Герой для героя

— Рад. Очень рад вас видеть, Всемогущий, — тягучий, медленный, низкий бас, прозвучавший с едва заметной усмешкой, пробрал до самых костей. — Или лучше будет сказать Тошинори Яги? Всемогущий дернулся, вызвав лишь скрежет стали и довольную улыбку врага. Стараясь держать голову холодной, Яги судорожно соображал, как выйти из данной ситуации, обернутой далеко не в его сторону. Один За Всех покинула его. Все, чем он сейчас являлся, это беззащитным больным пенсионером, скованным по рукам и ногам. Бывший герой не знал, где он, как далеко от академии, с какой целью его похитили и есть ли смысл ждать помощи. Потому что сейчас это единственное, на что стоило надеяться. Сам Тошинори ничего не мог противопоставить человеку напротив. Оставалось тянуть время. Как назло, вспомнилось, что еще недавно мужчина хотел встретиться и поговорить с Многоликим наедине. Что ж, бойтесь своих желаний. — Чего ты хочешь? — по комнате пронесся плавный смех сквозь сжатые губы. Затем всякая пародия ухмылки исчезла с вмиг посерьезневшего лица. Многоликий по-совиному слегка склонил голову в сторону. Светящиеся в полумраке комнаты глаза не моргали, прожигая Яги взглядом. Мелодичный тон голоса злодея пустил волну мурашек по телу и сбил сердечный ритм: — О, я много чего хочу, уважаемый Символ Мира. Простите, бывший Символ Мира, — чарующий баритон, произнесенный с беспристрастным лицом, вкупе с обидными, задевающими за живое словами, образовывал адскую смесь, бросая героя в отставке то в жар, то в холод. — И одно из своих желаний я только что выполнил. Многоликий плавно, без резких движений, приблизился почти вплотную, все так же удерживая зрительный контакт. Не встретив никакого сопротивления от замершего в тревожном ожидании Тошинори, приподнял его голову за подбородок и тихо, почти шепотом, зловеще произнес: — Вы, наконец, в моих руках.

***

Класс 1-А единогласно принял решение ослушаться своего куратора и покинуть кабинет. Не могли же они оставаться там и сидеть сложа руки, когда у них появилась, возможно, единственная зацепка. Ученики всей гурьбой ринулись в кабинет директора, рационально предположив, что Сотриголова после нападения Лиги мог направится только туда. Дверь директорской едва выдержала напора молодых героев, распахнувшись во всю мощь и ударившись о стену. Айзава, все еще находившийся в кабинете, и еще несколько экстренно вызванных преподавателей, в числе коих были Презент Мик, Полночь и Гончий Пес, одновременно уставились на нарушителей относительного спокойствия. Шота хотел было обругать своих подопечных, как староста класса, Иида Тенья, вышел вперед и с бешеными глазами, но стараясь держать себя в руках, сообщил учителям почти спасительную новость. — Айзава-сансей, просим прощения, что нарушили приказ, но это действительно важно! — про-герои в ожидании устремили взгляды на Тенью, понимая, что дело серьезное. — Всемогущий еще должен быть в UA! — ошеломляющая, прозвучавшая как гром среди ясного неба новость заставила вздрогнуть каждого преподавателя. — Мы не знаем, с какой целью злодеи это сделали, но, когда вы ушли, открылся еще один портал. Это выпало оттуда. Староста протянул листок Сотриголове. Учитель внимательно прочитал надпись и повертел клочок бумаги в руках, оглядывая с обеих сторон, затем передал директору. Недзу так же тщательно осмотрел записку и несколько раз прочел послание, стараясь понять мотивацию и логику действий напавших. Почерк был аккуратный, словно не рукой писали, а на принтере распечатали. Принюхавшись, зверь подтвердил свою догадку, почуяв запах типографской краски. Искать отпечатки не было смысла, улику все равно уже успели подержать несколько человек, а кроме того, Недзу сомневался, что похититель, не пожелавший предоставлять работу графологам, допустил бы такую оплошность. Да и, учитывая, каким образом был похищен Всемогущий, не оставалось сомнений, чьих рук это дело. Директора сейчас больше интересовал вопрос, зачем, собственно, злодеям отправлять подобную подсказку. Причинно-следственные связи не выстраивались. Это не было похоже на Шигараки. Если тот хотел возмездия и смерти Всемогущего, то к чему было послание? Ловушка? Нет, слишком опрометчиво, Лига не на своем поле, чтобы позволять себе такое, особенно после поражения Все За Одного. Насмешка? Попытка очернить с трудом доставшуюся победу? Неужели Томура хочет демонстративно убить Всемогущего, чтобы сломить дух будущих героев и всего общества, посеять смуту, посмеяться в лицо академии и всего мира? Но это слишком рискованно даже для него. И записка все еще не вяжется с его действиями. А что, если это отвлекающий маневр? Что, если Тошинори уже давно не на территории UA, а Лига намеренно предложила героям неверное направление, чтобы потянуть время? Но ведь сигнализация так и не сработала. Ее снова глушат? Но сигнал поступает, значит они нашли другой способ обойти щиты академии. А может это двойная обманка? Что, если записка рассчитана на то, чтобы герои решили, что это ложная наводка и покинули территорию школы, оставив ту без защиты? Времени на раздумья не было. Сейчас дорога каждая секунда, а значит выбора не остается. Шансов не много, но Недзу надеялся, что Шигараки, будучи ребенком в теле взрослого, не выстраивал сложных схем и действовал в соответствии со своим психологическим портретом. Скорее всего Всемогущий действительно еще на территории академии. О том, в живых ли, думать директор себе запретил. Отдал лишь один приказ. Искать.

***

— Зачем я тебе? Стараясь сохранять спокойствие и чистый разум, Тошинори пытался говорить. Сейчас это все, что он мог. Говорить, тянуть время. Выяснить, почему он до сих пор дышит. Потому что, очевидно, похитили его не для того, чтобы убить. По крайне мере, не сразу, раз его сердце еще бьется. Кроме того, стоило разобраться, где остальные члены Лиги. — Зачем? — Многоликий, наконец, разорвал зрительный контакт, медленно отстранившись, и сделал пару шагов назад. Хищные глаза окинули взглядом невзрачную комнату. – Боюсь, не самое удобное место для развернутого ответа, Тошинори-сан. Тадаши не планировал обращаться к любимому с какими-либо приставками, но это пресловутое «сан» вырвалось само. Впрочем, он с самого начала был с Яги на «вы». Возможно, из-за волнения, а может, сыграло присутствие глубочайшего уважения Урью к этому человеку, но факт оставался фактом. Тадаши было сложно звать Тошинори просто по имени. Слишком интимно это бы звучало. Всемогущий, не получив прямого ответа на вопрос, попыток разговорить Многоликого не оставил. — Странная отговорка, — Яги откровенно храбрился, стараясь при этом не слишком грубить. Злить хозяина положения, оставаясь совершенно беззащитным, было чревато парой выбитых зубов. — Если не знаешь плана Шигараки, мог бы так и сказать, — светлые брови злодея сдвинулись к переносице. — Тебя ведь оставили со мной, чтобы сторожить, да? Не самая… почетная задача. Неужели Лига настолько тебя не ценит, что все, что тебе доверили, это нянчиться со старым поломанным отставным героем? — хищные глаза сверкнули гневом. Тошинори чувствовал, что ходит по краю. Не злить получалось не очень хорошо. — С чего вы взяли, что я с ними? – тон злодея стал ощутимо холоднее. И нет, не из-за почти издевки Всемогущего над предполагаемой ролью Многоликого в похищении. Тадаши не сумел сдержать реакцию на весьма печальное описание бывшим Символом Мира собственной персоны. — А разве нет? – Тошинори смутили последние слова молодого человека. Звучало как-то неправильно. «С ними». Как будто Многоликий не причислял себя к Лиге. — Меня ведь перебросил сюда Черный Туман. А он, насколько мне известно, ни на шаг не отходит от вашего босса. Слабо верится, что Шигараки отдаст любимую игрушку за «спасибо». Значит ты действуешь не один. Я прав? — Всемогущий шел на риск, отзываясь подобным образом о соратниках Многоликого, но ему было необходимо убедиться, замешана ли в нападении вся Лига или парень ушел в самоволку. Такой вариант, несмотря на провокационное высказывание Тошинори, тоже нельзя исключать. — Что он задумал? — Хм, — после короткой паузы Многоликий изменился в лице. Прежде угрюмое, почти злое выражение сменилось понимающей односторонней ухмылкой. — Хорошая попытка, Тошинори-сан, — мелодичный баритон с легкой хрипотцой и улыбкой вкупе со смыслом сказанных слов прозвучал столь сладко, что кровь в жилах Всемогущего заледенела. Его план разболтать злодея раскусили. — Но вы зря сотрясаете воздух. Этот инфантильный придурок отношения к нашей встрече не имеет, — чувствуя стук собственного сердца где-то в горле, Яги подметил весьма выраженную неприязнь Многоликого к собственному боссу. Что-то не складывалось. — Так же, как и я к его шайке. — Что? — эти слова не имели смысла. Многоликий только что заявил, что не работает с Лигой Злодеев? Нонсенс! — Но Курогири… Если ты говоришь, что ушел из Лиги, тогда почему Туман помогает тебе? — Не знаю. Я его не спрашивал, — слабая до этого усмешка разрослась до поистине дьявольской клыкастой ухмылки. Ответ Многоликого был бессмысленным. Все, что говорил парень, будто не имело логики. Как можно «не спросить» кого-то сделать что-то, что было нужно молодому злодею? Если только… Многоликий не обладал силой, способной заставить. — Хочешь сказать, — стылая кровь текла по жилам Тошинори, но тот упорно продолжал, рискуя собственной шкурой, выпытывать крупицы информации, — ты можешь контролировать людей? — М-м-м… — парень наигранно склонил в сторону голову и поднял глаза к потолку, якобы задумавшись. А затем, пожав плечами, беззаботно произнес: — В некотором роде. — Так ты здесь, чтобы взять меня под контроль? Или кого-то из академии? – испытывая сильнейшую тревогу из-за собственного предположения, Тошинори совершенно забыл, что при первой встрече, там, в пожаре, Многоликий демонстрировал совершенно иные способности. — О, что вы! За детишек и их учителей не беспокойтесь, — подняв раскрытые ладони в жесте ненападения, злодей как-то совсем не по-злодейски дружелюбно улыбнулся, сверкая далеко не дружелюбными хищными глазами, — я не причиню вреда ни им, ни, тем более, вам. «Этот парень сбивает меня с толку». Всемогущий совершенно потерял нить причинно-следственных связей этого человека. Похитил средь бела дня. Прямо из академии, на глазах у целого класса. Сделал это без надзора Шигараки. Заставил одного из соратников содействовать, вероятно, против воли. А теперь говорит, что покинул ряды Лиги и не собирается вредить Тошинори и ученикам академии.  — Я тебя не понимаю. Зачем так рисковать? Ты крадешь меня практически перед всей школой. Никак не скрываешься, хотя мог сделать это так, чтобы никто не узнал. Принуждаешь, с твоих слов, союзника помочь в… — Они мне не союзники. Многоликий прервал Тошинори столь резко и грубо, что у мужчины вдруг закралось подозрение. С самого начала его никак не покидало ощущение подвоха, неправильности происходящего. Парень отзывался о Лиге и ее лидере с очевидным пренебрежением. С издевкой посмеялся над предположением Яги о контроле одного из членов группировки, как будто в этом не было ничего зазорного. Весьма агрессивно отказался признавать себя союзником Лиги Злодеев. Как будто ему никогда и не было дела до нее. — Многоликий, — Всемогущий сглотнул, чувствуя, что подобрался очень близко к ответу, — зачем ты присоединился к Лиге Злодеев? Тошинори понял, что попал в какую-то очень важную точку. Не в яблочко, нет, до этого еще далеко. Но мужчина был близок к разгадке. Потому что реакция молодого человека не укрылась от бывшего героя. Многоликий, очевидно, старался сохранять лицо, но Яги четко видел, как тот вздрогнул и сжал челюсти, стоило прозвучать вопросу Всемогущего. Тошинори близко, нужно только чуток надавить. — А ты, вообще, хотел туда вступать, парень? По тому, как сузились вертикальные зрачки и расшились красно-желтые глаза, Яги понял, что вопрос достиг заветного яблочка. И когда понимание этого отразилось на лице Всемогущего, молодой человек, видимо, запаниковал, резко отвернувшись от своего пленника. Даже в полумраке помещения от Тошинори не укрылся слабый румянец на щеках его похитителя. «Может я сошел с ума, но парень сейчас не слишком-то походит на злодея». Если подумать, Многоликий до сих пор действительно вел себя с Яги совершенно не по-злодейски. Молодой человек говорил ровно, иногда даже мягко, не повышая голоса и без откровенной агрессии. Многоликий за весь разговор, несмотря на местами довольно обидные замечания в его сторону, ни разу не ударил Тошинори, хотя на его месте любой из Лиги сломал бы мужчине пару ребер — только дай возможность, тем более что Всемогущий сейчас обездвижен и беззащитен. Он и коснулся-то Яги всего раз, в самом начале и с такой аккуратностью, что бывший Символ Мира даже не сопротивлялся. «Возможно… Нет никакой гарантии, что я выживу после следующих слов, но возможно с мальчиком еще не все потеряно». Сделав глубокий вдох, Всемогущий сглотнул вязкую от волнения слюну и заговорил. — Многоликий, — стараясь подбирать слова настолько аккуратно, насколько это возможно, Тошинори начал спокойным максимально мягким тоном. — Пожалуйста, послушай меня. Я не знаю и не могу знать, что заставило тебя пойти по пути злодея, но я чувствую, что ты еще можешь с него сойти, — заостренный длинный кончик уха парня коротко дернулся. Хорошо. Значит он был готов слушать. — Я понимаю, у каждого в жизни случаются непредвиденные ситуации: кто-то теряет дом, работу; кто-то — близких и дорогих ему людей, — на этих словах Тошинори вспомнилась смерть Наны, а Тадаши, как наяву, снова услышал отцовским голосом новость о «несчастном случае», приключившемся с его мамой, — кто-то просто попадает в тупик и не видит цели в жизни, но нельзя забывать, что выход из тяжелого положения есть всегда и для решения проблем не обязательно идти против закона, — сделав короткую паузу, Яги окинул взглядом молчаливую фигуру перед собой. — Ты ведь не хотел присоединяться к Лиге, я прав? — вновь вздрогнувшие плечи подтвердили догадку Всемогущего. — Тебя что-то подтолкнуло к этому решению. Возможно, это было отчаяние? Может, ты просто искал помощи? Тошинори сделал паузу, внимательно всмотревшись в замершего Многоликого. Тот стоял с опущенной головой, но ровной прямой спиной. Плечи и мышцы спины были напряжены, как и вся фигура в целом, кулаки парня то сжимались, то разжимались. Он явно думал. Значит, шанс еще есть. Шанс переубедить, хотя бы попытаться изменить что-то в жизни этого человека. — Я знаю, ты не злодей, — Тошинори в душе возликовал: Многоликий после его слов шумно резко выдохнул. — Я чувствую, что в тебе гораздо больше хорошего, чем ты сам готов признать. Не будь это так, Айзава-кун, Кровавый король и ученики UA не отделались бы парой царапин тогда, в лагере. Не будь это так, ты не стал бы помогать Кацуки Бакуго в Камино. — Я не… Это не было, — голос парня звучал неуверенно и тихо. Он все еще не смотрел Тошинори в глаза и слабо пытался отрицать свои действия в последнем сражении Всемогущего. — Я ему… Я ему не помогал. — Мы оба знаем, что это ложь, — чем увереннее спорил бывший герой, тем заметнее вздрагивали плечи Многоликого. — Там, в Камино, ты пытался помочь. Я отчетливо помню, что ты просил не отвлекаться на мальчика. Как и заверения о том, что Бакуго не пострадает, — Тошинори не мог перестать думать о том случае с самого сражения. Парень уберег его от удара Все За Одного, а после делал все, чтобы помешать поимке Кацуки. По крайней мере, так показалось Всемогущему. И он надеялся, что то было не просто его воображением. – Признаться, я не совсем понимаю цель твоих поступков, но одно я знаю точно. Ты не злодей. Прошу, Многоликий, не губи свое будущее. Тебе ведь еще можно помочь. Тебя еще можно спасти. Я могу тебя спасти. Но только если ты сам этого захочешь. Всемогущий закончил говорить и уставился на своего похитителя, отслеживая каждое движение. Его острые уши были немного загнуты назад, что подтверждало — Многоликий его слушал. Кулаки крепко сжаты, плечи приподняты, но дыхания почти не ощущается, словно его задержали. Похоже, парень задумался. Яги чувствовал, что был близко. Пускай это рискованно, на грани отчаяния, но у него просто нет другого выбора. Слова сейчас единственное его оружие. Даже если ему множество раз говорили, более того, он был свидетелем того, что переубеждать кого-то дело неблагодарное и крайне сомнительное. Всемогущий прекрасно понимал, что его шансы уговорить парня внезапно изменить свои взгляды и свою жизнь на сто восемьдесят градусов, довериться бывшему Символу Мира и, не то что пойти за ним, но хотя бы послушать и попытаться что-то поменять в себе, крайне малы. И все же он хотел рискнуть. Что-то в этом парне притягивало. Что-то подсказывало, что попытки Тошинори не безнадежны. Что Многоликий не безнадежен. — Многоликий? — Яги спустя пару минут затянувшегося молчания окликнул парня, а когда заметил, что его тело внезапно расслабилось, а помещение пронзило скептическое «хм!», внутренне похолодел. — Меня несказанно обольщает ваше искреннее желание помочь, но мне это не нужно. Из нас двоих не я сейчас нуждаюсь в спасении. Вновь встретиться с опасными хищными глазами было как удар ледяным копьем прямо в грудь. Тошинори по-настоящему испугался. Появившиеся в откровенной угрозе Многоликого рычащие нотки не предвещали ничего хорошего. Но Всемогущий не отступал. — Прошу тебя, не делай этого. Не губи свое будущее. Я понимаю, почему ты отказываешься от помощи. Я знаю, доверия к героям у тебя нет. Я и не требую его. Все, о чем я прошу, это позволить мне тебе помочь, — сжавшиеся кулаки злодея на этот раз не предвещали ничего хорошего. Яги начал переживать, что все его попытки достучатся сейчас разбиваются о стену. Но все равно продолжал. — Знаешь, я ведь помню тебя. Резкий выдох сквозь сжатые зубы прозвучал оглушительно в образовавшейся после слов Всемогущего тишине. Нахмуренное ожесточенное лицо молодого человека внезапно разгладилось, сменяясь на удивленно-неверующее. Тадаши не нашел в себе сил двинуться, почувствовав, как сердце пропустило удар. — Я помню тот пожар, — почуяв, что тема действительно задела парня, Яги зацепился за нее и замедлил темп. Говорил с паузами, размеренно, тихо. Осторожно. – Я спас сотни людей. Так много, что физически невозможно запомнить их всех. Но ты запомнился, — Всемогущий снова погрузился в воспоминания о том дне. Как наяву увидел слабую улыбку на уставшем, покрытом копотью и пеплом лице. Он очень хотел увидеть ее еще раз. — Я искал тебя, знаешь? Я так испугался, когда не нашел тебя возле скорой. Я думал… — Вы… вернулись тогда? Всемогущий ощутил трепет, услышал этот кроткий неуверенный тон. Он еще не слышал, чтобы голос Многоликого был таким… ранимым. — Конечно, вернулся, — понимающе улыбнулся Тошинори. — Не мог же я уйти, не поблагодарив своего спасителя. — Это не было… — Было, — Яги предвидел, что парень не признает свои действия в тот день достаточными для того, чтобы считать их спасением. Но отказываться от своих слов не собирался. – Без твоей помощи я не уверен, что смог бы выбраться из огня живым. Пусть с опозданием, но спасибо. За то, что вытащил нас оттуда, — с лица бывшего героя не сходила слабая благодарная улыбка, сбивая Тадаши с настроя, в котором парень начал весь этот спектакль с похищением. Нужно было собраться с мыслями и закончить начатое. Время не резиновое, и герои уже должны были начать поиски Всемогущего. Но беспокойное сердце билось где-то в горле от осознания, что Тошинори-сан не забыл его среди тысяч спасенных им. — А теперь, пожалуйста, позволь мне отплатить тем же. Позволь вытащить тебя. Позволь мне спасти тебя. Устремленный в пол взгляд расфокусированных глаз вдруг ожесточился. Расслабленные до этого светлые брови вновь сдвинулись к переносице. Многоликий дернулся, будто бы выйдя из транса, и в очередной раз натянул на лицо злую маску. Послышался тихий, но отчетливый утробный рык. Яги понял, что парень ускользает. Он сказал что-то не то?  — Многоликий, послушай, я действительно хочу помочь. Я верю, ты не безнадежен. Ты еще можешь уйти с темной стороны. Я знаю, в одиночку это тяжело. Но ты не будешь один. Я все еще здесь. Я могу помочь. Я хочу помочь. Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя, если ты только позволишь… Тадаши сорвался. В следующее мгновение оказавшись почти вплотную к Тошинори, парень с силой впечатал раскрытую ладонь в поверхность стола непозволительно близко к дернувшейся назад голове героя. Рефлекторно выпущенные загнутые когти проехались по нержавеющей стали, оставляя глубокие борозды в ней. Вторая ладонь сжалась на ребре стола, как раз там, где должна была крепиться сломанная рука Всемогущего. Металл под пальцами покорежился и стал медленно сминаться от нарастающего давления. Когти прорезали сталь, рискуя пройти насквозь. Глаза горели яростью, сквозь острые удлинившиеся клыки и обнаженные в оскале зубы пробивался гортанный рык. Обозленные красный и желтый глаза уставились в напуганные голубые. — Именно это… — Тошинори почувствовал мелкую дрожь от рычащего тона и тяжелого дыхания Многоликого на своем лице – настолько малым было расстоянии между мужчинами. — Меня в вас так бесит. Дыхание Всемогущего сбилось. Он с недоумением смотрел на парня перед собой, ощущая его злость, но не понимая, откуда она вдруг взялась. Что такого он сказал, чтобы вызвать столь сильный гнев и яркую реакцию? Впрочем, объяснения долго ждать не пришлось. — Вы всегда так делаете. Рискуете. Испытываете судьбу. Всегда готовы помочь всем и каждому, ничуть не заботясь о себе. Всегда готовы бросаться в пекло, жертвовать собой, невзирая ни на что! Всегда стремитесь спасти, хотя сами нуждаетесь в помощи даже больше! Но… — с каждым словом тон злодея повышался, пока тот не взорвался. — Вы больше не Всемогущий! Вы потеряли все свои силы. Вы едва не захлебнулись в собственной крови на ровном месте. Вы стоите одной ногой в могиле, но улыбаетесь! Вы себя спасти не в состоянии, но предлагаете помощь мне! Продолжаете геройствовать даже там, где это неуместно! — Тадаши по-настоящему рычал на своего любимого, выплескивая часть из тех переживаний, что успели накопиться в его душе. — Сейчас вы обычный слабый человек. Хватит изображать из себя все тот же непоколебимый Символ Мира!!! К концу тирады Урью дышал так, словно пробежал кросс. Каждый шумный выдох сквозь сжатые оголенные в оскале зубы сопровождался рокотом. Когти, кажется, пробили десятисантиметровый в толщину стол насквозь. Гетерохромные глаза яростно сверлили широко раскрытые голубые, сверкая в полумраке комнаты. Вертикальные зрачки сузились до  тончайших ниток. Но стоило замутненному гневом сознанию Многоликого чуть проясниться, как острый нюх почуял слабый запах крови. Чуть сместив взгляд вниз, Тадаши увидел его источник – пару крохотных красных бусинок, зависших на краю небольшой царапины на скуле Всемогущего. Рана была маленькой, незначительной настолько, что мельчайшие капельки крови так и не скатились по щеке, а пленник даже не заметил пореза. И все же этого хватило. Вся ярость схлынула как лавина, а сердце вместе с ней ушло куда-то к ногам. Зрачки чуть расширились. Искаженное в оскале лицо молодого человека немного разгладилось. «Я… только что… ранил его?» Тадаши резко отцепился от покореженного стола, отошел на пару шагов, отвернулся, чтобы Всемогущий не видел его лица, зарылся руками в волосы, чувствуя острые удлиненные когти кожей головы. Он сорвался. На Тошинори-сана. Наговорил много обидных вещей. А потом еще и ранил. Да как он… Как он посмел?! Как, вообще, дошло до такого? В изначальном плане не было никаких ссор с Яги. И, тем более, никакого причинения вреда Всемогущему. Нужно было успокоиться. Время было уже на исходе, а он до сих пор не сделал того, ради чего, вообще, решился на такой риск. Переведя дух, парень мысленно обругал себя за свою халатность самыми нецензурными словами на всех языках, которые знал. Отдышавшись, Урью вернул себе относительное равновесие, вновь надел маску типичного злодея и обернулся. Всемогущий пребывал в смешанных чувствах. Его только что отчитали. За стремление спасать даже будучи простым беспричудным человеком. И кто?! Многоликий! Его только что отчитал злодей. Но, стоило признать, сделал он это не безосновательно. Ведь Тошинори действительно все еще в процессе смирения со своим нынешним положением. Этот парень напомнил Яги о его бессилии. О его болезни. О его бесполезности. О том, что он больше не герой. Не Всемогущий. Не Символ Мира. Просто живой мертвец. Который даже самому себе помочь не в состоянии. Осознавать это было больно. Отрезвляюще больно. И горько. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Кроме того, помимо боли, слова Многоликого вызывали в душе Яги что-то еще. Некое смятение. Непонятное тепло. Тошинори почему-то не ощутил никакого страха в тот момент, когда злодей внезапно приблизился и буквально смял голыми руками сталь. Всемогущий в тот момент мог только завороженно смотреть в сверкающие гневом яркие хищные глаза и вслушиваться в ругань Многоликого. Только ругань эта больше была похожа на какое-то искаженное, будто его пытались скрыть, беспокойство. Звучало все так, словно злодея «бесил» не сам факт геройства Тошинори, а то, что геройствовал мужчина во вред себе. Как будто Многоликий переживал, что Яги надорвется, неся на себе теперь непосильную ношу Символа Мира. Это было очень странно. Несвойственно. Непривычно. Неправильно. Приятно. Самую малость. Смесь горечи от жестокой правды его теперешней реальности и толики тепла от ощущения некой заботы, даже если та была лишь плодом воображения Яги, не поддавалась осмыслению. Впрочем, времени разобраться в своих чувствах бывшему герою не дали. — Вы, кажется, хотели знать, зачем мне вас похищать, — Многоликий вернулся ко все еще волнующей Тошинори теме. Однако внятного ответа парень так и не дал. Ответа, в принципе, не последовало. Злодей вновь плавно и грациозно приблизился к пленнику и оперся рукой о поверхность поврежденного стола рядом с раненой скулой Всемогущего, прожигая твердым взглядом настороженные голубые глаза напротив. Яги захотелось слиться с металлом. Хотя ни страха, ни ощущения опасности Тошинори, как и в прошлый раз, за собой не заметил. Мощная по сравнению с нынешней комплекцией бывшего героя фигура злодея чуть возвышалась над блондином, вызывая неясный трепет. В нос ударил ощутимый запах сильного мужского тела и, кажется, сандала. Запах был ненавязчивым и приятным. Яги почувствовал слабый жар от румянца на щеках. Потому что захотелось вдохнуть глубже. И хорошенько приложится после головой об стену. Этот парень определенно как-то по-особенному влияет на Тошинори. Не так должен Всемогущий реагировать на своего потенциального убийцу. Многоликий тем временем сделал нечто странное. Яги совершенно перестал понимать логику действий этого парня. Он ни с того, ни сего с нажимом провел когтем вдоль своего языка, глубоко врезаясь в плоть. Кровь тут же обильно заструилась в полость рта. И все это злодей сделал с каменно-безразличным лицом. Спустя одно короткое мгновение Тошинори испытал выбивающий землю из-под ног шок. Многоликий почти незаметно зарылся в растрепанные блондинистые волосы, крепко их сжал, заставив Всемогущего запрокинуть голову, второй рукой надавил на подбородок, разжав пленнику челюсти и… Поцеловал. Ошарашенный герой от такого развития событий даже сопротивляться забыл, тем самым позволив Тадаши беспрепятственно протолкнуть раненый язык в свой рот, наполнив его своей кровью. У Яги против воли сработал глотательный рефлекс и значительное количество чужой крови спустилось вниз по пищеводу, почему-то почти обжигая и распространяясь по телу жаром словно крепкий алкоголь. Такая реакция организма навела на мысль, что возможно кровь Многоликого ядовита или обладает какими-то опасными свойствами. Всемогущий, стараясь не отвлекаться на тот факт, что его сейчас целует злодей, сосредоточился на том, чтобы больше не глотать обильно наполнившую рот горячую жидкость. Вывернуться из хватки все равно не получалось. Также, как сжать челюсти. Кровь, не находя прохода в горло, стекала с губ, щекоча подбородок и, наверняка, пачкая рубашку. Многоликий упорно держал в тисках свою жертву, не обращая внимания на бардак. Долго сопротивляться попаданию чужой крови в то, что осталось от желудка, не удалось. В какой-то момент Тошинори почувствовал, как пьянеет. Тело постепенно расслабилось, наполнившись приятной негой и усталостью. В прикрытых вмиг потяжелевшими веками глазах поплыло. Жар в животе согревал до самых костей. Сил на любые сопротивления не осталось. Кадык сам дернулся во втором глотке. Кровь не переставала поступать в полость рта, а затем и в глотку, опьянив настолько, что Яги перестал четко осознавать свои действия. И слабо потянулся навстречу Многоликому, легонько скользнув по чужому языку своим. Рука злодея, запутавшаяся в светлых волосах, внезапно дернула назад, разрывая контакт. Поцелуй, если сие безумство можно так назвать, был оборван после пятого глотка. Тошинори, получив свободу, тяжело и глубоко задышал, постепенно приходя в себя. Взгляд фокусировался медленно, так же как мысли приобретали ясность. Но стоило окончательно прийти в себя, как Всемогущему захотелось вместе со столом, к которому он прикован, провалиться как можно глубже под землю. Стало просто невыносимо стыдно после осознания того, что они тут творили и чем это могло закончиться, не останови мужчину Многоликий. Тошинори позволил себе забыться и не просто наглотаться чужой крови, неизвестно как действующей на организм, но ответить на это подобие поцелуя! Скулы нещадно жгло от сильнейшего смущения, блондин низко опустил голову, не в силах справиться с румянцем, залившим все лицо и уши в придачу. Мужчина старался смотреть куда угодно, только не на виновника происшествия, все с тем же безразличием вытершего с уголка губ тыльной стороной ладони пролитую кровь. Яги же избавиться от испачкавшей губы и подбородок алой жидкости не представлялось возможным. Изнутри все еще отдавало сладким томлением и теплом, тело потряхивало от приятного жара и переизбытка пережитых эмоций. И все же, несмотря на стыд и смущение, Тошинори нашел в себе силы заговорить. — Что… что это было? Зачем, черт возьми… Зачем ты это сделал? — с трудом, но все же взглянув в глаза своему похитителю, спросил Всемогущий. Злодей коротко глянул на пленника. Тошинори, вероятно, показалось, но на мгновенье красно-желтые глаза сверкнули, после окинув взглядом его тощую угловатую фигуру. Многоликий, кивнув каким-то своим мыслям, вновь подошел ближе, доставая из кармана толстовки карточку размером с визитку, на которой был написан лишь адрес и время. Ее он под пристальным недоуменным взглядом бывшего героя вложил в нагрудный карман его пиджака и сказал: — Думаю, вы уже поняли, что у меня необычная кровь. Однако, о ее свойствах вы должны догадаться сами. Нужно только прислушаться к своему телу, — тон парня был снова мягким и почти нежным, а глаза серьезными, но без намека на жестокость. — Уверен, у вас возникнет еще больше вопросов, как только поймете, в чем особенность. Но узнать все ответы сможете лишь придя в указанное место и время. Один. Поверьте, это в ваших же интересах. Пока говорил, Многоликий плавно и почти незаметно расположил свою левую руку прямо над головой героя, опираясь о поверхность стола всем предплечьем. Из пальцев медленно потянулись тончайшие мышечные жгутики, центром которых были нервные волокна. На кончиках отросточков сформировались медные наконечники толщиной едва ли с полмиллиметра, потянувшиеся к затылку Всемогущего. Серьезный твердый взгляд молодого человека вдруг изменился на виноватый. — И простите за это. Жгутики резко вонзились в несколько точек между шейными позвонками, попадая точно в спинной мозг. Импульс, запущенный от собственных нейронов, передался по образовавшейся связи и ударил в центральную нервную систему, никак не навредив Тошинори, но моментально его вырубив. Тадаши, наконец, выдохнул. Медленно, прерывисто, со звуком, чем-то похожим на скулеж. За эти несчастные двадцать минут, что он провел рядом с Тошинори, количество его нервных клеток существенно сократилось. Все пошло не по плану с самого начала. Тадаши старался. Он, правда, старался держать себя в руках. Сохранять каменное спокойствие, хотя в животе порхали бабочки, а сердце отскакивало от ребер, как резиновый мячик, от долгожданной встречи с Всемогущим один на один. Урью действительно пытался держать лицо перед любимым, чтобы не растечься в счастливо булькающую лужицу. И именно это сыграло с ним злую шутку. Потому что спокойствие, выдержка и безразличие на лице Тадаши Урью, это естественное состояние для Многоликого. И попытка удержать себя в руках привела к тому, что Тадаши переключился в режим злодея. Это была катастрофа, даже с учетом того, что Урью всячески старался не допустить грубости в сторону Всемогущего. И все же допустил. Наговорил много обидных глупостей. Пусть сказанное на эмоциях и было чистой правдой – Многоликий действительно порой ненавидел эту самоотверженность и жертвенность Тошинори-сана, терпеть не мог этот классический героизм, медленно убивающий его, но парень понимал, что всё это черты, составляющие основу Тошинори Яги. И любил их также сильно, как ненавидел. Тадаши знал, что напоминание о нынешнем бессилии Всемогущего, вероятно, сильно задело его. Но с собой поделать ничего не мог. Он волновался. Переживал. Беспокоился. Даже понимая, что Яги это не особо-то и нужно. Он ведь взрослый самодостаточный мужчина. В конце концов, он старше Урью почти на четверть века. Он же Всемогущий, черт возьми! Ему нафиг не уперлись переживания какого-то малознакомого мальчишки о его жизни и здоровье. Только мальчишка все равно тревожился за ставшего в одночасье легкой мишенью любимого. И очень хотел помочь, даже если его солнцу это не нужно. Он просто не знал, как правильно донести свое желание до бывшего теперь героя, не спугнув и не угодив в капкан. Но сделанного уже не вернешь. Да и, признаться честно, Урью не стал бы, даже если представится шанс. Этого не было в изначальном плане. От слова «совсем». Тадаши даже касаться своего солнца не собирался, только поговорить с глазу на глаз, убедить, что не желает бывшему Символу Мира зла, и предложить встретиться наедине позже. Но все планы рассыпались как карточный домик, когда Тошинори упомянул их первую встречу. Урью не знал и даже не надеялся, что Всемогущий его запомнит. Его маска хладнокровного спокойствия растрескалась, когда Яги сказал, что возвращался к нему в тот день. Тошинори-сан волновался за него тогда. Так же, как Тадаши сейчас. Многоликий знал, что увидит, если использует «всевидящие глаза», но все равно посмотрел. И курсирующая по телу его подсолнушка боль ему страшно не понравилась. Решение проблемы было спонтанным. Но Тадаши о нем ни капли не жалел. Румянец обжег скулы. Видит Дьявол, каких усилий ему стоило оторваться от Тошинори, когда тот под действием побочного эффекта крови Урью потянулся навстречу. Как тяжело было отстранить от себя разомлевшего, опьяненного мужчину, чей запах кружил голову, а пришедший в движение язык отозвался ударом тока во всем теле. Урью до сих пор отчаянно краснел и не понимал, как, вообще, решился пойти на такое, хотя сам едва ли способен сохранять спокойствие, просто находясь в одном помещении с любимым. «Ни о чем не жалею, - с ломанной улыбкой думал Тадаши, стараясь сдержать щенячий восторг от воспоминаний об их почти поцелуе. – Вообще ни о чем!» Хорошенько тряхнув головой, будто надеясь выбросить таким образом из нее все неуместные мысли, Многоликий поднял глаза на бессознательного мужчину. Тошинори сейчас представлял собой довольно печальное зрелище. Уставший, ослабленный, до сих пор не восстановившийся окончательно после сражения в Камино, со сломанной рукой, глубокими тенями под закрытыми веками и кровью на лице и рубашке. Не своей, к счастью. Смотреть было больно, несмотря на то, что Урью прекрасно понимал, что Яги идет на поправку, что теперь ему не нужно будет надрываться в работе Символа Мира и что кровь на губах в этот раз к лучшему. Тадаши хотел еще раз прикоснуться к своему солнцу, заправить одну из длинных фирменных прядей за ухо, может, даже оставить на прощание короткий невинный поцелуй, но чуткий слух уловил подозрительные звуки за дверью. Кто-то стремительно приближался. Урью бросил последний нежный взгляд, наполненный надеждой, на свое солнце и заставил себя отстраниться. Чтобы покинуть помещение и саму академию UA, хватило несколько секунд. Сбегая, Многоликий надеялся, что Тошинори все же придет на назначенную встречу. Не хотелось бы, в противном случае, похищать его уже по-настоящему. И на куда более длительный срок.

***

Полномасштабная поисковая операция развернулась за считанные минуты. Задача была всего одна. Перевернуть хоть всю академию, но найти Всемогущего. Директор не терял времени, организовав по громкоговорителю поисковые группы. Вся учебная деятельность была приостановлена. В одночасье завыли сирены. Инструкции были переданы всем преподавателям, присутствующим в UA, вне зависимости о того, вели ли они сейчас занятия. Кроме того, к поискам были подключены старшие курсы, приведенные в полную боевую готовность с устным разрешением главы академии на применение причуд. Недзу больше не играл в игрушки. Всем профи и учащимся, от первогодок геройского факультета до будущих выпускников, было приказано, в случае обнаружения врага, атаковать на поражение. Академия была огромна. Одно только главное здание чего стоит – четыре корпуса в восемнадцать этажей и три уровня подземных не учебных помещений. А кроме того, стоило учитывать, что в записке было сказано именно «на территории UA», то есть нельзя исключать ни тренировочные объекты, ни прилегающие лесонасаждения, ни даже общежития. Раз злодеи смогли беспрепятственно схватить Всемогущего прямо посреди урока, в переполненном классе, значит Яги может быть абсолютно в любой точке академии. Ученики первого курса были разделены на группы по четыре человека так, чтобы в каждой был хоть один с боевой причудой, и отправлены в общежития — прочесать каждую комнату и остаться в них, несмотря на возражения, во избежание опасных для жизни инцидентов. Второй и третий курсы распределились по всей территории под надзором учителей. Самые мобильные уже обыскивали каждый угол тренировочных комплексов. Масштабная система камер не давала результата в поисках. Айзава собирался, в соответствии с приказом руководства, сопроводить своих учеников к жилым комплексам и присоединиться к основным поискам, но был остановлен на полушаге. Ответственность за оба класса переложили на классного руководителя 1-В. Стерку же директор попросил остаться с ним, аргументировав тем, что его помощь может понадобиться. Когда все требующие внимания главы академии указания были благополучно переданы, гений влез на плечо Сотриголовы и попросил не задавать сейчас никаких вопросов. Шота славился своей рациональностью и понятливостью, потому только безмолвно кивнул и прибавил скорости, четко выполняя все требования директора. Недзу знал, что делать, все же он самое умное существо в академии. По указке мыши Айзава кратчайшим путем добрался до подземных этажей, представляющих собой два уровня парковок и один технический, где находилась часть серверов академии. Как ни странно, обыскивать эти три уровня они не стали. Недзу решительно приказал спуститься к серверам. Он же и провел подпольного героя среди лабиринта из гудящей техники и многочисленных проводов. — Можно было по официальным аварийным коридорам, но так быстрее, — подметил между делом директор, когда Шота выбрался из леса серверов в довольно просторное помещение. — Сюда. Зверь указал лапкой на огромные стальные двери, на вид очень старые, но без единого ржавого пятнышка. Вентильная система открытия подтверждала предположение учителя о том, что им лет не меньше, чем самому герою. К счастью, тревожить древний механизм не пришлось, Недзу вовремя развернул голову Айзавы чуть левее, показав еще один вход. Рядом со стальными гигантами расположилась неприметная на первый взгляд дверь уже более привычного размера. Кроме того, по маленькому экрану кодового замка Сотриголова понял, что и возраст ее тоже сильно меньше, чем у соседей. Оказавшись на месте, Недзу спрыгнул с плеча героя и подошел к двери. Прежде, чем набрать код, гений сделал несколько движений на экране своих наручных часов. Видимо, набор чисел был не фиксированным. За дверью, которая, вероятно, была сделана для удобства проникновения, оказалась широкая лестница, освещенная слабым красным аварийным светом и ведущая куда-то вниз. Шота не знал о существовании подобного помещения в академии. Более того, он не был осведомлен о том, что подземных уровней больше трех. Ни на одном плане эвакуации, ни в одном документе не указывались дополнительные этажи ниже серверного. Айзава был почти уверен, что об этих помещениях не знал никто, кроме самого директора. И их назначение оставалось загадкой для ночного героя. Впрочем, Недзу сам решил пролить немного света на тревожащий профи вопрос, пока тот быстро спускался по ступеням. По словам директора, во времена смуты и роста преступности, задолго до учебы Айзавы и даже до поступления Всемогущего в UA, академия не была настолько влиятельной и огромной. Не было многочисленных боевых комплексов, тренировочных полей и симуляторов, даже спортзалы и стадионы были сильно проще и меньше, чем сейчас. Что влекло за собой необходимость использовать доступные площади по максимуму. И заботиться о безопасности учащихся в соответствии с самыми тревожными сценариями. Потому при постройке главного здания были созданы бункерные этажи. Всего минусовых уровней было шесть. Три верхних были общеизвестны. Остальные же сейчас были недействительны и, можно даже сказать, заброшены за ненадобностью. Много лет назад они активно использовались не только по прямому назначению, как убежище, но и для тренировок будущих героев. Насколько знал Недзу, здесь было более, чем достаточно для этого места. Стены всех минусовых этажей действительно были толще, а на трех нижних уровнях дополнительно покрыты металлической обшивкой, чтобы выдерживать и урон от причуд. Гений не вдавался в подробности расположения комнат и их назначения на подземных этажах, но ответственно следил за наличием экстренных запасов провианта и исправностью всех систем жизнеобеспечения. Никогда не знаешь, когда может понадобится бункер. А зверь предпочитал был готовым к самым ужасным исходам. Тем более сейчас, когда Всемогущий больше не может держать хрупкий мир на своих плечах. Попав в длинный коридор, Шота начал планомерно продвигаться по нему, открывая двери благодаря наручным часам директора, с установленной в них системой, являющейся универсальным ключом для всех помещений на подземных уровнях. Раньше для этого использовался ключ-карта с чипом, но благодаря технологическому прогрессу его оцифровали. Лишь Недзу знал об этом ключе и имел доступ к нему в целях безопасности. В случае чрезвычайной ситуации, требующей использования бункера, была предусмотрена функция рассылки на личные телефоны приближенных из преподавательского состава. Каждая дверь, тяжелая и железная, открывала то подсобные помещения со странными приспособлениями, не всегда безобидного характера, то абсолютно пустые и просторные комнаты, вероятно, используемые в прошлом для физических тренировок, то и вовсе самые обычные кабинеты с партами и учебной доской, правда, без окон. Были и куда более странные комнаты, вызывающие вопросы в легальности того, что в них творилось. Одно из помещений показалось Шоте похожим на допросную. А еще парочка — на пыточные. Во истину, UA хранит много секретов в своих стенах. И нельзя сказать, все ли из них следуют букве закона. Айзава продолжал бежать и открывать комнаты, чувствуя, как усталость и тревога накатывают с каждым пустым помещением все сильнее. Надежда медленно тлела, рискуя потухнуть. Но Недзу сдаваться отказывался. Его интуиция подсказывала, они в правильном месте. По всей территории UA расположено просто немыслимое количество камер, слепых зон не так уж много, да и по ним постоянно курсируют роботы-наблюдатели. И единственным неохваченным участком был бункер. Здесь тоже были камеры старого, но все еще рабочего образца. Просто их система была отключена от основной за ненадобностью. И включить ее дистанционно было невозможно. Лучшего места для пряток с целой армией профессионалов и полупрофессионалов не найти. Шанс того, что Всемогущий именно здесь, был более пятидесяти процентов. И предчувствие Недзу не подвело. Следующая дверь вывела двух героев в маленькую темную комнату посреди которой стоял стол для препарирования. Стоял практически вертикально, самую малость повернутый к двери лицевой стороной. А к нему был прикован Всемогущий. Бывший Символ Мира никак не среагировал на появление помощи, находясь, очевидно, без сознания. Первое, что привлекло внимание Шоты в состоянии похищенного — кровь. Уже подсохшая кровь на губах и подбородке. А еще был неглубокий порез, скорее даже просто царапина на скуле. Сотриголова, не теряя времени, ринулся к Тошинори и первым делом проверил пульс и дыхание. Все, как ни странно, было в норме, сердцебиение ровное, спокойное, ритмичное, дыхание глубокое, чистое, без хрипа и сиплости. Быстрый осмотр бывшего героя не выявил более никаких серьезных и видимых ранений. Хотя исключать внутреннее кровотечение или повреждения органов было нельзя. Собираясь найти способ освободить мужчину, Айзава перевел взгляд чуть правее и почувствовал неприятный холодок по коже. Герой не знал, что здесь произошло, но эти следы на стальной поверхности не сулили ничего хорошего. Нужно было срочно снять Всемогущего с чертового стола и отправить к Исцеляющей девочке. А уже после заняться обследованием жутких борозд и дыр в довольно толстом металле. С железякой пришлось повозиться, даже несмотря на то, что директор нашел ключ прямо позади Всемогущего на узком столике. Недзу не отпускало сильное чувство подвоха. Слишком просто. Все было слишком уж просто и сложно одновременно. С гением будто играли. В игру, правил которой он не знал. Все произошедшее было очень уж странным, совершенно не в духе Лиги. Всемогущий был похищен прямо на глазах целого класса и одного профессионального героя. Это было откровенным заявлением о себе, особенно если учесть прямую провокацию «поиграть в прятки» выпавшую следом. Далее, судя по первичному осмотру бессознательного героя, его, если и пытали, то как-то неубедительно. Задранная Сотриголовой рубашка Всемогущего показала абсолютно чистый живот со старым шрамом. Никаких синяков и ссадин. То, что Всемогущий, вообще, был жив, уже заставляло усомниться в логике действий нападавших. Еще и этот стол с оставленным на видном месте ключом. Будто специально прятать не стали. Но все же главным вопросом для директора был выбор места. Тошинори был найден в почти забытых подвалах академии. Секретных подвалах. О которых знали единицы. О которых, неизвестно даже, знал ли сам Всемогущий, учившийся здесь примерно в то время, когда UA стала наращивать свое влияние. Как Лиге удалось добыть информацию о том, чего нет даже в документации? И черт бы с ней, с информацией. Как им удалось попасть сюда? А затем бесследно исчезнуть. Да, телепортация была очень полезной и опасной причудой. Недзу испытывал сильнейшую досаду от того, что такая сила досталась темной стороне. Но просто порталов недостаточно, чтобы пробраться на территорию академии незамеченным, попасть на этажи, от которых даже планов нет, и умыкнуть самую обсуждаемую фигуру прямо из-под носа героев. Для пространственного перемещения требуется, как минимум, знать точные координаты и точку выхода и входа. Если не рассчитать, можно застрять в твердой материи, в стене или потолке, к примеру. А значит злодеям нужно было сперва узнать точное расположение комнат. Но здесь гений наткнулся на тупик. Без планов этажа, пробираться внутрь рискованно. А без точных координат, которые можно получить только оказавшись за громадными дверями бункера, перемещение как самой Лиги, так и Всемогущего невозможно. Замкнутый круг. Но не он больше всего беспокоил мышь. Вся ситуация выглядела как плохая первоапрельская шутка. Потратить столько усилий, чтобы незаметно попасть в академию, каким-то волшебным образом добраться до тайных уровней главного здания школы, украсть человека, к которому обращены все взгляды страны, чтобы потом просто оставить его целым и почти невредимым в полном одиночестве с ключом от его оков на самом видном месте. Для чего все это было? Какую цель преследовали похитители? Зачем похищать ушедшего в отставку Всемогущего, если не для мести и убийства? Зачем похищать и сообщать о его местоположении? Да, место для пряток выбрали действительно подходящее. Не знай Недзу о существовании бункерных этажей, Всемогущий мог бы так и остаться в них. Предположение о том, что злодеи именно для такой смерти выкрали бывшего героя, были отметены сразу же, потому что нужно быть действительно полным придурком, чтобы верить, что Яги не найдут у себя прямо под носом. Самое умное существо в UA было в замешательстве. К сожалению, ситуация не позволяла затянуть размышления. Айзава как раз снял Всемогущего с этого треклятого стола и пытался привести того в чувства. Просыпаться блондин не спешил, поэтому Сотриголова, начиная волноваться, поднял мужчину на руки, проклиная его гипс, который мешал взять его в более удобное для бега положение - на спину. Но пускай неудобство немного скрадывало скорость, подпольный герой все равно поторопился покинуть чертов бункер. Директору оставалось только догонять на своих двоих. Классный руководитель 1-А итак достаточно отбегал. Добавлять дополнительный вес к ноше Сотриголовы не хотелось. Шота, кстати, даже мысленно не жаловался на свою участь. Тошинори весил действительно мало по сравнению не то, что со своей боевой трансформацией, но даже с самим Айзавой. Да и не до этого сейчас — приоритетной задачей было доставить Всемогущего в лазарет. Что Сотриголова и сделал. Дверь в медпункт была выбита ногой. Шота влетел в помещение, как ошпаренный, подбегая к больничной койке и аккуратно укладывая на нее пострадавшего. Исцеляющая Девочка, по приказу директора оставшаяся в медкрыле на случай, если Всемогущему понадобиться медицинская помощь, поняла все без слов и взялась за осмотр. Недзу же, полностью доверяя герою, отправился в свой кабинет, откуда по громкой связи сообщил о благополучном исходе поисковой операции. Вся UA облегченно выдохнула.

***

Запах нашатырного спирта ударил в нос, заставляя проснуться в попытке уйти от раздражителя. Голова была тяжелой и пустой. Глаза открывались с неохотой. Первым, что он увидел, была колба со спиртом в руке Исцеляющей Девочки. Хорошо, значит, он в безопасности. Убранство помещение соответствовало лазарету академии. Он снова пострадал? Как? И когда успел? Попытка проанализировать самоощущение на предмет ран ничего не дала. Никакой боли или дискомфорта не чувствовалось. Все было нормально. И это было ненормально. Ведь последним, что вспомнил медленно приходящий в себя Всемогущий, были глаза Многоликого. Злодея, что сумел каким-то образом похитить его средь бела дня в школе с одной из самых серьезных систем безопасности. Злодея, с которым Тошинори остался один на один без своих сил и даже возможности как-то себя защитить. Злодея, который мог сделать с ним все, что захочет. Злодея, который извинился перед тем, как его вырубить. Яги постепенно вспоминал недавние события и детали их встречи, пялясь уставшими глазами в потолок медпункта. Что-то не сходилось. Многоликий действительно мог сделать с ним, что угодно. Но, по ощущениям, никаких новых увечий на теле Всемогущего не появилось. Парень, в принципе, почти не трогал его. И потом эти извинения… Для чего, вообще, тогда было похищать его? Они ведь даже почти не общались. Говорил, в основном, сам Тошинори. Но должна же быть какая-то цель у всего произошедшего? А ведь цель действительно была. Здоровая рука потянулась к нагрудному карману пиджака. Яги почувствовал всплеск тревоги, наткнувшись пальцами только на тонкую ткань рубашки. Стараясь не подавать виду, Всемогущий судорожно соображал, куда делся нужный предмет гардероба и почему мужчина, вообще, так разволновался. Это всего лишь визитка. По ней даже не ясно, кто именно оставил ее бывшему герою. И все же, Яги не мог объяснить причину, но было четкое ощущение, что адрес места встречи не должен знать никто, кроме него самого. Пиджак нашелся на спинке стула рядом с постелью, но быть уверенным в том, что записка осталась нетронутой, Тошинори не мог. Как не мог и проверить ее наличие — это показалось бы подозрительным. Впрочем, сейчас было не до этого. Дверь лазарета открылась, впуская директора Недзу и Сотриголову. Гений в привычной манере тепло поприветствовал Всемогущего, на что тот поспешил подняться в положение сидя и ответил тем же. Айзава молча кивнул, внимательно рассматривая пострадавшего. Тошинори, вспоминая недавний инцидент, был на двести процентов уверен, что сейчас все в той же добродушной манере начнется его допрос. Это было закономерно и Яги не винил профи в их стремлении разобраться в ситуации. Правда, с трудом представлял, как будет отвечать на вопросы, учитывая содержание беседы с Многоликим и некоторые весьма пикантные моменты. — Как ты себя чувствуешь, Всемогущий? — вопрос не был наводящим. Самый стандартный скорее. Для жертвы похищения. — Я в порядке, все хорошо, — Тошинори ответил рефлекторно, раньше, чем сам убедился в собственном ответе, вновь прислушавшись к своему организму. А потом пришло осознание. Всемогущий действительно чувствовал себя хорошо. Когда он только проснулся, то не придал этому значения, списав все на остаточное воздействие обморока, но сейчас, полностью придя в себя, он ощутил все как никогда ясно. Голова была чиста, привычной слабости не ощущалось, и боль, не оставляющая его с того самого дня, как он получил дыру в животе… Ее не было. Тошинори не подал виду, внешне сохраняя спокойствие, но то, что творилось в его голове можно было с уверенностью назвать хаосом. Яги не чувствовал привычной, настолько привычной, что сам уже не помнил, каково простым людям, живущим без подобных увечий, боли. Никаких ноющих и тянущих ощущений. Никакого дискомфорта. Даже дышать было легче, чем обычно. Удивительно. Невероятно. Потрясающе! Блондин настолько увлекся своими ощущениями, что пропустил вопрос директора и подозревающий взгляд учителя 1-А. — ...гущий? Ты слушаешь? — А? А, прошу прощения, я немного задумался, — испытывая неловкость от собственной невнимательности, Тошинори решил разобраться со своим самочувствием позже, сейчас куда более важно другое. — Не могли бы вы повторить? — Я спрашивал, видели ли вы своего похитителя или похитителей? — Видел. Он был один. И хотя переместил меня, судя по всему, Черный Туман, со мной все время был только Многоликий. — Многоликий, значит, — задумчиво произнес директор. — Что ему было нужно? Если ты жив и не получил никаких серьезных повреждений, значит у злодея была определенная цель. Он не дал на этот счет никакой информации? На данном вопросе Яги почувствовал мимолетную волну паники. Он не знал, как лучше ответить. Как он сам предполагал, все произошедшее было сделано для того, чтобы передать Всемогущему эту злосчастную визитку. Ну, и напоить кровью. Даже если довольно странным путем. Правда, для чего было второе, Тошинори пока не успел обдумать, хотя кое-какая еще не полностью сформированная мысль копошилась где-то на задворках сознания. Но, возвращаясь к вопросу Недзу, Всемогущий понимал, что не может рассказать о предстоящей встрече. Многоликий четко дал понять, что посторонних быть не должно. И схитрить, попытавшись привести группу захвата или даже подстраховку в виде пары профессиональных героев, не получится. По имеющимся данным об этом парне, можно было уверенно сказать, что он не позволит себя обмануть и, тем более, схватить. Не без боя. И нет никаких гарантий, что сбегать, в случае чего, Многоликий будет не по трупам. Тошинори никак не мог допустить ненужных жертв, а значит действовать придется самостоятельно. Но чтобы он, теперь беспричудный, раненый герой в отставке, мог работать с этим сам, без нежелательного надзора, директор и остальные не должны знать таких подробностей из разговора со злодеем. — Я не знаю, — не сказать всей правды, не значит солгать. К тому же, Яги ведь действительно не имеет представления, чего хотел Многоликий. Похищение ради передачи послания, очевидно, только промежуточный шаг. Почему парень не мог донести суть причины своего поступка, пока Всемогущий был в его руках и совершенно беспомощен, бывший герой не понимал. Возможно, злодея сбили с настроя попытки Тошинори вразумить его. А может, дело изначально было совсем в другом. Да, шанс того, что предстоящая встреча обернется для бывшего героя катастрофой, опасно велик, но интуиция подсказывала, что за всем кроется иной мотив. — Могу только сказать, что убивать меня он не собирался. Айзава и Недзу переглянулись. Яги насторожился. Напрягло еще и то, что после начал говорить уже Сотриголова. — Всемогущий, ты уверен, что тебя не хотели убить? — интонация героя была призвана заставить усомниться в своей точке зрения. Бывший Символ Мира не совсем понимал, к чему был этот вопрос, потому что для него самого ответ был очевиден. — Да, — с некоторой запинкой, но все еще уверенно сказал мужчина и поспешил обосновать. – У Многоликого было достаточно времени и возможностей, чтобы меня убить. И я не смог бы дать отпор, даже если бы он не использовал причуду. Он мог не то, что прикончить меня, но еще хорошенько помучить перед смертью за то время, что мы были одни. Но не тронул и пальцем. Шота выдержал довольно долгую паузу, на мгновенье сместив взгляд с глаз Тошинори чуть левее. Яги заметил, как чуть сильнее сжались его челюсти. Видимо, что-то решив для себя, герой сменил тему. — Ты знаешь, где тебя держали? — несмотря на то, что, по словам директора, бункерные этажи еще были в эксплуатации во время обучения самого Всемогущего в UA, тот вполне мог не знать, где находился, если его не перемещали дальше той каморки. И Айзава получил подтверждение этому, когда бывший герой покачал головой. — Ты был в UA. На подземных этажах. — На подземных… Но там же только парковки и… Погодите. — Верно, — напомнил о своем присутствии гений. – Я не знаю, откуда у Лиги Злодеев эта информация, но мы нашли тебя на четвертом уровне. На секретном, запертом, давно не использующемся уровне. — Мы с директором Недзу нашли тебя в одном из подсобных помещений прикованным к стальному столу, без сознания, — продолжил Сотриголова. – И в том, что Многоликий тебя не трогал, я сомневаюсь, — сказал подпольный герой, постучав указательным пальцем по своей левой скуле. Всемогущий, поняв намек, отзеркалил движение, нащупав на собственной левой скуле едва ощутимую царапину. Именно царапину. До полноценной раны уже затянувшийся корочкой порез не дотягивал. К тому же, Тошинори совершенно не помнил, когда его оставили. Хотя был один момент, когда это могло произойти. Когда Многоликий отругал его за предложение помощи. Если предположение мужчины верно, то злодей поцарапал его случайно и ранка была настолько незначительной, что Яги ее даже не почувствовал. — Стол был помят и даже пробит в двух местах, а следы по форме были будто оставлены голыми руками. Даже по первичному осмотру было понятно, что борозды как, вероятно, и царапина у тебя на лице нанесены когтями. Самые крупные повреждения находились в опасной близости к голове. Тебя мы нашли без сознания и в крови. Все еще уверен, что тебя не собирались убивать? — Я… Я не знаю, — Тошинори обрабатывал информацию, вспоминая детали похищения, и пытался сообразить, как пережить допрос, не выдав не предназначенную для чужих ушей информацию. — Я уже ни в чем не уверен. — Ладно, тогда может, ты помнишь, как именно были оставлены те повреждения в столе? — Недзу аккуратно сменил тему, чувствуя что-то неладное. Гения все не покидало ощущение, будто Всемогущий что-то не договаривает. — Многоликий воспользовался причудой? Или это было какое-то оружие? — Нет, оружия при нем не было, — уверенно заявил Всемогущий. Единственное, о чем собирался молчать бывший герой – это детали предстоящей встречи с Многоликим. Все остальные подробности о злодее, которые удалось разузнать за короткую беседу с ним, утаивать мужчина смысла не видел. Потому свободно рассказал все, что успел увидеть. – Я не могу утверждать, но никаких приспособлений у него на руках я не заметил. И, если честно, мне было не до того. Я пытался говорить с ним. Тянул время. Но в какой-то момент этот парень словно озверел. Все произошло очень быстро. Он бросился ко мне и я подумал, что вот сейчас меня и убьют. Но Многоликий действительно не целился в меня. Я мог только слышать скрежет металла, но не видеть, что происходит, потому что смотрел ему в глаза. Парень был зол, но жажды крови в них я не почувствовал, — возможно за Всемогущего сейчас говорила его вера в то, что Многоликого еще можно спасти, но Яги был склонен согласиться с ней в том, что молодой человек не хотел причинять ему вреда. – У него однозначно есть причуда. Но ее сути я так и не узнал. Однако, — видя разочарование на лице Сотриголовы и досаду на мордочке мыши, Тошинори решил все же раскрыть одну важную способность Многоликого, — он намекнул, что каким-то образом способен контролировать людей. Что никак не укладывается в моей голове, — снова привел в замешательство своих коллег бывший герой. – Потому что для обладателя ментальной причуды у парня уж очень сильный хват. Он смял сталь голыми руками. И я отчетливо видел у него когти. Кроме того, мне хорошо запомнился его рык. Многоликий рычал. Как хищник. Его причуда вполне может быть связана с чем-то звериным. Но как можно приплести к животным контроль, я, признаться, мало себе представляю. — В итоге нас только сильнее запутали, — печально вздохнув, отозвалась Исцеляющая Девочка. — Так или иначе, теперь мы получили еще одно подтверждение, что Многоликий представляет серьезную опасность, — подытожил Айзава. — Неизвестно, правда ли этот человек имеет способность к принуждению. Нельзя исключать, что злодей мог дать заведомо ложную информацию о своих силах. Но мы не можем игнорировать, что из двух предполагаемых причуд ближе к правде та, что связана с животным. Если опираться только на увиденное, то выходит, что парень обладает повышенной физической силой, выдвижными когтями крепче стали и повадками хищного зверя. — Так или иначе, все хорошо, что хорошо кончается, верно? — доброжелательно завершил допрос директор. — Самое главное, Всемогущий снова с нами. В UA будет доработана система безопасности. Кроме того, нам напомнили о существовании дополнительных мощностей академии. Однако, я бы не хотел пока обнародовать информацию о бункере под главным зданием и попрошу вас держать его наличие в тайне. Очень надеюсь, что необходимость в нем не появится как можно дольше, — весомо подметил гений, понимая что с уходом Символа Мира подземные уровни рано или поздно, могут, и правда, пригодится. — Что ж, Всемогущий, поправляйся, а меня ждут неотложные дела, — как-то слишком резко и торопливо поставил точку в разговоре Недзу. — А тебе Айзава-кун, я бы порекомендовал навестить свой класс. Сотриголова, поняв намек, двинулся следом за мышью, покидая медкабинет. Но вместо того, чтобы отправиться к общежитиям, как предлагал директор, учитель последовал за ним, уходя из зоны слышимости лазарета. — У меня плохое предчувствие, — мрачно произнес Недзу, сложив лапки за спиной. — Всемогущий что-то недоговаривает. Слишком подозрительно, что он отделался одной царапиной, учитывая, сколько времени провел наедине со злодеем. — Что требуется от меня? — работа в подполье оставляет свой отпечаток. Айзава привык слушать, а не говорить, думать, прежде чем делать. И понимать с полуслова. — Присмотри за ним. Пускай, информация о возможной причуде контроля у Многоликого не подтверждена и маловероятна, ее нельзя исключать на совсем. — Вы подозреваете… — Я очень надеюсь, что ошибаюсь.

***

Шузенджи дала несколько рекомендаций Всемогущему, предложила оставаться, сколько потребуется, если мужчина чувствует себя не слишком хорошо, и удалилась по своим делам. Яги, оставшись в одиночестве, наконец, выдохнул спокойно. И тут же подорвался к пиджаку, проверяя карман. Облегчение прокатилось по спине, когда бывший герой нащупал небольшую карточку внутри. Выудив ее из кармана, он тут же вчитался в содержимое. Многоликий будет ждать его ровно через два дня после происшествия, в семь вечера на мосту Окурин. Это все, что было написано. Дата, время и место. Краткость сестра таланта, да? Всемогущий хорошо знал город, а потому не мог не подметить, что Многоликий выбрал действительно удобное для встречи место. Мост находился на окраине, в малонаселенном районе, был местом непримечательным и открытым. Никаких высоток, никаких торговых центров и до ближайших магазинчиков еще нужно пройтись минуть десять. Рядом с мостом на пару сотен метров не было ничего, кроме травы, велосипедных дорожек и пары лавочек. Кроме того, он не пользовался популярностью ни у молодежи, ни у людей постарше. Идеальное место: минимум свидетелей, максимум открытого пространства и почти нулевая возможность разместить в укрытии группу захвата. Осознав свое со всех сторон невыгодное положение, Яги завалился на кровать и, уставившись в потолок, начал думать. Он знал, что рано или поздно этот день настанет. День, когда он передаст Один За Всех и останется без сил. Беспомощным. Слабым. Но знать и ощутить – это разное. И было неприятно ощущать, что в своем нынешнем состоянии он не может позволить себе просто прийти на встречу со злодеем, не имея ни малейшего понятия, что его там ждет. А не прийти не позволяло любопытство. И тревога. Похищение и разговор с Многоликим создали много вопросов. Но больше всех мучил главный – зачем все это было? Если парню что-то нужно от Всемогущего, почему он не мог сказать об этом там, на подземных уровнях? Зачем назначать еще одну встречу? На открытой территории, давая, пусть и мизерную, но возможность подготовиться к обороне или даже позвать подкрепление. Не слишком ли самонадеянно? Или Многоликий специально дает Тошинори выбор? Это какая-то проверка? И с чего, вообще, злодей взял, что Всемогущий обязательно придет? Хотя Яги признавал, что больше склонялся к тому, чтобы явиться, понимая, насколько опасно и безрассудно делать это даже с поддержкой, не то что в одиночку. Но бывший герой чувствовал, что отказаться от встречи не получится. Его выкрали на охраняемой территории, на глазах у целого класса многообещающих учеников и одного профи. Нет никаких гарантий, что не увидев в назначенное время в назначенном месте Всемогущего, Многоликий не повторит этот трюк. И с куда более плачевными последствиями. Впутывать посторонних не хотелось. А значит разбираться со всем придется самому. Многоликий четко дал понять, что хочет увидеть только Тошинори. Значит, Яги пойдет один. В конце концов, злодей предоставил Всемогущему довольно много свободы, хотя мог этого не делать. Если подумать, парень не шантажировал Тошинори, не угрожал, пригласил на нейтральную территорию, где им не помешают и где нет условий для размещения засады, так еще дал время на подумать. Все как-то слишком…доброжелательно. И Яги было любопытно. Очень любопытно. В конце концов, его с этим парнем многое связывало. И там, в подвалах академии, мужчине показалось, что злодей за него беспокоился. Что тоже оставило парочку открытых вопросов в голове героя. Несмотря на тревожность и страх, что с этой встречи он вполне может вернуться вперед ногами, грызущее изнутри желание докопаться до истины было сильнее. Но был еще один немаловажный момент, не дающий покоя бывшему Символу Мира. Куда делась боль? Нет, Тошинори не хотел, чтобы она вернулась, просто ее отсутствие ощущалось крайне странно. Последние пять лет Яги безостановочно испытывал боль. Не было ни минуты, чтобы что-то в его поломанном теле не беспокоило его. В хорошие дни это был скорее дискомфорт. По большей части слабый, привычный настолько, что уже не замечается, но каждый день его преследовали эти неприятные покалывания в уцелевшем легком, периодические спазмы в животе и ноющая постоянная боль на всей левой стороне торса, в особенности, в старом шраме. В плохие дни хотелось лезть на стену. Или застрелиться. Лишь бы агония прекратилась. Но сейчас… Ничего. Тишина. Полный штиль. Легкость. Эйфория. Кайф. Ощущение, будто заново родился. Будто оба легких на месте. Будто хорошо выспался после тяжелой тренировки. Никакой боли, только приятная нега в мышцах, только слабое тепло в животе, только некая воздушность в голове. Даже постоянная небольшая усталость, настигшая Тошинори с возрастом, сейчас ощущалась как-то по-другому. Так хорошо себя Яги не чувствовал уже очень и очень давно. Так давно, что кажется, словно это было в другой жизни. Двигаться не хотелось, думать не хотелось. Хотелось чувствовать. Ощутить всю полноту момента. Запомнить его, чтобы возвращаться к этому прекрасному состоянию, хотя бы мысленно, когда боль снова вернется. Хотелось остановиться. Застрять в этом мгновенье. Забыться в нем. И вместе с тем хотелось двигаться, подняться с постели, выбраться на свежий воздух, вдохнуть полной грудью, не боясь, что выдох наполнится кровью. Хотелось бежать. Хотелось улыбаться. Хотелось смеяться. Хотелось жить. Хотелось понять, как так вышло, что вся отравляющая существование Всемогущего боль пропала? — Думаю, вы уже поняли, что у меня необычная кровь. Однако, о ее свойствах вы должны догадаться сами. Тошинори резко подорвался с подушки. Кровь. Конечно! Другого объяснения быть не может. Всемогущий за пять лет перепробовал немыслимое количество болеутоляющих препаратов и ни один из них не смог унять ее полностью. Он знал весь перечень анальгетиков в арсенале Девочки. Нет ни шанса, что хоть какой-то мог устранить дискомфорт до нуля. А значит объяснение только одно. Кровь Многоликого может полностью избавлять от боли. «Это же просто потрясающе! С такой способностью этот парень мог бы стать прекрасным героем!» Яги на мгновенье перестал дышать. Голубые глаза широко раскрылись. В голове зашевелились шестеренки. Одна очень навязчивая идея намертво застряла в сознании. «Героем?..» Тошинори даже чуточку испугался внезапности этой по-настоящему сумасшедшей идеи. Не слишком ли самонадеянно предполагать подобное, когда парень и с темной стороны-то уходить не спешил? Для того, чтобы становиться героем, ему бы сперва перестать быть злодеем. Нет, это слишком. Слишком поспешно. Слишком безумно. Слишком невероятно. Но мысль продолжала настойчиво цепляться за извилины. Зачем-то же Многоликий напоил бывшего героя своей кровью. Совершенно точно зная, какой эффект она произведет. Зачем-то же парень избавил его от боли. И потратил на это немало усилий. Пробрался в одну из лучших академий страны. Похитил, рискуя быть пойманным. А после предложил снова встретиться. Тошинори пытался собрать воедино кусочки паззла, прокрутив в голове весь разговор со злодеем. Парень не причинил ему вреда. Царапина была случайной, это не считается. Отказался признавать себя частью Лиги Злодеев. Сказал, что не тронет ни учеников, ни учителей школы. Нарычал за беспечность в отношении итак потрепанного здоровья Всемогущего. Напоил чертовой кровью, заглушившей боль. Предоставил возможность переговоров на нейтральной территории. Извинился перед тем, как вырубить, в конце концов! Либо Тошинори тронулся умом, либо Многоликий очень никудышный злодей.  И все же сделать из него героя? Задача казалась невыполнимой. Шансы на успех минимальные. Но ведь не нулевые? Идея, такая безумная, но такая заманчивая, накрепко засела в голове. Она еще слишком сырая. Слишком необдуманная. И крайне сомнительная. Но такая привлекательная, что отказаться от нее полностью не получается. Да, пока что она отправилась в долгий ящик, поскольку прежде, чем возвращаться к ней, нужно было убедиться, что Многоликий готов идти на контакт и что он действительно не желает бывшему Символу Мира ничего плохого. Если предположение Тошинори в том, что намеренья парня не злые, окажутся верными, тогда можно будет рассмотреть свою безумную затею поближе. «Похоже я все-таки тронулся, раз начинаю верить в реальность ее выполнения. Но кто знает…»

***

Тадаши нервничал. Нет, не так. Он паниковал. До назначенного времени оставалось еще пятнадцать минут. Урью крутился у моста уже полчаса. Да, он пришел заранее. Не вините парня, он два дня не мог спокойно спать в ожидании судьбоносной встречи. Места себе в четырех стенах собственной квартиры не находил. То зависал, пялясь в одну точку так долго, что даже Скузи начинала переживать за нерадивого хозяина. То резко подрывался на ноги, пугая пернатую подругу, и принимался метаться по дому во внезапном порыве продуктивности. То весь день и вода в рот лезла с трудом. То посреди ночи нападал неконтролируемый жор. Стоило хоть на минуту присесть, как колено начинало непроизвольно нервно подпрыгивать. Ногти, вообще, были сгрызены под ноль еще к вечеру первого дня. Все десять. Извелся парень, в общем. Поэтому нет ничего удивительного, что и к мосту явился почти на час раньше необходимого. Собирался он, конечно, весело. Начать стоит с того, что готовиться Тадаши принялся еще за шесть часов до встречи. Раза три сменил выбранный комплект одежды и едва не забыл про свой обязательный костюм. Пока маялся с тряпками, вспотел. Душ понадобился повторно. Зачем-то пытался что-то сделать с волосами. Гель в его вьющихся локонах выглядел до нелепого ужасно. В душ пришлось идти уже в третий раз. От нервов не осилил даже протеиновый батончик. Перед выходом обулся в два разных кроссовка, оба из которых оказались левыми. Побился головой о стену. Закрыв на ключ входную дверь, вспомнил, что не отправил Скузи сигнал о возвращении домой. По дороге к пункту назначения чуть не попал под грузовик. А вишенкой на торте был забытый на диване наруч, о котором парень вспомнил только на полпути к нужному району. Любовь - страшная сила. Тадаши еще никогда не чувствовал себя таким встревоженным, восторженным, смущенным и рассеянным. Руки тряслись, как у заправского алкоголика, кончики острых ушей нервно подрагивали, губы от волнения были искусаны до щиплющих ранок, а щеки заливались жаром от стыда за глупые и не особо удачные попытки выглядеть хорошо перед любимым. Дойдя до нужного района, Урью прочувствовал весь спектр мандража. Дергано озираясь и заламывая пальцы, парень метался из стороны в сторону, постоянно проверяя часы. Время тянулось невыносимо медленно. Лишний час, образовавшийся в результате мнимости и торопливости Тадаши, казался вечностью. Но даже этой вечности не хватило, чтобы как следует обдумать, что сказать Всемогущему, когда они снова увидятся. Если увидятся. Нельзя забывать о том, как ужасно прошла их первая за столько времени встреча один на один. И все же Урью надеялся, что он придет. Многоликий был твердо уверен только в одном. Сегодня, если встреча все-таки состоится, он обязательно признается Тошинори-сану. Именно поэтому Тадаши вел себя как влюбленный неловкий подросток, именно поэтому он тушевался, как мальчишка перед свиданием со старшеклассницей. Повод так волноваться у парня был крайне веский. Да, Урью мог бы оттянуть этот, несомненно, важный момент его жизни, но без него его план может накрыться медным тазом. К тому же, Тадаши два года держал в себе свои чувства и переживания, которыми мог поделиться только со Скузи и могилой своей матери. И невозможность их выразить съедала его каждый раз, как Урью снова обращался к образу Всемогущего. Видеть его геройское альтер-эго почти каждый день в витринах, в постерах, в новостях, в рекламных роликах и товарах, видеть его настоящий худой сгорбленный силуэт на улицах, в толпе, везде, куда Тадаши позволял себе следовать за ним, видеть этого человека на страницах всех своих альбомов и быть не в силах выплеснуть объекту обожания все, что теплилось в солнечном сплетении, было просто невыносимо. Урью отчаянно желал сорвать замок и выпустить все наружу. Вырвать из груди и вручить многострадальный орган в руки Всемогущего. Признаться. Сказать все, как есть. А после гори оно все синим пламенем. За десять минут до назначенного времени Тадаши спустился с пустой беговой дорожки на асфальтированный берег реки и скрылся под мостом. Так спокойнее. Он, конечно, сомневался, что Тошинори придет с подмогой, но перестраховка еще никому не мешала. А потому выбрал своим местом ожидания балки под конструкцией. Холодные пыльные бетонные опоры были не слишком удобными, но давали преимущество в виде возможности быстро уйти незамеченным, если станет жарко. А еще сверху открывался хороший обзор. И сохранялся эффект неожиданности. За пять минут до назначенного времени Многоликий услышал знакомые шаги на беговой дорожке. Посторонних звуков не было. Всемогущий пришел один. Бывший герой, немного потоптавшись возле моста, решил спуститься на берег. Озираясь и прислушиваясь мужчина ступенька за ступенькой приблизился к реке и, не обнаружив признаков присутствия других людей, принялся ждать, вглядываясь в блики заходящего солнца на воде. Урью дал себе минуту на то, чтобы полюбоваться своим подсолнушком и успокоить опять расшалившиеся нервы. Яги, в кои-то веки, был одет в рубашку и брюки своего размера, что смотрелось просто потрясающе: его тонкая, чуток угловатая фигура притягивала взгляд, пиджак, накинутый поверх, не слишком скрывал широкие плечи, узкие черные брюки открывали соблазнительный вид на длинные стройные ноги, манжета плотно обхватывала тонкое запястье здоровой руки, что еще больше подчеркивало обманчивую хрупкость человека пред ним, растрепанные как всегда волосы умиляли, и даже гипс не портил общей картины. Прекрасной, по мнению Урью. Тадаши набрал в легкие побольше воздуха, затем медленно его выпустил, прокрутил в голове заготовленный сценарий разговора и почти бесшумно спрыгнул с моста на берег. Многоликий не успел даже подняться с корточек, как услышал щелчок предохранителя. Смотря в дуло серебристого Desert Eagle Mark XIX, Тадаши медленно поднял раскрытые ладони на уровень плеч. «Что ж, этого стоило ожидать». Жизнь в Штатах накладывает свой отпечаток. Урью знал, что Тошинори умеет стрелять, пусть и делает это редко. Этот навык является обязательным для всех героев США, потому что причуды причудами, но каждый житель Америки знает, как эффективна иногда бывает пуля. Кроме того, наличие оружия было закономерно, если учесть, что Тадаши сам напомнил Всемогущему, что тот лишился своей силы. Нет ничего удивительного в его предосторожности. Удивительным было другое. Многоликий двигался тихо. Прыгая с моста, парень приземлился на руки, чтобы минимизировать любой шум от соприкосновения подошв с бетоном. И тем не менее, Всемогущему хватило едва слышного шороха, чтобы среагировать. Слово «опыт» в случае Тошинори не было пустым звуком. Его чутье, скорость реакции, твердая рука и решимость в глазах были тем, что не зависело от Один За Всех. И все же Тадаши был немного удивлен и несказанно восхищен Всемогущим. Мужчине было достаточно одного короткого мгновенья, чтобы развернуться, достать из-за пояса брюк крупнокалиберный пистолет, направить на цель и снять с предохранителя. Палец на курке не дрожал. Чувствуя какой-то извращенный восторг и трепет от направленного в его сторону Пустынного Орла, Урью, тем не менее, укрепил грудину и кости черепной коробки. На всякий случай. Стараясь сохранять отчужденно-спокойное выражение лица, Многоликий медленно поднялся на ноги, все еще держа руки перед собой так, чтобы герой мог их видеть. Прицел также плавно проследовал за ним вверх. Всемогущий даже не моргнул, прожигая предполагаемого врага решительным, но беззлобным взглядом. С места в тени моста парень не двинулся. Молчание затягивалось. Любые заготовленные фразы оказались бесполезны. Тадаши судорожно думал, как начать разговор. Он понимал, что ни в коем случае нельзя представлять из себя угрозу, даже малейшую, в глазах Тошинори-сана. Любое неосторожное движение может спровоцировать выстрел. Даже если первый будет не на поражение, получать лишние ранения не хотелось. Нужно было как-то разрядить обстановку. Показать доброжелательный настрой. Мягкая спокойная улыбка на губах Многоликого заставила Яги слегка расслабить палец на курке. — Рад, что вы пришли. Простите, если напугал. Тошинори был удивлен. Ему не слишком нравилась идея использовать огнестрельное оружие, но оставить себя совсем без защиты он не мог. Однако, реакция злодея несколько обескуражила. Улыбаться в лицо человеку, держащему тебя на мушке – это сильно. Либо Многоликий достаточно уверен в своих способностях, чтобы не боятся прямого попадания пули в голову, либо слишком самонадеян, раз верит, что сможет уклониться. На свою скорость реакции Яги не жаловался еще до становления Героем Номер Один. А после десятилетий сражений некоторые рефлексы и вовсе проявляли себя непроизвольно. Мышечная память у него была хорошая. Уж как стрелять, его руки, несмотря на редкое использование оружия, помнили прекрасно. Не торопясь отвечать, Тошинори наблюдал, как слабая улыбка сползает с лица молодого человека, а плечи слегка поджимаются к туловищу. Парень сглотнул, острые уши немного опустились. И это тоже не укрылось от Всемогущего. Многоликий нервничал. — Я знаю, у вас нет причин доверять мне, но я не собираюсь причинять вам вреда. Обещаю. Голубые глаза сузились в подозрении. На «бровки домиком» Яги вестись не собирался. Он в этом болоте уже плавал. Но парню почему-то хотелось верить. В конце концов, он же зачем-то напоил Тошинори болеутоляющей кровью. Которая, к слову еще вчера вечером перестала действовать, возвращая невыносимый теперь постоянный дискомфорт. Двухкилограммовый пистолет немного опустился, дуло теперь смотрело в солнечное сплетение, а не в голову Многоликого. — С чего ты решил, что я поверю твоим обещаниям? – без угрозы, спокойным голосом спросил блондин. — Если бы я хотел вас убить, я бы сделал это еще в Камино, — без задней мысли ответил парень, тут же пожелав как следует приложить себя чем потяжелее по затылку. С задачей расположить любимого к мирной беседе он пока справлялся из рук вон плохо. — Ну, то есть… Я хотел сказать… — Звучит самонадеянно, учитывая, что силы тогда были еще при мне, — игнорируя неловкие попытки злодея смягчить ответ на последний вопрос, заявил Всемогущий. В конце концов, его пытался убить в том сражении сам Все За Одного. И даже ему это не удалось. — Убить можно и Бога, если знать, куда целиться, — весомо ответил Многоликий, машинально бросив короткий взгляд на живот мужчины перед собой, ровно в то место, где располагался ужасающий шрам. И тут же пожалел об этом. Eagle взметнулся вверх, снова направляясь в голову злодея, рука крепче сжала рукоять, светлые брови сдвинулись к переносице, выражение лица Всемогущего ожесточилось. Урью непроизвольно сделал шаг назад и будто сжался всем телом. Нет, он не боялся оружия. Он испугался реакции. Одно упоминание, один неверный взгляд, и перед Тадаши снова стоит не Тошинори-сан, а Герой Номер Один, который таких, как Многоликий, ест на завтрак. Перед парнем снова был Всемогущий. Человек, заставляющий его колени подгибаться, а спину покрываться мурашками. Человек, способный напугать одной своей аурой. И Тадаши было трудно держать себя в руках перед ним. — Для того, кто видит меня четвертый раз в жизни, ты знаешь слишком уж много, — грубо произнес Яги. Многоликий знал о его ранении. Знал о боли, которую Тошинори испытывает каждый день, раз решил продемонстрировать свою способность в ее подавлении. Знал даже о том, что Всемогущий не просто ушел на пенсию, а что утратил свою супер-силу навсегда. Парень знал подозрительно много. — И я могу это объяснить! — нервно заверил Тадаши, все еще надеясь на положительный исход сегодняшней встречи. – Если вы опустите пистолет. И согласитесь просто мирно поговорить, — голос Урью принял просительный тон, а лицо – несвойственное ему выражение надежды и мольбы. Парень очень не хотел прибегать к грубой силе и насильственным действиям в отношении любимого. И пытался сделать все возможное, чтобы не пришлось выбивать оружие из руки Всемогущего и похищать его уже по-настоящему. — Я, правда, не буду причинять вред ни вам, ни окружающим. Я хочу только поговорить. Я отвечу на все ваши вопросы и подробно объясню, откуда так много знаю о вас, если попросите. Только, пожалуйста, уберите пистолет. Я не хочу кровопролития. Клянусь. Тошинори чувствовал себя странно. С одной стороны, ему было очень не по себе из-за степени осведомленности молодого человека и его все еще неизвестной причуды. Более того, Яги преследовало ощущение, будто сказанное здесь это лишь верхушка айсберга, а под водой таится гораздо больше жутковатых подробностей. Злодей оставался серой лошадкой. Непредсказуемый. Нераскрытый. Опасный. Но с другой стороны… С другой стороны, Всемогущего сбивало с толку поведение Многоликого. Тошинори не знал сути его причуды, но, помня его в действии, понимал, что парень силен. Уж точно сильнее Яги даже с оружием. И мужчина подозревал, что пистолет все еще в его руке лишь потому, что злодей не настроен на битву. Он отступал и уговаривал вместо того, чтобы просто силой обезоружить и добиться своего. Как-то не по-злодейски. Многоликий предлагал перемирие и переговоры. Упрашивал убрать ствол, обещая, что никто не пострадает, а Тошинори получит ответы на все интересующие вопросы. Очень заманчивое предложение. И очень рискованное для Всемогущего. Он итак до сих пор только блефовал, зная, что не справится со злодеем, если тот решит действовать агрессивно, а теперь рассматривает возможность остаться совсем безоружным и беспомощным против него, как рабочий вариант. И все же шрам сегодня ныл особенно сильно. А ощущение легкости, когда кровь Многоликого дала свой эффект в лазарете, напомнило о том, что, вообще, привело Яги к этому мосту. Его все еще интересовала мотивация злодея. Потому риск с каждой секундой казался все более оправданным. В конце концов, он был героем большую часть своей жизни. А для героев риск – это часть работы. Долгие минуты тишины спустя снова щелкнул предохранитель, вставая на место. Всемогущий плавно опустил подуставшую от тяжести оружия руку. — Значит, никто не пострадает? — Можете быть уверены. Тошинори, наконец, немного расслабился. И убрал пистолет обратно за пояс. Это несказанно радовало Тадаши. Настолько, что он позволил себе слабо улыбнуться. — У вас, наверное, много вопросов ко мне? — скорее уточнил, чем спросил Тадаши, делая шаг вперед и, наконец, покидая тень моста. — Я готов ответить на все. Всемогущий, сохраняя некоторую настороженность, не мог не признать, что малость залюбовался теплой, ни капли не злой улыбкой. Но вопросы у него действительно были. — Как тебя зовут? Многоликий определенно не ожидал такого вопроса. Сперва его лицо изменилось на по-детски удивленное, острые ушки встали торчком, чуток дернувшись. А потом парень вдруг коротко рассмеялся. — Хах, и все-таки вы потрясающий человек! — внезапный комплимент выбил героя из колеи. — Но раз вы решили начать с этого, то… Всемогущий почувствовал, как сердце пропустило удар, когда их взгляды снова столкнулись. — Мое имя Тадаши Урью. Приятно познакомиться, Тошинори-сан.