Герой для героя

Кости ломило. Самым мерзким и неприятным способом. Будто кто-то просверлил каждую косточку вдоль, пробиваясь от одного конца к другому сквозь костный мозг. Мышцы ныли. Не так дико и болезненно, как после «саморазрушения», однако, слишком ощутимо, чтобы не придать значение. Голова не могла определиться, болит она или это всего лишь шея затекла. А тело, кроме всего вышеперечисленного, ощущало, кажется, только усталость. Утро началось отвратительно. За окном только-только занимался рассвет. Спать все еще хотелось, но перспектива залить Сахару у себя во рту освежающе-холодной водой была соблазнительнее. Правда, несмотря на твердое намерение добраться до живительной влаги, подняться с постели удалось только со второй попытки и колоссальными усилиями. За ночь эффект стачки, к счастью, прошел, и к утру Тадаши проснулся в своем повседневном нормальном виде. Даже «потрескавшаяся» рука полностью восстановилась. Однако, пока в теле еще чувствовалась слабость и недомогание, пытаться воспользоваться причудой было рискованно. Как удачно, что сегодня выходной. Сонно волоча за собой босые ноги, парень почти бесшумно выбрался из комнаты и направился в ванную на своем этаже. Даже не вспоминая о брезгливости, бывший злодей с чувством присосался к крану, глотая проточную воду. Потребовалось с полминуты, прежде, чем Урью, наконец, утолил адскую жажду. И каким же блаженством было сразу после плеснуть в лицо пару раз почти ледяной жидкостью, а в конечном итоге, плюнуть и просто подставить под кран голову, благо его форма позволяла. Упираясь локтями в раковину и чувствуя, как по коже головы, волосам, шее и лицу льется вода, Тадаши простоял пока макушка, в которую бил поток, не начала болеть. Стало гораздо лучше. Жаль, для полноценного душа у него нет ни чистой сменной одежды, ни даже самого простого полотенца. Из зеркала на бывшего злодея угрюмым уставшим взглядом смотрел молодой человек, поразительно похожий на Тадаши, за исключением разве что значительно укороченной светлой челки и легкой небритости. Делать что-то с этим, впрочем, не хотелось. Теперь нужно было озаботиться питанием. На первом этаже, насколько помнил Многоликий, была кухня, где можно было состряпать себе завтрак. Там же, кажется были и общие холодильные камеры, куда, в конце концов, опомнившиеся про-герои доставили небольшой набор некоторых необходимых продуктов для запертого на какое-то время в стенах академии злодея. Не уделяя внимания, все еще мокрой шевелюре и шее, по которой щекотно спускались под одежду слегка теплые капельки воды, Урью натянул для приличия на ноги свои школьные брюки, а на плечи накинул испачканный пиджак и спустился на кухню, бесшумно ступая подушечками босых стоп. В такую рань, ожидаемо, общий этаж был пуст. По инструктажу про-героев, посуда, находящаяся в шкафчиках, была предназначена для общего пользования. Очень кстати, поскольку сам Тадаши еще не успел обзавестись в общежитии своей. В дальнейшем парень планировал это исправить. Холодильников было несколько, все вместительные и добротные, чтобы весь класс мог спокойно загрузить их продуктами. Как предусмотрительно. Наборчик для Многоликого лежал отдельно в небольшом ящике. Оттуда парень выудил пачку якисобы, десяток яиц, немного свежей моркови и даже муку. Для плотного завтрака вполне покатит. Максимально тихо орудуя на кухне, бывший злодей взялся за готовку. Хотелось немного побаловать себя. Якисоба отправилась в кипящую воду, тройка яиц — на раскаленную сковороду, а из муки, моркови и еще двух яиц вскоре было приготовлено густое тесто для пирога, благо в закромах многочисленных шкафчиков нашлась маленькая пачка разрыхлителя и сахар. Пахло все это дело через пару минут весьма привлекательно. Не удивительно, что когда пирог был уже почти готов с лестниц, ведущих на верхний этаж, послышались шорохи. Либо в общежитии нашлись еще ранние пташки помимо Многоликого, либо кого-то разбудил восхитительный запах сладкой выпечки и яичницы. Когда якисоба и яйца были готовы и выложены на одну из однотипных тарелок общего пользования, а пирог проверялся на окончательную готовность, на верхних ступеньках лестницы в крыло девушек послышались шаги. А стоило чуть напрячь слух, развернув уши за спину, как парень уловил и едва слышимые потягивания носом. Ранняя пташка принюхивалась. Тадаши не горел желанием пересекаться с кем-то из 1-А утром выходного дня, да еще в такую рань и в таком состоянии. Парень планировал быстро приготовить завтрак и также тихо, как пришел, слинять в свою комнату. Но нарушитель спокойствия, видимо, был другого мнения. Девчонка, а это определенно была девчонка, судя по восторженному вздоху «как вкусно пахнет», добралась до кухни и, поняв, наконец, своим еще спящим мозгом, кто виновник распространения волнующих желудок запахов, замерла на пороге, негромко ойкнув. Очако Урарака. Ну, конечно. Эта девочка всегда была неравнодушна ко вкусной еде. — Я… Я думала, здесь кто-то из наших. Т-то есть, я хотела сказать из тех, кто в классе с начала года, — неизвестно зачем поправила себя Уравити, неловко топчась на пороге кухни. — У… У нас обычно Сато на кухне зависает, он тоже хорошо готовит и в основном выпечку, я и… Я и подумала, что это он. Извини, не хотела мешать. Пока девчонка мялась за спиной, Урью успел вымыть использованную посуду, выложить половину пирога на две тарелки и повернулся к в конец разволновавшейся Урараке. Бедняжка отчаянно краснела, смотрела себе под ноги, боясь пересечься взглядами со злодеем, но в конце своей отповеди все же подняла глаза и тут же поймала недоуменно-безразличный взгляд пугающе черных глаз с хищными кошачьими зрачками разного цвета. Над которыми скептически поднялась одна бровь. Многоликий, уперевшись крестцом и руками в столешницу, гипнотизировал глазами стоящую перед ним смущенную и напуганную одновременно девушку, что не знала, куда деть руки и оттого заламывала на них пальцы. Повисло крайне неловкое напряженное молчание. Очако не знала, куда себя деть, потому стояла на месте, а Многоликий думал, как бы ему проскользнуть в свою комнату, не напугав резкими или же наоборот слишком плавными движениями итак дрожащую девочку. И вдруг тишину разрезал негромкий булькающе-урчащий звук, донесшийся определенно из желудка Уравити. Тадаши не сдержал дернувшегося вверх уголка губ, а Очако по самые уши залилась краской, тут же смущенно закрывая лицо ладонями. Убегать, что странно, девушка не спешила. Тяжело выдохнув через нос, Многоликий взял одну из тарелок с пирогом и молча переставил на столешницу поближе к выходу, где стояла Урарака. Прочистив горло, парень привлек внимание голодной девушки и, когда та на него посмотрела, равнодушно кивнул на тарелку с внушительным куском морковного пирога, предназначенного для нее. На вопросительный взгляд в сторону бывшего злодея Уравити ответили: — Один все равно все не съем. Урью слукавил. Еще как бы съел. Да только смотреть на голодного подростка, который не знает, как сказать об этом и боится даже звук произнести, не говоря уже о том, чтобы попросить поделиться, было невыносимо. Многоликий может и злодей (уже бывший), но он все еще человек. И сострадание ему не чуждо. Подхватив свой слегка подостывший завтрак, Тадаши спокойно, без резкостей и без через чур плавных движений, которые могли быть расценены как попытка подкрасться, обошел столешницу, разделяющую его и ошарашенную девушку, а затем и саму Очако, стараясь держать дистанцию хотя бы в полметра, чтобы никак не напугать. Истерики и криков ему еще не хватало с утра пораньше. Когда Уравити, наконец, отмерла и хотела было что-то сказать Многоликому, тот уж был на последних ступеньках лестницы на свой второй этаж*. Урью не был уверен, хотела ли она бросить ему в след слова благодарности, оттого постарался смыться в свое временное пристанище побыстрей.

***

Утро выходного дня для всего класса 1-А наступило немногим позже, чем для Тадаши. И с оживлением учеников, оживились и учителя. О чем незамедлительно узнали и их подопечные. Так уж завелось у будущих героев, что утренний прием пищи проходил совместно и довольно шумно. Дети слишком сплотились за весь период обучения в академии, да и столовая с кухней были общими — как тут не собраться всем вместе. В итоге веселая компания из учеников недавно пробудившегося ото сна класса стала свидетелями вторжения в их общежитие делегации из нескольких преподавателей. Естественно, их появление вызвало интерес подростков и добавило кучу вопросов, стоило про-героям направиться на этаж Многоликого, точно в его комнату. Детям было до дрожи интересно, что такого успел натворить злодей, что по его душу с утра выходного дня явилось сразу несколько профессиональных героев. Кстати, во главе с Сотриголовой. Самые ретивые будущие герои до последнего преследовали делегацию, отчаянно пытавшуюся отвязаться от надоедливых учеников, и даже стали свидетелями того, как Многоликий покорно впускал в свою комнату всю свору преподавателей. К сожалению, узнать, что творилось за закрывшейся за последним учителем дверью представлялось возможным разве что посредством подслушивания. В комнате тем временем стало, мягко говоря, тесновато. Площади помещения очевидно не хватало на пять далеко не миниатюрных человек. Потрепанного и небритого злодея с легкой брезгливостью и подозрением осматривало сразу четыре человека. И если по поводу Сотриголовы, как руководителя, Полночи, способной быстро обезвредить подопечного газом и Эктоплазма, чья способность позволяла быть ротой бойцов в одном человеке, вопросов не возникало, то вот наличие Презент Мика было чуток неожиданным. Отчетливо помня, как собственными руками распорол ему живот несчастным куском стекла и отправил на краткосрочные каникулы в госпиталь, Тадаши несколько недоумевал, что здесь забыл учитель английского, состояние которого, как подсказывало «око», оставляло желать лучшего. Ему бы еще день-два не напрягаться больше, чем необходимо при ходьбе, а он заявился в группу контроля за бывшим злодеем. Было еще кое-что, что заставило Многоликого обратить особое внимание на крикливого героя. Обычно активный, шумный и позитивный Ямада будто бы стал своей противоположностью. Никаких лишних движений, никакой дерзкой улыбки на лице и ни единого звука. Лишь твердый враждебный взгляд точно в гетерохромные глаза злодея. Вызов. Открытый вызов без слов прямо в лоб. Презент Мик объявил Многоликому холодную войну. И стоило Урью поймать его взгляд, осознать его и сверкнуть глазами в ответной реакции, как преподаватель тут же изменился в одночасье, вновь становясь тем, кем он был еще со школьной скамьи. Этой секундной битвы не заметил никто из присутствующих. А Тадаши понял, что только что нажил себе еще одного врага. И хотя по степени серьезности взгляда Мика, парень мог уверенно заявить, что до драки точно не дойдет, максимум герой будет всеми правдами и неправдами ставить Урью палки в колеса и всем своим видом демонстрировать неприязнь, жизнь Тадаши, тем не менее, легче не станет. «Похоже, попугай сильно обиделся на осколок стекла в своем брюхе» — с ядом и насмешкой подумал Многоликий, едва сдержав порыв едко ухмыльнуться. Впрочем, сейчас было не до этого. — Директор дал добро на твое предложение воспользоваться телепортацией, чтобы доставить личные вещи, — с не особо довольной миной говорил Сотриголова. — Мы будем сопровождать и следить, чтобы ты не выкинул ничего, — пытаться доказывать героям, что у Тадаши есть одна веская блондинистая причина вести себя максимально прилично и послушно, было пустой тратой воздуха. Оттого бывший злодей стоял молча с ничего не выражающим лицом, пока Айзава снимал с запястья датчик движения. — Можешь начинать. Ощущать себя дрессированной собачкой, каждый шаг которой происходит лишь после команды «можно», было крайне неприятно, если не сказать противно, но рычать на временного хозяина было табу. Потому Урью стойко проглотил свою неприязнь и обратился в уже привычный облик Курогири, чья причуда, необходимо заметить, чертовски удобна и многофункциональна в применении. Многоликий готов поклясться, что еще не раз и не два воспользуется ею на испытаниях, которые ему еще предстоит пройти. Преподавателям очевидно было не по себе от вида «Тумана» в потрепанной школьной форме академии, пускай та и очень скоро скрылась за опустившимся поверх всей фигуры злодея черным дымом. Впрочем, эмоции пришлось подавить, как только в помещении открылся портал, представляющий собой воронку из черного с фиолетовыми оттенками тумана. Конечно же, Урью первым не пустили, опасаясь, что тот тут же закроет портал, стоит ему войти. Опасались, в общем-то, напрасно. Тадаши даже не пытался выйти вперед. Это почетное место занял Стерка. За ним, можно сказать, втолкнули Многоликого, а после вошли и остальные. Когда все оказались по ту сторону воронки в небольшом затемненном помещении, портал закрылся, чем не на шутку взволновал про-героев. Волноваться, правда, было не о чем. Урью, все еще в чужом обличье, совершенно спокойно напомнил профи, чтобы не пытались узнать нынешнее местоположение группы любыми способами, включая вид из окон. К счастью, все окна в небольшой однокомнатной квартире были закрыты. Интерьер жилплощади, к удивлению учителей, не имел ничего общего с традиционно-японским. В единственной комнате помимо маленькой компактной кухни стояли невысокий стол, темно-серого, почти черного цвета раздвижной диван исключительно правильной геометрической формы, два пуфа-мешка в цвета желтой и красной охры, в дальнем углу возвышался стеллаж наполовину заполненный книгами в большей степени научного содержания, а также пустыми холстами на подрамниках. На стене, несмотря на наличие стеллажа, висели полки в виде сот тех же цветов, что и пуфы, в которых почти ничего не было, а под полками расположился матово-серый комод. На полу огромную площадь занимал ворсистый серый ковер. Стены были белыми с темно-желтыми вставками, а вид из окон закрывали тяжелые однотонные шторы в темно-желтую охру. В целом, интерьер не слишком соответствовал ожиданиям учителей, и их можно понять. От злодеев, пусть и бывших обычно ожидают чего-то более… мрачного. Тадаши, не обращая внимания на замешательство героев, не стал терять время и принялся за сборы. Конечно, квартира, куда они переместились, не была той самой, где уже не раз побывал Всемогущий. Урью не хотел рисковать, опасаясь, что его конвой попытается все же вычислить адрес, по которому они находятся. Тадаши хотел сперва убедиться, что учителя сдержат свое слово, оттого для проверки использовал маленькую квартиру на другом конце города. Эта однушка была чем-то вроде запасного варианта. Здесь, также, как и в той квартире, было все необходимое для проживания и использовалась данная жилплощадь, когда было трудно или лениво преодолевать еще с десяток километров, чтобы добраться до нормального дома, а также это был хороший вариант для «переждать», если возникала слежка или другая опасность. В этой квартире они задержались основательно. Урью постепенно перенес половину мебели, в портал отправились ковер, пуфы, стол, полки и часть книг с холстами, чтобы не копаться долго в одежде, комод был также отправлен в воронку со всем содержимым, кроме того с кухни пропал мини-холодильник вместе с напольными шкафчиками и столешницей. Также из недр квартиры был выужен ноутбук со всем необходимым. По расчетам Многоликого, все это должно было идеально поместиться в новой жилплощади. Оставалось забрать самое важное. Поскольку про не пытались заглянуть за шторы или другими способами выяснить адрес квартиры, Тадаши решился-таки привести их в свой дом, откуда оставалось забрать последние парочку вещей. Когда портал вывел учителей не в общежитие, как те ожидали, а в новое помещение, все с тем же европейским интерьером, но другой мебелью, расцветкой и габаритами, те не на шутку забеспокоились, не зная, чего ожидать от Многоликого, напряглись каждой клеточкой тела, готовые одолеть злодея любой ценой, если потребуется. Вот только не потребовалось. Как только все оказались в новом месте, Урью закрыл портал и позволил себе вернуть свое лицо. На попытку сказать что-то грубое и необоснованное Тадаши в лицо, парень только невозмутимо напомнил про уговор и попросил здесь ничего не трогать. Как только, впервые за весь «переезд», нужно заметить, в помещении раздался голос Многоликого, в дальней комнате внезапно послышался звук хлопающих крыльев. Урью не смог сдержать улыбки, когда его маленькая пернатая подруга влетела в гостиную и сделав круг по комнате приземлилась аккурат на выставленное предплечье своего хозяина. Стоило когтям совы уцепиться за уплотненную кожу на руке Тадаши, как тот тут же подтянул его ближе к груди, отчего Скузи уже привычным движением еще разочек хлопнула крыльями и положила их раскрытыми на плечи Многоликого. В этом не было ничего необычного для Урью, все же его сова часто остается одна на длительное время, и каждый раз, когда бывший теперь злодей возвращается домой после таких перерывов в общении, она вот точно также «обнимает» его крыльями, показывая, как сильно она скучала. Не уделяя ни минуты своего внимания слегка подвисшим от удивления преподавателям, Многоликий, продолжая обнимать свою маленькую подругу, уверенным шагом направился в свою спальню. В этой квартире он не пробыл и десяти минут. Единственное, что он взял, это клетку Скузи, кейс с перфоратором, парочку деревянных заготовок для жердей, которые парень планировал развесить по всему дому, чтобы сове было удобнее передвигаться по площади, и последнее — мольберт с до сих пор не законченным портретом Всемогущего. За портретом, накрытым светонепроницаемым полотном Урью вернулся как раз вовремя — Хизащи, мать его, Ямада осторожно пытался сунуть свой слишком длинный нос под защитную ткань. Тадаши не мог ему этого позволить и потому мгновенно оказался рядом с любопытным блондином, мертвой хваткой сдавив чужое запястье. Пойманный с поличным учитель, тут же бросил край приподнятого полотна и испуганно уставился в гетерохромные опасно сощурившиеся глаза. В доме повисла мертвая тишина. Даже сова, до этого постоянно вертевшая головой на плече у Тадаши, замерла, вжав голову в маленькое тельце и притихла. Преподаватели разом ощутили резко накалившуюся обстановку и напряженно застыли, неотрывно следя за бывшим злодеем. Ямада, в свою очередь, не мог шевельнуться из-за непонятно откуда взявшегося ощущения опасности. Запястье в кожаной перчатке сжимали на самой грани боли, но кончики пальцев уже покалывало из-за замедлившегося кровотока. — Я просил. Ничего. Не трогать, — низким голосом, с едва заметными рычащими нотками произнес Многоликий, четко проговаривая каждый звук каждую букву. А затем, самую малость дернув рукой с зажатым в медвежьей хватке запястьем Презент Мика в сторону, отпустил про-героя и вернулся к прерванному переезду. Однако, Хизаши еще не скоро забудет хищный многообещающий взгляд, которым бывший злодей безмолвно сверлил его прежде, чем всем корпусом не развернулся к все тому же мольберту. Напряжение слегка спало, однако неприятный налет этот инцидент оставил. Тадаши больше не произнес ни звука, безмолвно отправив в портал оставшиеся пожитки, и в сопровождении своего конвоя вернулся в новое место жительства. В общежитии преподавателям удалось, наконец, выдохнуть спокойно. От них больше ничего не требовалось. На Многоликого, добровольно вытянувшего руку вперед, был надет браслет с датчиком слежения, после чего парня оставили в покое, позволив разобраться с обстановкой своей комнаты.

***

Привести комнату в порядок оказалось не так уж трудно. А попутно Тадаши проверил свою жилплощадь на наличие следящих устройств, коих, на удивление, в помещении не оказалось. На кровати появился большой мягкий плед темно-красного цвета, почти все пространство пола было устлано ковром, стандартный рабочий стол остался не тронутым, а вот скучный деревянный комод был заменен, рядом с ним бывший злодей установил столешницу со шкафчиками и мини-холодильником, возле компьютерного стола идеально уместилась клетка Скузи, на стену напротив «кухонной» части были повешены полки с необходим бумажным содержимым, а под ними был сооружен маленький уголок отдыха с двумя пуфами и невысоким столиком, мольберт гордо возвышался рядом с кроватью. При такой планировке в центральной части комнаты сохранялось достаточно свободного пространства, а все необходимое для проживания компактно размещалось по периметру ближе к стенам. Деревянные жердочки были оставлены на потом. Сова все равно первое время будет бояться выйти из своего убежища без необходимости. И выпускать ее в свободный полет пока было рискованно — новый незнакомый район может здорово напугать птичку. Именно поэтому Тадаши принял решение весь следующий выходной день посвятить себя своей соскучившейся по вниманию подруге. Из комнаты парень в день переезда больше не выходил, чем ощутимо подогревал любопытство своих однокурсников, да и спать решил лечь еще до того, как последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Мыслями он был где-то далеко в этот момент, но заснуть ему они, как ни странно, не помешали.

***

Новая рабочая неделя началась относительно спокойно. На уроках изучалось все то, что Тадаши итак уже знал, а потому особого внимания учителям, выполняющим свою работу, парень не уделял. Разве только тогда, когда они этого сами хотели. Да, в учебном процессе появились сдвиги, некоторые преподаватели скорее всего из любопытства время от времени вызывали Многоликого отвечать на вопросы в процессе работы с классом, иногда даже предлагали решать практические задания у доски. А иногда откровенно придирались. Как это делал Презент Мик на последнем уроке понедельника. Не заметить почти открытое желание преподавателя английского поддеть или даже унизить было невозможно. И когда маленький конфликт, совершенно нежелательный для Многоликого, все же был развязан на последнем уроке, внимание на противостояние Хизаши и Урью обратил весь класс, тут же начав, тихо перешептываясь, обсуждать развернувшееся событие. Некоторые из особо ретивых весельчаков 1-А и вовсе делали ставки на победителя. А тем временем Ямада, все еще чувствующий себя задетым за живое тем, что проиграл злодею на той злосчастной крыше из-за чертового куска стекла, выводил Тадаши из себя. Когда зародилась самая первая искорка конфликта, Презент Мик внезапно перешел на чистый английский. Ну, по мнению Тадаши, «чистой» иностранную речь говорливого героя назвать можно было с ну очень большой натяжкой. Ямада старательно пытался выдавить что-то приближенное к довольно карикатурному американскому акценту, что давалось учителю крайне неубедительно. Особенно, если учесть слишком экспрессивную манеру говорить. К грамматике, впрочем, у Тадаши претензий не было: Хизаши не путался в словах, правильно использовал времена глагола и знал, чем отличаются артикли от предлогов. Не зря же преподает этот язык. Проблема, похоже, была только в сильно искаженном произношении. А кроме того, еще в самом начале урока Многоликий заметил интересную особенность — в разговорной речи Мик использовал с дотошной правильностью грамматику именно британского английского, но акцентом и некоторыми сленговыми фразами однозначно пытался косить в американский английский. Что невероятно умиляло и одновременно смешило Тадаши, который одинаково хорошо знал оба языка, хоть и предпочитал британский вариант. Не желая разносить ретивого преподавателя в первый же день работы с ним, Урью решил потерпеть до лучших времен. Все же всегда приятнее рушить чужое представление о своей несостоятельности, когда оно уже твердо укрепилось в умах окружающих. Потому весь урок парень старался отвечать односложными простыми предложениями с ярким японским акцентом. А конфликт, к глубокому сожалению некоторых учащихся, был подавлен, не успев толком разгореться, простым отказом Многоликого говорить с учителем на английском языке вне темы урока. Урью понадобилось всего несколько фраз на японском о том, что все, что не касается темы занятия и не является вопросом, заданным конкретно по теме, будет или проигнорировано, или обсуждено на родном языке. А добила едва сдерживающего гнев героя последняя, сказанная на занятии фраза бывшего злодея: — На разборки со мной вы тратите время остального класса. Оставшиеся минуты до звонка Презент Мик всячески избегал любого контакта с очевидно одержавшим победу в этом «поединке» злодеем и старался, насколько это было возможно, не оборачиваться лицом к классу и тем более смотреть кому-либо в глаза. В своем глупом желании поддеть злодея, по нелепейшему стечению обстоятельств оказавшемуся в лучшей геройской академии как минимум города, как максимум страны, профи лишь унизил самого себя прямо на глазах всего класса.

***

Вторник отличался спокойствием и тишиной. Если не скукой. Учителя были меланхоличными и не требовали от Многоликого практически никакого участия в работе класса. За что, признаться, парень был им благодарен. Все свободное время, которое учителя стоически игнорировали присутствие некогда члена Лиги Злодеев, Тадаши решил посвятить своему хобби. К третьему уроку, правда, выводить на бумаге давно заученные черты любимого человека немного надоело. И ради разнообразия Урью решил потренироваться в рисовании с натуры. Тем более, если учесть целый класс редко шевелящихся кандидатов. Окинув беглым взглядом кабинет, Многоликий сразу отбросил первые ряды, и всю колонну учеников перед собой. Целей осталось меньше половины класса. А вот при повторном осмотре, взгляд внезапно зацепился за тонкую фигуру девочки-лягушки. Перед глазами мгновенно пролетели воспоминания с треклятого экзамена. Словно наяву Тадаши вновь увидел непропорционально широкую для девушки ладонь, выглядывающую из-под развалин здания, к которым двигался гигантский робот; вновь руки ощутили тяжесть бессознательного тела и теплые разводы крови; вновь перед глазами Мидория, совершенно здоровый Мидория на руках уносил хрупкое тело куда-то за завалы к медикам. «Интересно, она хотя бы знает, кто ей жизнь спас?» — ни на что, в общем-то не надеясь, подумал Тадаши. А рука тем временем сама потянулась за карандашом. Асуи Тсую сидела в ряду справа от Тадаши и на два места впереди, потому, когда ее внимание было обращено на учителя или доску, появлялся прекрасный ракурс для портрета. Стараясь «сильно не палиться», Урью принялся наносить наброски на бумагу. В этот раз у парня с собой был дешевый блокнотик с отрывными листами формата А5, купленный когда-то для повседневных быстрых почеркушек, которые обычно появляются, когда по телефону разговариваешь, не зная куда деть руки. Кроме того, подобные блокноты типа мини-альбомов были отличным решением для бессмысленной мазни, которая зачастую после своего завершения вызывала резкое негативное отношение автора к ней. Разонравилась законченная работа — вырви лист, порви его на тысячи кусочков и сожги. Гениально же. Изначально Многоликий не планировал запариваться над рисунком. Как-никак, это лишь зарисовки и до полноценных портретов и уж тем более картин им еще очень далеко. Однако, после того, как рука интуитивно прорисовала тени и даже отдельные локоны волос, Урью четко осознал, что просто обязан теперь сделать целостную иллюстрацию. За две минуты до звонка на обед портрет был готов. К удивлению его автора, работа получилась действительно неплохая, Урью даже сказал бы «симпатичная»: привлекательная натура с оригинальными чертами лица, удачный ракурс и свет, оттенки трех карандашей разной твердости не сливались на бумаге — как ни крути, а результат пришелся Тадаши по душе. Даже жаль было оставлять такую красоту в блокноте-черновике. «А что, если…» Звонок раздался неожиданно. Но, похоже, только для Тадаши. Остальной класс наоборот заметно приободрился, ожил, можно даже сказать, и с облегчением вздохнув, засобирался на долгожданный обеденный перерыв. Для весьма спонтанного желания Многоликого сейчас, когда ученики организованной толпой выплывали из класса, был самый подходящий момент. Чем бывший злодей не преминул воспользоваться. Листок с портретом был аккуратно сложен в два раза, став достаточно маленьким и компактным для того, что собирался сделать Многоликий. Урью старался не думать о том, на что похожи его действия. Сам он никогда продуктами человеческого творчества с романтическим уклоном не интересовался, зато интересовались люди, чьи образы были сохранены в пользовании бывшего члена Лиги. Потому, бросая свернутый портрет в сумку отвлекшейся Тсую, Тадаши молился в никуда, чтобы его маленькая махинация не была замечена. Не хватало еще неловкие слухи пустить по академии. Одно слово о том, что бывший злодей со стажем подает знаки внимания девочке-героине, привлечет тонну ненужного внимания, выставит его на посмешище и никому уже не докажешь, что никакой романтической подоплеки в жесте парня не было. Совершив свое нехитрое преступление, парень поспешил в столовую. Ему предстояло пережить еще один поход в место, где вероятность встрять в самого разного рода истории многократно возрастала по сравнению с остальной территорией академии.

***

Она не сразу поняла, где она и что происходит, когда пришла в себя. Первое что она четко осознала, очнувшись, это головная боль. Очень сильная головная боль. Тсую почувствовала, как постепенно возвращается конечностям чувствительность, зрение фокусируется, слух обостряется, а мозг воспроизводит последние воспоминания с экзамена точно перед тем, как она отключилась. Девушка вспомнила, как на поле для экзамена появилось сразу два нулевых робота, как рушились здания в опасной близости от учеников, какой грохот стоял на площадке и как пыль и каменная крошка закрывали обзор. И, конечно, она вспомнила, как, стараясь помочь своим одноклассникам уйти подальше от опасной точки, поздно заметила, что очередное пострадавшее здание рушилось прямо на нее. Среагировать она успела, но убежать достаточно далеко, чтобы не попасть под обломки, увы, Асуи не удалось. Она вспомнила резкую боль в затылке, а после — темнота. Достаточно оклемавшись, чтобы мыслить критически и логически, лягушка подсчитала, что даже с ее широкими прыжками, она все равно не успевала избежать обвала здания, а после удара по затылку — тем более. Значит, ее завалило. На это намекали также многочисленные ссадины по всему телу и синяки, отдающие болью даже в неподвижном лежачем состоянии. Следовательно, раз ее завалило, но девушка осталась жива и сейчас спокойно отлеживается в лазарете, значит, кто-то ее спас. Конечно, одной из многочисленных догадок, была та, в которой спасали ее организаторы экзамена, но интуиция отчего-то противилась этому утверждению. Да и помня настоящий вступительный экзамен, на котором в похожую ситуацию попала Урарака, Тсую не припоминала, чтобы Очако рассказывала о вовремя появившейся помощи от организаторов. Ко всему прочему, как выяснилось после, такие ситуации являются даже желательной частью экзамена и шансом для учеников показать свой героизм. Именно на этом ведь на начале курса выехал Мидория. А раз не администрация, то кто-то из учащихся. Но вот кто? Впрочем, долго с этим вопросом мучатся девушке не пришлось, поскольку на него ответила Исцеляющая, которая как раз делала обход по медкабинетам. С ней тогда был Изуку, который, судя по обрывку разговора между медсестрой и парнишкой, только что был выписан. Когда Асуи задала волнующий вопрос, ей нехотя, но благодаря поддержке не успевшего уйти Мидории все же ответили. И рассказали все в подробностях. Исцеляющая Девочка в исключительных случаях может получать видеоматериал с камер, чтобы знать наверняка природу травм будущих героев, особенно если травмы серьезные или требуют особой аккуратности, когда обычное ускорение регенерации не может обеспечить моментальное восстановление до исходного состояния без последствий. Скажем, не очень приятно, если осколки раздробленных костей при регенерации застревают в мягких тканях или врастают между волокнами мышц. В таких ситуациях требуется основательная помощь специалистов и срочная госпитализация. Случай с нынешним экзаменом был как раз такой. Поэтому Девочка была в курсе всех событий и удовлетворила любопытство двух спасенных. Слышать о том, что тебя спас человек, буквально день назад считавшийся злодеем, было крайне странно, даже невероятно. Узнать, что этот человек, кроме того, также госпитализирован и находится в состоянии куда более невыгодном, чем двое спасенных учеников, было еще невероятнее. Асую с трудом верилось в слова медработницы, потому, когда ее выписали, кстати, в тот же день, что она пришла в себя, но несколькими часами позже, девушка обратилась к Сотриголове с просьбой взглянуть на записи камер, чтобы собственными глазами увидеть описанное Исцеляющей немногим ранее. Долго отпираться учитель не стал и, как ни странно, согласился помочь будущей героине. Просмотренная запись уничтожила любые сомнения в достоверности рассказанного Девочкой. Сразу несколько камер зафиксировали довольно четкую картинку того, как Многоликий, рискуя собственной шкурой и отказываясь от быстрого способа убраться от опасности подальше, бежит к развалинам и едва сам не попадает под обломки, когда робот начинает заезжать на них, но все же вытаскивает бессознательное тело Тсую. Злодей спас ей жизнь. Злодей спас ей жизнь, вылечил рану на голове и даже позаботился о том, чтобы Асуи попала в руки к медикам. И после всего сделанного, этот человек лежал в лазарете в состоянии опасно близком к коме, без возможности быстрого восстановления через способность Исцеляющей. И с момента полного осознания случившегося что-то в мировоззрении Асуи Тсую пошатнулось. Она начала наблюдать. Иногда осознанно, иногда взгляд сам собой цеплялся и не хотел отпускать чужую фигуру. Но факт оставался фактом. Тсую почти всегда старалась найти в толпе двухцветные волосы, широкие плечи с прямой осанкой, всегда невозмутимое лицо. Фроппи часто ловила себя на мысли, что Многоликий невероятно похож на Тодороки. И тем не менее что-то неуловимое в нем отличало бывшего злодея от будущего героя. И нет, дело тут не в том, что повседневное выражение лица Урью ближе к угрюмому, а то и вовсе злому, нежели к невозмутимому, которое стало визитной карточкой того же Шото. Тут было что-то другое… Но понять, что же это, никак не получалось. Наблюдения Асуи даром не прошли. Она стала замечать интересные особенности Многоликого. Первое, что бросилось в глаза — Тадаши почти не выпускал из рук карандаш и блокнот. Рассмотреть, что именно на постоянной основе рисует Многоликий, к сожалению Фроппи, не удалось, но сам факт существования такого простого и отчасти приземленного хобби разжигал интерес к персоне бывшего злодея. Второе девочка заметила не сразу — Урью почти не говорит. По крайней мере, Тсую никогда не видела, чтобы Многоликий говорил с кем-то из своих одноклассников, всегда только с учителями, и то не со своей инициативы. И всегда максимально короткими и лаконичными фразами. Третье, что не давало покоя наблюдательной Фроппи — это дистанцирование. При любой возможности, при любом удобном случае Тадаши старался всегда держаться на расстоянии от своего окружения. Парень всегда был где-то в стороне, а иногда и вовсе исчезал из поля зрения, только бы быть подальше от людей. И все же главной особенностью, заставившей Асуи задуматься над одним очень ответственным решением, было кое-что другое. Редко, очень редко, чтобы это можно было уверенно назвать закономерностью, Многоликий, погрузившись в свое маленькое хобби с головой так, что мозг перестает замечать любые раздражители, плавно останавливался на середине движения ведущей руки и замирал, не моргая глядя в набросок. А затем безразличный слегка угрюмый взгляд становился задумчивым и каким-то… Печальным. И внутри что-то неприятно тянуло от вида крайне несвойственной эмоции на лице бывшего члена опасной преступной группировки. Хотелось… Помочь? Возможно глупо и наивно со стороны Тсую, но одна ужасно заманчивая, пусть и идиотская мысль уже прочно поселилась где-то на черте между сознанием и подсознанием. А подогрела интерес к наивно-глупой затее неожиданная находка в школьной сумке. Вдвое свернутый листок был найден только после окончания учебного дня в личной комнате. Рисунок ее самой так впечатлил девушку, что был незамедлительно повешен на стену, а в заметках появилось напоминание приобрести для него рамку. А когда восторг немного поутих, возник закономерный вопрос: кто автор? Кому могло взбрести в голову подкинуть небольшой, но безумно красивый и милый подарок в сумку отвлекшейся девушки? Неужели у Тсую появился воздыхатель?! Разгоревшиеся до красноты щеки и уши пришлось остудить, чтобы подойти к решению вопроса бесстрастно и здраво, впрочем, как всегда и делает Асуи. Для начала пришлось поднапрячь мозги и вспомнить, когда и при каких условиях она сегодня оставляла свою сумку без присмотра. Единственным местом, где такое было возможно, оказался учебный кабинет, а значит автор рисунка скорее всего ее одноклассник, если только это не подброс через посредника. Что ж, если предположить, что рисунок подкинул кто-то из класса, то этот человек должен уметь рисовать. Девушка знала, что некоторые ученики из ее класса неплохо рисуют, Иида, Мидория, например, вот только была одна деталь, которая тут же вычеркивала их кандидатуры — ракурс. Портрет рисовался с натуры, тут нетрудно догадаться, а положение Асуи на этом рисунке говорило о том, что художник сидел позади в соседнем ряду, когда как Иида занимает место прямо за девушкой, а Мидория и вовсе в двух рядах от нее. И тут в голову пришла одна гениальная и вместе с тем безумная мысль. «А что, если это Тадаши?» С этим предположением сходилось все: хороший навык, ракурс, даже то, что девушка весь сегодняшний день видела его как раз за этим занятием. Сходилось все, кроме одного — это как наиболее вероятное предположение, так и самое невозможное из всех! Ну, в самом деле, зачем бы бывшему злодею, некогда члену самой опасной группировки злодеев, человеку, который напал на учеников UA в летнем лагере подбрасывать клочок бумаги с портретом Асуи?! И все же слишком много деталей указывало на причастность Многоликого к этому маленькому инциденту. И, пожалуй, единственный способ узнать наверняка, который пришел в голову Тсую, было просто спросить напрямую. Даже, если девушка немного побаивается парня. Правда, что делать, если автором действительно является Многоликий, Асуи так и не решила. А уж о том, что делать, если портрет является проявлением симпатии, девушка и вовсе старалась не думать.

***

Третий рабочий день недели ничем особо от предыдущего не отличался. Разве что только тем, что Тадаши постоянно цеплялся взглядом за тонкую фигуру Асуи Тсую, что не показывала признаков того, что ей известно, кто подбросил несчастный портрет. Более того, девушка казалась настолько невозмутимой, что Урью даже начал сомневаться, нашла ли она вообще его рисунок. Примерно в том же русле мысли Многоликого развивались на протяжении всей первой половины дня. Только ближе к обеденному перерыву парень задумался об одной немаловажной детали. А что было бы, узнай лягушка, чью работу нашла в своей школьной сумке? Как он сам бы отреагировал, покажи она хоть единым взглядом, что знает? Поменяло бы это что-то? Или только усложнило итак крайне шаткое положение Тадаши? И хотя косых взглядов со вчерашнего дня не стало больше, а шепотки за спиной бывшего злодея все также были направлены исключительно на причастность Многоликого к «темной стороне», парню стоило все же подумать перед тем, как бросить клочок бумаги в чужую сумку, о том, что девушка могла бы отреагировать наихудшим образом для Тадаши. Но что сделано, то сделано и назад уже ничего не вернуть. Единственное, что остается бывшему злодею, это ждать, снова ждать и надеяться на лучшее. Надеяться, что лягушка проигнорирует и забудет, либо и вовсе не поймет, чьи руки рисовали ее портрет. Вот только Тадаши не подозревал, чем на самом деле обернется его спонтанное решение вчерашнего дня. Все началось во время ланча. Уже не в первый раз Урью честно отстоял очередь, получил свой стандартный обед и занял пустующий столик, к удаче парня, в самом дальнем углу столовой прямо рядом с окном. И все это, как всегда, под сопровождение монотонного шепота и нервных взглядов косящихся в его сторону учеников академии. И он даже не подозревал, что в это время на другом конце столовой в очереди стоит Асуи, страшно волнуясь перед одним очень отважным и серьезным шагом, последствия которого предугадать наверняка было просто невозможно. И все же девочка решилась. На глазах всех присутствующих в столовой, на глазах зовущих ее за свой стол одноклассников, Тсую только виновато им улыбнулась и боязливо села прямо напротив Тадаши. Сказать, что все, заметившие столь странный поступок, включая и самого Многоликого, знатно прифигели, значит не сказать ничего. В столовой резко снизился уровень шума, настолько поражены были окружающие, а уж как таращились друзья лягушки — не передать словами. Урью, передавший же свое удивление неожиданным выпадом Фроппи через резко поднявшиеся светлые брови, замер на середине движения с зажатым в руке стаканом. Не зная, как трактовать несвойственное поведение одноклассницы, Тадаши застыл, уставившись все тем же взглядом с ярко выраженным удивлением — пожалуй, первой живой эмоцией на своем вечно угрюмом лице. Следующей мыслью после «что она творит?!» было утверждение, что Тсую все-таки знает, чей рисунок нашла в свей сумке. Вот только парень все еще не мог понять, зачем для разговора о такой мелочи так подставляться. Сесть за стол к бывшему злодею, бывшему врагу, это по определению привлекло бы кучу постороннего внимания. А ведь в помещении еще есть свободные столы, да и ее звали к себе друзья, так зачем?! Впрочем, это стало неважно, когда Урью взглянул на девочку повнимательнее: широкие большие ладони, а в особенности пальцы, едва заметно подрагивали; поза была зажатой настолько, насколько это вообще возможно; Асуи почти не дышала, настолько незаметно поднимались ее плечи в такт вздохам; распущенные волосы будто бы специально были уложены в этот раз так, словно их прямая функция — шторка от любопытных взглядов; а большие глаза напуганного подростка метались от толпы за «шторкой» к поверхности стола, а от нее к фигуре Тадаши и назад. Всё в девушке кричало о том, что ей в крайней степени не комфортно, а общая остановка в столовой нервировала ее еще больше, заставляя бояться совершить хоть какое-то движение. Заметивший, в конце концов, состояние отчаянной экстрималки Тадаши, поспешил как-то исправить ситуацию. Застывшая в одном положении поза плавно, но достаточно активно сменилась гораздо более уверенной и даже немного агрессивной: Урью шумно поставил стакан на стол, медленно откинулся назад, слегка вытянув шею, расправил и без того широкие плечи и в довершение закинул ногу на ногу. Лицо его вновь приняло не просто угрюмый, но грозный вид: челюсти сжаты, брови сведены к переносице, глаза с узкими, как нитка, вертикальными зрачками сверкают недобрыми огоньками, а острые уши направлены назад. Именно в таком положении и с таким выражением лица Многоликий медленно повернул голову в сторону притихших зевак и низко рокочуще зарычал, не дернув ни единым мускулом на лице. Обведя яростным взглядом подпрыгнувших на своих местах учеников, Урью дождался пока хотя бы большая часть, в основном первокурсники и не геройский факультет, оторвется от созерцания и без того волнующейся девочки и примется за свои порции, и лишь после этого звучный рокот, доносившийся из его гортани, утих. Тсую почувствовала просто колоссальное облегчение, когда окружающие перестали непрерывно пялиться на нее, а достаточно пугающий рык сидящего напротив прекратился. Она понимала, для чего был столь смелый поступок Многоликого, если учитывать его далеко не сладкое положение, и была ему за это искренне благодарна, однако, даже очевидно благородное намерение бывшего злодея не отменяло того, что ее «спаситель» все еще бывший злодей и кое-какие опасения на его счет у девушки все-таки были. Но даже учитывая предосторожность Асуи, ей было приятно, когда Урью своеобразным, конечно, образом, но все же вступился за нее. Вот только теперь, когда излишнего внимания немного поубавилось, появилась другая проблема: с чего начать разговор?! Тадаши заметно расслабил плечи, да и, в целом, его фигура перестала напоминать готового броситься на противника добермана, хотя глаза все еще стреляли в обеденный зал, отгоняя суровым взглядом особо любопытных. Тсую почувствовала, что момент подходящий, но так и не решила, как начать говорить. К счастью, все разрешил Многоликий: — Зачем? — вопрос застал девушку врасплох, особенно, если учесть, что формулировка была максимально скупой и определить сходу, к чему он относится, было затруднительно. — Что? — Зачем ты подсела ко мне? — нет, более развернутая версия вопроса не звучала грубо или хоть чуточку агрессивно, тон парня был мягким и спокойным, кроме того, в глаза Тадаши не смотрел, видимо, чтобы не нервировать итак напряженного собеседника, и в добавок был занят своим обедом. Однако, вопрос был прямым и четким, и Урью ждал ответ на него, жаль, Асуи не была уверена в том, что именно нужно ответить на него. — Я, э… Я поговорить хотела, — начала неуверенно будущая героиня, а затем, набравшись чуточку храбрости, продолжила: — Да и… Т-ты всегда один сидишь, мне захотелось составить компанию, — откуда взялся этот внезапный прилив доброжелательности и благородства, Асуи не объяснила бы и в петле от виселицы. — Все-таки ты спас меня на экзамене, и я… — договорить девушка, к сожалению или к счастью, не успела. Ее неожиданно, но все еще мягко перебил Многоликий: — Тихо. Лучше поешь, — на удивленное выражение лица лягушки, Тадаши поспешно ответил следующее: — Не здесь. Слишком много ушей. А затем, как ни в чем не бывало, вернулся к трапезе. Растерянной Фроппи оставалось только послушаться бывшего злодея и тоже взяться за свой обед. Следующие десять минут они провели в тишине, не перекинувшись ни единым словом. Когда же тарелки Урью были пусты, он, не задерживаясь, поднялся и направился прочь из столовой, перед уходом тихо произнеся еще не закончившей с ланчем девочке: — Жду за дверями. Асуи ничего не оставалось, кроме как вернуться к еде и постараться обдумать, что же все-таки сказать Многоликому, когда они будут в удобных для разговора условиях. Ей хотелось обговорить очень многое: зачем был тот рисунок, почему бывший злодей спас ее на экзамене, хотя наверняка прекрасно знал о том, что учителя не допустили бы смерти ученика на испытаниях, почему только что прикрыл ее, насколько это было возможно, от навязчивого внимания окружающий и еще много других нераскрытых тем. Девушка не была уверена, стоит ли игра свеч, возможно образ закрытого на двести замков, но вполне адекватного и может даже доброго человека, которому просто не хватает дружеской поддержки, был ошибочен и представляет собой желаемое вместо действительного. Опасения на этот счет, конечно, были, но Тсую хотелось рискнуть. Ее почему-то тянуло к этому человеку. Она не знает о нем ровным счетом ничего и не может быть в чем-то уверена, а потому любопытство и желание узнать его поближе, открыть хотя бы пару замков росло в геометрической прогрессии. Когда с трапезой было покончено, оставалась еще половина отведенного на ланч времени, а Многоликий, как и сказал, стоял в нескольких метрах от входа в столовую. Тсую нерешительно подошла поближе к подпирающему стенку бывшему злодею. Первым говорить начал вновь Тадаши: — Рискуешь. Я не лучшая компания для совместного приема пищи. Ты привлекла внимание, теперь жди последствий. — Эм… Что ж, твоя правда. Но, вообще-то, я хотела спросить, — после этих слов лягушка внезапно полезла в свою сумку и, порывшись несколько секунд, выудила оттуда листок бумаги. До боли знакомый листок знакомой бумаги, — это ведь ты нарисовал? — Не понравился? — имея ввиду рисунок, уточнил Тадаши, отчего-то стыдливо отводя взгляд и надеясь, что смятение на его лице не слишком очевидно. Отнекиваться смысла не было, да и не хотелось вовсе. А вот получить ответ на заданный вопрос — еще как. Парень, конечно, не ждал похвалы или чего-то особенного, но любопытство взяло верх. — А? Нет, нет, что ты! Очень понравилось. Ты хорошо рисуешь, и рисунок твой получился прекрасно, — с легкой улыбкой застенчиво, но стараясь держаться достойно, тараторила своим самую малость скрипучим голосом Тсую, не зная, куда деть взгляд. Но, заметив, что от собеседника не идет ни грамма негатива от общения с ней, рискнула зайти чуточку дальше: — Я только никак не могу понять, для чего было подбрасывать его в мой портфель. Расслабившийся было немного Многоликий, осознав суть вопроса, среагировал на него, показав настоящие эмоции, и лишь секунду спустя вернул лицу привычное безразличие. И все же Асуи успела заметить на мгновенье неловкость и смущение, отразившееся на парне. И, черт возьми, как же ее это взбудоражило. Каждое подобное проявление абсолютно человеческих безобидных качеств, явлений и реакций в стоящем перед ней уже фактически мужчине, который совсем недавно еще был злодеем, врагом, чудовищем, что не имеет сострадания, распаляло огонь любопытства. Девушке все больше не терпелось познакомиться с Тадаши поближе, узнать его получше, изучить его. Ведь в то, что этот человек прирожденный злодей, девушка уже не верила. — Я, э… Кхм. Просто захотел. Я имею ввиду, — внезапно занервничал Многоликий, потирая шею и отводя взгляд, — не пойми неправильно: в этом… нет ничего романтического. Я не пристаю. Просто, чтобы ты знала. «Еще обвинения в педофилии мне не хватало» — подумал следом за сказанным Тадаши, внутренне надеясь, что лягушка и без него не думала ни о чем таком. — Не волнуйся, я даже рада, что ничего такого нет, — спокойно, но с едва заметным вздохом облегчения ответила Тсую. — Значит, портрет ты передал мне без какой-либо причины? — Да. Он получился слишком хорошо для чернового блокнота. Решил отдать. — Спасибо. Мне правда нравится. Я даже на стену его хочу повесить, — Урью, услышав похвалу и лестные комментарии к своей среднестатистической работе, слегка расслабился и даже позволил себе улыбнуться уголками губ, совсем капельку. Улыбку, впрочем, от Фроппи скрыть не удалось, и та решила идти до конца и наглеть по полной: — А можно взглянуть на другие твои рисунки? И тут случилось то, чего Асуи совершенно не ожидала. На лице Тадаши, смотрящего куда-то в сторону, всего на секунду, буквально на мгновенье, показался самый настоящий испуг, даже остроконечные уши дернулись назад и вниз. Правда, парень в момент взял себя в руки и, откашлявшись, обрел привычный вид безразличного ко всему засранца. — Я не брал с собой, — ответил парень первое, что пришло на ум. Вот только это была ложь. И это понимали оба. Тадаши, потому что это была элементарная отмазка. А Тсую, потому что буквально час назад видела этот самый блокнот в руках Многоликого, когда тот рисовал на уроке. И ей было до ужаса интересно, отчего бывший злодей решил солгать. А причина была банальна, как сюжет подростковой мелодрамы. В большинстве блокнотов Тадаши, особенно относительно новых, катастрофически много Тошинори Яги. И тот несчастный черновик не является исключением. О том, чтобы показывать его хоть одной живой душе Урью никогда даже не задумывался. — Жаль, я бы очень хотела посмотреть на другие твои работы, — ненавязчиво давя на жалость, произнесла девушка, подумывая над тем, чтобы попросить Тадаши принести что-нибудь из своих материалов в академию в следующий раз. Вот только ничего из задуманного она сказать не успела. — Я, кхм, — крайне неуверенно, с более чем заметной опаской и настороженностью начал Многоликий, смотря куда угодно, но не в глаза Фроппи, — сегодня в девять хочу пройтись по территории UA, — коротким резким движением Урью глянул в сторону замершей в предвкушении девочки и продолжил: — Можешь присоединиться. Я возьму с собой свои работы, — чем дольше бывший злодей говорил, тем ощутимее было тепло на кончиках ушей и скулах и тем тише становился его голос. Предложить едва знакомой девочке, которая еще совсем недавно считала его врагом, подобную «авантюру», было очень смело, если не сказать рискованно. Но Тадаши не знал, было ли его предложение слишком навязчивым или поспешным для их еще совершенно не определившегося зародыша отношений, в конце концов, его никто не учил, как правильно знакомиться с людьми, особенно с теми, кто неделю назад был на противоположной стороне. — Хорошо, — с неким трепетом ответила на предложение Многоликого Асуи. Это была прекрасная возможность разговорить Тадаши и узнать о нем побольше: увлечения, хобби, а может даже удастся вытянуть и что-нибудь о злодейском прошлом. Пускай альтернатива скучному одинокому вечеру в общежитии и пугала немного, (все-таки остаться одной с бывшим опасным злодеем не безопасно), но любопытство было сильнее инстинкта самосохранения.

***

Встав перед выбором: главный вход или окно, Тадаши не задумываясь выбрал окно. Прыгать со второго этажа, на его взгляд, было безопаснее, чем проходить прямо сквозь толпу детишек, собравшихся на посиделки на первом этаже. Да и Скузи привлекла бы кучу ненужного внимания. Урью еще до разговора с Асуи Тсую планировал вечером «выгулять» свою сову, провести ее по территории академии, чтобы она знала, где ей можно летать и чтобы малышка не пугалась нового места. В первый полет на новой территории Скузи никогда не улетает далеко от Тадаши, двигаясь рядом с ним и тем самым отмечая площадь, на которой ей дозволено летать и на которой, что самое важное, безопасно. Все же Скузи девочка пугливая и хозяина своего любит бесконечно сильно. К комнате в общежитии совушка уже привыкла и чувствует себя там вполне комфортно, разве что ей ощутимо не хватает жердочек, а вот все что за ее стенами для птицы загадка. Рано или поздно показать птице местность нужно, а сегодня еще и двойной повод. Скузи будет полезно познакомиться с другими людьми. Со временем она привыкнет и начнет реагировать на людей также, как делала это на прошлом месте обитания. Да и, насколько Тадаши известно, питомцы способствуют скорейшему налаживанию общения между людьми. Прыгать вместе с совой Многоликий, конечно, не стал. Взяв только один из блокнотов на тематику, никак не связанную с Тошинори-саном и фигурой Всемогущего, Урью легким движением соскочил с подоконника и мягко приземлился на свежескошенную траву. Тихий свист был сигналом для Скузи, который та прекрасно распознала и скоро уже сидела на руке хозяина, постоянно крутя головой на все триста шестьдесят и смотря во все стороны широко раскрытыми круглыми глазами. Тадаши аккуратно пригладил взъерошенные перышки на голове птички, стремясь успокоить взволнованную сову, и прогулочным шагом направился в обход здания к главному входу. Академию накрыл закат, часы показывали без пяти минут девять. Скузи была отправлена кружить над общежитием, пока Многоликий с легким волнением ожидал Фроппи. Та долго себя ждать не заставила. Девушка была удивлена, увидев Урью недалеко от входных дверей в общежитие класса 1-А. Тот каким-то образом опередил ее, хотя она некоторое время провела на общем этаже перед тем, как покинуть здание. Впрочем, Тадаши, можно сказать, славился своей нелюдимостью, по крайней мере в их классе — ведь за все время пребывания Урью в общежитии 1-А тот еще не попадался на глаза. Ну, скоплению учеников уж точно. И в этот раз он тоже вывернулся так, чтобы избежать даже косвенной встречи с одноклассниками. Коротко поздоровавшись, подросток и молодой человек поспешили убраться подальше от своего общежития, чтобы не попасться на глаза одноклассникам. Вдоль однотипных зданий общего проживания они гуляли уже в сумерках при включенных фонарях, так что Асуи могла беспрепятственно рассматривать и время от времени комментировать чужие зарисовки в, как подметила Тсую, совершенно другом скетчбуке. Этот был в виде книжки и без перфорации, к тому же, обложка была однотонная черная, а не цветная с каким-то рисунком, как на том самом блокнотике, что так старательно скрывает Урью. Впрочем, даже в этом наполовину изрисованном скетчбуке было полно интересных, необычных и просто достойных набросков, зарисовок и полноценных работ. Тадаши был с ней доброжелателен и охотно комментировал какие-то рисунки, отвечал на вопросы и в целом поддерживал беседу. Постепенно бывший злодей расслаблялся, что отразилось на речи: простые, односложные и скудные в словарном разнообразии фразы постепенно усложнялись, дополнялись, оживали. В какой-то момент Урью поймал себя на том, что говорит почти также свободно и оживленно, как рядом с Тошинори-саном. Это было что-то новенькое, но назвать это плохим явлением язык не поворачивался. А когда заполненные страницы в скетчбуке подошли к концу, Тсую грамотно перешла к сопряженной теме, начала расспрашивать Многоликого о его увлечениях, старательно фильтруя слова, поскольку интуиция подсказывала: одна неверная фраза и уже значительно оттаявший и расслабившийся парень превратится в скалу моментально и вернуться к уже достигнутому уровню общения будет вдвое сложнее. И Фроппи этого хотелось в последнюю очередь. Ведь уже сейчас, еще в самом начале пути к, девушка не побоится этого слова, зарождающейся дружбе Многоликий заметно преобразился. Бывший злодей стал гораздо раскованней: голос его смягчился, поднялся на полтона, звучал мелодично и успокаивающе с легкой хрипотцой, плечи были расслаблены, а руки покоились в карманах, длинные ноги старались подстроиться под шаг Тсую, которая сильно уступала в росте Тадаши, но самое главное, пожалуй, что лицо Урью немного разгладилось, пропала угрюмая мина, безразличие, настороженность, да и говорил теперь разноглазый развернутыми репликами. Как ни крути, а парень начал к ней привыкать и чувствовал себя рядом с девочкой комфортнее, чем с кем-либо еще из академии (не считая, конечно, одного худого как трость блондина). Это льстило. И подталкивало к развитию начавшейся дружбы. Парочка почти обошла весь студенчески спальный городок, когда Асуи внезапно оповестила своего собеседника о том, что их всю дорогу преследует сова, которую она увидела еще в начале их прогулки. Девушку это нервировало, Тадаши заметил. Потому после ее слов парень остановился и коротко присвистнул. — Надо было сразу представить вас друг другу, — спокойно произнес он с полуулыбкой, когда Скузи сорвалась с ветки рядом стоящего дерева и привычно приземлилась на хозяйские пальцы. — Ее зовут Скузи и, думаю, она не против познакомиться, — видя, как круглые глазищи птицы с интересом разглядывали нового человека, прозрачно намекнул Урью. — У тебя домашняя сова?! — удивленно воскликнула в свойственной только ей манере Тсую. — Как видишь, — приглаживая вздыбившиеся перья своей любимицы, ответил Многоликий. — А она даст себя погладить? — с надеждой в голосе спросила Фроппи, неотрывно глядя на птицу. — Возможно не в первую встречу, но попробовать можешь, — подходя поближе, предложил Тадаши, мысленно надеясь, что Скузи не начнет защищаться и кусаться. Со Всемогущим же она сдружилась моментально. Нападать совушка, заметив медленное вторжение чужой широкой ладони в свое личное пространство, не стала, но определенную степень настороженности все же выказала, вжав голову в пернатое тельце и приподняв сложенные крылышки, как бы прикрываясь от надвигающейся угрозы. А затем начала пятиться выше по руке хозяина. Стало ясно, что на общение птичка пока не настроена. — Похоже, она еще не готова, — прекратил эмоциональную пытку птицы Многоликий. — Возможно, не подходящая обстановка. Новая территория, сумеречное время, неизвестный ей человек… Ей было бы комфортнее в более знакомом месте. На сегодня хватит потрясений. Возражать Тсую не стала. Так, разговаривая о домашнем питомце Тадаши, двое только-только притирающихся друг к другу человек дошли до своего общежития. Настало время расходиться, чтобы не привлечь ненужное внимание одноклассников. Но на чем закончить этот несомненно приятный день, никто не знал наверняка. Ситуацию спасла Фроппи, решив, что первый шаг в налаживании дружеских отношений итак принадлежал Тадаши — он же все-таки бросил тот несчастный рисунок, что сейчас гордо красуется на стене в комнате девочки — сейчас хотелось самой сделать то, что для Многоликого трудная задача, парень ведь толком не знает, как себя вести с человеком, что хочет стать тебе другом. — Знаешь, я рада, что ты тогда подбросил его, тот портрет, — начала издалека Асуи, — без этого я бы могла и не решиться подойти к тебе. И мы вряд ли сейчас были бы тут. И я бы не удостоверилась в том, что ты лучше, чем тебя все видят. Кстати, спасибо еще раз, что вернулся тогда, на экзамене, за мной и вытащил из-под обломков. И за Мидорию тоже спасибо, ну, на случай, если никто не благодарил за нас обоих. — Вам бы не дали погибнуть, — явно смущенный, но отчаянно не желавший этого признавать, отвечал Тадаши, не зная, куда деть руки. — Тебе уж точно. — Все равно спасибо. Ты не плохой человек. И, думаю, Всемогущий был прав, когда отправил тебя сюда, Урью-кун, — от упоминания Тошинори-сана под ребрами защемило, но Урью старался держать лицо как можно более доброжелательным и никоим образом не выказывать боль и грусть от расставания. Только несколько мгновений спустя Тадаши осознал, что Тсую позвала его по фамилии, а не кличке. Брови тут же подлетели вверх, а на лице черным по белому было написано ошеломление. Но Асуи уже направилась к дверям, так что заметить этого не успела. А у самого входа, уже взявшись за ручку двери, она вдруг обернулась и с улыбкой произнесла: — Кстати, если хочешь, можешь звать меня Тсу. Не медля ни секунды после, Фроппи быстро скрылась в помещении. А Многоликий остался посреди уличной прохлады, которую смог почувствовать только оставшись в одиночестве. И почему-то даже крепкая хватка острых когтей Скузи на плече не спасала от неприятного холода. Где-то в траве пели сверчки, далеко за неприступным забором UA жил ночной жизнью город, за дверями общежития на первом этаже раздавались оживленные голоса подростков, а Тадаши, большую часть жизни проживший в одиночестве, чувствовал себя брошенным, снова никому не нужным, снова изгоем. С лягушонком все это забывалось. «Лягушонок. Хм, звучит лучше, чем просто Тсу. Интересно, обидится ли она на такое прозвище?» Отгоняя от себя мрачные мысли, Урью вернулся в свою комнату тем же путем, что покидал ее. Сова неотъемлемо следовала за ним. К сожалению, даже в комнате пресловутый холод не исчез, а уже привычная, обжитая жилплощадь казалась пустой. Тадаши, как никогда раньше, почувствовал сильную необходимость в Тошинори. Его сейчас не хватало невероятно сильно. Но, к сожалению, у Многоликого даже возможности позвонить не было, не говоря уже о возможности увидеться. Парень подозревал, что его не подпустят ко Всемогущему еще с неделю минимум. В лучшем случае. А до этого с одиночеством и холодом придется справляться самому. К счастью, у Тадаши есть Скузи. И, кажется, она теперь не единственный его друг.