылетов по сигналу с браслета. До создания этой вещицы Урью приходилось «выгуливать» свою сову под собственным надзором в безлюдных и более менее безопасных местах, пока она еще была маленькой. Впервые повесить датчик слежения на лапку совы и отпустить полетать самостоятельно получилось только когда ей исполнился год. Тогда блондину не было необходимости гулять вместе с ней, но приходилось забирать, когда заканчивалось время раздолья. К счастью, парню очень повезло с домашним питомцем: Скузи, несмотря на травму, как-никак, но все же повлиявшую на ее нынешнее поведение, была очень умной и сообразительной птицей. Тадаши, конечно, пришлось помучиться, но он все же научил свою совушку по сигналу на браслете самостоятельно возвращаться домой. Покончив с обязательной процедурой, Урью погладил напоследок птичку и распахнул окно. Скузи отправилась в ближайший парк, где постоянно летала и даже стала чем-то вроде достопримечательности. Еще бы! Одомашненная сова в парке Кинсай! Некоторые счастливчики могли даже подержать ее на руках за небольшую вкусную плату. Все-таки в Японии встретить такую птицу можно разве что в нетронутых человеком природных объектах или специализированных заведениях. Пока Скузи веселилась на просторах парка, Тадаши медленно приводил себя в порядок. Сам не понимал зачем, если выходить из дома все равно с чужим лицом. Но нужно же было себя чем-то занять до возвращения совы. Урью собирался сделать то, на что не хватало духу больше двух лет. Парень неспешно и тщательно помыл за собой посуду и прибрался на кухне, все пытаясь отбиться от навязчивых мыслей о Тошинори. Получалось с трудом. Несколько минут он тупо пялился в свое отражение, а когда понял, что завис, ударил себя ладонями по щекам и с настроенной на великие свершения мордой отправился выбирать одежду. Странно, но в этот раз Урью пришлось повозиться со своим гардеробом. Раньше он за собой фишек в стиле «у меня шкаф ломится от одежды, но мне нечего надеть» не наблюдал, а сейчас вдруг выяснилось, что парень не знает, что подобрать перед важным событием, которое обязательно состоится сегодня. Решив не заморачиваться, но все равно простояв перед раскрытым шкафом еще минут пять, придирчиво оглядывая привычный набор одежды, Тадаши выбрал простой комплект из темно-синих джинсов, футболки под европейский камуфляж, толстовки с маленькой эмблемой «А.М.» слева на груди и белых кроссовок на массивной подошве. Надев вышеперечисленное на обязательный костюм, парень еще с минуту крутился перед зеркалом, критично оглядывая подтянутую фигуру со всех сторон. Чувствовал он себя при этом, словно девчонка, собравшаяся на свидание. От мысленного сравнения по щекам растекся внезапный румянец. Его смущенное лицо в зеркале выглядело…непривычно. Таким блондин себя не видел, да, в общем-то, никогда. Однако, на периферии сознания он отметил, что его лицо с ярко выраженным розовым оттенком на светлых скулах имеет довольно сносный вид — смотреть не противно, во всяком случае. Стоя перед зеркалом, Урью подбирал личину, в которой ему предстоит провести практически весь день. Остановился он на самом простом и не выделяющемся парне примерно его возраста и комплекции с самыми обычными карими глазами и русыми, торчащими ежиком короткими волосами. Этот паренек, очень кстати, имеет причуду, позволяющую чувствовать ложь. Эта способность сегодня пригодится. В последний момент Тадаши решил пока не надевать наручи, но взять их с собой в рюкзаке. Носить их пришлось бы поверх толстовки, а полиция, скорее всего, уже осведомлена об его оружии благодаря событиям в Камино. Покончив со сборами, Урью отправил Скузи с телефона сигнал о возвращении и, дождавшись свою пернатую подругу, погладил ее между крылышек и отправился в город.

***

Найти Всемогущего оказалось непросто. Сперва пришлось обойти все больницы, находящиеся рядом с районом Камино. А когда парень вычислил ту, в которую ночью увезли потерявшего сознание героя, дело пошло легче. На вопрос, не поступал ли в больницу человек по имени Тошинори Яги, ему сначала пробовали соврать. Чтобы не привлекать ненужное внимание к своей заинтересованности Всемогущим, Многоликий не стал давить и допрашивать девушку за стойкой регистрации. Извинившись, парень покинул здание и переместился в одну из уборных в образе Курогири. Беспрепятственно войти без пропуска или записи невозможно, так что приходится идти на жертвы. Действовать при свете дня было рискованно. Но кто не рискует... Попасть в кабинет охраны оказалось проще, чем Урью ожидал. Мужчина, сидевший на камерах, не успел ничего предпринять, прежде, чем получил точный удар в шею и отключился. Замкнув дверь с внутренней стороны, Тадаши обратился к записям. Перемотка не заняла много времени. Отследив перемещения раненого и его врача, Многоликий вычислил нахождение нужного кабинета. Проблема в виде большого количества камер, расположенных в коридорах и кабинетах, была решена на месте. Как удобно, что, помимо наблюдения, охрана имеет доступ к управлению камерами. Путь был свободен. Предварительно убедившись, что охранник пробудет без сознания еще не меньше часа, Тадаши покинул комнату, быстро перемещаясь по коридорам. Нужный кабинет оказался заперт, что было ожидаемо, все-таки тот доктор отработал ночную смену. Вскрывать замок в людном коридоре было сомнительно. Вновь покинув больницу, Многоликий обошел здание по периметру и сопоставил расположение нужного кабинета с видом снаружи. Перемещение внутрь заняло пару секунд. Мало кто из муниципальных работников беспокоится о сохранности данных своих рабочих аккаунтов, особенно если их кабинеты в их отсутствие закрываются, так что стикер, приклеенный к углу монитора, с записанным логином и паролем не удивил. Потратив пару десятков минут, Тадаши разобрался в системе и нашел электронные карты пациентов. Информация о Всемогущем оказалась на поверхности, все же он был одним из последних поступивших. Там же был указан номер, адрес и название учреждения, в которое перевели Тошинори. Добыв желаемое, Многоликий вновь воспользовался порталами, покинув больницу. Оказавшись на улицах города, парень добрался на такси до нужного района. В клинику, весьма внушительную, кстати, он едва не вбежал. Стараясь успокоить стучащее сердце, Тадаши выдохнул и задумался. Для начала стоило убедиться, что Всемогущий все еще тут. Способность чувствовать ложь снова пригодилась. На стойке регистрации ему, ожидаемо, соврали. Значит Тошинори здесь. Очередная смена личины, и Тадаши снова в больничном санузле. Старательно сливаясь с толпой, Урью не стал выдумывать хитрых многоходовок, чтобы добраться до любимого. Многоликий отлично знал запах Тошинори. Обострив обонятельные рецепторы, Тадаши принюхался, стараясь игнорировать тревожный запах больницы и огромное количество разных, часто не самых приятных ароматов посторонних людей. Спустя пару минут скитаний Урью, наконец, уловил тончайший шлейф его запаха. Сердце зашлось в неровном ритме. В горле застрял комок. Вместе с радостью и предвкушением предстоящей встречи накатила паника. Тадаши совершенно не представлял, что будет делать. Несмотря на уверенность в том, что сегодня он обязательно увидится с Яги, Урью, на деле, не имел подробного плана действий. Если быть совсем уж честным, парень даже самую малость сомневался, что успешно отыщет Всемогущего и пробьется к нему так скоро. К тому же, найти и увидеть - это только полдела. Самое трудное - заговорить. Нельзя забывать, что в глазах Тошинори Многоликий - преступник, член Лиги Злодеев и враг общества. И пара слов во время сражения этого не изменят. Торопиться было нельзя. Необходимо хорошенько продумать, как начать разговор и что именно сказать, чтобы не спугнуть. Следуя за шлейфом, Многоликий не сразу понял, занятый тревожными мыслями, что искомый человек показался в поле зрения, выходя из палаты. Яги, совсем бледный, растрепанный, с даже издалека заметными огромными мешками под глазами, в специальной больничной одежде, брел по коридору, сгорбленный, с загипсованной правой рукой, с видимым усилием переставляя ноги и опираясь на капельницу. Рядом с ним шел его лучший друг — офицер полиции, Тсукаучи Наомаса. По напряженным плечам было видно, что мужчина следил за каждым движением друга и был готов в любой момент подхватить в случае чего. Из-за присутствия постороннего Урью не решился привлекать к себе внимание и быстро отошел к окну, доставая телефон и утыкаясь в него невидящим взглядом. Смотреть на Тошинори, ослабленного, больного, опирающегося на эту чертову капельницу, было невозможно больно. А осознавать свое бессилие в данной ситуации было и того хуже. Тадаши не рискнул применять «всевидящие глаза», боясь сорваться, украсть Яги прямо из-под носа полицейского, унести домой и забрать всю его боль, залечить все раны. Насильно, если понадобится. Лишь бы его любимый мог дышать полной грудью и жить без постоянной боли во всем теле. А Всемогущий улыбался. Даже сейчас, двигаясь с трудом, сжимая штатив капельницы относительно здоровой рукой, Тошинори шел, улыбаясь своему другу, усталой, но искренней улыбкой. Такой, за которую убить не жалко. Урью почувствовал укол жгучей ревности. Он завидовал Тсукаучи по-черному. Настолько, что на мгновенье представил свою руку на горле полицейского. Тот был совсем рядом с Тошинори, так непозволительно близко. Страшно хотелось оказаться на его месте. Но все, что оставалось Урью— наблюдать со стороны. Любоваться улыбкой, адресованной другому, и восторгаться красотой человека, что надежно поселился под ребрами Тадаши. Парень провожал взглядом любимого, видя прекрасное даже в его ужасном состоянии. Хотелось, просто до неприличия сильно, обнять это обманчиво хрупкое создание за худые плечи, провести большими пальцами по скулам, зарыться рукой в растрепанные на затылке светлые локоны… Дальнейшие фантазии прервало то, чего Урью боялся больше всего. По всему коридору пронесся звук кашля. Хриплого, надрывного кашля. Казалось бы, привычное явление для Тошинори, он ведь постоянно заходится в кровавом кашле. Но не сейчас. В этот раз все как-то иначе. Тадаши сразу уловил различие. Почти точно также Яги кашлял два года назад в горящем торговом центре. Бывший герой все пытался остановить приступ, уткнувшись лицом в сгиб локтя, но треклятый кашель не прекращался, кровь настолько пропитала бинты на руке, что начала капать на пол. Задыхаясь Тошинори отпустил капельницу и, упав на колени, продолжил кашлять в ладонь, но от кровоизлияния это не спасало. Наомаса, не на шутку перепугавшись, опустился рядом и потребовал позвать врача, паникуя и не зная, как помочь другу. Тадаши не мог смотреть на страдания Яги и, как только тот упал, вмиг оказался рядом, судорожно соображая, чем он может помочь, не используя причуду. В голову, как назло ничего дельного не приходило. Рискнув воспользоваться «всевидящими глазами», что поменяли цвет его радужки, Урью понял суть проблемы и принял единственное возможное решение. Просунув руку под живот блондина и потянув ее вверх, Тадаши заставил Тошинори привстать на коленях, вторую руку парень положил вдоль позвоночника, надавил ладонью между лопаток, заставляя мужчину прогнуться вниз, а затем резким движением вверх рукой под животом вдавил диафрагму в легкое, создавая сильный выдох и надеясь, что толчок не спровоцирует рвоту. Воздух вытолкнул причину приступа — комок довольно густой свернувшейся крови, застрявший прямо в киле трахеи, судя по всему, он вышел из левой бронхи, не действующей из-за отсутствия легкого. Когда Яги выплюнул, наконец, помеху, Урью мягко похлопал по грудной клетке, помогая откашлять остаточную кровь. Тсукаучи наблюдал за происходящим с широко распахнутыми от шока глазами. Парень, которого он впервые видит, простой прохожий, который чудом оказался в нужное время, в нужном месте, только что спас его друга от удушья. Офицеру слов не хватало, чтобы выразить свою благодарность. Да и не получалось ничего из себя выдавить. У самого будто сейчас приступ случится. К моменту, как кашель прекратился, прибежали врач и медсестры. Тадаши, что продолжал отслеживать состояние Яги с помощью глаз, страшно не хотелось отпускать от себя тяжело дышащего любимого, так правильно ощущавшегося в его руках. Успев подавить рефлекторный рык прежде, чем к ним приблизились медики, Урью, с трудом, но приказал себе отпустить дрожащее после приступа тело. Заставить себя оторваться от Тошинори и отдать его в руки врачей. Так будет лучше. Яги сейчас просто необходимо переливание крови — приступ был достаточно сильный, а отсутствие селезенки не дает крови восстанавливаться с нормальной скоростью. Одна из сестер прикатила инвалидное кресло, и врач вместе с Урью усадили в него еще не отошедшего от приступа блондина. Тут парень понял, что пора отступить и дать медперсоналу выполнять свою работу, дать им увезти Тошинори в палату. — Парень… — хриплый, до дрожи знакомый полушепот привлек внимание бывшего злодея. Тадаши взглянул в глаза Яги, засмотрелся и едва не прослушал короткое: — Спасибо. — Н-не стоит, — голос позорно срывался, говорить с тем, о ком столько времени можно было только мечтать, оказалось сложнее, чем предполагал Урью. — Я т-только делал, что должен был. — Рад… Это слышать, — Тошинори улыбнулся, вымученно, устало, испачканными в крови губами, но искренне. Так, как умел только он: теплой, мягкой и бесконечно доброй улыбкой, заставляя многострадальное сердце Многоликого разрываться фейерверками. А затем его в спешке увезли. Тадаши остался стоять на том же месте, отстраненно смотря вслед. Все внутри рвалось к Всемогущему, сама сущность парня требовала ринуться вдогонку, убедиться, что с Яги все будет в порядке. Но сдвинуться с места он себе не позволял. Слишком опасно. Пока к Тошинори приковано столько внимания, Тадаши будет лишним. Подозрительным. Все, что ему оставалось, это наблюдать издалека и крепко сжимать в тисках грудной клетки стремящееся к любимому сердце. Наверное, он бы так и стоял столбом посреди коридора, если б не Наомаса, хлопнувший по плечу и от всей души поблагодаривший Урью за помощь его лучшему другу. Он даже пригласил парня выйти пообедать за его счет и пообщаться, но Тадаши благоразумно отказался. На полу блестела все еще свежая кровь. Урью попрощался с офицером, сунул руки в карманы и, опустив голову, неспешно покинул больницу.

***

Ночь вступила в свои права еще два часа назад. Тадаши Урью стоял под окнами госпиталя уже десять минут. Он не пытался попасть в здание. Больница сейчас работает в дежурном режиме. Его бы просто не пустили. Впрочем, парень и не собирался заходить через главный вход. Сейчас он даже на территории клиники не находился, а стоял перед двухметровым забором. Все эти десять минут он смотрел в окна на третьем этаже восточной стороны здания. Где-то там спит его любимый. Его, как бы это банально не звучало, солнце, живой подсолнушек, можно даже сказать. От подобных ассоциаций губы неосознанно растягиваются в ласковую улыбку. Подсолнушек. Именно так. Подсолнухи ведь дети солнца. Тошинори очень подходит. Убедившись благодаря своему тепло-зрению, что к Яги никто не заходил и тот крепко спит, Тадаши скрылся в ближайшей безлюдной подворотне и сделал, наконец, то, для чего присоединялся к Лиге Злодеев. Приняв облик Курогири, Урью открыл портал прямо в палату Тошинори, благо ее расположение он запомнил еще в первую попытку визита, и, еще раз удостоверившись, что блондин спит, вошел в помещение, сразу же закрывая портал и возвращая себе свое лицо. На случай возможного обхода пациентов санитарами, Многоликий обострил до предела слух, отслеживая любые шорохи за дверью. Только после этого он смог более менее расслабиться. Первым, что заметил Тадаши в обстановке вип-палаты, была ощутимая ночная прохлада. Урью сам обожает открывать окно в своей комнате на ночь, предпочитая дышать свежим холодным воздухом, но это никак не вредит его сну или здоровью. В отличие от Тошинори. Было видно, что бывший Символ Мира мерзнет: одеяло натянуто до самого носа, спал мужчина свернувшись в позу эмбриона, и, если приглядеться, можно было заметить периодическую дрожь во всем измученном худом теле. Окно захотелось не то что закрыть - заварить к чертовой матери. Однако, Урью понимал, что не может этого сделать, ведь если температура в комнате поднимется, а воздух станет сухим и теплым, возрастает вероятность того, что Яги может задохнуться во сне. Но выбирать из двух зол Тадаши отказывался. Пускай это нелепо. Наивно. Рискованно, в конце концов. Но Урью был слаб во всем, что касалось этого человека. Не вините парня за отчаянное желание позаботиться о любимом хоть немного. Решение было крайне спонтанным, но, образовавшись в голове, оно прочно уцепилось за извилины. Вновь обратившись в Курогири, Тадаши в миг телепортировался к себе домой, порылся в глубине своего шкафа и достал оттуда большой ворсистый махровый плед темно-фиолетового цвета. Добыв искомое, Урью тем же путем вернулся в палату и аккуратно, чтобы не разбудить, накрыл пледом дрожащего блондина. А затем немножечко помог мужчине согреться побыстрее. Огонь Даби был как нельзя кстати. Задуманное требовало тотального контроля причуды выбранного образа. Не позволяя себе воспламениться, Многоликий создал обезображенными множеством ожогов руками поток горячего воздуха. Тадаши невесомо устроил одну ладонь на плече, а вторую между лопаток Всемогущего, медленно передавая тепло сквозь оба одеяла и чувствуя, как постепенно расслабляется Тошинори. Согревшись бывший Герой Номер Один даже лицом, до этого мертвенно бледным, чуток порозовел. Урью, вернув себе истинный облик, облегченно улыбнулся, довольный тем, что смог снова помочь своему солнцу. А затем Тадаши перевел взгляд. Рядом с постелью стояли три штатива капельниц. На двух из которых дополнительно к лекарствам висели пакеты с донорской кровью. От капельниц тянулись прямо под одеяло Всемогущего прозрачные трубки. «Даже ночью не снимают. Значит, дело дрянь. Скорее всего, через пару часов придет медсестра менять пакеты. Похоже, состояние Тошинори-сана все еще не стабилизировалось и врачи перестраховываются». Кулаки с силой сжались, а затем расслабились. Тадаши был бессилен. Сейчас, по крайней мере. Он безумно хотел помочь Яги, был готов отдать хоть всего себя, лишь бы этот человек жил нормальной счастливой жизнью, но пока это не представлялось возможным. Ситуация в данный момент не позволяла. Пока к его подсолнушку приклеено столько взглядов, пока все внимание СМИ обращено к Всемогущему, Урью не сможет подобраться к нему достаточно близко. Придется ждать. Когда шумиха вокруг ушедшего в отставку Символа Мира немного поутихнет, Многоликий сделает свой ход. Однако, чувствует Тадаши, до этого момента еще жить и жить — слишком уж громкая Тошинори фигура. Возможно пройдет месяц, а то и два, прежде чем парень доберется до Яги. «Ну, ничего. Я два года ждал. Могу подождать и еще немного». Урью мягко опустился на колени перед Всемогущим. Без улыбки на свое солнце смотреть не получалось. Тем более, что видеть Яги спокойно спящим удавалось крайне редко, всего-то пару раз, и ни в один из них Тадаши не был так близко, всегда только с расстояния. Он впервые мог не просто украдкой увидеть мужчину в самом уязвимом и беззащитном состоянии, но задержаться в этом мгновении. Парень был несказанно счастлив, что представилась такая уникальная возможность просто ненадолго остановиться и послушать размеренное дыхание безмятежно спящего Тошинори. Рука сама потянулась к расслабленному лицу блондина. Пальцы осторожно заправили одну из длинных слегка вьющихся прядей назад. Многоликий еще никогда так сильно не рисковал. Но удержаться не было сил. Ладонь аккуратно легла на впалую щеку, Урью погладил большим пальцем четко выраженную скулу. Всемогущий все еще крепко спал, не чувствуя чужого присутствия. А Тадаши, ощущая невероятный мандраж пополам с какой-то отчаянной смелостью, спустился кончиками пальцев на открытую незащищенную шею. Такого волнительного удовольствия Урью еще никогда не испытывал. Как приятно было касаться нежной кожи, чувствовать тепло любимого человека, ощущать его запах так ярко и насыщенно. Так хорошо, что хотелось больше. Парень, едва не трясясь от переизбытка эмоций, приблизился к тонкой шее Тошинори и, мягко, почти невесомо ткнувшись в нее носом, глубоко вдохнул чарующий запах. Хотелось дышать им всю жизнь, хотелось почувствовать губами мерную пульсацию сонной артерии, хотелось целовать эту шею каждый чертов день. Да только желания Тадаши вряд ли выйдут за пределы грез. Тошинори Яги был слишком недосягаем для него. Урью приучил себя не надеяться ни на какое «долго и счастливо». Не с этим человеком. А других ему и не надо. Отстранившись, что далось Урью с трудом, парень все же позволил себе едва ощутимо коснуться губами виска мужчины. Поднявшись с колен, Многоликий с тяжелым сердцем еще раз взглянул на свое солнце и приготовился покинуть больницу, в очередной раз примерив образ Курогири. Мертвую тишину палаты разрезал кашель. Из тихого и сухого он быстро перерос в громкий и отхаркивающий, чем до ужаса перепугал Тадаши. Урью подлетел к постели Всемогущего как ужаленный, переключаясь на внутреннее зрение. Судорожно соображая сквозь накатывающую панику, Многоликий собирался нажать на кнопку экстренного вызова помощи и разбудить мужчину. Однако, сделать парень ничего не успел. Не потребовалось. Приступ сошел на нет также быстро и внезапно, как начался. Тадаши, взъерошенный, перепуганный до крупной дрожи, провел пятерней по светлой челке, стараясь успокоить дыхание. Он не мог точно сказать почему, но все тело трясло от пережитого всплеска адреналина. Наряду с тревогой внутри заклокотал гнев. Взглянув на только-только успокоившегося Тошинори, Урью едва не пришел в ярость, заметив каплю крови, спускающуюся из уголка рта. Чтобы не натворить чего-нибудь глупого в палате, Тадаши в спешке телепортировал себя домой. В груди бурлила злоба, вырываясь наружу с шумными резкими выдохами сквозь сжатые зубы. Многоликий, не зная, как сдержать внезапный порыв, дал своим чувствам разгуляться, швырнув через всю квартиру собственную обувь, избив до летающего пуха подушку и от души прооравшись в эту самую подушку. Два года. Два чертовски длинных мучительных года Урью наблюдал, как Всемогущий медленно убивает себя. Как страдает от постоянной боли, к которой уже привык! Он живет как неполноценный человек, придерживаясь строгой узкой диеты, питаясь больше таблетками, чем пищей, промерзая до костей по ночам и кашляя кровью так же часто, как чихая! А Тадаши должен просто смотреть на это и ждать подходящего момента, чтобы помочь?! Нет, это пора прекратить. Урью достаточно терпел, выжидая тот самый гребанный подходящий момент, который все не находился. Любому, даже самому крепкому и стойкому терпению приходит конец. И Тадаши уже давно перешел границы своего. С него хватит! «Простите, Тошинори-сан, но я спасу вас, даже если для этого придется пойти на преступление!»

***

Всемогущий мог поклясться, что еще никогда так хорошо не высыпался. Не далее, чем день назад он полностью потерял все силы Один За Всех в своем последнем сражении. Битва все еще отдавалась ноющей болью в каждой измученной косточке. Но он все же вышел победителем. Выстоял. Выжил. Хотя Тошинори с горькой усмешкой признавал, что с его удачей, он быстрее сам расшибется об какую-нибудь глупость, чем почетно погибнет в серьезном поединке со злодеем. Вот буквально вчера Яги чуть не захлебнулся собственной кровью на ровном месте. Не приди вовремя помощь, бывший теперь герой вряд ли имел бы возможность сейчас потягиваться в сонной неге. Того парнишку, спасшего мужчину от верной смерти, Тошинори не мог выбросить из головы весь вчерашний вечер. Непримечательный, совершенно незапоминающийся молодой человек, оказавший Яги большую услугу в трудную минуту, чем-то ненавязчиво тревожил мужчину. Случайный прохожий, оказавшийся в нужное время, в нужном месте, знавший, что делать в экстренной ситуации, точно определивший проблему и быстро, без паники, со знанием дела решивший ее. Мир, конечно, не без добрых людей, но слишком уж невероятным казалось столь удачное стечение обстоятельств. А еще его глаза... На секунду, всего на одно мгновение, но Тошинори увидел блик красного и желтого в глазах того парня. В точности, как у Многоликого. Но когда молодой человек моргнул, наваждение исчезло. Яги, само собой, списал все на свое состояние здоровья. Все-таки он был измотан, ранен и, к тому же, едва не удушился чертовым кашлем в том коридоре. Высказывая благодарность своему неожиданному спасителю, Всемогущий с трудом фокусировал зрение из-за головокружения. Да и выдавить из саднящего горла удалось всего пару слов. Не удивительно, что в какой-то момент его помутненному сознанию померещилось всякое. Главное, он все еще жив. Кем бы ни был тот парень, Тошинори рад, что все сложилось, как сложилось. Несмотря на отголоски выкручивающей мышцы боли, Яги с толикой удовольствия зарылся поглубже в теплый купол двух одеял и... Стоп. Двух? Оторвав от подушки голову, Яги убедился, что поверх тонкого больничного одеяла лежал большущий ворсистый плед. По крайней мере, стало ясно, почему побитому, без единого живого места на теле, Тошинори было так комфортно и тепло спать. Особенно в условиях госпиталя. Окно все еще было открыто, а в комнате витала ощутимая прохлада, которая отбивала любое желание вылезать из своего теплого укрытия. Ну, и что, что он взрослый уважаемый человек и герой, к тому же? Героям, как и всем взрослым уважаемым людям, тоже бывает неохота покидать объятья одеяла, особенно если оно такое теплое, будто с подогревом. В конце концов, в отставке Всемогущий или не в отставке?! Послав мысленно все к чертям, — он все-таки на больничном, — Тошинори с довольной улыбкой упал обратно на подушку и закутался в оба одеяла. Над тем, откуда взялся плед, очевидно, спасший его от оледенения ночью, он подумает позже. Но цвет у него приятный, как подметил Яги. Уж очень он что-то напоминал… Задумавшись, что же именно он напоминает, Всемогущий погладил длинный мягкий ворс, у самого основания темнеющий почти до черноты. Осознание пришло резко и оглушительно, пускай внешне отразилось лишь в сузившихся от досады глазах. Многоликий. Снова. Цвет пледа напоминал ветвящиеся узоры на левой стороне лица и, кажется, на левой руке этого парня. У него точно так же переливы темно-фиолетового цвета вьющихся по коже линий плавно перетекали в черный. Тошинори признавал, рисунки на теле Многоликого смотрелись броско и приковывали к себе взгляд. Но ощущались как-будто незавершенными. Инородными. Ненужными. Словно создатель переборщил с деталями. Внешность молодого человека, в целом, будто была сшита из множества разных несовместимых кусков. Смотря на Многоликого, можно было подумать, что гены его родителей не смогли договорится, чья возьмет. Не определились, чьи будут глаза, чьи волосы. Этакая генная ничья. В их мире такое редко, но случалось. Тот же Тодороки Шото был ярким примером равного генетического наследования. Но если внешность сына Старателя ощущалась вполне нормально и не вызывала смятения, то Многоликий ощущался каким-то...неправильным. Неестественным. Или, возможно, Тошинори выдумывает. Но парень зацепил его. Крепко зацепил. И дело тут не только во внешности. Многоликий действовал...нелогично. Он злодей. Не зря же его первое громкое появление в поле зрения полиции и героев было в качестве члена Лиги. До нападения на лагерь Многоликий будто и не существовал вовсе. Кого попало Шигараки в банду бы не взял, значит парень силен и опасен. Такой же преступник, как и вся шайка Томуры. Но почему тогда его поведение идет вразрез с этим утверждением? В том же Камино Многоликий, — хотелось верить, что осознанно, — уберег Всемогущего от удара в спину. На то, что сделал он это намеренно, очень жирно намекала пара фраз, брошенная парнем Всемогущему во время сражения. Многоликий заверил героя, что Бакуго не пострадает. И делал все возможное, чтобы его слова не были пустым звуком. Пусть парень и просил Тошинори не отвлекаться на ученика, Символ Мира не мог себе этого позволить и время от времени поглядывал в сторону Кацуки. Идиотом Яги не был. Даже в те короткие моменты, когда он переключал внимание на ребенка, мужчина отчетливо видел, что Многоликий, скалясь, как настоящий псих, мешал своим же коллегам добраться до мальчика. Он собственноручно не подпускал Лигу к Бакуго, делая вид, что сам пытается его схватить. По крайней мере, именно так это выглядело в глазах Тошинори, с которым молодой человек говорил совершенно спокойным и тихим голосом, в корне отличающимся от образа свихнувшегося убийцы, представленного Многоликим в салочках с Кацуки. Не очень-то по-злодейски. Тошинори еще на собрании перед операцией по захвату засомневался в логике и мотивации Многоликого. Когда директор сказал, что парень спас Айзаву от сожжения заживо и не навредил ни одному ученику или учителю в лагере, хотя, судя по словам того же Сотриголовы, его сила и скорость это вполне позволяли, Яги задумался. Предположение директора о психоэмоциональной нестабильности молодого человека было достаточно резонным, учитывая, какого рода личности вступали в Лигу Злодеев, но почему-то не вязалось с восприятием Всемогущего. Он помнил этого парня там, в пожаре. Два года назад тот не проявил никаких признаков психических расстройств. Разве что способность сохранять спокойствие и держать голову холодной там, где другие запаникуют. Конечно, с того дня утекло много воды. Никто не мог знать, что такого случилось с молодым человеком, чтобы толкнуть его на темную сторону. В одном Тошинори был убежден. Верить, что Многоликий — злодей, не хотелось. Яги все больше погружался в навязчивую мысль, что парень не полный негодяй и мерзавец, а просто запутавшийся в собственной жизни человек. Так же, как Шигараки. Однако, если Томуру уже вряд ли удастся спасти от огромного, многолетнего влияния Все За Одного, то Многоликий — это другое дело. В душе уже бывшего Символа Мира тлела надежда на возможность помочь молодому человеку распутаться, обрести себя, стать на правильный путь. Перейти на сторону света. Но прежде, чем пытаться поставить кого-то на белую полосу, нужно бы сперва себя поставить на ноги. Всемогущий как раз был занят разворачиванием своего теплого кокона, когда в его палату заявились гости. Гран Торино, такой же побитый и обмотанный бинтами, как сам Яги, и Тсукаучи, с заметными мешками под глазами, были как никогда серьезны. Разговор предстоял непростой, Тошинори прочитал это по глазам своего учителя. Тема лидера Лиги Злодеев была болезненной для них обоих. Шигараки внук Наны, внук учителя Всемогущего, родственник предыдущего носителя Один За Всех. И Тошинори ни в коем случае нельзя с ним связываться. В душе Всемогущий протестовал против этого приказа, но разумом он понимал, что сделает лишь хуже, если попытается найти Томуру. Сейчас куда важнее было сосредоточится на будущем, а не прошлом. Он еще не закончил свою работу. Пускай Символа Мира больше нет, его наследие продолжает жить в юном Мидории. Мальчику пока еще нужна опора, чтобы расти. После визита Гран Торино и Наомасы началась изнуряющая канитель тяжело больного. К Тошинори зашли его лечащий врач и молодая медсестра, в очередной раз сменившая ему капельницу — Яги давно сбился, какую по счету за все то время, что он находится в больнице. Мужчину потащили по медицинским кабинетам, что-то проверяли, измеряли, записывали. К концу дня мужчина почувствовал себя выжатым лимоном при том, что он и до процедур выглядел не сильно свежее. Но радовала одна новость, сказанная его врачом: Тошинори выпишут уже завтра утром. Оставался только один нерешенный вопрос. Медсестра сказала, что плед не принадлежит больнице. К тому же, она понятия не имела, откуда он взялся, потому что доступ в палату Всемогущего был крайне ограничен, а все, кто входил сюда вчера, не имели при себе ничего похожего, да и вечером вход для посетителей был уже закрыт. Тревожить работников госпиталя не хотелось, так что Яги не настаивал на поисках тайного посетителя, а на предложение оповестить охрану и запросить записи с камер, чтобы выяснить, как плед попал в палату Всемогущего, мужчина ответил мягким отказом. В конце концов, появление этой вещицы никому вреда не причинило, так зачем зря сотрясать воздух? Куда девать его, правда, Тошинори плохо представлял. Но на помощь в этом вопросе пришла все та же медсестра, резонно заметив, что раз одеяло откуда-то взялось прямо на Всемогущем, значит ему оно и принадлежит. Сам мужчина еще какое-то время сопротивлялся заманчивой мысли забрать плед с собой, уж больно он хорошо согревает, но в итоге сдался и, когда утром выписывался из клиники, увез «подарок» домой. Вечером того же дня Тошинори назначил встречу Мидории, собираясь серьезно поговорить со своим преемником. Придя на место встречи, пляж, который несколько месяцев назад очистил от мусора его ученик, чуточку заранее, Всемогущий с легкой улыбкой наблюдал за звездным небом и горизонтом, ничуть не подозревая, что за ним также внимательно и с ласковой улыбкой наблюдают. Тадаши, очень удачно пришедший утром в больницу, чтобы еще раз увидеть любимого, лицезрел умилительную картину того, как Тошинори садился в такси, бережно сжимая в руках свернутый плед. Урью боялся, что Яги оставит его в больнице, не рискнув забрать вещь неизвестного происхождения, каким-то чудом возникшую в его палате среди ночи, но, к великому счастью парня, этого не произошло. Тадаши был безмерно рад, что его подсолнушек не отказался от спонтанного подарка парня. Сейчас Многоликий скрывался в кроне одного из деревьев рядом с пляжем и любовался трогательной встречей двух звеньев цепи Один За Всех. Всемогущий, прямо как заботливый папа, во всяком случае, так показалось Тадаши, никогда не знавшему, какого это, иметь любящего отца, сперва отругал мальчишку, даже приложил его разок, затем похвалил и обнял, чем вызвал еще одну волну зависти со стороны парня. Дополнительно к обостренному зрению, Урью пришлось напрячь еще и слух, чтобы разобрать, что Тошинори сказал Изуку. А расслышав, парень не смог сдержать улыбки, когда паренек от переизбытка эмоций разревелся на плече у своего учителя. Похоже, Мидория Изуку теперь тоже занимает малюсенькую жилплощадь в сердце Тадаши, и никакой загадки в этом нет. Пацан еще совсем ребенок, а уже так похож на Всемогущего. Рука Многоликого не повернулась испортить столь трогательный и важный для обоих момент.

***

На утро следующего дня Тошинори стоял в кабинете директора вместе с Сотриголовой и Кровавым Королем. Недзу в своей спокойной манере отблагодарил героя в отставке, коротко осветил взгляды прессы на всю ситуацию в UA и, наконец, перешел к самому главному. Давно разработанный план директора включал в себя переход академии в режим школы-интерната. За кратчайшие сроки он планировал отстроить несколько зданий под общежития для учеников и учителей. Яги эта затея показалась самым лучшим решением проблемы, однако, остро стоял один важный вопрос. Дадут ли свое согласие родители учеников? Всемогущий сам вызвался пройтись с Айзавой по семьям его класса. Как ни странно, проблем, которых опасался бывший герой, не возникло ни с большинством семей, ни с Сотриголовой, с которым у Яги в начале учебного года были, мягко говоря, натянутые отношения. Сейчас же тот даже выпить Тошинори предложил. Всемогущему пришлось отказаться, он придумал отговорку про то, что не хочет пить, пока они не обойдут все семьи, планируя к концу поездки, если Шота настоит на походе в бар, отказаться по причине усталости. Пять лет назад врачи ясно дали понять, что вместе с обширным списком продуктов Яги крайне нежелателен алкоголь. Конечно, он вполне мог пропустить пару кружек пива, но подобная практика не приведет ни к чему, кроме приближения своей смерти, как здраво рассудил Тошинори. Почему тогда Яги не скажет своему коллеге все прямо? Потому что Всемогущий привык быть тем, кто спасает от страданий, а не нагружает своими. Проблемы Тошинори только его проблемы. И другим забивать ими голову не к чему. Герою предстояло посетить еще две семьи. Самые сложные, как подсказывало предчувствие. К удивлению Всемогущего, с семейством Бакуго проблем не возникло, хотя покидал их Яги после короткого разговора с Кацуки с камнем на душе. Но главным испытанием, как выяснилось, стало посещение четы Мидория. Пришлось упасть на колени и поклясться перед тревожащейся за сына женщиной, что он сделает все возможное, чтобы выковать из юноши достойного героя, и будет беречь как зеницу ока. К счастью, все обошлось. Мама Изуку, пускай и с тяжелым сердцем, отпустила сына под опеку академии и присмотр Всемогущего. Так началась новая страница жизни Тошинори Яги и Изуку Мидории. Однако никто из них не подозревал, что эта страница относительно размеренной жизни героя в отставке и ученика в академии-интернате внезапно перевернется на новую главу.

***

В первый день прибытия в UA ученикам предоставили возможность обустроить свои комнаты, полностью развязав им в этом руки. Детишки, воодушевленные простором для креатива, ринулись переделывать свою жилплощадь. Этот день был чем-то вроде разгона, потому что уже на следующий началась школьная рутина. Первый по-настоящему учебный день начался с японского языка, напомнив ученикам, что пускай это и геройский курс самой престижной академии страны, общеобразовательные предметы никто не отменял. Примерно в таком темпе прошли еще четыре урока, а вот на пятый, который был классным часом, 1-А навестил человек, которого все жаждали увидеть. После трагедии в Камино, никого из учеников не то что не пустили к пострадавшему в бою Герою Номер Один, но даже не оповестили, в какой больнице он находится. Поэтому весь класс Сотриголовы с нетерпением ждал встречи в академии, ведь во время обхода всех семей никто из учеников не решился расспрашивать Всемогущего о том, что теперь с ним будет и станет ли он и дальше преподавать в UA. Сейчас, видя бывший Символ Мира в своем кабинете в относительном здравии и хорошем расположении духа, судя по теплой непривычной улыбке на худом лице, весь класс облегченно выдохнул. Айзава-сенсей объяснил, зачем Всемогущий заявился в их класс, и дал слово герою в отставке. Тошинори еще утром предложил директору такую необычную затею, как посещение всех первогодок и других курсов им лично во время классных часов, чтобы кратко осветить ситуацию и рассказать о некоторых ее аспектах, вроде того, кем является Все За Одного, что в конечном итоге станет с «Символом Мира» и будет ли Тошинори продолжать свою преподавательскую деятельность. Недзу с идеей охотно согласился, но решил облегчить бывшему герою задачу, дав тому возможность пройтись по классам только первого курса в силу их юношеского максимализма, старшие же будут информированы своими классными руководителями. Именно по этой причине Яги сейчас стоял за кафедрой класса 1-А, спокойно и даже расслабленно разговаривая со своей молодой и впечатлительной аудиторией. Когда же его импровизированное выступление подошло к концу, он успел лишь сказать Айзаве, что у него отличный класс, прежде чем случилось непредвиденное. За спиной Всемогущего открылась всем знакомая черная воронка. Среагировать не успел никто. Тошинори был втянут в портал быстрее, чем кто-то сумел что-то предпринять. Дыра в пространстве закрылась в следующий же миг. Ужас, который испытали все находящиеся в кабинете, не был сравним ни с чем. Шота, застывший рядом с кафедрой, за которой всего мгновение назад стоял Яги, застыл каменной статуей на несколько секунд. Опомнившись, профи отдал детям четкий, не терпящий неповиновения, приказ не рыпаться и бросился в кабинет директора. Нужно было срочно сообщить о похищении Всемогущего. Возможно у них еще есть шанс его спасти. Ученики, оставшиеся в кабинете, старались прийти в себя. Произошедшее не укладывалось в головах подростков. Как это могло случиться?! Почему Всемогущий?! Почему так внезапно, так рано?! Не прошло и недели с событий в Камино, а Лига Злодеев уже сделала свой шаг! Весь 1-А дышал через раз от тревоги за бывшего героя. Никто не мог шевельнутся, настолько внезапной оказалась атака злодеев. Но, как выяснилось, это был еще не конец. На потолке открылся еще один портал, гораздо меньшего размера. Ученики, находившиеся под порталом быстро рассредоточились, а весь класс сгруппировался, готовый защищаться, однако, этого не потребовалось. Из воронки вылетел лишь один единственный…лист бумаги, за которым тут же закрылся портал. Будущие герои, не отрывая глаз, смотрели за медленным падением листочка. Прервал это падение староста, подхватив бумагу в воздухе. В тишине кабинета он пробежался по строчкам, выведенным аккуратным почерком, и его глаза расширились от шока. — Нужно срочно передать это Айзаве-сенсею и директору! — Погоди, что там написано?! — интересно было всем присутствующим. Тем более если это как-то касается Всемогущего. Ингениум выдохнул и напряженно прочел: — Ваш герой все еще на территории UA. Сыграем в прятки?

***

Пролетев через портал, Тошинори врезался спиной во что-то твердое и ровное, в глазах на мгновение потемнело. Короткой заминки на то, чтобы прийти в себя хватило похитителям, чтобы каким-то образом сковать Всемогущего стальными зажимами по рукам и ногам. Опомнившись, Яги оглянулся и понял, что находится в каком-то затемненном небольшом помещении без окон и с одной дверью, вокруг стояли какие-то странные приспособления, назначение которых было мужчине неизвестно. Затем блондин осмотрел то, к чему его приковали. Это было похоже на хирургический стол из фильмов ужасов, на таких обычно какие-нибудь маньяки издевались над своими жертвами, только «стол», на котором находился Тошинори, стоял почти вертикально, лишь немного наклоненный назад. Запястье здоровой руки и щиколотки были крепко зафиксированы и не имели возможности освободиться, кроме того, поперек груди и бедер вдавливали в стол еще две железные узкие пластины. Дергаться было можно, но никакого результата это бы не принесло, незакрепленная рука была бесполезна из-за перелома, да и пластина поперек груди придавила плечо правой руки и повязку, поддерживающую гипс. Ситуация паршивая. Но странно было то, что Всемогущий уже с полминуты предоставлен сам себе. В помещении будто был лишь он сам. Так могло показаться. Услышать за спиной тихие размеренные шаги было тревожно и крайне неприятно. Враг, а это, без сомнений, был недруг, медленно вышел из-за спины Тошинори. Яги ожидал увидеть Курогири, ведь только он мог открывать подобные порталы, он ожидал встретиться лицом к лицу с Шигараки, как с лидером преступной группировки, но он никак не ожидал встречи с этим человеком. — Ты?! Высокая мускулистая фигура сбросила капюшон толстовки и показала лицо тому, кто итак уже знал, с кем имеет дело. На лице злодея не отразилось ни единой эмоции, только безразлично-угрюмое выражение. Гетерохромные красный и желтый хищные глаза ослепительно сверкали в приглушенном свете комнаты, ярко контрастируя с черной склерой. Уверенный немигающий прямой взгляд под сдвинутыми к переносице бровями захватил все внимание голубых глаз напротив. Тошинори, наверное, впервые за последние лет десять чувствовал себя словно кролик перед удавом, так на него смотрели эти опасно притягательные глаза. В голове роем носились мысли, в большинстве своем - вопросы. Но больше всего Всемогущего интересовало, что задумал Многоликий, похитив его и оставшись с ним наедине. Никого из Лиги в помещении больше не наблюдалось. Парень был один? — Рад, - прозвучало словно выстрел в тишине темной комнаты. — Очень рад вас видеть, Всемогущий. Тягуче медленный бас пробрал до самых костей. На до сих пор угрожающе холодном лице расцвела едва заметная и оттого зловещая улыбка. — Или лучше будет сказать Тошинори Яги?