Герой для героя

Проснулся он еще до рассвета. Сам, без будильника и посторонних. И, разглядев в предрассветной темноте время на часах, хотел было подремать еще хоть немного, но сон не шел. И даже какая-то несвойственная Тадаши вялость пополам с неизвестно откуда взявшимся недомоганием не помогала вновь заснуть. В чем причина такого состояния, сказать было сложно даже самому Урью. Просто бывает такое, что без каких-либо предпосылок с вечера на утро ты просыпаешься никаким. Долго вертеться в постели Многоликий не стал. Решив, что свободное время не должно пропадать за зря, парень собрался на пробежку, благо до стадиона было недалеко. В надежде, что физическая нагрузка встряхнет организм и снимет апатично-вялое состояние, молодой человек покинул общежитие. К счастью Многоликого, таких же страдающих утренней бессонницей камикадзе ни по дороге к стадиону, ни на самой площадке, ни на обратном пути парню не встретилось. Впрочем, оно и понятно. По возвращении в общежитие Тадаши лицезрел на часах десять минут шестого. Общежитие досматривало сны. Душ и прочие процедуры для приведения себя в подобающий вид не заняли больше двадцати минут. К половине шестого Многоликий стоял за плитой. Передвигаясь максимально тихо и стараясь не греметь посудой, насколько это возможно, парень занялся приготовлением нехитрого завтрака в привычных для себя больших количествах. Жареный рис с яйцом и овощами, а также рискованный, но все же безумно желанный прямо сейчас молотый кофе в турке и сладкие крекеры, которые были перенесены в комнату вместе с мебелью из второй квартиры. Рискованный, потому что даже сухой порошок в открытой пачке пах ошеломительно, так как к кофе Тадаши всегда относился щепетильно и пил только качественный, растворимый не переносил на дух, а молотый выбирал очень тщательно, предпочитая, вообще-то, цельные зерна, которые использовались в его кофеварке дома. Сейчас парень даже пожалел, что не подумал взять на момент переезда показавшийся ему не особо важным агрегат, была бы возможность пить что-то более мягкое, чем черный молотый. Хорошо, что новая пачка напитка и медная турка всегда присутствовали на кухне запасной квартиры. Кофе ставился на плиту в последнюю очередь, когда главная часть завтрака была почти готова. И когда напиток сняли с плиты, аромат на первом этаже стоял восхитительный. Как результат: убиравший за собой использованную посуду и рабочую поверхность бывший злодей не успел смыться с кухни до обнаружения виновника распространения бодрящих запахов еды и кофе. Но, к величайшему счастью и удаче Многоликого, спустившимся с верхних этажей жаворонком, оказалась Асуи. Напрягшийся было Тадаши выдохнул с облегчением. Растрепанная, сонная, но определенно шедшая на запах, а не поднявшаяся по будильнику, девушка сперва растерялась, поняв, что хозяйничает на кухне не Сато и не Урарака, а неожиданно ее потенциальный новый друг, а затем нашла в себе силы поздороваться. После ответного пожелания доброго утра Тсую едва не села прямо на пол, услышав предложение присаживаться за стол и разделить с ним завтрак. Многоликий откровенно не понимал, что дернуло его предложить Лягушонку составить ему компанию и поделится своим завтраком, как он уже однажды сделал, но результатом, в конце концов, остался доволен. Удивленная девушка приняла приглашение, и Урью даже щедро предложил ей кофе, который как раз и разбудил девочку, судя по ее словам. К счастью турка была большой и вполне умещала в себя две, а то и три порции напитка. Это был первый раз, когда Тадаши задерживался на общем этаже дольше, чем ему требовалось на элементарные необходимости. Сидя за обеденным столом в неожиданно уютной утренней обстановке с приглушенных освещением первых слабых лучей солнца, двое медленно, но верно налаживающих дружественные отношения молодых людей завтракали в пустой столовой, тихо беседуя ни о чем. Ни один из них не пожалел о том, что поднялся в столь ранний час. Разговор не затрагивал серьезных тем, оба собеседника были расслаблены и получали удовольствие от компании друг друга. Тсую была удивлена тому, что Многоликий умеет готовить, да еще довольно неплохо, и что, вообще, на ногах в такую рань. Причиной столь раннего подъема парень обозначил нежелание лишний раз пересекаться с одноклассниками и добавил также пару слов про пробежку. Заметив заинтересованно сверкнувший взгляд Лягушонка, Урью понял, что, вероятно, бегать он теперь будет на постоянной основе и не один. Кстати о пробежках. Тадаши был не единственным энтузиастом в этом деле. Посторонние шаги Урью услышал еще на верхних ступеньках лестницы на второй этаж. Выражение лица парня моментально приобрело серьезный вид, а вся расслабленность исчезла без следа. Внезапная перемена в настроении собеседника оборвала удивленную Асуи на полуслове, и тогда шаги стали слышны и ей тоже. Многоликий спешно поднялся из-за стола, унося в раковину уже пустые кружки и тарелки. Нарушителями идилии оказались Мидория и Иида в свободной спортивной одежде, тихо между собой переговаривающиеся. Спустившиеся ребята, завидев высокую фигуру бывшего злодея, тут же замолкли и напряглись. Асуи стало ужасно обидно за Тадаши, ведь тот за все время своего прибывания в академии дал повод для волнений лишь раз, когда зарычал в столовой, пытаясь отвлечь внимание учащихся от подсевшей к нему за стол Фроппи. И такая реакция ее одноклассников, особенно Изуку, чью жизнь не так давно спас Многоликий, была девушке непонятна. И потому Асуи заговорила с мальчиками сразу, как осознала, что Урью можно помочь в сложившейся ситуации. Короткая фраза приветствия и все последующие за ней здорово отвлекли напряженных подростков от еще более напряженного бывшего злодея, чуточку смягчая обстановку и позволяя Многоликому самую малость расслабить плечи и бесшумно выдохнуть сквозь зубы. После непродолжительной беседы парни ушли на стадион, провожая подозревающим взглядом молчаливого злодея. Тадаши был безмерно благодарен Лягушонку за ее поддержку, но выказал ее только сдержанным «спасибо» и едва заметной улыбкой.

***

Урью осознал всю серьезность намерений Асуи в создании полноценных дружественных отношений между ними, когда девушка, несмотря на внимательные взгляды окружающих в столовой, вновь и куда более уверенно села за стол Тадаши. И в этот раз мимолетное удивление на лице бывшего злодея сменилось понимающим и одобряющим выражением, а Тсую полностью игнорировала будто бы приклеившиеся к их странной парочке взгляды учеников. Тадаши же, внутренне польщенный действиями Лягушонка, улыбнулся одним уголком губ и только плавно пододвинул к девочке раскрытую плитку молочного шоколада. До конца обеда за их столом не было произнесено ни единого слова, а шоколадка была разделена на двоих. Учебный день прошел относительно спокойно. «Относительно», потому что от Тадаши не укрылась всеобщая реакция его класса на странное для них поведение Лягушонка. Еще бы, повторно сесть за стол бывшего врага, выйти из столовой едва ли не под ручку с ним, мило беседуя, посвящать ему свое время на перемене… Дикость же! О чем и шептался за спинами не вписывающейся парочки 1-А. Да, всего за два дня не особо-то и близкий контакт Асуи и Многоликого в глазах класса превратился в романтический. У Тадаши очень хороший слух. И перешептывания девочек о «запретной любви между злодеем и героиней», от которых из груди рвался истерический хохот, парень слышал отчетливо даже находясь на другом конце коридора. Но делать с этим он ничего не собирался. Зачем что-то доказывать или опровергать, если в реальности ничего предосудительного нет и быть не может? Хотя бы потому, что та мизерная жилплощадь в центре грудной клетки Урью уже давно и навсегда занята. -…рью-кун, ты слушаешь? — прорвалось сквозь поток мыслей. А Тадаши и не заметил, как одна единственная мысль о том самом человеке увела его так далеко вглубь сознания, что голос Лягушонка на фоне превратился в сплошной неважный шум. И Асуи не упустила из виду внезапно помрачневшее выражение лица бывшего злодея. — Хэй… — осторожно и тихо позвала девушка, легонько касаясь локтя сидящего рядом на скамейке парня. — Все хорошо? — Да… Да, все в порядке, — как ни старался, а убедительно прозвучать не удалось. Урью по глазам увидел. Но не станет же он говорить ей правду. Они еще не настолько друзья. — Я в норме, просто задумался, — стараясь отвести от себя лишнее внимание, Многоликий тут же перевел тему уже гораздо более уверенным тоном: — Нужно идти, звонок скоро. Отгонять болезненные мысли получалось ровно до тех пор, пока «странная парочка» не вошла в кабинет и не разбежалась по своим местам. Оставшись в одиночестве за своей дальней партой, Урью ушел в себя, а сознание заполнило одно единственное имя. «Тошинори-сан…» Его не хватало. Дико не хватало. Соглашаясь на всю эту идиотскую авантюру с перевоспитанием, Урью в душе надеялся, что у него появится возможность хотя бы изредка пересекаться со Всемогущим в коридорах академии, а уж попасть к Яги на урок казалось и вовсе несбыточной мечтой. Но прошло уже несколько дней с момента перехода Многоликого под юрисдикцию UA, а Тадаши ни разу не застал Яги в учебном процессе. Последней встречей было первое пробуждение Многоликого после экзамена. В лазарете, при рассветных лучах солнца. Лишь они вдвоем. И усталость пополам с волнением на худом осунувшемся лице. Радость от возможности хоть немного побыть рядом с любимым переплеталась с горечью от болезненной бледности его лица и тускло мерцающих глаз. А после той встречи — ничего. Ни единого следа Всемогущего в академии. Урью сразу даже усомнился в том, присутствует ли Яги на территории UA. Парень был бы и вовсе уверен в своем предположении, если б не мелькающий тут и там еле заметный шлейф знакомого запаха. Всемогущий на территории академии, запах подтверждал лучше любых слов. И все же увидеться им с того утра в медпункте более не удалось. Мысли внезапно прервал непрошеный звонок на урок. К счастью, последний на сегодняшний день. И судя по выражению лица вошедшего секундой позже Сотриголовы на пару с хитро улыбающейся Полночью, тянуться он будет долго и весело. — Итак, класс, слушаем внимательно, — безрадостно начал Айзава, осматривая свой детский сад. — У нас по плану практическое занятие. Поэтому сейчас вы надеваете свои костюмы и выдвигаетесь на боевой полигон Бета. Касается всех, — взор усталых глаз с капиллярами настолько красными, что, кажется, еще чуть-чуть и лопнут к чертовой матери, приклеился к Многоликому ровно с последним словом. И был встречен прямым твердым хищным взглядом бывшего злодея. — Там пройдет повторное испытание, — продолжила почуявшая общий настрой ментально сцепившихся мужчин Полночь. — Битва парами: злодеи против героев. Это требуется в первую очередь, чтобы протестировать «новенького», таково было одно из условий его пребывания в академии. Но не переживайте, скучно вам не будет. Ваши прошлые пары будут переставлены таким образом, чтобы ученики, изображавшие злодеев, теперь играли героев и наоборот. Кроме того, составы команд уже изменены. Таким образом всем удастся побывать с обеих сторон и посоревноваться с другими учениками. «А мне, вероятно, стоит ждать чего-то особенного», — мысленно подметил Многоликий, продолжая зрительную борьбу с Сотриголовой.

***

Тадаши доводилось уже видеть геройские костюмы класса 1-А, потому появление на полигоне детей в полном обмундировании не произвело на него никакого впечатления. Разве что спровоцировало поток конструктивной критики. Мысленно, конечно. Урью не приветствовал большое количество тяжелой экипировки в костюме, а такое имелось у некоторых учеников. Особенно большой диссонанс вызывал костюм Ииды. В представлении Тадаши скоростная причуда и тяжелая экипировка вещи не совместимые. И тем не менее подобное встречалось не только среди подростков, мечтающих спасать мир, но и среди вполне взрослых героев, даже со стажем и своим штабом. Кроме того, некоторые элементы громоздкого костюма создавали шум, а излишне пестрая расцветка, по мнению бывшего злодея, привлекает слишком много внимания, маячит перед глазами и раздражает яркой цветовой палитрой. Признаться честно, в раннем возрасте и у Многоликого была слабость к яркому покрасу костюма, но она быстро выветрилась после первого же провала в «бесшумной операции», причиной которому стала как раз экипировка из темно-синей ткани с достаточно яркими желто-оранжевыми вставками, которые случайно попались на глаза одному из противников парня, тут же поднявшего тревогу. После того случая Урью сменил боевой гардероб на гораздо более однотонный, тусклый и темный. И сейчас стоял несколько в отдалении от общего цветастого сборища в своем облегающем костюме темно-серого цвета. Учителя даже расщедрились на разрешение использования нарукавников и пояса, которые до сегодняшнего дня были под замком. Максимально упрощенная конструкция и дизайн костюма Многоликого вызывала удивленные возгласы и иногда тихие смешки со стороны учеников. Видимо, для некоторых его внешний вид был слишком заурядным. Впрочем, для бывшего злодея это никакого значения не имело. По невысказанной договоренности (читай: указу преподавателей) Тадаши в очередной раз выступал последним. Что не особо радовало будущего, представить трудно, героя. Нет, конечно, плюсы в таком положении вещей были, взять хотя бы тот факт, что Урью вновь выпадает возможность понаблюдать за одноклассниками и еще раз оценить их возможности, углядеть особенности ведения боя и прочее. Однако, перспектива отстреляться пораньше и улизнуть обратно в «убежище» к, наверняка, сладко сопящей в своей клетке Скузи, как ни посмотри, привлекала куда больше. Но, как уже завелось, мнение Урью принималось бы в расчет только в самую последнюю очередь. За короткими пятнадцатиминутными стычками пар «герои-злодеи» из учеников 1-А Тадаши наблюдал безмолвно, полностью игнорируя любое внимание к своей персоне как со стороны подростков, так и со стороны взрослых. Коротать время за мысленным подсчетом ошибок и промахов будущих учеников, а также моделированием способов избежать этих ошибок, было даже в какой-то степени увлекательно. Особенно когда наступала очередь небезразличных молодому человеку детей. Так, к примеру, смотреть за играющими злодеев Асуи и Мидорией было даже весело. Особенно смешил тот факт, что на злодеев не тянул ни один из вышеупомянутых, особенно Изуку. У него на лице крупными жирными иероглифами были выведены неловкость, нервозность и стойкое нежелание мириться даже с ненастоящей ролью злодея. Вот уж где действительно достойная (в перспективе, естественно) кандидатура в преемники Всемогущему. Мелькнувшая на мгновенье едва заметная улыбка после мысли о бывшем Герое Номер Один исчезла без следа. Как же Тадаши скучает. У парня ведь не было ни единой возможности хоть как-то связаться со своим солнышком. Даже телефон ему обещали вернуть не раньше чем завтра, наверняка, новый к тому же, с другой картой, датчиком слежения и прослушкой. О встрече в живую Урью остается только мечтать — слишком свежи в голове слова директора о том, что первое время их будут держать порознь. А значит ни о неформальной встрече, ни об операции и уж тем более свидании, надежду на которое Многоликий терял по крупицам каждый день, даже думать еще рано. А ведь Урью беспокоится. Стоило мыслям сойтись на состоянии здоровья Всемогущего — в венах холодело. Зачатки паранойи, зародившиеся на плодородном поле беспокойства за любимого, твердили о том, что время уходит, бежит тонкими струйками сквозь пальцы, словно цветастый песок в дешевых сувенирных песочных часах. Подсознание, наполненное самыми сокровенными мыслями и страхами, которые хотелось выкинуть из головы навсегда и которые, как ни выдирай их из подкорки, цеплялись длинными корнями за нервные клетки и прорастали все глубже, навязчиво шептало где-то на фоне, что с каждым днем Тошинори все ближе к неминуемому концу, что, чем дольше Урью бездействует, чем больше драгоценного времени теряет, тем менее доступной становится возможность все исправить, помочь Всемогущему, вылечить его. И утверждение разума в противовес параноидальным мыслям о том, что все не так пессимистично, не настолько плохо, что Тадаши ведь начал лечение и уже основательно подправил пищеварительную систему Символа Мира, а значит Яги в скором времени должен набрать массу, окрепнуть для дальнейших операций, вели бой с переменным успехом. Остроты добавляло ко всему прочему психологическое давление со стороны окружения, где единственным положительным персонажем в игре на выживание была лишь девочка с причудой лягушки, и та еще не пользовалась достаточным уровнем доверия. Состояние постоянного напряжения, которое не отпускало даже наедине с самим собой из-за того, что оставшегося в одиночестве парня тут же атаковали негативные мысли и липкое беспокойство за оторванного от него искренне любимого человека, медленно съедало выдержку парня. От бессилия оставалось лишь терпеть, ждать и надеяться, что его сил хватит на то, чтобы продержаться в образе пай-мальчика до возвращения в его жизнь Ташинори-сана.

***

Последние несколько дней Тошинори Яги испытывал ровно три эмоции: возмущение, обеспокоенность и апатию. А с ними под руку, ко всему прочему, весело шагали усталость и боль. Беспокойство было флагманом в и без того скудном спектре эмоций все время с момента подписания Многоликим и им самим договора с Недзу. Тошинори до сих пор не может без дрожи вспоминать то всепоглощающее, бьющее по самым уязвимым точкам чувство страха и ужаса, когда, находясь в помещении наблюдения за ходом экзамена, увидел на экране, как Тадаши, его преданный сильный мальчик утонул в огне мощного взрыва, а затем, спустя несколько долгих секунд, с трудом выбрался из-под завалов покалеченный, изувеченный до такой степени, что ни один нормальный человек не смог бы остаться в живых, не говоря уже о том, чтобы двигаться. А ведь то были еще только цветочки… Стылый холод, расползшийся от груди до кончиков пальцев словно трещины по тонкой корке льда, в момент, когда Яги в живую увидел Тадаши, без сознания, медленно и тяжело дышащим лежа на носилках, выносимых медработниками с полигона после экзамена, он не забудет никогда. Молодой парень выглядел на тех треклятых носилках столь бледным, потрепанным, измазанным в собственной крови вперемешку с пылью, что если б не шумное дыхание, его можно было с легкостью спутать с трупом. И одна лишь мысль об этом глушила любые посторонние звуки, оставляя только сплошной шум, как через вату. В тот день Яги наотрез отказался оставлять своего подопечного и проследовал за медиками до самого лазарета, куда его не пустили. Заплетающимся языком бывший Символ Мира успел только рассеянно промямлить что-то о крови, нужной для причуды прежде, чем дверь лазарета закрылась перед ним на ближайший час. Беспокойство наравне с тотальной апатией заслоняли собой все посторонние раздражители в течение тех нескольких дней, что Тадаши провел на больничной койке в глубине медпункта UA. Передать то состояние безжизненности, волнения, заторможенности на словах почти невозможно. Те дни просто выпали из жизни Тошинори. Возмущение же пришло гораздо позже. А точнее сразу после слов Многоликого о том, в каком состоянии его вывели на экзамен. В одно мгновенье негодование переросло в едва скрываемый гнев и сильнейшее чувство несправедливости. Всемогущий уверен, окажись в тот миг рядом хоть один из причастных к аресту и нечеловеческому обращению с Тадаши, сдержать язык за зубами бывший Герой Номер Один просто не сумел бы. К счастью для всех, остудить и успокоить возмущение Всемогущего без особых усилий удалось все тому же Тадаши Урью. По крайней мере до того момента, как их вновь разлучили. Нервы Тошинори уже тогда были не к черту, боль, голод и усталость, фоном сопровождающая его последние трое суток только подливала масла в огонь. Любого, кто пытался с ним заговорить, мужчина старался игнорировать, боясь, что стоит отрыть рот и из глотки хлынет поток негатива и желчи. Разговор с директором в то утро был напряженным. Не повышать голос было тяжело до безобразия, пару раз Яги все же переходил на крик, откровенно ругаясь с Недзу в его кабинете. Всемогущий чувствовал потребность защитить своего подопечного, в конце концов, он все это начал, он предложил сделать Многоликого героем, теперь он за него в ответе, поскольку понимал: сам Тадаши не рискнет громко высказываться в лицо своим надзирателям, он предпочтет тихо терпеть и ждать конца своего срока реабилитации. Скандал, разразившийся в директорской с легкой руки несдержанного, несобранного Тошинори, с расшатанным состоянием всего, что только можно было расшатать, за двери кабинета белой мыши не вышел, однако оставил значительный след. Яги осознал, что его внезапные изменения в расписании были сделаны по приказу директора, а то и им лично. Новое расписание уроков прямо-таки кричало о том, что с Многоликим отныне пересечься будет ой, как непросто. Все занятия Всемогущего были перенесены в самое дальнее от того, где находился класс 1-А, крыло; внеклассные практические уроки, которые бывший герой вел у 1-А отдали другому учителю; а на время обеденного перерыва Яги был вынужден каждый день отчитываться перед Недзу вместе с рядом других преподавателей о проделанной работе, что скрадывало свободное время, а вместе с ним и возможности выловить Урью в столовой или коридоре академии. Жирной точкой в очевидной попытке отстранить Всемогущего от Многоликого стал своеобразный домашний арест первого. После скандала вечно невозмутимая крыса поставила перед Тошинори ультиматум: после занятий Яги возвращается в учительское общежитие и не покидает его до следующего утра без необходимости, иначе испытательный срок Урью, на который директор изначально планировал оставить бывшего злодея без поддержки Всемогущего, будет продлен, а возможности Недзу вполне позволяют сделать так, чтобы неразлучные герой и злодей не смогли даже при всем желании встретиться без его ведома. Некогда Символу Мира пришлось проглотить все свое возмущение, негодование и тихую ярость, чтобы не сделать хуже. Мужчина понимал — Недзу проводит своего рода эксперимент. Причем над обоими участниками авантюры с перевоспитанием злодея. И Тошинори был прав. Директор академии, пользуясь случаем, действительно проводил эксперимент. Правда, в основном, конечно, над Многоликим. Недзу прекрасно осознавал, в какой ситуации оказался подопечный Всемогущего, он понимал, под каким психологическим давлением находился бывший злодей, и да, его все-таки справедливая сущность внутренне бастовала против такого достаточно жестокого отношения к живому человеку, однако, рассудительность гения душила на корню все возгласы сострадания. Глава школы хотел выжать из имеющейся ситуации максимум данных. Стрессоустойчивость, выдержка, терпение, умение находить общий язык с окружением, в конце концов, — были не менее важны и интересны, чем практичность причуды, физические и умственные данные подопытного. Кроме того, наблюдать за метаниями Всемогущего, который, если Недзу не обманывала память, говорил на допросе о романтических чувствах исключительно Многоликого, не заикаясь при этом о себе, и в данный момент выказывал гораздо большую взволнованность по поводу разлучения с бывшим злодеем, было весьма любопытно. Пусть директор и был несколько далек от вопросов романтики, но кое-что он все же в ней понимал. И от его гениального ума не укрылось очевидное неравнодушие Всемогущего к молодому человеку, только что вставшему на путь героя. И что забавно, очевидным оно было только для главы UA.

***

Последние два поединка, казалось, тянулись одну маленькую вечность. Под финал заключительного терпение подходило к концу не только у ждавшего своей очереди Тадаши. Постепенно участившиеся к завершению последней схватки учеников оглядки, невзначай брошенные взгляды, нетерпеливое метание по смотровой комнате и перешептывания между собой в попытке предугадать, что же ждет бывшего злодея наглядно говорили о том, что одноклассники Многоликого ждут очереди разноглазого едва ли не сильнее его самого. Перед началом занятия, когда объявляли пары героев и злодеев, а также кто с кем будет сражаться, имя бывшего члена Лиги не прозвучало. Что, конечно же, вызвало сильнейшее любопытство среди подростков и волну обсуждений шепотом. Урью же в тот момент и бровью не повел. Он изначально догадывался, что его оставят на десерт и его выступление будет в несколько иных условиях, нежели у остального класса. У Многоликого даже были некоторые предположения по поводу того, каким будет его испытание. Оттого и не был парень сильно удивлен, когда его вывели из смотровой и сообщили, наконец, что его ждет. Оригинальностью, конечно, с точки зрения Тадаши, его учителя не блистали. Догадка о том, что придется играть на стороне героев и исключительно в одиночку, а противниками ему будут учителя, пришла Многоликому в голову второй по счету. Первым был вариант, что учителя все же рискнут поставить против бывшего злодея учеников 1-А, но в значительно большем количестве. Чтобы дать последним хоть малейший шанс на победу. Однако, в конечном итоге, преподаватели прибегли к наиболее вероятному из всех предположений Урью. Что ж, так даже лучше. Сегодняшнее испытание станет неплохой возможностью немного поиграть с хвалеными про-героями лучшей академии в Японии. Исключая момент с рокировкой в составе команд, в остальном правила испытания ничем не отличались: пятнадцать минут, пятиэтажное здание, выкрасть бомбу, либо обезвредить «злодеев». По истечению пяти минут, отведенных на подготовку «злодеев», был дан сигнал к началу деятельности «героя». Урью даже не дернулся. Наблюдавшие за испытанием бывшего злодея ученики 1-А в недоумении смотрели в экраны, транслирующие абсолютно спокойную, статично стоящую на улице фигуру в сером. Когда же Многоликий и вовсе плавно повернулся спиной ко входу в «оккупированное» здание, весь класс не сдержал возгласов непонимания. Намерения «героя» не прояснились даже, когда тот, вскинув голову вверх, вдруг поднял руку, направляя ее на здание напротив того, где ждали вторжения «злодеи», а затем пустил на парапет крыши встроенный в нарукавник трос, срываясь с земли вслед за ним и запрыгивая на стену. Странное поведение Многоликого не укладывалось в головах молодых героев. Тадаши зачем-то забрался на стену противоположного нужному зданию и завис на ней, пристально вглядываясь в верную постройку. А затем парень вдруг изящным движением забрался на крышу, за которую уцепился одним из своих тросов. Пробыл он там, правда, недолго, набрав небольшой разгон в два шага на трансформированных в нечто, напоминающее кошачьи или собачьи задние лапы, ногах, и в одном красивом прыжке перескочив на крышу необходимого дома. Тадаши никогда не любил заходить с главного входа. Да и неправдоподобно выглядело то, что главный вход в оккупированное злодеями здание открыт и абсолютно свободен для любого, кто только захочет войти. Нет, конечно, будь у Многоликого цель перебить каждого находящегося внутри ублюдка, тот не стал бы скрывать свое присутствие и пошел бы по головам самым прямым из возможных путей. Но когда задача ставится так, что вредить этим самым «ублюдкам» нельзя, иные сценарии, кроме тайного проникновения в логово не рассматриваются. И в данном испытании как раз такая ситуация. Нет, конечно, прямых запретов на причинение вреда и сильных физических травм участникам поединка не поступало, но умом Урью понимал, что за открытое нападение на учителей UA с нанесением серьезных и опасных повреждений его никто по голове не погладит. Любая агрессия со стороны бывшего злодея, даже если это боевое занятие, будет вносить сомнения в геройской карьере Тадаши в умы позволивших ему находиться на территории академии. И будет отдалять его от Тошинори. Потому пойти напролом против двух про было однозначно не вариантом. Особенно учитывая тот факт, что причуды обоих являются крайне неудобными для противостояния им. Будь это реальная жизнь, а его противники — настоящими помехами, судьба которых не волновала Тадаши, парень без зазрения совести пустил бы в ход клинки в наручах, позволяя себе раскромсать вставших на его пути. Однако, реальность такова, что острые как бритва лезвия, спрятанные в незамысловатом оборудовании на предплечьях молодого человека, сейчас были едва ли не бесполезными — ранить противника, не говоря уже об убийстве, было строго запрещено. Именно поэтому Урью не торопился попасть в здание сразу по свистку. Для начала он занял удобную позицию для осмотра на здании напротив, где подключив «око», вгляделся во внутренности дома, моментально находя свою цель. На третьем этаже, в восточной части постройки. Когда же гнездо «злодеев» было обнаружено, Тадаши аккуратно и бесшумно переместился сперва на крышу здания, на стене которого завис, а после перебрался на крышу многоэтажки напротив. Вовремя преобразованные стопы и примыкающие к ним суставы и мышцы позволили сделать прыжок и последующее приземление мягким и тихим. Дверь, ведущая на крышу, очень кстати оказалась открытой — взламывать не пришлось. Медленно повернув ручку, Урью приоткрыл, к счастью, не скрипнувшую дверь, ровно настолько, чтобы бочком проскользнуть внутрь и так же плавно закрыть ее за собой. Темнота лестницы, ведущей на крышу, не помешала рассмотреть каждую ступеньку и в два коротких гибких прыжка добраться до коридора пятого этажа. Подушечки лап, повторяющих форму кошачьих, но покрытых при этом слоем густой шерстки буквально в миллиметр длинной, а также отсутствие когтей позволяли не издавать ни единого звука от соприкосновения с покрытием пола. Попав на верхний этаж, Многоликий замер и сосредоточится на ощущениях, попеременно принюхиваясь и прислушиваясь. Признаков приближения врага обнаружено не было, значит можно позволить себе спокойно снять нарукавники, которые в дальнейшем были бесполезны и представляли собой разве что балласт. Два тихих щелчка не повлекли за собой никаких изменений в атмосфере: про-герои все также находились на несколько метров ниже Тадаши и не торопились что-либо предпринимать. Оружие было оставлено на пятом этаже, единственное, что осталось у парня — его пояс с небольшим ассортиментом боеприпасов, вроде метательных игл или дымовых шашек, которые, нужно признать, ему не раз доводилось использовать на зачистках внутри и при заварушках любого характера внутри небольших помещений. Есть все шансы, что сегодня эти малышки вновь сослужат службу Многоликому. Не издавая ни шороха, бывший злодей крадучись продвигался к лестнице, мысленно отсчитывая отведенное ему время, треть которого уже была позади. В голове проносились идеи и планы, которыми можно было воспользоваться в сложившейся ситуации. Два противника с не боевыми, но прилично мешающими способностями создавали необычные, но любопытные условия. Впрочем, как бороться с обоими Тадаши знал более чем хорошо. В поединке с Полночью, к примеру, будет достаточно просто не дышать какое-то время, а что до Сотриголовы, то его блокировка может помешать лишь частично — нужно всего-то заранее воспользоваться мутациями. В моделировании возможных исходов события было множество нюансов и неточностей, вроде того, что Стерка в пылу сражения Многоликого с Полночью мог случайно посмотреть на своего сокомандника, или, наоборот, Немури могла бы пустить газ, тем самым усыпив в достаточно маленьком помещении Айзаву и оставшись без защиты от Тадаши. Однако, таких, которые могли бы поставить под удар победу самого Урью набралось не много, что не могло не радовать бывшего злодея. Перед началом каких либо действий, Тадаши посчитал правильным сперва разведать обстановку и увидеть будущее место развития событий — всегда лучше знать, как выглядит площадка, на которой предстоит играть в салочки. Подобравшись к лестнице на нижние этажи, Урью решил воспользоваться удачно приобретенной на экзамене способностью и, отстегнув мешающий задумке бывшего злодея пояс, позаимствовал внешность невидимой девочки. Проблема в виде его усмирителя на шее и датчика на руке была решена не самым привлекательным способом - пришлось нарастить поверх них пару слоев кожи, как-бы впаяв их в свое тело. Внезапная пропажа злодея, которого из собственных соображений специально сделали героем в этом испытании учителя, несколько взволновала наблюдавших за всем учеников. Дети не сразу поняли, что Многоликий, в соответствии со своим некогда злодейским именем изменил свое лицо и тело. Правда, сразу после кто-то в толпе задался вопросом, почему одежда, которая обычно не исчезает с настоящей Хагакуре, вдруг исчезла на Тадаши. А все дело было в том, что будущим героям никто не сказал, что костюм Урью сделан из ткани, которая подстраивается под его причуду и, в случае чего, может, как исчезнуть, так и превратиться в любую другую одежду, соответствующую нужному образу. Именно благодаря такой характеристике на месте, где стоял парень буквально мгновенье назад, теперь было пустое пространство. Подростки, начавшие судорожно шарить взглядами по экранам, силились найти хоть один признак существования Тадаши, но все это было впустую — никто не мог рассмотреть, как бы не старался, что бывший злодей аккуратно и тихо спустился по лестнице на необходимый этаж, постоянно прислушиваясь. Оттуда Многоликий медленно двинулся вглубь коридоров прямо на влекущие его звуки приглушенных голосов. Без труда найдя «логово злодеев», Урью подошел поближе и заглянул внутрь помещения, благо двери в нем не было. К счастью Многоликого, его опасения на счет того, что Сотриголова будет мониторить вход своей причудой и Тадаши может ненароком попасть под нее, не оправдались — парень остался незамеченным. Осмотрев скучное полупустое пространство комнаты, где в самом центре расположились про-герои, Урью сосредоточил все свое внимание на двух интересующих его фигурах, время от времени переговаривающихся между собой. — Нет, правда, он что-то совсем не торопится, — устало ныла Немури, расхаживая по комнате от скуки, — время-то не резиновое, и осталось его у него… Пять минут. Серьезно, где его носит?! — Мне-то откуда знать, где его носит? — очевидно, не в первый раз раздраженно ответил Айзава, караулящий «бомбу» в самой сонной из всех возможных поз — сидя на полу в «лотосе», уперев спину в стенку пустой бомбы, и сложив руки на груди. Даже глаза, зараза, держал закрытыми. — Как же скучно! — не успокаивалась Полночь. — Слушай, давай я только туда и обратно прогуляюсь, разведаю обстановку, а? — Полночь, мы это обсуждали. Нет. Многоликого нельзя недооценивать, ты можешь… — Но, Стерка! Прошло уже больше половины отведенного времени, я устала ждать. — Я сказал нет. По отдельности мы более уязвимы, чем вместе, — пытался воззвать к голосу разума девушки Шота, который, что-то подсказывало Многоликому, пытается отговорить заскучавшую героиню от необдуманного поступка уже неоднократно и делать это в очередной раз ему порядком надоело. — Ой, да брось, что мне может сделать этот мальчишка? — постепенно отступая к выходу из комнаты, говорила Полночь. Распознав маневр женщины, Урью поспешил отойти подальше в коридор — не хватало еще случайно столкнуться с героиней, когда та покинет «логово». — Полночь, — Сотриголова еще раз предпринял попытку остановить Немури. Попытку, к слову, неудачную. — Обещаю, если замечу его, сразу сообщу в микрофон, тем более что мы постоянно на связи, — сказала про, будучи уже наполовину вне комнаты, а затем быстро ускользнула дальше по коридорам. Айзаве оставалось только устало вздохнуть. Урью же не мог не порадоваться такой удаче. Полночь существенно облегчила ему задачу, ведь Сотриголова был прав — по отдельности про-герои против Многоликого не представляли никакой опасности. Немури же, либо этого не осознавая, либо считая, что ей вполне по силам завалить бывшего злодея со стажем, легкомысленно разгуливала по коридорам, забредя к лестнице и даже спустившись на этаж вниз. Урью бесшумно следовал за ней, поджидая момент, когда женщина зайдет достаточно далеко от месторасположения Айзавы, чтобы эхо пустых коридоров не прервало его полудрему. И стоило про-героине сделать не больше десятка шагов от лестничных пролетов, от скуки донимая по связи Стерку, как Тадаши сделал ход. Стоя за спиной своей жертвы, все еще невидимый Многоликий, тихонько взрастил тонкую мышечную трубочку с медным наконечником в виде иглы, а затем, дождавшись паузы в разговоре двух героев, резким движением вонзил тонкий наконечник точно между шейных позвонков и пустил маленький разряд тока, достаточный чтобы вырубить, но не навредить, а чтобы Полночь при этом не выдала нападавшего непроизвольным вскриком, парень вовремя зажал ей рот и нос. В обычное время Тадаши не стал бы заморачиваться и просто одним резким движением свернул бы чужую шею, но, обстоятельства не позволяли. Почувствовав, что парализованное тело, моментально обмякло в его руках, бывший злодей оперативно обратился в Немури и надел ее аппаратуру, чтобы поддерживать иллюзию того, что героине все еще ничего не угрожает. И сделал он это очень вовремя, так как Айзава как раз уговаривал ее вернуться и не испытывать судьбу. Урью, используя все свои навыки актерской игры, отвечал в привычной кокетливой манере Полночи, при этом без шума связывая еще не пришедшую в себя женщину положенным по правилам мотком тонкой белой ленты, которую, чтобы не выдать себя перед героями, как это не прискорбно, пришлось спрятать… во рту. Кроме того, Урью также позаботился, чтобы героиня, если та вдруг проснется, не выдала его и, используя все тот же маленький мышечный жгутик, слегка изменил строение наконечника на настоящую медицинскую иглу в очень миниатюрном варианте, а также повлиял на строение самого жгутика. Перед иглой образовалось маленькое полое пространство, в которое секунду спустя поступил химический раствор, заменяющий «заморозку», который Тадаши не составило труда создать из собственной плазмы, немного изменив ее атомное строение. Открыв рот бессознательной женщине, Тадаши, спиной чувствуя ошарашенные и, мягко говоря, не одобряющие взгляды одноклассников через камеры слежения, запустил отросток в глотку своей жертве и добравшись до голосовых связок, аккуратно вколол в них анестетик, отчего те временно потеряли подвижность. В отсутствии криков можно было не сомневаться. Продолжая пререкаться со своим кураторов, Многоликий, завершил образ, изменив внешний вид костюма даже взяв на всякий случай хлыст героини для правдоподобности, профессионально поцокал каблучками обратно к лестнице. — И все же очень странно, что следов этого засранца нигде нет. Такое ощущение, будто он отказался от участия в испытании, — настороженно говорил Тадаши голосом Немури, поднимаясь по лестнице на нужный этаж. — Не знаю, что у него на уме, но мне все это не нравится. Кажется, будто он припас что-то на последнюю минуту испытания. А их и осталось-то всего три. Так, поддерживая беседу с противником, Многоликий дошел до помещения, в котором изначально расположились «злодеи». Айзава даже не смотрел на него, все также сидя в позе лотоса с на лице написанным желанием завалиться спать окончательно. Однако, наметанный глаз Тадаши все же распознал некоторую напряженность в на первый взгляд расслабленной позе. В этот же момент пришло осознание, что у парня есть буквально одно мгновение на решающий ход. До конца испытания оставалось чуть больше минуты, и если дойдет до полноценной драки против Сотриголовы с полной блокировкой, Урью может не успеть. Пролетевшие яркой молнией мысли привели парня в действие. Поза «руки на груди, бедро в сторону», в которой «Полночь» застыла, зайдя в помещение, позволяла за доли секунды порвать тонкий рукав костюма до того, как Айзава откроет глаза. Одно резкое движение, чтобы открыть добрый участок кожи и одно небольшое усилие, чтобы практически под давлением пустить сонный газ, позволили заполнить комнату плотным слоем цветного газа. Не давая несколько не ожидавшему такой прыти куратору 1-А прийти в себя и сделать ответный выпад, Многоликий, намертво перекрыв свое дыхание посредством тонких перегородок в ноздрях, вернул себе родной облик и заодно, пользуясь заминкой из-за застилающего глаза противнику дыма, вырастил в ускоренном темпе один мышечный отросток. Айзава не успел среагировать, когда из облаков фиолетового тумана слева вдруг вырвалось щупальце и тут же оперативно скрутило дезориентированного героя, не оставляя и шанса на победу команды «злодеев». И в том, что герой не сумел вовремя сориентироваться, в большей степени, пожалуй, был виноват дым. Шота слишком много внимания уделил задержке дыхания, чтобы позорно не уснуть посреди поля боя и упустил то мимолетное мгновенье, за которое Многоликий подготовил свое тело и атаковал. Туман стал потихоньку распространяться по всей площади комнаты и выходить за ее пределы в коридор, немного улучшая видимость так, чтоб Айзава смог хорошо рассмотреть, как Тадаши, не отрывая от про острого хищного взгляда, кладет руку на имитацию боеголовки, ознаменовывая тем самым свою безоговорочную победу ровно за полминуты до сигнала к окончанию испытания.

***

Несмотря на чистоту прохождения испытания, неприятное послевкусие осталось у всех. Проигравшим учителям объяснить причину столь гадкого состояния было легко. Они проиграли. Вдвоем. Злодею, который мало того, что бился в одиночку, так ко всему прочему имел довольно много психологических барьеров. А горечи и без того несладкому послевкусию добавлял тот факт, что Многоликий разделался с ними, как с детьми, технично, предусмотрительно, не забывая о мельчайших деталях, и все это за последнюю треть отведенного ему времени. У Шоты будто бы открылись глаза. Он буквально прозрел, особенно после того, как отсмотрел записи с камер. Про-герой, наконец, понял, что они имеют дело с таким же профессионалом, как и весь преподавательский состав UA. Пускай профессионалом Многоликий был в противоположной геройской деятельности, уровня исполнения уже не первого испытания это никак не умаляло. Бывший злодей показал себя уже с нескольких сторон: как уверенную и сильную боевую единицу, которая к тому же оставляет после себя заметно меньше разрушений и вреда среде, чем половина 1-А класса и большинство уже работающих в своей сфере про-героев; как очень гибкую в исполнении и подходах к делу личность, способную благодаря причуде и хорошей выдержке оперативно подстроиться под имеющиеся условия; а также как эффективного подпольного героя, способного на тайные и тихие вылазки и даже не очень развитый среди геройского ремесла шпионаж. К собственному стыду Айзава признал, что без подсказки записи с камер, не сразу смог бы ответить на вопрос, с какого момента после ухода Немури ту сменил Многоликий. И, конечно же, Шота, пусть и скрепя сердце, но все же признает и готов даже сказать это вслух — Тадаши Урью уже является настоящим профи, а в будущем, если академия пойдет ему на пользу и действительно толкнет в правильном направлении, парень с большой вероятностью может достигнуть первой десятки самых сильных и уважаемых про. Но даже такие, казалось бы, неплохие выводы не поднимали настроения огорченному проигрышем герою. Хотя «огорченный», пожалуй, не лучшее слово для описания состояния Сотриголовы, а уж о Полночи и говорить нечего. Женщина очнулась спустя несколько минут после завершения раунда. И была несколько обескуражена отсутствием голоса. Взбешенной бестией героиня вырвалась из рук распутывающих ее от лент, и бросилась на поиски Урью. Который, впрочем, быстро остудил ее пыл, сказав, что минут через пять действие заморозки пройдет. А после парень, на лице которого не было ни следа радости от победы, а только какое-то около раздраженное выражение, удалился без слов и лишних жестов. Немури оставалось перевести все свое внимание на коллегу и донимать того расспросами, как он мог проиграть. Письменно. Одноклассники Тадаши тоже поддерживали общее настроение и были то ли раздражены, то ли раздосадованы, но отпечаток, оставленный последним испытанием, был определенно неприятным. Вероятно такая реакция стала ответом на победу бывшего злодея, за которого болела, по секрету сказать, одна лишь Асуи, единственная, кто знал Многоликого чуточку больше всех остальных. Она, в отличие от других детей в смотровой комнате, понимала, что, вообще-то, Тадаши справился очень хорошо, не навредив ни себе, ни своим противникам, ни даже зданию, где проходило испытание. И это учитывая, что тот же Бакуго, к примеру, час назад, разнес несколько стен внутри бетонной конструкции и одну из внешних, пробив здоровенную дыру в постройке. Даже с самой объективной точки зрения, по мнению Тсу, Урью заслужил похвалу. Но видя, как отреагировали ее одноклассники, критикуя почти каждое действие бывшего злодея, девушка даже сама немного расстроилась, ведь ничего противозаконного или аморального Многоликий не сделал, он просто действовал исходя из возможностей причуды. Также, как это делали до него все присутствующие подростки. Столь предвзятое отношение однокурсников, мешающее им здраво смотреть на ситуацию из-за эмоциональной неприязни, давило на постепенно меняющееся с момента знакомства с Тадаши мировоззрение Тсую. Поэтому девушка, окинув печальным взглядом свой класс, смотревший в мониторы, поспешила покинуть смотровую, чтобы нагнать Многоликого и хоть чуть-чуть поддержать его. Жаль, Асуи не заметила брошенного в ее сторону взгляда Мидории перед тем, как уйти. Сам же Многоликий был в немного подавленном состоянии по довольно простой, но далеко не очевидной причине. Парень знал, что сделал все правильно. Он несколько раз обдумал в голове, пересмотрел все события пройденного теста, чтобы удостовериться, что никто не пострадал и ничто не было повреждено. Он сделал все максимально чисто, никого не убил и даже не ранил, что было повседневной практикой раньше. А значит Тошинори-сан может им гордиться! Вот только не было Тошинори-сана среди зрителей. Одна единственная мысль о том самом человеке, и весь мало мальски позитивный настрой, которого и так в дефиците последние несколько дней, унесло ураганным ветром. На всего секунду назад самую малость воодушевленное лицо вернулась каменно-безразлична маска с налетом раздражения. Всемогущий не видел его успеха. Он не здесь. Их все еще держат отдельно друг от друга. И продержат порознь так долго, как нужно директору, и плевать на отличные результаты как учебной, так и полевой деятельности, плевать на едва ли не шелковое поведение Урью, плевать на все. А Тадаши с каждым днем все тяжелее копить внутри себя негатив, поддерживать образ пай-мальчика, игнорировать время от времени проскакивающие в толпе учеников неприятные обсуждения и проклятия и сражаться с постоянным беспокойством за любимого человека, который сейчас не с ним. И сколько это будет продолжаться — неизвестно. Как долго еще будет длиться этот чертов испытательный срок — неизвестно. Как скоро Урью сможет хотя бы издалека увидеть Всемогущего — неизвестно. Насколько еще Многоликого хватит — неизвестно… Урью тоже человек. Не железный к тому же. И как любой живой человек, он подвержен пагубному влиянию стресса и психологического давления. Тадаши всерьез начал беспокоиться о том, что в один момент, в очередном боевом испытании, он сорвется. Сделает одну единственную ошибку, которая станет семимильным шагом назад в глазах академии. И хуже того — возможно даже в его глазах. А может, ошибка эта обернется шагом не просто на отправную точку, но дальше — прямиком за решетку. Глубоко задумавшись о животрепещущей теме, Урью брел в общежитие, устремив взгляд себе под ноги, и не сразу услышал стремительно приближающиеся шаги. Впрочем, волноваться было не о чем — человеком, потревожившим Многоликого, была Асуи. Встревоженная Асуи. Что ж, пусть Тадаши предстоит нелегкий путь, он хотя бы будет пройден не в абсолютном одиночестве.