Герой для героя

— Уже сегодня?! — с удивлением почти вскрикнул Тошинори. — Да! И прямо сейчас, — уверенно, с блеском в красно-желтых глазах заявил парень, даже немного подавшись вперед, почти незаметно сократив итак небольшую дистанцию между ними. Но потом он вдруг стушевался и, как-то пришибленно глядя в голубые глаза напротив, тихо дополнил: — если вас, конечно, не затруднит. Яги задумался. Комендантский час в общежитиях академии объявлялся в одиннадцать вечера. Правда, он скорее был предназначен для того, чтобы именно ученики не выходили за пределы общежитий в позднее время, учителей это касалось в последнюю очередь. Сотриголова вон вообще после занятий отсыпался, а ночью либо занимался бумажной работой, либо уходил в патруль. Так что, если Всемогущий явится поздно, никаких проблем возникнуть не должно. Вопрос только в том, а явится ли он вообще? Нет, дело не в том, что Яги все еще не доверяет Многоликому (о каком вообще доверии может идти речь, когда они знакомы от силы пару суток?!), проблема в том, что Тошинори не имеет представления о том, как именно будет проходить операция и сколько времени это займет. Может, процедура на всю ночь затянется! Тогда бывшего героя точно хватятся в UA, а это крайне нежелательно при том факте, что Всемогущий не собирается кому-либо сообщать о связи с Многоликим. Мужчина хотел тихо, без постороннего вмешательства постепенно «приручить», если это можно так назвать, Тадаши и сделать его героем или хотя бы не злодеем. Вопрос оставался открытым. Если Тошинори сейчас согласится пойти с Урью, чего это будет ему стоить? Как долго продлится операция, и что вообще значило это его «прямо сейчас»? Наверняка, к дому или месту проведения операции нужно еще добраться, а это дело не сиюминутное. — Я… эм. Сперва скажи мне, сколько времени это займет. Я имею ввиду дорогу к месту и саму процедуру. Мне нежелательно возвращаться в академию позже полуночи. Сам должен понимать, к каким последствиям это может привести. — Понимаю. Дорога займет несколько секунд, а сама операция не больше получаса. — вполне серьезно заявил Урью без тени насмешки. — Что, прости?! — Всемогущий не совсем представлял, как такое возможно. Что не удивительно, ведь Тадаши так и не объяснил суть своей второй причуды. — А, да, совсем забыл, вы же не знаете… — Урью вспомнил о своем маленьком упущении и теперь судорожно соображал, как бы поаккуратнее рассказать о маминой силе, — В общем, я ведь уже говорил, что у меня две причуды. Так вот, вторая — это перевоплощение, — Тадаши дал своему собеседнику время обработать полученную информацию, сделав паузу, а затем почти профессионально добавил: — эта причуда позволяет фактически стать другим существующим или существовавшим человеком, чью ДНК я когда-либо поглотил. Как-то так. — Ты можешь стать другим человеком? Как это… Подожди, я запутался. Можешь объяснить подробнее? — Яги действительно плохо себе представлял, как вообще можно стать другим человеком? Что именно ввиду имел Многоликий? Поменять внешность? Или вселиться? Или… Тошинори срочно нужна была конкретика. — Могу даже продемонстрировать, — с энтузиазмом согласился парень, — смотрите: когда я получаю образец ДНК и мой организм его обрабатывает, я получаю возможность изменить свою внешность на ту, что имеет человек, чью ДНК я получил, но только в том возрасте и состоянии, в котором была обработана ДНК. — Тадаши сделал паузу, взглянул на Всемогущего и, не отрываясь от его глаз, преобразил свою внешность, наблюдая как широко раскрываются голубые глаза собеседника. — Погоди! Что… Как… Как ты… — Это моя вторая причуда, — Яги легко вздрогнул, услышав на свой невнятный вопрос ответ собственным голосом. В прочем, этого стоило ожидать, когда ты стоишь напротив своей точной копии, отличающейся разве что другой одеждой и не загипсованной рукой, — сейчас я в точности повторяю вашу внешность, — в доказательство лже-Тошинори поднял полы своей толстовки и продемонстрировал шрам на левой стороне торса. — но то, что вы видите лишь часть моих возможностей. Внешность — это только первая особенность причуды. Вторая и самая главная — это копирование еще и причуд выбранного человека. За словами вновь последовала наглядная демонстрация, которая едва не заставила Тошинори прям тут упасть на мостовую, а все потому что его двойник вдруг принял свою усиленную форму Всемогущего, затем подобрал с берега небольшой плоский камешек и молча запустил его вдоль реки, но немного наискось. Камень поскакал по воде с ненормальной скоростью, даже не думая останавливаться. Настоящий Яги наблюдал за этим с немым шоком. — Вижу, вы удивлены, но это еще не все. Еще одна особенность заключается в памяти. В это сложно поверить, но, превращаясь в другого человека, я так же перенимаю его осознанную память. Если брать в пример вас, то благодаря своей причуде я знаю, кто такой Дэвид Шилд (отсылка к фильму, ага), или, скажем, что ваш бывший напарник предсказал вашу скорую смерть… — тут глаза собственного двойника показались Всемогущему поблекшими, но всего на мгновение. — Однако, я могу помнить лишь то, что было в памяти «жертвы» до момента, как я поглотил его ДНК. К примеру, я помню события, что произошли в вашей жизни пять, десять лет назад, но не знаю и не могу знать, что вы делали вчера после нашего расставания. Яги был, грубо говоря, в ауте. Тадаши знал даже такие подробности о бывшем герое, о которых знали единицы. Это пугало и… восторгало! Таким способностям можно придумать столько способов применения, что фантазии не хватало. И все это хранится в человеке, смотрящем на Тошинори со щенячьей преданностью и неприкрытым счастьем в глазах. Тадаши терпеливо ждал, вернув себе свою внешность. Он смотрел на Всемогущего, глубоко о чем-то задумавшегося и дышал через раз, стараясь как можно незаметнее рассматривать своего собеседника, любоваться им, его такой простой и одновременно необычной красотой. Как вдруг Яги чуть дернулся, словно вспомнил что-то важное и серьезно посмотрел на Урью. У Тадаши появилось странное, не поддающееся объяснению ощущение, словно вот сейчас, именно в данный момент в его глаза смотрит не Тошинори Яги, а Всемогущий — герой номер один, Символ Мира и самый сильный человек на свете, способный одной только аурой раздавить любого своего противника. Такое восприятие одного человека как две разные личности ввело Многоликого в ступор. А затем он осознал, что так было всегда. Он всегда ощущал Тошинори в его разных ипостасях по-разному. Тогда в пожаре это еще не сильно было заметно, но вот во время операции по захвату Лиги Злодеев, когда взгляды Всемогущего и Многоликого столкнулись, Тадаши почувствовал себя котенком перед самим царем зверей. Всемогущему хотелось подчиняться, от него мурашки по спине и колени подкашиваются. А вот с Тошинори Яги было по-другому. Тошинори хотелось оберегать от всего мира, быть с ним ласковым и аккуратным, пускай это может показаться самому Яги в какой-то мере оскорбительным. Тошинори хотелось держать за руку, вдыхать его запах, любоваться им, касаться, целовать… От подобных мыслей становилось жарко. И мерзко от себя самого. Урью казалось, будто он грязный и ужасный человек, эгоистично желающий запятнать честь и тело такого светлого и чистого человека, как Яги. От развития дальнейшей мысленной тирады в таком духе парня отвлек вопрос Всемогущего, заданный медленным ровным тоном с серьезным прямым взглядом, буквально пригвоздившим Тадаши к мостовой: — Тадаши, — от собственного имени, прозвучавшего таким… властным голосом по всему телу Многоликого побежали мурашки, — ты сказал, что помнишь только то, что было до момента поглощения ДНК, значит по логике причуда, как и возраст с памятью должны оставаться такими, какими они были на момент получения генетического кода, я прав? — Тадаши только кивнул, уже догадываясь, к чему ведет Тошинори, — Только что ты использовал мою причуду, которую я потерял несколько дней назад. Значит, ты получил мою ДНК не после сражения в Камино. Тадаши, — Урью сглотнул. — когда ты поглотил мой генетический код? Твердый взгляд, серьезное лицо, властное требование ответить, именно требование, не простой вопрос заставили Тадаши едва не вжать голову в плечи. Парню почему-то стало стыдно за свой поступок в день того пожара. — Я… эм. Я сделал это во время нашей первой встречи. Когда мы выбрались на крышу, я… — стыд обжег щеки, голос стал совсем тихим и виноватым, а плечи-таки приподнялись в попытке спрятать голову, — я вырвал у вас волос. И-и когда вы оставили меня у медиков я быстро его… проглотил. На несколько невозможно долгих минут повисла тишина. Тошинори думал, судя по сведенным к переносице бровям, а Тадаши смиренно ждал. И несмотря на то, что он внимательно наблюдал за блондином, к тому, что Яги внезапно заговорит, готов не был. — Два года назад, да? — это был риторический вопрос, Урью почувствовал. А потому молча стоял и ждал. — Значит в моем облике ты можешь поддерживать боевую форму около пяти-шести часов, правильно? — Эм, не совсем… — Многоликому совсем не хотелось разочаровывать Тошинори, но еще меньше ему хотелось лгать своему подсолнушку. — Правда такова, что вы слишком сильный для меня. Я не могу долго пребывать в вашем облике. Максимум, что я могу — это семьдесять-восемдесят процентов вашей силы тех лет и при таком уровне меня хватает всего на десять-пятнадцать секунд. При шестидесяти процентах — время вырастает до одной-двух минут, пятьдесят процентов — три минуты, и так по нисходящей. Чем дольше я удерживаю ваш образ, тем быстрее слабею. И если я подбираюсь к пределам установленного времени, начинаю чувствовать нарастающую боль и рискую, в лучшем случае, потерять сознание. Пока что рекорд моего некритического поддержания силы Один За Всех с переменной процентной составляющей — чуть меньше пяти минут. Извините, если разочаровал. Тошинори действительно надеялся на большее, но даже то, что ему рассказал Многоликий уже было золотой жилой. Особенно если учесть, что Мидория, насколько знает Всемогущий, осилил по максимуму своих возможностей только двадцать процентов, и то может использовать их не более полуминуты и испытывает при этом жуткую боль в мышцах и костях. И потому Яги не понимал, почему голос Тадаши звучал так… виновато. — Хей, Тадаши, не надо делать такой виноватый вид. Я в восторге уже от того, что есть, большего от тебя желать было бы, как минимум, эгоистично. И я безумно рад, что ты не настолько злодей, насколько пытаешься им казаться. Всемогущий тепло улыбнулся парню, а Тадаши потребовалось морально собрать в кулак яйца, чтобы прямо тут не растечься счастливой лужицей. И не сорваться от беспокойства к Тошинори, когда тот поежился от холодного ветра. — Тошинори-сан, — Яги начал ловить себя на мыслях, что ему приятно слышать, с какой нежностью и осторожностью его зовет по имени Многоликий. — не хочу вас торопить, но вы так и не ответили, пойдете ли сейчас со мной. Уже темнеет и становится холодно. — Ах, да, совсем забыл. Хорошо, я согласен на операцию прямо сейчас, если ты действительно сделаешь все быстро. — О, об этом можете не волноваться. Уже завтра вы сможете нормально питаться без пищеварительных добавок и инъекций инсулина! Слова Многоликого воодушевляли бывший Символ Мира. А его осведомленность даже похлеще информированности Изуку Мидории все еще вызывала неприятный холодок по телу. Было страшно представить, сколько еще о нем знает этот человек. Привыкнуть к этому будет непросто. А еще Тошинори точно не сразу привыкнет к проявлению второй причуды Тадаши. Когда перед ним вместо Урью появился Курогири во всей своей туманной красоте, Яги от неожиданности вздрогнул. «Курогири» предложил пройти в портал сделанный из собственного тумана, а Всемогущий в полной мере осознал, какими колоссальными способностями обладает Многоликий и почему его не могли ни найти, когда он был в розыске, ни победить в летнем лагере. Всемогущий, стараясь ни о чем не думать, ступил в любезно предоставленный портал и оказался в странном довольно просторном помещении без окон и всего с одной железной двойной дверью. Внутри все было оборудовано под самую настоящую лабораторию. Слева от входа в помещение вдоль стены расположились длинная стойка, а над ней куча шкафчиков, на столе стояли пробирки и мерные стаканы и еще какое-то оборудование неизвестного назначения. У стены напротив входа стояли стеклянный и обычный белый однодверные шкафы, в стеклянном находились какие-то приборы и хирургическое оборудование. Стену справа от дверей подпирали аппарат вентиляции легких и какие-то другие приборы, названия которых были мужчине неизвестны, капельницы, инвалидное кресло. На самой стене висели плакаты с анатомическим строением человека: его скелета, мышц и органов. Однако больше всего к себе приковывал взгляд хирургический стол прямо посредине комнаты. И пугало не столько существования этого стола, сколько то, каким именно он был. Это не был обычный прямой стол, и не мягкая кушетка. Это был стол с регулируемым наклоном частей в области ног и головы, он имел ровную жесткую поверхность и… крепления в виде ремней на запястьях, щиколотках, груди и бедрах, потом Яги заметил еще один ремень, по идее, удерживающий неподвижно еще и голову. А освещалось все это дело несколькими светодиодными лампами в потолке, свет от них шел рассеянный чистый белый, и лампой над самим столом, оттого помещение еще больше напоминало лабораторию или операционную. — Пожалуйста, не обращайте внимание на обстановку. Мы сейчас в гараже за городом. Я несколько лет назад его выкупил, постепенно оборудовал и сделал своей лабораторией. Здесь я ставил эксперименты на своей причуде и клетках тела. Тошинори отчетливо чувствовал, что Многоликий чего-то недоговаривает. Возникли вопросы, откуда у молодого злодея деньги на гараж, оборудование. При мысли, что уже тогда Урью мог быть злодеем, сам собой напрашивался вывод, что все это может быть или краденым, или купленным на нелегально заработанные деньги, а хирургический стол вполне мог подержать в своих ремнях не одну жертву. — Я ведь не первый, кто будет лежать на этом столе, верно? — реакция Тадаши сказала все за него. Пускай парень старательно не показывал свое волнение, а дернувшаяся бровь выдала его с потрохами. — Надеюсь, после операции ты расскажешь больше об этом месте, — многозначно сообщил Тошинори. — что мне делать? — С-снимите все до пояса и ложитесь. Я отрегулирую высоту. Яги не нравилась перспектива обнажения своего изувеченного торса, но без этого операцию никак не провести. Блондин начал раздеваться, стоя спиной к Тадаши. Гипс мешал нормально двигаться, и Урью за работой наблюдавший краем глаза за Тошинори это видел. На ум тут же пришла одна заманчивая мысль. Больше не отвлекаясь, хотя так хотелось как можно дольше смотреть на свое солнышко, Тадаши чуть поднял стол, полностью выровнял его поверхность и поставил параллельно полу, предлагая Всемогущему лечь — тот как раз избавился от рубашки. Яги неуверенно, сутулясь прошел к столу и, пока Урью, тактично занимающийся своими делами и не смущающий лишний раз героя, включал и настраивал наркозный аппарат, сел на него, пока не решаясь ложится. Волнение перед операцией присутствовало, и ему было откуда взяться. Уже хотя бы из-за того, что Тадаши будет работать один. А еще из-за того, что Яги не имел ни малейшего представления о том, что именно он будет делать. Сейчас Всемогущему нужно было полностью отдать себя в руки без пяти минут злодею, полностью довериться ему. А это, даже при том, что мужчина хочет доверять Тадаши, было нелегко. — Ложитесь, Тошинори-сан, — когда все необходимое для операции оказалось уже готово Яги не заметил — задумался. Но сопротивляться не стал и покорно лег и покрылся мурашками от соприкосновения кожи с холодным покрытием стола, — расслабьтесь, я сделаю все быстро, и у вас даже шрамов не останется. Под голову своего пациента Урью подложил небольшую прямоугольную подушку и надел на него наркозную маску, включая подачу анестетика. Тошинори заснул через пару минут. А Тадаши, от души вдарив себя по щекам, чтобы собраться с мыслями, принялся за работу. Особой сложности операция не представляла. Самое главное в работе Урью — сосредоточенность. Для начала продезинфицировать кожу пациента, не забыв перед этим хорошо помыть и обеззаразить собственные руки до локтей. Это базовая процедура, а вот дальше предстояло напрячь причуду. Чтобы не нанести лишнего вреда Всемогущему, Тадаши из обеих своих рук отрастил два гибких жгута диаметром в два сантиметра и совсем немного надрезав кожу Тошинори в двух местах на животе, пробился ими в брюшную полость. Затем, включив «всевидящее око», позволяющее видеть внутренности пациента, аккуратно подобрался к месту крепления будущей железы. Два главных жгута для ускорения процесса разделились на несколько тонких, по строению своему они представляли такие трубочки с одним большим, насколько позволял диаметр самого жгутика, кровеносным сосудом. Несколько трубочек плавно срослись со стенкой тонкого кишечника и запустили процесс восстановления. Он заключался в том, что кровеносный сосуд переносил из организма Тадаши стволовые клетки и плазму крови. Эти два компонента были как кирпичи и цемент: стволовые клетки уже в организме Тошинори преобразуются в структурные составляющие поджелудочной железы, а плазма крови будет их транспортом в жгутах и межклеточной жидкостью после преобразования. Сцепившиеся с кишечником трубки медленно отстраивали «фундамент» будущей железы, а к ним после присоединились остальные жгутики. Поджелудочная постепенно приобретала свой нормальный вид. Однако работа была не такой уж и легкой, как казалось на первый взгляд. Жгутики разделились на несколько групп: одна занималась восстановлением вирсунгова протока, по которому будут поставляться в кишечник ферменты для переваривания пищи, вторая была занята самим телом железы, а третья работала над удлинением общего желчного протока, который судя по всему был поврежден во время боя с Все За Одного, однако сам желчный пузырь чудом уцелел и его обратно соединили с двенадцатиперстной кишкой. Но и это еще не все задачи, выполняемые сейчас Урью. Его главной проблемой было то, что для восстановления требовались его собственные плазма и клетки, которые имеют свойство расходоваться, что небезопасно для него самого. Чтобы не довести себя до летального исхода из-за недостатка плазмы в крови, парню приходилось еще и следить за возобновлением этих составляющих. К великому счастью Многоликого, его организм имел такую функцию, как автоматизм заученных и часто используемых процессов, происходящих в нем. Так Тадаши, начиная работу, заставлял заучивать последовательность действий каждую группу жгутиков по отдельности, впоследствии, оставалась необходимость только в контроле формы и размеров восстанавливаемых частей органа. Это позволяло уделить внимание и себе любимому. Приноровившись к работе, Урью потратил около пятнадцати минут на выращивание новой поджелудочной, но для того, чтобы вздохнуть спокойно, Тадаши требовалось еще подключить кровоснабжение железы, что было, пожалуй самым кропотливым занятием. В прочем, благодаря собственным широким познаниям в области человеческой анатомии и заранее нарисованной шпаргалке с системой кровеносных сосудов, соединяющей орган с другими составляющими организма, задача была решаема. На это Урью потратил еще минут пять. Не давая пробивающейся щенячьей радости хлестнуть сквозь все щели, парень проверил работоспособность железы и осторожно потянул жгуты обратно. Мелкие трубочки соединились в большие и, покинув брюшную полость пациента, срастили края отверстий, не оставив за собой ни одной неровности. Многоликому оставалось только протереть бледную кожу, на которой осталось немного крови салфеткой и прерывисто выдохнуть, хватаясь за стол. Только сейчас он заметил, как по лицу стекает пот, ноги подрагивают, воздуха не хватает, в горле сухо как в пустыне, а позвоночник отдается неприятной болью из-за пребывания в одном неподвижном положении на протяжении двадцати минут. Признаться, парень волновался. Очень волновался, что может накосячить и сделать своему подсолнушку только хуже. Он страшно боялся, что поджелудочная не заработает, что он перепутает вены с артериями, что повредить какой-нибудь другой орган, но, благо, все обошлось. И Тадаши даже не слишком сильно устал. Да, слабость в ногах и плечах чувствуется, как и появившийся голод и жажда из-за расходования энергии, но это не критично. Можно даже воплотить в жизнь то, что ему пришло в голову перед операцией. Чертов гипс постоянно привлекал к себе внимание. К тому же, было видно, что он мешает Всемогущему. А Тадаши очень даже в силах от него избавится. Чтобы не тратить лишний раз энергию на преобразования, Урью взял из шкафчика пилу с круглым лезвием небольшого диаметра, которую обычно использовал для распиливания костей, и подключив, очень аккуратно прошелся вдоль гипса с двух сторон. Одну из получившихся двух пластин он убрал, а вторую использовал как опору для еще не сросшихся костей руки. Всевидящим оком он видел в каких местах были переломы и на какой стадии восстановления находились кости. Неподвижно висевшие до этого жгуты вновь пришли в движение. Их диаметр пришлось уменьшить втрое, чтобы не навредить Тошинори. Снова понадобился скальпель для надреза. Урью пришлось ввинтить трубочки прямо между мышцами, рискуя повредить их. К счастью, обошлось без разрывов тканей. Жгутики добрались до трещин и переломов в костях и начали лечение. Нужно было лишь срастить щели между частями кости, это было несложно и заняло всего несколько минут. Вытянув трубочки из уже здоровой руки Всемогущего, Тадаши вылечил надрез и вздохнул спокойно. Оставалось только убрать вторую часть гипса и привести в надлежащий вид руку Яги. В целях осторожности Многоликий одел Тошинори специализированную повязку. Любой организм не сразу воспримет вмешательство в свои нормальные процессы внезапным выращиванием клеток как что-то само собой разумеющееся. К примеру, только что возобновленная чужеродная костная ткань еще не окрепла в местах соединения с родной. Организму нужно время, чтобы привыкнуть к вмешательству в его жизнедеятельность. Теперь, пока силы еще есть, осталось только снять с пациента наркозную маску, отключить все электропитание в гараже и переместить Тошинори к себе домой, чтобы тот приходил в себя в более комфортной обстановке. Все же в импровизированной лаборатории Тадаши прохладно, да и прямая поверхность хирургического стола не самым благоприятным образом скажется на самочувствии Всемогущего. Для удобства, Урью сделал все необходимое в облике Курогири и, отправив в портал одежду Яги, аккуратно поднял его на руки и, тихо млея от удачного момента, покинул помещение, выходя из темной воронки прямо в своей гостиной. Тошинори был заботливо устроен на комфортном диване, Тадаши стрелой метнулся в свою спальню, схватил первую попавшуюся толстовку на молнии и, вернувшись, с максимальной осторожностью, боясь повредить руку, надел ее на Всемогущего. Стоило окинуть взглядом получившуюся картину, как щеки и кончики острых ушей пыхнули жаром, а в груди болезненно защемило. Чужой элемент одежды был определенно великоват Всемогущему даже при его росте: рукава спокойно покрывали кисти на уровне первой фаланги пальца, ткань ложилась большими складками, полы толстовки прикрывали бедра — и, черт возьми, как же умилительно и соблазнительно это выглядело! Боль же в груди оттого, что вот это вот умильно сопящее на его диване в его одежде, которая Яги велика, существо не принадлежит Тадаши. В голове неоновыми метровыми буквами маячит осознание: «не твое». Желаемое, вот оно, прямо перед Урью, на его территории, спит и не подозревает, какой хаос творится внутри Многоликого из-за противостояния инстинктов и разума, и трогать это желаемое нельзя. Тадаши сжимает зубы, титановыми усилиями поворачивает корпус в сторону кухни и на негнущихся ногах уходит, чтобы не поддаться искушению. Какому искушению, лучше вообще не думать.

***

Яги просыпается медленно, плохо осознавая, где он, что произошло, и почему так вкусно пахнет. Более того: он понимает, чем именно пахнет быстрее, чем что было до того, как он заснул. Пахло рыбой, но не жареной, а скорее вареной — запах был мягкий и с примесью чего-то овощного. Попытавшись встать, Тошинори понял, что ни ноги, ни руки слушаться его не горят желанием. Отчего так? Медленно, но верно включался в работу мозг, и память услужливо подбросила самые свежие воспоминания о предстоящей операции с Многоликим и о том, как на него надевали наркозную маску. Стала ясна причина такого амебного состояния. Незнакомая обстановка заставила немного понервничать, но стоило предположить, что это просто дом Тадаши, как стало спокойнее. Пока тело постепенно приходило в себя, глаза размеренно изучали новое пространство, подмечая довольно уютную атмосферу и аккуратную обстановку комнаты. Похоже, квартира Многоликого была выполнена в европейском стиле. Широкий мягкий диван с правильными геометрическими формами обитый тканью цвета кофе с молоком стоял почти в центре гостиной; перед диваном расположился журнальный столик из темно-коричневого стекла; под столиком и диваном лежал ковер шоколадного цвета, ярким пятном выделяющийся на бежевом деревянном ламинате; справа и чуть позади от дивана в углу стояло кресло того же цвета и формы, маленький круглый столик и высокий торшер без изысков, с обычной прямой ножкой, изогнутой у лампы; а у соседнего угла одиноко стоял накрытый черной тканью мольберт; на стене прямо напротив мягкой мебели висел средних размеров плазменный телевизор; его гармонично окружала симметричная стенка перевернутой буквой «п» из темного дерева со светлыми дверками; полки стенки заполняли книги и несколько рамок с фотографиями; стены были выкрашены в ровный кофейный тон, а потому две двери из темного дерева со вставками из матового стекла по бокам от стенки четко выделялись, при этом не бросаясь в глаза. Чтобы рассмотреть, что было позади спинки дивана, Яги пришлось приподняться, благо руки уже слушались. Стена позади дивана, кажется, была частично снесена, что открывало неполный обзор на кухню; значит еще одна дверь в стене — в спальню. Свет в гостиной был приглушенными благодаря почти севшему солнцу за окном справа от дивана и включенному освещению на кухне. Не особо думая о себе, Всемогущий, заметив мельтешащую на кухне фигуру Тадаши, поставил уже поддающиеся управлению ноги на пол и попытался встать. И быть бы эпичному падению, если бы не Урью, каким-то чудом учуявший намерения Тошинори сломать себе еще что-нибудь, кроме руки. Многоликий подхватил Яги сразу, как тот начал заваливаться вперед. Хорошо, что его чуткий слух в относительной тишине квартиры отреагировал на копошения со стороны гостиной, и парень вовремя увидел опасные для здоровья телодвижения бывшего Символа Мира. — Ну и куда вы в таком состоянии собрались? — с нотками укора спросил Тадаши, мягко, но настойчиво усаживая мужчину обратно на диван. — Вы еще не отошли от наркоза. Не пытайтесь пока встать. Подождите минуту. Парень, сказав это, оставил Всемогущего, включил точечные светильники в навесном потолке, которые располагались вдоль периметра комнаты, и ушел на кухню. Все как раз было готово. Вернулся в гостиную он уже с тарелкой горячего супа и стаканом воды. — Вот, вам нужно поесть. Но поскольку существование вашей поджелудочной в новинку для организма, тяжелой пищи вам пока нельзя. Легкий суп будет лучшим решением. К завтрашнему утру можно будет все. — Урью поставил тарелку с наваристым рыбно-овощным бульоном и стакан на столик, присел рядом с Тошинори и спросил: — Как, кстати, ваша рука? Ничего не болит? Яги не сразу понял, к чему Тадаши это спрашивал, а потом, наконец, обратил внимание на то, что гипса не было, а рука в повязке при этом ни капли не болит. Ошалелыми глазами он смотрел на свою руку, безболезненно двигающуюся без гипса. — Ты… Ты как это сделал? Она совсем не болит, и ощущается как здоровая. Что… Так, объясни. Серьезный горящий взгляд устремился на ласково улыбающегося «злодея». Стоило увидеть эту улыбку, как весь запал сошел на нет, а дыхание сорвалось, словно боясь спугнуть видение. — Я все вам объясню, но сперва вы выпьете вот это, — Многоликий положил перед стаканом знакомую капсулу со своей кровью, зная, что пока эффект наркоза еще не сошел на нет, Всемогущий не будет чувствовать, ну, или хотя бы замечать боль, а потом неприятные ощущения вернутся, — и опустошите эту тарелку, — парень указал на суп, твердо, но с игривым блеском в глазах смотря на героя. Тошинори даже сопротивляться не стал. Покорно выпил капсулу и, почувствовав приятный жар в животе, что означало начало действия крови, взялся за суп, предварительно сняв повязку. Держа в руках горячую тарелку, Яги ловил себя на мысли, что он как будто что-то забыл. Было такое ощущение, что мужчина что-то не сделал, что-то важное. А потом Всемогущий понял, что именно он «забыл» сделать. Перед каждым приемом пищи ему было необходимо ввести инсулин, а сейчас он этого не сделал, и потому не решается начать есть. Тадаши же, внимательная зараза, это заметил. — Тошинори-сан, — Урью привлек к себе внимание, не только позвав Яги по имени, но и положив свою горячую даже через одежду, как тут же подметил Всемогущий, ладонь на его предплечье. — все хорошо. Вам не о чем волноваться, вы можете спокойно есть и не бояться повышения сахара в крови. Я восстановил вашу поджелудочную, она функционирует как совершенно нормальная, здоровая железа. Ешьте, вам нужны силы. Тадаши тактично покинул гостиную, вернувшись на кухню и преступая к уборке. Яги же, обнадеженный уверенными словами Многоликого, начал есть. Самый простой рыбный суп с овощами, который, в общем-то, звезд с неба не хватал, показался Тошинори безумно вкусным уже хотя бы из-за того, что это была домашняя еда, приготовленная, как подозревает Яги, именно для него, что было так мило со стороны Урью, что перестать улыбаться на протяжении всей трапезы просто не получалось. Тадаши вернулся как раз вовремя, Всемогущий только закончил с супом, чувствуя приятное тепло и насыщение. Урью тут же был похвален за вкусную еду. А Яги оставалось только с улыбкой смотреть на чуть зарумянившееся скулы. Происходило что-то странное. Тошинори казалось все таким нереальным. Будто он во сне. Уютном и теплом. Так хорошо ему сейчас было. Но, как известно, хорошее долго не длится. — Тадаши, — Яги внезапно вскочил, кое-что вспомнив. Урью отреагировал незамедлительно, — есть одна проблема, — мужчина говорил серьезно, так что Тадаши оставил все дела и выслушал любимого, — ты вылечил мне руку, я, конечно, благодарен за это, но что мне сказать в академии, если еще и двух недель не прошло после наложения гипса. По-хорошему, я должен был месяц минимум его носить. Что мне… — Тошинори-сан, — твердо прервал распаляющегося героя Тадаши, смотря прямо в глаза и придерживая за плечи, чтобы обратить на себя внимание. — на счет этого не волнуйтесь. Я подумал об этом и сочинил более-менее правдоподобную легенду. Просто скажите, что вы были в больнице на приеме у врача, который имеет причуду восстановления, не важно костей или общего состояния здоровья, и вам там сняли гипс и вылечили руку. Такое вполне возможно. Для доказательства легенды, я даже распечатал справку и заполнил, как врач травматолог. Думаю, для отговорки этого будет достаточно. — Очень… предусмотрительно. — Вам, наверное, нужно идти. Уже темно. Нужно возвращаться в UA. Я перемещу вас недалеко от академии, чтобы никто ничего не заподозрил, — Урью вдруг засуетился, ушел в спальню, вернулся с чем-то в руках. При рассмотрении поближе, Тошинори узнал свою одежду в руках Многоликого, а еще поддельную справку, пачку красных капсул и какую-то карточку. При рассмотрении поближе стало ясно, что на карточке записан телефонный номер, — вот, переоденьтесь, — только сейчас он понял, что все это время на нем была чужая толстовка. И догадаться, кому она принадлежит, труда не составило. Уши обожгло от осознания, что все это время Яги носил толстовку Тадаши, и ему было настолько комфортно, что даже не хотелось замечать, что одежда-то не его. Стараясь не подавать виду, что он дико смущен, Тошинори взял чуть подрагивающими руками в длинных рукавах, визуально делающих его итак худые кисти еще более тонкими и хрупкими, свои рубашку и пиджак и переоделся. Положил во внутренний карман нужные бумаги. Затем подумал, и все же надел повязку на руку. — Готовы? — Да. Перед Всемогущим снова стоял Курогири в одежде Тадаши. Рядом открылся портал и Яги уже без волнения прошел сквозь него, выходя в какой-то подворотне. Вслед за ним появился из воронки и сам Урью, тут же приобретая свою родную внешность. Парень коротко обрисовал, куда они перенеслись и где находится академия. Тошинори отчетливо видел, как Многоликому не хотелось расставаться с ним: по потускневшему взгляду, по опущенным голове и плечам, по старательным попыткам держаться поближе к нему, но так, чтобы не влезать в личное пространство. А когда Яги собирался было уходить, его догадка подтвердилась, когда парень схватил того за руку, останавливая и, замявшись, неуверенно и как-то тихо спросил: — Тошинори-сан, я… Я знаю, что сейчас самым настоящим образом наглею и позволяю себе лишнего, но ничего не могу с собой поделать. Я… эм… Тошинори-сан, можно я… Можно мне… — тут Тадаши оборвал речь, только открывая и закрывая рот, явно пытаясь что-то сказать, что-то такое, что ему очень трудно произнести. И, кажется, Яги догадывается, что именно пытается сказать Многоликий. И сейчас у бывшего Символа Мира есть выбор, либо проявить инициативу и сделать то, о чем хочет попросить Тадаши, если Всемогущий все правильно понял; либо дождаться, пока парень все же решится заговорить сам; либо придумать любую самую глупую отговорку и, трусливо поджав хвост, сбежать. Яги трусом никогда не был. Но делать самому первый шаг было все же страшно, потому было решено ждать, — Черт, чувствую себя таким подонком, прося о подобном, но… «Давай же, тряпка, соберись и скажи, потом будешь грызть себя за все хорошее!» — Можно мне вас поцеловать? Тошинори не был удивлен. Даже не так. Он знал, что именно об этом Урью попросит. Вопрос в другом. Яги совершенно не знает, что ответить. Даже как реагировать не знает. Он только и может сейчас, что ошарашенно таращится на Многоликого, судорожно соображая, что теперь делать. С одной стороны, они не на свидании, чтобы соглашаться. С другой — они уже целовались, да и Тадаши за сегодня так много сделал для него: операция по восстановлению железы; лечение руки; очередная пачка капсул, выданных вместе с его одеждой; тот чертовски вкусный в своей простоте суп. Урью так заботился о нем, что совесть просто не позволяла отказать. — А, ладно, лучше забудьте! Я, правда, позволил себе лишнего. Извините. Я… Мне очень стыдно. Простите, я больше не буду приставать к вам с такими… — Можно. Дыхание перехватило, сердце замерло, все тело вздрогнуло так, будто во сне с высоты упал. Урью не верил своим ушам. Ему разрешили. Правда разрешили. И далось это Тошинори ой как не легко. Это было видно по горящим краской скулам, повернутой в сторону голове и отведенному взгляду. — Правда… можно? — Да, делай уже, что хотел, пока я не передумал! Урью трижды повторять не надо. Парень подошел ближе. Так близко, что Яги почувствовал жар от его тела. И почему только он такой горячий?! Тадаши не стал никак прикасаться к своему подсолнушку. Он даже не собирался доводить все до серьезного поцелуя, понимая, что еще рано. Парень только чуть наклонился к Тошинори и не спеша, без резкостей, плавно поцеловал героя в уголок губ, тут же отстраняясь и, скомкано бросив фразу о том, что позвонит, и попрощавшись, исчезает в портале, обратившись в Курогири. А Яги остается в той несчастной подворотне и, страшно смущенный, краснеет как девчонка. От невинного поцелуя! Даже не в губы! А Тошинори боялся, зажмурился, не зная, чего ожидать. И зачем только? Да черт с ним. Он же не знал, что Тадаши поведет себя так… безобидно. — Черт, и как мне на это нужно реагировать? Идиот. Слишком непозволительно милый идиот!