Герой для героя

Айзава Шота испытывал крайне странные ощущения. Сотриголова никогда не любил чувствовать себя странно. Но по вине одного небезызвестного Символа Мира сейчас вечно уставший учитель академии UA не находил себе места из-за необъяснимого чувства тревоги. Кроме того, Айзава был готов поспорить на собственный спальник, что Всемогущий ведет себя странно даже для своей персоны. А началось это все после сражения в Камино, если быть точнее — после похищения Многоликим. Нет, героя можно понять, его привычная жизнь сделала кульбит и сильно поменялась, весь мир увидел его настоящее лицо, бедняга потерял свою силу, его здоровье совсем ни к черту, и это только на первый взгляд — Шота был уверен, стоит покопаться и на поверхность всплывет куда больше проблем Всемогущего. Но даже без них герой в отставке представлял собой плачевное зрелище. Нет ничего удивительного в том, что после всех пережитых Тошинори событий его поведение не осталось неизменным. И все же, если подумать… Ладно, пистолет еще можно объяснить: Всемогущий показал миру свою слабую форму, лишившись своего прикрытия, позволявшего в свободное от геройств время жить спокойно, а самое главное, что теперь ему могут беспрепятственно мстить даже самые хлипкие злодеи. Ведь опознать его на улице и тихо пристрелить теперь не составляет труда. Оружие в его положении — хоть какое-то подобие самозащиты. Второе, что заставило Сотриголову волноваться — это с некоторых пор начавшиеся вечерние пропажи Всемогущего. Он даже обеды стал пропускать, чего раньше за ним не водилось, чтобы освободить себе вечер и уйти почти сразу после работы в город, а после вернуться затемно. Заметил это, кстати, не только Шота. Полночь, к примеру, предположила, что у Тошинори могла появиться «дама сердца». Вот только была небольшая неувязочка. Зачем брать на свидание огнестрельное оружие? Еще одной немаловажной странностью стали ненормально крупные, мягкие на вид красные капсулы неизвестного происхождения. Айзава не раз видел, как Яги пил их, причем, закономерности по времени про-герой не заметил. Первое пришедшее в голову объяснение этому — капсулы обезболивающие. Проблема только в том, что, сколько бы ни искал, а найти хотя бы близко похожий препарат Шоте не удалось. Ни на легальном, ни на подпольном рынке. Вкупе все перечисленное заставляло беспокоиться. А когда Сотриголова беспокоится — сна ни в одном глазу. Зная, что, чтобы решить проблему, нужно добраться до ее сути, Айзава начал копать. Он внимательно присматривался к Тошинори: его поведение, состояние, приметы. Любая странность тут же записывалась в блокнот. Поиски капсул все еще продолжались, причем, отсутствие названия и производителя на упаковке (учителю 1А пришлось пойти на некоторые ухищрения, чтобы стащить пачку и удостовериться в этом, пока Всемогущий отошел позвонить на одном из перерывов) четко говорило о том, что препарат нелегальный. Верить в связь бывшего Символа Мира с подпольной аптекой не хотелось, но других вариантов не было. Очередным препятствием стало то, что взять капсулу для исследования было невозможно, потому что их всего было шесть и их размер не позволил бы не заметить пропажу даже одной. Однако, вершиной происходящего абсурда стало следующее: Всемогущий снова покинул территорию академии сразу после окончания рабочего дня и вернулся только ближе к полуночи. И без гипса. Как такое возможно, если блондин проносил его всего-то чуть больше недели?! Задать этот вопрос успели раньше Сотриголовы его коллеги, так же сидевшие в этот момент в холле общежития. Ответ был получен с приветливой улыбкой. В которой Айзава разглядел подозрительную нервозность. По словам Тошинори ему сегодня позвонили из больницы и сообщили, что у него есть возможность быстро вылечить перелом — у одного из врачей была причуда восстановления органических тканей — вот из-за этого он и задержался. Даже справку как доказательство предоставил. И Шота не был бы про-героем, если бы не воспользовался этим и не запомнил адрес больницы, бросив на справку всего один взгляд, благо Тошинори стоял достаточно близко, чтобы была возможность разглядеть. Зато, теперь Сотриголова знал, чем займется после школы. И не прогадал. Следующий день сам по себе добавил еще парочку пунктов в блокноте со странностями Всемогущего, к примеру: утром Яги ел больше, чем обычно; днем Айзава застал его говорящим с кем-то по телефону в довольно смущенной манере и назначающим своему собеседнику встречу; после работы он вообще попросил отгул на завтра, а вечером же Сотриголова, знающий, что Тошинори снова убежит после рабочего дня, успел-таки застать блондина, спешащего, вероятно, к своему телефонному собеседнику. Судя по внешнему виду — на свидание. Может, Немури была права, а Айзава просто параноик? Может, Всемогущий действительно нашел девушку и все его странности в поведении лишь вытекающие из желания понравиться этой таинственной леди? Хотелось, очень хотелось в это верить. Жаль только, что не получалось. А масла в огонь подлила та самая больница, в которой, по словам Символа Мира, ему вылечили руку. Когда Шота добрался до медицинского учреждения, находящегося на окраине города, то сразу направился к главной медсестре и уточнил, работает ли в больнице врач с причудой восстановления органических тканей. К счастью, по закону, все гражданские при приеме на работу должны отправить резюме с указанием своей причуды в определенной графе, так что разыскать человека по его причуде труда не составило. Сотриголова даже обрадовался, когда медсестра ответила, что да, такой человек в их больнице работает. Но тревога вернулась с новой силой, стоило начать разговор с врачом. Во-первых, оказалось, что его причуда несколько отличается от того, что говорил Тошинори: Кадокава-сан был травматологом и мог восстанавливать лишь мелкие порезы, ссадины и, если поднапрячься — трещины в костях. Залечить довольно свежий перелом было не в его силах. Во-вторых же, врач всячески отрицал тот факт, что к нему на прием приходил некто по имени Тошинори Яги. В академию Сотриголова возвращался в крайне противоречивых чувствах.

***

Ночью Тадаши спал как убитый, настолько ему было хорошо. А утром подскочил ни свет, ни заря свежим как огурчик и в добром расположении духа! Скузи даже лишний кусочек мяса и лишний час прогулки в парке перепали. А Урью тем временем улыбался как умалишенный и думал, как и где лучше провести первое свидание с Тошинори. Но потом вспомнил, что они договорились провести встречу только в воскресенье, до которого еще жить и жить — два дня, считая сегодня, если быть точнее. Тадаши точно с ума сойдет от нетерпения. Зато можно хорошенько спланировать, как будет проходить свидание. «Черт, веду себя как пацан пубертатного периода! Будь невозмутимым, Тадаши, ты же взрослый человек.» Да, бывшему злодею казалось постыдным так заморачиваться над простой романтической встречей. У Тадаши вообще не было четкого представления о романтике. Свидания, конечно, были. Подставные. Для дела. Но настоящих — ни одного. Из этого вытекало, что парень просто не знал, как именно должно выглядеть правильное свидание. Ответ он искал в единственном источнике информации — интернете. И хотя Урью прекрасно понимал, что не все, что говорит интернет, является истиной, другого выбора у блондина не было. На поиски адекватного ответа парень убил пару часов, так ничего дельного и не найдя. Разочарованный увиденным, Тадаши решил думать своими мозгами. Но с подсказками из всемирной сети. В итоге… «Угх, ну почему так сложно-то?! Как сделать смертельное оружие из дерьма и палок, так это пожалуйста, а как продумать первое свидание с любимым человеком, так фантазии не хватает! Несправедливо.» Уже битый час Тадаши смотрит на пустой лист своей записной книжки и ломает голову над планом встречи. Он еще даже место не выбрал! А уже почти полдень. Хорошо хоть еще полтора дня до момента «Х» есть. И тут на всю стоящую в тишине квартиру зазвучал рингтон «Only You», специально поставленный на мобильный номер Всемогущего. Какой грохот стоял в доме, пока Урью старательно со скоростью кошки и грацией картошки пытался добраться до своего телефона, находящегося почему-то в жопе мира, надо было слышать. Сладко спавшая до звонка Скузи слышала — ей впервые захотелось хорошенько поклевать макушку своего хозяина. Схватив, наконец, смартфон, Тадаши не раздумывая ответил, светя безумной влюбленной улыбкой. Еще бы! Тошинори-сан сам (!) позвонил ему, находясь на работе! Да от такого не то что улыбаться на пол-лица — прыгать от счастья хотелось. Однако, говорить с любимым Урью старался спокойным тоном, не повышая голос. — Слушаю. — Тадаши, здравствуй. Я, эм… Ты извини, если я отвлекаю, просто… В общем, у меня сейчас перерыв, я тут прикинул свою занятость и подумал… М-может, встретимся немного раньше? Тадаши стоило титанических усилий, чтобы не проронить ни единого лишнего (неадекватного) звука, а визжать как счастливый ребенок хотелось страшно. — Раньше? То есть не в воскресенье? У вас освободилось время в субботу? — Не совсем. У меня есть рабочие часы, но я подумал, может, стоит взять отгул на субботу и убить двух зайцев одним выстрелом: встретиться мы можем сегодня вечером, а завтра можно было бы провести вторую операцию. Если тебе не трудно, конечно. — Я только с радостью! Я буду полным придурком, если откажусь от скорой встречи с любимым человеком. — Т-тогда давай встретимся сегодня в семь, — стараясь не зайтись в кровавом кашле и не заострять внимание на том, что уши пылают праведным огнем, а свободная рука не знает, куда себя деть, и слишком неправильно, слишком по-женски сейчас заправляет одну из свисающих прядей за ухо, Всемогущий тут же переводит тему. — я, правда, не знаю, где. Тут Тадаши запаниковал. Он ведь так и не придумал, как провести свидание. Более того он понятия не имел, где его проводить. И самым лучшим решением, наверное, было бы сказать, что позже пришлет адрес СМСкой, но нет, паника, она вещь такая, что заставляет действовать необдуманно, по ситуации. А потому Урью назвал первое пришедшее в голову кафе в отдаленном районе города. К счастью, просто к великому счастью Тадаши, детальнее вспомнив это место, он понял, что удача была на его стороне, когда он ляпнул первое, что вспомнил. Кафетерий находился в не очень популярном квартале, был довольно просторным и уютным, с отличной планировкой, позволяющей спокойно провести приятный вечер в хорошей компании. В нем еще пару лет назад у Многоликого было подставное свидание в образе женщины. Тошинори, кажется, записал адрес, судя по шуршащей в динамике бумаге, и, немного скомкано попрощавшись, положил трубку. Тадаши же после завершения звонка еще долго смотрел на телефон и улыбался. И только опомнившись, что ему уже через несколько часов предстоит, возможно, самый лучший вечер в его жизни, парень отрезвел и ушел в комнату готовиться.

***

Яги уже которое утро просыпается с хорошим самочувствием, относительно выспавшийся, а конкретно сегодня еще и без так мешавшего жить гипса. Ну, не привык Всемогущий терпеть неудобства от него. Да и не помнит он, когда последний раз носил его — будучи еще действующим героем, Тошинори всегда удавалось выходить из сражений с самыми опасными злодеями без переломов. Урью оказал ему большую услугу, избавив от медицинских оков. Еще одним плюсом к хорошему настрою на день была выпитая капсула, почти мгновенно заглушившая привычную боль в животе и груди. Отдельным приятным дополнением стало то, что инъекции с инсулином были раз и, как надеялся Яги, навсегда забыты в ящике стола. А на завтрак Тошинори, с удивлением для себя, осилил порцию больше обычной, а значит уставшим он себя точно чувствовать не будет. В академии же всем с одного взгляда на Всемогущего было ясно, что у кого-то хорошее настроение. Еще бы! Бывший Символ Мира светился так, что невольно зажигал окружающих. Мидория, чьи глаза непроизвольно заслезились от излучаемого Тошинори света, как никогда был счастлив за своего учителя и страстно горел желанием узнать, отчего вдруг такой заряд энергии. Но лезть с расспросами не решился: не хватало еще испортить идиллию. Он всегда успеет спросить на личной тренировке. Еще бы договориться о ней… За ланчем Всемогущий поймал себя на мысли, что думает о предстоящей романтической встрече с Тадаши и волнуется. Да так, словно она состоится уже сегодня, хотя он сам назначил ее на воскресенье. А значит, ждать еще почти два дня. Два дня. Чтож так долго-то? Ну, правда, оттягивая неизбежное, только зря треплешь нервы. А если подумать, у Тошинори свободен сегодняшний вечер и половина субботы. Какой черт дернул его назначить свидание именно в воскресенье?! Теряется же столько времени! Непорядок. Яги, решительно настроенный, потянулся к лежащему рядом на столе телефону и вдруг одернул руку, так и не дотронувшись до мобильного. Испуганные глаза смотрели то на телефон, то на руку, что секунду назад была так близко к гаджету. Тошинори только что понял, что именно он собирался сделать несколько мгновений назад. Он хотел… позвонить Тадаши и перенести свидание на сегодня. Нет, с логической точки зрения, то есть с точки зрения самого Всемогущего объяснением такому странному шагу было нежелание терять драгоценное для него время. А вот если посмотреть на ситуацию со стороны Урью… Он же может понять все неправильно и решить, что Яги проявляет к нему если не ответные чувства, то хотя бы интерес. «А ведь, если Тадаши так подумает, он окажется… прав, — с удивлением обнаружил бывший Символ Мира. — так, ладно, нужно смотреть правде в глаза. Тадаши давно перестал быть для меня «почти злодеем», спасающим мое тело от медленной смерти.» Подобные мысли заставили задуматься: а кем тогда Урью является для Символа Мира? В первую очередь, его, пожалуй, можно назвать подопечным, хотя, кто кого опекает еще стоит подумать, если вспомнить, что этот самый подопечный уже успел восстановить Тошинори поджелудочную, обеспечивает самым качественным и не вызывающим привыкания обезболивающим и вылечил перелом, предварительно подумав о последствиях для такого решительного шага. И все же Яги видит в какой-то мере в Тадаши того, за кого он, Всемогущий, теперь несет ответственность. С момента, как бывший злодей признался Тошинори в любви, мужчина понял, что должен не допустить того, чтобы Урью вернулся на путь злодея, а значит Яги вынужден максимально аккуратно перевоспитать парня, благо его искренние теплые чувства к Всемогущему дают достойную опору и гарантию того, что Тадаши будет его слушать. Однако, клеймо «подопечного», если быть честным с собой — это лишь поверхностный разбор. Тошинори начал подозревать, что под этим кроется нечто большее, когда вспомнил их самую первую встречу, когда сам он был еще не таким разбитым и дохлым как сейчас. Запомнил же он те самые глаза, драконовые, красный и желтый с вытянутым зрачком, мелкими зубчиками по внешнему краю радужки и глубоко-черной склерой. Запомнил так хорошо, что узнал бы из тысячи. И ведь хватило же ума заглядываться на эти глаза прямо во время спасательной операции! Отрицать свой не самый платонический интерес к Тадаши было глупо и неразумно. Все равно что врать тому, кто уже знает правду. Яги также понимал, что испытывать нечто подобное к Урью вполне естественно: Многоликий красив, хорош собой, цепляет своей трогательной заботой по отношению к Всемогущему, и, кто бы что ни говорил, но Тошинори знает, Тадаши добрый и очень хороший человек. К такому человеку крайне трудно не испытывать симпатию. Хотя мужчина и подозревал, что половину из перечисленных хороших качеств бывший злодей прячет и показывает лишь Яги, это не меняло того факта, что Урью был действительно хорошим человеком. И все же, несмотря на сделанный вывод, Всемогущий не мог пока сказать, что испытывает нечто большее, чем симпатию и интерес к Тадаши. Но для Яги, совсем несведущего в романтических отношениях, уже одного факта существования симпатии достаточно, чтобы смутить и заставить взять телефон. Нужно же уметь принимать себя и свои слабости. Бывший Символ Мира выскочил из учительской и, забившись в угол у окна, набрал номер Многоликого, чувствуя, как к скулам подступает жар. Ответ с того конца провода последовал спустя три гудка: — Слушаю, — Тошинори показалось, будто Многоликий перед ответом сделал парочку приседаний: его голос был резковат и слышалась одышка, хотя парень и старательно выравнивал свой тон. Разговор начался немного скомкано и также скомкано закончился. И все бы ничего, но в момент, когда Урью поинтересовался насчет «внезапно освободившегося» времени Всемогущего, Яги случайно ляпнул про отгул, которого на самом деле не брал и брать как-то не собирался. В прочем, обдумав свои сдуру сказанные слова, Тошинори решил, что все вышло даже лучше, чем он себе представлял: сегодня вечером он будет краснеть как подросток, а на завтра мужчина сам назначил себе вторую операцию с Тадаши. Все складывалось, как нельзя лучше! Осталось только взять отгул…

***

Казалось, словно сама судьба на их стороне. Тошинори без лишних вопросов дали заявление на отгул, Тадаши потратил на сборы не так уж много времени и нервов, как в прошлую их встречу, и сейчас эти двое мчались в одно не очень популярное кафе на (о Господи, наконец-то!) первое свидание. Оба чувствовали жуткое волнение и мандраж, подходя к месту назначения. Тошинори захотелось провалиться под землю от смущения и негодования, стоило увидеть спешащего ему навстречу Тадаши, (разыскиваемого преступника, чье лицо выставлено на всеобщее обозрение), но силой своей непоколебимой воли мужчина-таки заставил себя продолжать движение. Наконец, сократив расстояние до зоны личного пространства, мужчины поприветствовали друг друга, и Тадаши, на чьем лице вдруг полностью растворились его причудливые узоры, а волосы стали чистого красного цвета, пропустил любимого вперед, очень переживая, не оскорбит ли Яги подобное ухаживание. К счастью, парня пронесло, и Всемогущий, со спокойствием выдохнувший (все же Урью не такой дурак, чтобы сильно светиться), смущенно принял акт внимания от своего спутника. Двое мужчин разместились за столиком в дальнем углу кафе, подальше от входа и так, чтобы Всемогущий сидел спиной к нему. Во избежание, так сказать. Тадаши, стараясь унять дрожь во всем теле, тепло улыбался, искренне счастливый от происходящего. Подумать только, у него действительно свидание с его возлюбленным! К слову сказать, выглядел Тошинори просто сногсшибательно, Урью еще на расстоянии в метров пятьдесят заметил: не было никакой привычной мешковатой одежды, но стиль все также был простым, без излишеств. Безразмерные ботинки заменили стильные черные туфли; штаны армейского типа, настолько большие, что в них вполне могло уместиться как минимум три Тошинори, остались в прошлом, а их место заняли классические чуть зауженные черные брюки; но что сразило Многоликого наповал, так это осеннее коричневое пальто и легкий белый шарф, которые просто потрясающе смотрелись на Всемогущем этим прохладным вечером. Уже в помещении выяснилось, что под элегантным пальто была белая рубашка и серебристо-серый жилет, подчеркивающие тонкую, обманчиво хрупкую фигуру Яги. Сам же Тадаши был одет в красный с черными вставками свитшот, темно-синие джинсы, высокие берцы и косуху. Решив, что кафе — это не ресторан, и там соблюдать классический дресс код надобности нет, Урью остановил свой выбор на данном комплекте, чтобы, как бы смущающе это не звучало, произвести впечатление на любимого. Но говорить он этого, конечно же, не будет. В прочем, поставленную задачу Тадаши все же выполнил. По тому, как подсолнушек оценивающе окинул парня взглядом при встрече, стало ясно, что хотя бы внимание он к себе привлек. Было немного неожиданно увидеть в кафе официанта, но таковой все же был в заведении. Мужчина лет так тридцати пяти — сорока в черном фартуке с логотипом кафетерия подошел к их столику и принял заказ: капучино со взбитыми сливками и маршмеллоу для Тадаши и кофе с молоком для Тошинори. Судя по взгляду официанта, когда тот получил заказ Урью, его удивил выбор довольно грозно выглядевшего парня. Ну, мужика можно понять, ситуация действительно выглядела немного абсурдно. Но что поделаешь, если Урью не любит обычный кофе, он вообще горечь не жалует и никогда не отрицал того, что он лютый сладкоежка. А что, и вкусно, и для причуды хороший источник энергии, а самое главное — никаких последствий для фигуры. Выбор Тошинори был обусловлен в первую очередь нежеланием заморачиваться. Обычного кофе с молоком ему было более чем достаточно. Да и к сладкому он был равнодушен — привык все время себе в нем отказывать, теперь и не чувствует к нему ничего. Однако, заказ Тадаши Всемогущего повеселил, о чем тот открыто сообщил своему спутнику, только после сообразив, что мог тем самым обидеть Урью. Но, к счастью Яги, Многоликий только очень заметно смутился, опустив кончики острых ушей, покраснев и вжав немного голову в плечи, что только больше рассмешило Тошинори. Ну правда: грозный на первый взгляд молодой человек с неформальной внешностью, в «бандитской» одежде мало того, что заказал непомерно сладкий капучино, так еще и тушуется перед своим компаньоном, опуская уши как нашкодивший котенок! Вопреки самым худшим ожиданиям двух мужчин, разговор все же склеился и начался сам собой. — Знаешь, я часто вижу людей с видоизмененными или лишними парами ушей, напоминающих звериные, но такого феномена, как у тебя, еще не встречал, — Тошинори было на удивление легко говорить с Тадаши, и он сам не понимал, отчего так. — Необычно видеть, как двигаются человеческие уши. Выглядит так забавно и… мило. В ответ на слова Яги ушки Урью дернулись верх-вниз и встали торчком абсолютно непроизвольно, заставив Всемогущего прыснуть от смеха и умилиться. — Черт, это слишком мило! — надеясь не обидеть Многоликого, сообщил Тошинори. — О-оно само! Я могу, конечно, ими управлять, но чаще они двигаются самостоятельно, подстраиваясь под ситуацию, как у животных… — скрывать румянец Урью даже не пытался, хотя мог. Парень просто видел, что его подсолнушку нравится чувствовать себя, как бы это сказать… Хозяином положения, более уверенным в себе. Это раскрепощает его, делает открытым и расслабленным. И если для этого нужно побыть глупым мальчишкой в глазах своего любимого, почему нет? — Если вам интересно, во мне довольно много звериных черт. Возможно, я даже не обо всех них знаю. Такой вот у меня неоднозначный организм… Тут как раз подоспел официант, услужливо выставляя на стол чашку кофе и стакан капучино с высокой пенкой и горочкой из воздушных зефирок. У Тадаши натурально едва слюна с подбородка не закапала от вида и запаха. И от Всемогущего такая реакция не скрылась. — Никак не ожидал, что ты такой сладкоежка, — со смешинкой в голосе заметил мужчина, делая первый глоток обычного кофе из машины. — А, это… — Многоликий замялся, хватая самую верхнюю зефирку, а затем заговорил. Улыбаясь, но с какой-то горечью в голосе. — Я просто, можно сказать, компенсирую свое несладкое детство. В какой-то не самой маленькой степени, так и есть. В детстве Урью никогда не ел сладости. Совсем. Чай и кофе с сахаром по инициативе матери не в счет. Даже в начальной школе он не мог себе позволить подобного, просто потому что держался всегда в стороне от своих одноклассников, и ни у кого из них и мысли не возникала поделиться с ним, а дома отец попросту запрещал такие поощрения. Свою первую шоколадку он попробовал только к годам шестнадцати-семнадцати, когда закончил старшую школу. В качестве небольшого презента за успешное завершение первой ступени образования он купил плитку дешевого молочного шоколада, такую, какую его мама в детстве хотела ему подарить на пятнадцатилетие втайне от отца. Тот вечер и тот вкус он запомнил очень хорошо, вкус двадцати пяти процентного шоколада и соленых слез. Сейчас эти воспоминания навевают печаль и тоску по маме, так и не дожившей до пятнадцатилетия сына. А Тадаши с тех пор жить не может без сладкого, в особенности без шоколада. Глаза Урью от подобных воспоминаний погрустнели, а улыбка, до этого не сходившая с лица бывшего злодея ни на миг, медленно сползла. Всемогущему это очень не понравилось. Отчего-то было больно смотреть на такого Тадаши. А молчание, тем временем, затянулось. Тошинори сделал еще глоток и осторожно спросил: — Я задел больную тему, да? — Яги начал понимать, что злодейская деятельность Многоликого все же оказалась результатом неблагополучного прошлого парня. — Н-нет, не то чтобы больную, просто… Это не лучшая тема для разговора на свидании, — неловко улыбаясь, но все же улыбаясь, что слегка расслабило Тошинори, подметил Тадаши. — если хотите подробностей, я могу рассказать вам все, что захотите, но только у себя дома… — сообразив, что он только что ляпнул, Урью тут же поспешил объясниться, чтобы его подсолнушек не посчитал такое заявление за попытку заманить Всемогущего «в свое логово». — Вы только ничего плохо не подумайте, я… мне просто действительно трудно говорить о сокровенном где-то вне своей территории. Все, что находится за зоной комфорта, то есть моей квартирой, воспринимаю как потенциально опасное пространство. Животные инстинкты, все такое… — Понимаю, — чашка была уже наполовину пустой, когда Яги на свой страх и риск сообщил: — и я не против. Ну, зайти к тебе после свидания, — в прочем, риск, по мнению героя, в отставке был оправданным, поскольку для Всемогущего было важно узнать о своем подопечном побольше. «Я должен знать о нем как можно больше, а лучше все, чтобы продуктивнее работать с его психикой и аккуратно перевоспитать. В идеале — вообще пробудить в нем желание стать героем. Такие как он нужны этому миру.» Тадаши после последней произнесенной фразы любимого поперхнулся пенкой. А Тошинори спешно спрятал взгляд в свою чашку, однако его бардовые уши и скулы не в состоянии скрыть ни одна посудина в этом кафе! А вот у Многоликого случился внезапный прилив нежности: — И все-таки я безумно вас люблю. Настала очередь Яги давиться напитком. Слишком уж неожиданными были эти слова. А взгляд, с которым он столкнулся, подняв глаза, и того хуже. Столько тепла и нежности в глазах напротив Тошинори, кажется, не видел никогда. И все это было только для него одного. — Прекрати… так смотреть. — Почему? Вам не приятно? — Урью по-настоящему обеспокоился тем, что его чувства слишком давят на Всемогущего. — Нет, не в этом дело. Просто это, как бы сказать… Смущает, отвлекает и просто не привычно. — Как скажете. Однако нежность никуда не делась. Да, она стала не так заметна для Тошинори, но он время от времени замечал влюбленный взгляд, смягчающийся голос, а один раз Тадаши даже неосознанно заправил одну из свисающих прядей за ухо Яги, заслушавшись его рассказом об одном из своих геройских заданий. За что после, конечно, извинился, но мурашки, пробежавшие по затылку Символа Мира от мягкого прикосновения чужих пальцев к коже за ухом, запомнились отчетливо. В прочем, продолжить уютную беседу это не помешало. И, если Урью постепенно выпил капучино, не отрывая взгляда от любимого, то Тошинори, который говорил больше Многоликого, благополучно забыл о наполовину недопитом уже остывшем кофе. Счет времени был потерян уже давно, а севшее за окном солнце и вовсе не удостоили вниманием — так хорошо им было. Вот только кое-что не укрылось от внимательного взгляда Тадаши. Чтобы убедиться в своей догадке, ему пришлось воспользоваться всевидящими глазами. Всемогущий же заметил вмиг посерьезневший взгляд и исчезнувшую без следа улыбку своего собеседника. — Тадаши, что-то не так? — немного охрипшим голосом спросил Тошинори, поежившись — ему отчего-то стало холодно. Вместо ответа Многоликий дотронулся тыльной стороной ладони до лба Яги, затем приложил два пальца к сонной артерии, судя по всему, считая пульс. А после заговорил. — Тошинори-сан, вы побледнели, ваша температура упала, пульс сбился. Мне не нравится ваше состояние. Как вы себя чувствуете? — все это парень говорил настолько серьезно, что у мужчины и мысли что-то скрывать или сопротивляться не появилось. — Несколько минут назад мне стало холодно, немного кружится голова, руки замерзли, и меня тошнит. Не знаю, что со мной. Урью тут же снял свою куртку и накинул на плечи Тошинори. Быстро достав пару купюр из бумажника и бросив их на стол, парень попытался увести Яги из кафе, но стоило тому подняться, как голову тут же прострелила боль, в глазах поплыло, а сам он упал бы, не поймай его Тадаши. Многоликий, не на шутку испугавшийся, усадил мужчину обратно, снова воспользовался «глазами» и обомлел. Температура Яги, еще минуту назад пониженная почти на градус, сейчас поднялась уже до тридцати семи-тридцати восьми градусов, а его ладони при этом были холодными, как лед. Дыхание героя участилось, но кашля, к счастью, не было, глаза заметно слезились, а зрачки расширились, его трясло и знобило, пульс ускорился, сердце время от времени пропускало удары. Всемогущий прикрывал рот ладонью — тошнота усилилась, очень хотелось кашлять, но мужчина понимал, что нельзя, иначе сделает только хуже. А температура все росла. «Такой скачок температуры Тошинори-сана не мог произойти на пустом месте. Его что-то вызвало. Погодите…» Придерживая дрожащего от озноба Тошинори за плечо, Тадаши схватил его чашку с кофе и сделал глоток. Его организм в ускоренном темпе переварил инородную жидкость и зафиксировал опасный компонент. Антитела моментально отправились на обезвреживание. «Яд!» За себя Урью ни капли не переживал. Его защитные клетки были на порядок мощнее, чем у среднестатистического человека, а потому даже самый сильный яд подействует на него только в условиях большой дозы. А судя по тому, что реакция на яд у Тошинори пошла только сейчас, препарат медленный, но сильный. И выпит он был уже достаточно давно — вызывать рвоту смысла уже нет. Единственным вариантом было срочно отправиться в лабораторию и ввести свои антитела. «Знать бы, кто из персонала отравил кофе. Порву эту мразь! — взгляд метнулся к стойке самостоятельных заказов, у которой стоял официант. — Ты… Попался ублюдок. Ты труп!» — глаз Урью за челкой видно не было. Зато сам Тадаши отчетливо увидел гаденькую улыбку на лице мужчины. Этого парню было достаточно. Его лицо он запомнил. Но времени на разбирательства не было. Первым делом жизнь Тошинори. Тадаши накинул поверх своей кожанки еще и пальто героя, помог тому подняться и увел в уборную, откуда перенес в обличье Курогири в лабораторию, тут же укладывая на кушетку. Урью метнулся к одному из многочисленных шкафчиков и извлек оттуда пакет со светло-желтой чуть густой жидкостью и крупный шприц для инъекций. Температура Яги уже подобралась к опасной отметке в сорок градусов. Когда Многоликий был готов ввести наполненный сывороткой шприц в вену, Тошинори потерял сознание. Медлить было нельзя. Игла вошла под кожу, Урью начал давить на штырь, медленно вводя противоядие. Сыворотка состояла из антител Тадаши и физраствора. Попадая в кровь они активировались и работали с то же силой, что и в организме Многоликого. Дозу парень ввел большую. Для Всемогущего сыворотка угрозы не представляла, а вот обезвредить яд для нее не проблема. Пустой шприц был выброшен. Тадаши подхватил любимого на руки и снова перенесся, но уже в свою квартиру, в спальню, где аккуратно опустил мужчину на свою постель, сразу принимаясь раздевать его. Он еще в кафе заметил, что при повышенной температуре испарины почему-то не было, что очень плохой знак. Сейчас же, когда сыворотка начала действовать, Тошинори моментально взмок. В целом следующие полчаса Урью метался по своему дому как угорелый, бегая за аптечкой, одеждой, постельным, салфетками, сменной водой и прочими прелестями ухаживания за больным. К счастью, лихорадка все же прошла, но температура в тридцать восемь градусов держалась твердо, Тошинори все еще знобило, но это было вполне нормально, если учесть, что организм таким образом борется с опасностью. Еще одной проблемой, правда, была общая обезвоженность. Приходилось несколько раз сменять холодный компресс на лбу Всемогущего и заставлять его даже в бессознательном состоянии пить воду. Пришлось повозиться, но в конечном итоге Яги пришел в какое-то подобие устойчивого состояния: температура была повышена, но не критично, пульс стабилизировался, ну, во всяком случае он был ровным, хоть и учащенным, тело не металось по кровати в бреду, что уже радовало. Тадаши сделал все, что мог, чтобы спасти свое солнце, теперь оставалось только ждать. «Черт, вечер был испорчен напрочь! Я ведь хотел после прогуляться c Тошинори-саном до моей квартиры, а потом в домашней обстановке провести остаток дня. И все из-за какого-то ублюдка, которому, видимо, жить расхотелось. Ну, что ж, раз так, то нужно помочь бедняге покончить с его мучениями в мире живых…» Преисполненный решимостью и жаждой крови, Тадаши взял вместо косухи первую попавшуюся куртку, чтобы не сильно светиться, и, сменив внешность на какого-то непримечательного парня своей комплекции, вернулся к тому кафетерию. Официант был на месте. Что ж, осталось лишь дождаться закрытия. А там уж…

***

Мадара Мияги ликовал. Такого хорошего настроения у него не было так же давно, как и нормального секса. Подумать только, как ему повезло, что именно в его смену, именно в день, когда посетителей почти не было, к нему на работу заявился сам Всемогущий с каким-то панком. Черт, да лучшего момента для мести и не придумаешь! Мадара прекрасно запомнил тот день, когда вся его привычная жизнь, наполненная баблом, бухлом и легкодоступными бабами рухнула в один миг. Лет так десять назад у него было все! Все, чего только могла пожелать его грешная душа, а все благодаря его работе. А что, работа подельником одной крупной банды грабителей была просто сказочной — всего-то и требовалось, что делать, что прикажут и быть в доле. Деньги он в то время греб лопатой! О, сколько банков они переграбили, уже не сосчитать! Сколько дорогущего отборного пойла он перепробовал и сколько шлюх перетрахал! Ха, да это были лучшие годы его жизни! Пока одна Всемогущая мразь не накрыла их прямо во время последнего, очень масштабного ограбления, после которого вся банда должна была разбогатеть истинно по-царски! Самому Мияги чудом удалось скрыться с места преступления, а вот его «друганов» повязали, никому больше смыться не удалось. Да если бы не этот сукин сын, Мадара сейчас бы купался в деньгах, попивая The Macallan in Lalique (самый дорогой виски в мире) на собственном острове в Тихом океане! Но нет, вместо этого он уже который год утопает в долгах и вкалывает гребанным уборщиком-официантом-кассиром в этом гребанном кафе за гроши, которых едва хватает на съем какой-то задрипанной однокомнатной коробки! Мияги всем своим черным сердцем ненавидит Всемогущего так же, как его ненавидят все злодеи этого мира, как заключенные — не важно, с его помощью или без, так и свободные. О, этот человек сидит костью в глотках тысяч, если не миллионов злодеев, и каждый из них спит и видит, как наматывает кишки Символа Мира на свой кулак! А сейчас, когда все увидели настоящее лицо этого урода, его смерть стала не просто заоблочной мечтой — целью для многих пострадавших от его рук преступников. Этот ублюдок достаточно долго прятался в своей повседневной жизни за образом полудохлой, совсем не похожей на Символ Мира тушки. Но теперь, теперь… После битвы в Камино Мадара точно знал, как выглядит его злейший враг, его мишень. Все свободное время Мияги таскался по городу, выискивая Всемогущего, как умалишенный, надеясь, что однажды ему повезет, что в один день он все-таки заметит в толпе этот ходячий труп и пустит пулю ему в лоб, в идеале — сперва заставит помучиться перед смертью, заставит умолять пощадить его, да, именно так, умолять, а затем застрелит этот скулящий от боли полутруп. Поэтому Мадара постоянно таскает с собой пистолет, армейский нож и колбу с мощным медленнодействующим ядом в надежде однажды воспользоваться одним из этих орудий смерти. И, черт возьми, ему сказочно повезло! Такой шанс представляется раз в жизни, если вообще представляется. Мияги было достаточно одного взгляда, чтобы узнать в посетителе ослабленный Символ, мать его, Мира. На его компаньона он обратил внимание только тогда, когда принимал у того заказ. Первой мыслью, пришедшей в голову было предположение, что парень в косухе — телохранитель Всемогущего, сам-то он теперь не в состоянии даже себя защитить. Но когда тот тоже сделал заказ, да еще такой, что хотелось уссыкаться от смеха, предположение подверглось сомнениям. Пока кофемашина наполняла стакан капучино, Мадара под шумок залез в свой потрепанный жизнью рюкзак под стойкой и достал оттуда маленькую колбочку с очень дорогим и качественным ядом. Его вкуса нельзя почувствовать, цвета он не имеет, действовать начинает только спустя минут тридцать-сорок, когда полностью распространится по телу, а действует он постепенно, сперва понижая температуру, а затем резко повышая, да так, что отравленный умирает от агонии и жара. Очень мощная штука. Всемогущий, как только почувствует неладное, даже ста метров от кафе отойти не успеет как рухнет в обморок, крутясь по асфальту в лихорадке и бреду, а затем сдохнет от жара еще до приезда скорой. Прозрачная смертельная жидкость была вылита в чашку с кофе. А заказ благополучно доставлен смертнику. Осталось только ждать, а затем ликовать, наблюдая, как Символ Мира будет корчиться от боли и невыносимого жара. Жаль только он не додумался отравить еще и спутника Всемогущего. Но мысль о том, что компаньон героя может помешать его планам, не смогла пробиться сквозь плотную стену из самодовольства и радости. Все время, пока действие отравы не проявлялось, Мияги не покидал зал для посетителей, внимательно наблюдая за угловым столиком. В кафе никого, кроме этих двоих, не было, что сыграло Мадаре на руку, не мешая следить за состоянием Всемогущего. Он старался сделать видимость работы, протирая то столы, то стойку. И в один момент, стоя за кассовым аппаратом, Мияги заметил, как панк, сидевший напротив героя, заправил за ухо волосы Всемогущего! «Фу, блять, так он еще и гомик! Пха, такую сенсацию пресса пропускает. А парень-то молодой, еще и крепкий на вид. Получается, Всемогущий падок на красивых молоденьких активов. Блять, меня сейчас стошнит. Извращенцы. И как только это можно трахать?! Он же на, мать его, зомби похож! Хотя, если предположить, что в постели этот урод использует боевую форму, все встает на свои места — хлипкие парнишки под этим двухметровым монстром просто сломаются!» Мадаре пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы не скривиться в отвращении. Не понимал он, как вообще можно трахаться с мужиками. Педиков, в принципе, презирал. Потому и трудно было сдерживать эмоции. А вот когда за столиком завозились, наконец, почувствовав действие яда, эмоции сами выплеснулись наружу, превращаясь в самодовольную ухмылку. Наконец-то этот ублюдок, загубивший лафовую жизнь Мияги, сдохнет! Поняв, что Символ Мира умирает, когда тот попытался подняться, но не устоял на ногах, Мадара, чуть не пустился в пляс. На попытки растормошить свою подстилку, ну, или, наоборот, своего «папочку», Мияги смотрел со снисходительной презрительной улыбкой, а когда панк повел героя в туалет, Мадара и вовсе ушел в комнату для персонала, прекрасно зная, что Всемогущему уже не помочь. «Надо бы уволиться отсюда и свалить куда подальше, а то попаду под подозрения. Этого мне только не хватало.»

***

Смена официанта закончилась к десяти вечера. Все это время Тадаши простоял недалеко от служебного выхода того самого кафе. Как только мужчина покинул заведение, громко и нецензурно ругаясь с, по всей видимости, главным администратором, и направился домой, Урью тихо и незаметно последовал за ним. К большой удаче Многоликого, официант жил всего в паре километров от своего места работы, если вспомнить ссору с управляющим кафетерием, уже бывшего места работы. Тем лучше для Тадаши. Никто не забеспокоится, почему один из работников так и не пришел на следующую смену. Мужик добрался до какого-то старого двухэтажного здания в далеко неблагополучном районе и направился к крайней двери второго этажа. Судя по состоянию здания — квартирки там маленькие, и, скорее всего, съемные. Многоликий не пошел за своей жертвой, иначе его бы точно засекли. Вместо этого парень просто выждал минуты две, а затем переместился в образе Курогири точно за дверь квартиры. Порталы не издавали лишних звуков, а потому проникновение замечено не было. Урью вернул себе свое лицо и, сняв обувь — еще следов своих здесь оставить не хватало, бесшумно двинулся вглубь помещения. Официант как раз выходил из единственной комнаты в коридор, чтобы, видимо, добраться до кухни, когда Тадаши столкнулся с ним лицом к лицу и тут же схватил деформированной рукой за шею, легко обхватывая увеличенной когтистой ладонью беззащитную часть тела своей жертвы и поднимая над землей — мужик-то пониже его был. Мадара пытался вырваться, но мощная рука непонятно как появившегося без шума в его доме парня, смутно знакомого, держала стальной хваткой. Мияги потерял опору под ногами, у него началась паника. Он понял, по одному только взгляду парня напротив понял, что его пришли убивать. Жестоко и безжалостно. Вот только кому вообще понадобилась его душонка?! Он ведь после сорванного много лет назад крупного ограбления больше не вел преступную деятельность (мелкие кражи не в счет), и врагов у него на этой почве быть не может! Но тогда кто его заказал?! — Ты… — говорить, когда тебя держат за шею над землей, было затруднительно. — Кто ты такой? Кто… заказал меня? — Заказал? Ха-ха-ха… — Тадаши не ожидал, что у этого отброса еще и память как у аквариумной рыбки. Что ж, придется напомнить ему. — Я здесь, потому что ты покусился на то, что принадлежит мне. К твоему счастью, жизни Тошинори-сана больше ничего не угрожает, и только поэтому я убью тебя безболезненно. — Подожди, парень… Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Да-давай успокоимся, поговорим… Обсудим все, как взрослые люди… Только, кха, поставь меня. Идет? — Хм… Заманчиво, — Многоликого начало раздражать, что этот жалкий червяк до сих пор так и не вспомнил, с кем разговаривает. — вот только я не настолько добрый, чтобы давать тебе надежду, — из груди прорывался рык, а пальцы начали сжиматься на чужой шее. — и ведь самое смешное, что ты меня не узнал, верно? — Да откуда мне… — и тут лицо парня перед ним начало меняться: его красно-желтые волосы медленно окрасились в чистый красный, а фиолетово-черные полосы-узоры на лице исчезли. Мадара вспомнил. Этот парень был со Всемогущим! Мияги тогда еще задумался, кто из этих педиков сверху. — Ты же… — Вижу, память прояснилась. «О, черт, он как-то понял, что я отравил Всемогущего! Мне конец. Похоже, этот панк был действительно влюблен в Символ Мира! И сейчас, после его смерти начал мстить. Хотя, погодите-ка. Он вроде говорил, «жизни какого-то Тошинори-сана уже ничего не угрожает»… Стоп, он что, успел спасти Всемогущего?! Да как такое возможно? Они же даже из здания выйти не успели прежде, чем яд начал действовать! Но раз эта геройская мразь выжила, ко мне-то какие претензии?» — Чего… тебе от меня надо? — руки и ноги начали неметь, все-таки рука на шее в достаточной степени перекрывала кровообращение, чтобы не убить, но затруднить жизнь. — Твоей смерти. — Те-тебя найдут! Полиция и герои не оставят убийство человека без внимания! Будет расследование, и ты сядешь! — но Тадаши его не слушал, у него были несколько иные планы, да и занят он был. Многоликий взял какой-то старый рваный портфель у входа — вроде именно с ним официант покидал кафе, вывернул, подозревая, что там может находиться остатки яда или еще одна доза, но нашел кое-что поинтереснее. На пол посыпались какие-то мятые бумаги, полупустая пачка сигарет, старый бумажник, какой-то мусор, армейский нож в футляре, судя по состоянию, многое повидавший за свою жизнь, и обыкновенный пистолет. Вот к пистолету Урью и потянулся, в движении изменяя структуру кожи и попросту стирая с пальцев свои отпечатки. Такое строение кожи полностью перекрывало все поры и железы, сглаживало рисунок до состояния почти глянца. В магазине пистолета было еще три пули. Как удачно. — Слушай, парень… Давай договоримся. Я даю слово, что больше никогда не покушусь на жизнь Всемогущего, я вообще из страны смоюсь, только не убивай меня. Пожалуйста. Я сделаю все, что хочешь, только, прошу тебя… — Урью было до одного места, что там лапочет это отребье. Сейчас он прикидывал, где бы лучше провернуть свое кровавое дело. Бывший, но все-таки злодей потащил свою жертву по полу, все так же держа мертвой хваткой за шею, в единственную имевшуюся в квартире комнату и бросил на диван, старше его самого раза в два. Мужик тут же попытался подняться и сбежать используя свою причуду «невидимый купол», но был остановлен странными щупальцами с клешнями на конце и снова буквально вмят в жалобно скрипнувший диван. Как понял Мадара, эти щупальца принадлежали его будущему убийце. — Слушай, парень, здесь недалеко находится отделение полиции, и соседи мои уже вернулись. Думаешь, они не услышат выстрел? Они тут же вызовут наряд, и скрыться ты не успеешь. Твою морду просто заметят и попадешь в список подозреваемых! Тебе нужны эти проблемы?! Отпусти меня, прошу, и я уберусь из страны, больше никогда не попадусь тебе на глаза. Умоляю, не убивай… Смотреть на этот цирк Тадаши уже надоело. Официант оказался на редкость говорливым и раздражающим. Жаль только, что к таким, как он, Урью чувства жалости испытывать просто не умеет. А потому ни о каком помиловании речи идти не может. — Я не стану тебя убивать. Но Мияги зря обрадовался. И понял он это, когда ему в правую руку вложили его собственный пистолет, а щуп, удерживающий ее, обвился вокруг предплечья и клешней сжал поверх ладони несостоявшегося убийцы рукоятку оружия, направляя дуло пистолета на висок Мадары. Маленький жгутик снял пистолет с предохранителя, обвился вокруг указательного пальца официанта и положил его, словно не чувствуя отчаянного сопротивления, на курок. — Ты сделаешь это сам. Прогремел выстрел. За стеной, кажется, кто-то вскрикнул. Послышалась возня. Сейчас, скорее всего, оповещают полицию. В прочем, Тадаши уже все равно. Он сделал, что хотел. А убраться отсюда труда не составит, тем более что своих отпечатков и следов он не оставил. Стерев попавшую на лицо капельку крови, взяв в руки свою обувь, Многоликий обратился в Курогири и спокойно переместился в свою квартиру, где его, радостно хлопая крыльями, встретила Скузи. Все было сработано идеально. Картина, которую увидят полицейские, придя на вызов, не оставит никаких сомнений в самом обычном самоубийстве. Можно про этого ублюдка забыть. Сняв куртку, Урью медленно, придерживая на предплечье сову, прошел в свою спальню проведать Тошинори. Тот все еще спал, скинув с себя одеяло и сейчас очевидно замерзая: его трясло, а сам он свернулся в позу эмбриона, тяжело дыша. Многоликий тут же пересадил Скузи на ближайшую жердь, прибитую к стене, и залез в свой шкаф, доставая оттуда свои самые теплые носки и махровую пижаму. Он надел на Тошинори теплую и большую для него кофту от пижамы и носки. Затем быстро завернул в одеяло, как улитку и открыл форточку. Все-таки, как бы холодно сейчас Яги не было, а в комнате душно и жарко. Воздух был необходим. Скузи, маленькая проказница, с интересом рассматривала нового человека в квартире, даже перебралась на полочку прямо над кроватью. Да, Тадаши как-то не подумал познакомить свою пернатую заразу с Всемогущим, а прошлый раз, когда мужчина был в гостях у Урью, сова сладко и крепко спала. Тадаши устало улыбнулся, подошел к постели, присел на край и погладил птицу между крылышек. — Знакомься, Скузи, главный похититель моей сердечной мышцы, Тошинори Яги. Тошинори-сан, ваш маленький пернатый подельник — Скузи. Да, сегодняшний день нельзя назвать прекрасным, даже хорошим назвать не получается. Тадаши совершил убийство, Символ Мира свалился с лихорадкой после того, как его чуть не отравили, Урью страшно устал и истратил несколько миллионов нервных клеток, пока спасал жизнь любимому, парень, ко всему прочему, сильно сомневался, что сможет заснуть этой ночью. Но что самое обидное, так это то, что первое свидание с Тошинори, даже не так, первое настоящее свидание Тадаши было жестоко сорвано и испорчено. В прочем, самое главное, что Яги жив и скоро будет здоров. А то, что первая попытка оказалась неудачной, так не всегда же все с первого раза получается! В славянских странах даже устойчивое выражение с таким смыслом придумали. Первый блин — всегда комом, так, кажется оно звучит. Да и не так уж все и плохо получилось. Свидание же состоялось. И до начала действия яда все шло просто потрясающе! Так хорошо себя Урью еще ни с кем не чувствовал. Жизнь Всемогущего в конечном итоге была спасена, и сейчас он спит в пижаме Тадаши в постели Тадаши в квартире все того же Тадаши и даже не подозревает, как уже только это согревает душу Многоликому. А еще он вряд ли узнает о том, что Урью аккуратно поцеловал его в висок и остался сидеть на полу рядом с кроватью на всю ночь, уснув лишь под утро, когда жар Яги полностью спал, пульс успокоился и дыхание выровнялось.